Не буди лихо

      Спотыкаясь, Драко переступил порог комнаты, в которой едва угадывал собственную спальню. Словно впервые смотрел на колыхающиеся от мягкого сквозняка полупрозрачные ткани тёмно-коричневого балдахина, на широкий рабочий стол с незакрытой чернильницей и педантично разложенные рядом с ней перья. Дрожащий свет свечей таинственно отражался в большом старинном зеркале с резными ножками, а по правую сторону от него возвышались полки с книгами. Драко отчаянно пытался вспомнить, как оказался вне дома и каким ветром его занесло к Грейнджер, у которой среди ночи оказался полуобнажённый Поттер. Драко не успел закончить мысль, а в груди уже всё беспричинно пылало и кипело — так сильно ему вдруг захотелось съездить по затылку бывшего гриффиндорца с такой силой, чтобы у него звёзды в глазах вспыхнули.       Мать вела его за локоть к кровати с развороченными шёлковыми простынями, выглядя при этом так, словно всё плохое в этом мире вдруг свалилось ей на плечи. Малфой не видел матушку такой обеспокоенной и нервной с раннего детства, когда каждый день умудрялся вытворить нечто этакое, получив следом поучительный подзатыльник от отца и нарочито строгий выговор от матери. Сейчас Нарцисса выглядела гораздо более взволнованной, в сравнении с прошлым, когда даже после серьёзной взбучки глаза женщины лукаво блестели, а губы подёргивались, сдерживая улыбку.       Нарцисса усадила сына на край кровати, грациозно опустившись рядом. Драко, её бедный Драко, выглядел растерянным и потрясённым, один Мерлин знал, что ему пришлось перенести и что ещё предстоит в будущем.       Малфой безучастно смотрел в стену со множеством редких картин, тщетно копаясь в собственной памяти. Сердце билось как бешеное, будто Драко пробежал многокилометровый марафон. Он столько всего чувствовал внутри себя, но вместе с этим совсем не мог понять источник этих эмоций. Что-то ощущалось ярко и сильно, а что-то было призрачным, едва уловимым, как будто оно пряталось за незримой пеленой, но снова и снова находило Драко и продолжало дразнить.       Мать невесомо коснулась его ладоней, сложенных на коленях и переплетённых в замок. Драко перевёл задумчивый взгляд со стены, встретившись им с выразительными голубыми радужками Нарциссы.       — Мама? — мужчина часто заморгал от неприятной боли в горле, отчего голос прозвучал непривычно глухо и с хрипотцой. — Что со мной произошло?       Женщина сглотнула, обратившись к домовому эльфу.       — Терри, приготовь нам ромашковый чай.       Глубоко поклонившись, домовик с громких хлопком покинул спальню, оставив мать и сына одних. Нарцисса тяжело вздохнула, попытавшись справиться с дрожью в голосе, а Драко с настороженностью расправил плечи, мысленно готовясь к худшему.       — Милый, — мать крепче сжала длинную ладонь сына, — прошу тебя выслушать меня до конца и постараться понять.       Малфой напряжённо кивнул. Рассудок медленно, но верно возвращался на своё место, практически выгнав из головы странный туман. Дыхание и сердцебиение тоже постепенно успокаивались, позволив Драко разумно размышлять. Творилась лютая бесовщина, притащившая его глухой ночью на порог к чёртовой Грейнджер. А такой ли «чёртовой» она была? Драко уже сомневался и не мог понять, почему. Там был тысячу раз проклятый Поттер, который так и не научился с годами ни пользоваться расчёской, ни как следует умирать. Голый. Он был там практически голый. И как ему не стыдно при живой-то жене? Мысль о том, что Драко и сам оказался у Грейнджер полуобнажённым, он упорно и успешно игнорировал.       — О чём ты хочешь рассказать? — он прищурился. — Насколько всё плохо, мама?       Малфой предполагал только одно. Если взять во внимание странное поведение матушки и лекаря Лайнела, целый перечень неприятных симптомов и странные провалы в памяти — Драко был болен какой-то ужасной и неизлечимой болезнью. Мысль об этом заставила его судорожно вздохнуть и уставиться в потолок.       — Умоляю тебя, Драко. Помни, что мы с твоим отцом всегда хотели для тебя только лучшего, — глаза Нарциссы наполнились слезами и Драко уже стал подумывать о том, в какой цветовой гамме ему бы хотелось устроить собственные похороны.       Он любил чёрный цвет, любил серый. Но сейчас, практически на пороге неминуемой смерти, ему показалось, что эта цветовая гамма навевала грусть. А многие ли будут грустить на его похоронах? Придёт ли на них кто-нибудь?       — … должен быть сильным и понимать, что я буду рядом каждую секунду. Мы как следует изучим все нюансы и…       Драко резко вырвал свои ладони из рук матери. Ради всего святого! Он ненавидел жалость и не терпел, когда жалели его. В груди вдруг вспыхнула ярость, преувеличенная и абсурдная, но требующая выхода.       — Мама, перестань! Просто, чёрт побери, скажи уже это, — Малфой вспахал пальцами и без того взъерошенные волосы, оттягивая их до боли.       Молод. Он ведь так молод и так охренительно красив, и ему столько всего ещё предстояло попробовать! А теперь он был в шаге от небытия, где уже не испить тех редких и незаконно дорогих сортов огневиски, которые они с Забини хранили на чёрный день. Не узреть очередного позора Поттера и Уизли и не испробовать на вкус их злость. Он так мало пожил и так мало испытал счастья!       Не успел отмыться от позора и не исправил свои глупые юношеские ошибки! В порыве чувств Драко вскочил с кровати, начав мерить шагами комнату.       — Дорогой, возьми себя в руки, — с укором произнесла Нарцисса. — Спорами и криками мы ничего не решим.       Драко горько усмехнулся.       — А что здесь можно решить?       — Твоё проявившееся наследие, конечно, вызывает тревогу, но это не самое худшее, что могло случиться. Успокойся и присядь, — женщина приглашающе похлопала по месту рядом с собой.       Малфой непонимающе нахмурился. Он, вероятно, потерял мысль разговора, потому что матушка говорила абсурдные вещи. Как ему, во имя Салазара, успокоиться?       — Какое ещё наследие?       — Присядь, — уже мягче попросила женщина, протягивая к сыну руки.       Драко осторожно опустился рядом, не спуская с матери внимательного взгляда. В одно мгновение рядом возник Терри, располагая на небольшом столике возле кровати поднос с чашечками дымящегося чая. Рядом разместились несколько хрустальных ваз с кусковым сахаром и свежеиспечёнными печеньями. Домовик почтительно поклонился и исчез так же незаметно, как и появился.       Нарцисса потянулась к одной из чашек и взглядом указала Драко на вторую, которую он, поколебавшись, неуверенно сжал в ладони. На несколько секунд повисло напряжённое молчание, и Малфой слегка прокашлялся, напоминая матери о сути их беседы.       — Ты знал, Драко, что в прошлом наши благородные предки заключали браки с волшебными существами? — дождавшись безмолвного отрицательного ответа, женщина продолжила. — И в родословной Малфоев и в родословной Блэков много веков назад можно было увидеть удивительные браки между волшебниками и вейлами. Это позволяло обновить магию рода, не лишив его особенно чтимой тогда чистокровности.       Драко сделал небольшой глоток из чашки, почувствовав на языке мягкий приятный вкус ромашки. Он подумал, что разговор пошёл бы куда лучше с бутылкой Огдена, но решил пока придержать эту мысль при себе. Внутри усиливалось предчувствие, что он ещё успеет как следует надраться. Тем временем Нарцисса с серьёзностью и расстановкой продолжала.       — Эти случаи были единичными и совершались вынужденно. Однако генетика очень сложна и непредсказуема. Ген вейлы в нашей крови не является доминантным — он рецессивен — но иногда случается такое, что вейла в волшебнике побеждает и такой ребёнок рождается особенным.       Драко участливо кивнул, все ещё не представляя, почему мать зашла настолько издалека. Он знал об этих существах только основные детали, но не мог понять, почему они обсуждают сейчас чёртовых вейл. Какова вероятность, что после этих злополучных и межвидовых браков на их семье висело страшное родовое проклятие? Он знал о них не понаслышке. Драко учился на одном курсе с Дафной Гринграсс и слышал, что её младшая сестра попала под какое-то тёмное родовое проклятие, проявляющееся на членах семьи абсолютно непредсказуемо.       Нарцисса тяжко выдохнула, бесшумно опуская недопитый чай на блюдце с цветным орнаментом. Она поймала встревоженный взгляд сына.       — Мы с твоим отцом были предупреждены, что наш ребёнок с большой вероятностью родится особенным, — она с нежностью улыбнулась ему, вспомнив каким непоседливым и эмоциональным был её мальчик. — Но мы решили, что не отступимся. Наш брак был договорным, однако и я и Люциус искренне любили друг друга.       Между сведённых бровей Драко появилась морщинка.       — Я пока не совсем понимаю, к чему ты ведёшь.       Вопреки сказанному, где-то на периферии мозга он уже знал ответ и абсолютно не хотел, чтобы это оказалось правдой. По спине прошла волна мурашек, заставив Драко вздрогнуть. В голове пронеслись сотни тревожных образов и пугающих предположений. Он с противным звоном опустил на поднос едва тронутый чай.       — В тебе проснулась сущность вейлы, дорогой, — миссис Малфой вновь взяла его за руку, крепко сжав. — И она направила тебя на поиск своей истинной пары.       Драко отрицательно закачал головой, поднимаясь с кровати. Ноги заплетались, и ему пришлось схватиться за деревянную стойку, чтобы не упасть.       — Нет. П-подожди!       Словно безумный, Малфой уставился на собственные руки. Он выглядел обычно и казался себе прежним Драко Малфоем. Этого не могло быть! В его крови нет и никогда не было этих херовых вейло-генов, превращающих его в дикую тварь, которая жила только во имя исполнения своих низменных инстинктов. Это галлюцинация. Просто галлюцинация на фоне нервного расстройства.       Драко взглянул на притихшую мать. Нарцисса сжала губы в тонкую полоску, обхватив себя руками.       — Это шутка, да? — Малфой провёл ладонью по лбу, испустив нервный смешок. — Дурацкий юмор, мама.       Женщина устало вздохнула, закатив глаза. Драко и сам так часто делал, но совсем не представлял, что подобный жест может так сильно раздражать.       — Я похожа на человека, который будет шутить такими серьёзными вещами?       Драко фыркнул.       — А ты думаешь, что я так спокойно поверю в этот бред? — терпение мужчины было на исходе. Он с вызовом смотрел на мать, чувствуя в груди разгорающийся пожар. Кончики пальцев покалывало, а глаза почему-то сильно жгло, как бывает от продолжительного недосыпа. Внутри что-то истошно вопило, но Драко боялся понять, что именно. Оно чего-то требовало и пыталось подчинить себе.       Нарцисса подняла руки в успокаивающем жесте. В её глазах читалась тревога и к огромному удивлению Драко — страх. Неужели она боялась? Эта мысль заставила его сбавить обороты и глубоко вздохнуть. Раз. Два. Три. Четыре.       — Милый, пожалуйста…       Драко кивнул с закрытыми глазами. Раз. Два. Три. Четыре. Он смог ответить спустя три долгих, мучительных для обоих минуты.       — В порядке, — Малфой сглотнул накопившуюся слюну. — Я в порядке.       — Произошедшее вовсе не беда, сынок, а благословение. Это чудо, посланное нашей семье самой магией.       — Чудо? О чём ты говоришь? — с надломом произнёс мужчина. — Из-за этого я едва могу контролировать себя! Из-за этого я каким-то хреном оказался посреди ночи в доме Грейнджер! Я вломился в чужой дом и даже не помню этого!       Драко лишь знал, что в тумане вернулся домой прошлым вечером. Всё тело горело, кровь кипела в жилах, и ему хотелось только одного — чтобы это поскорее закончилось. Он заперся в своих покоях, приказав домовику не трогать его. Не спасал ни холодный душ, ни херовы зелья. Каждую косточку, каждый сантиметр кожи ломало и выворачивало, заставив его сжимать челюсти до острой боли в зубах. Малфой лежал в бреду на белых простынях, отчаянно цепляясь за ускользающий рассудок. Боль, тупая и невыносимая, затопила его полностью, принуждая молить о пощаде всех богов и Дьявола. Драко был готов продать душу, лишь бы это всё поскорее прекратилось. Сколько времени он провёл в этом кошмаре? Часы, месяцы, годы? Драко не помнил. Но в один момент всё прекратилось и наступила долгожданная тьма.       — Почему я оказался в том доме, мама?       Нарцисса встала с кровати, приблизившись к сыну. Он опять заметил в её глазах признаки материнского сочувствия и жалости, с трудом подавив в себе вспышку злости.       — Потому что там была твоя пара, Драко. Гермиона Грейнджер была выбрана твоей вейлой как магический партнёр.       Малфой в шоке приоткрыл рот. Пара. Пара. Его пара.       Внутри завопило это странное бестолковое существо, которому в одно мгновение захотелось вернуться в тот злосчастный дом и увидеть его хозяйку. Перед его внутренним взором замелькали её карие глаза, которые, как он знал, в порыве вдохновения напоминали собой искрящуюся карамель. Драко попытался выкинуть из головы этот образ, но понял, что прокручивает его снова и снова. Он вспомнил тот порыв прикоснуться к руке Грейнджер и вспомнил это неожиданное чувство радости и животного вожделения, прокатившееся по телу и особенного по отдельным его частям. Драко тогда вылетел из кабинета, словно за ним гналось стадо соплохвостов, погоняемых Тёмным Лордом. Он едва не столкнулся по пути с Рэйчел, которая передавала какие-то бумаги Теодору Нотту, прежде чем ему удалось оказаться в хорошо проветриваемом коридоре.       Гермиона Грейнджер. Была. Его. Парой.       — Как такое вообще возможно? Как это можно исправить?       Нарцисса успокаивающе улыбнулась.       — Это нельзя изменить, Драко. Вейла находит свою пару лишь однажды. Если магия решила, что именно эта девушка станет тебе достойной партией, значит, так тому и быть. Против такой связи невозможно бороться.       — Да плевать мне на магию и её решения! Если бы она только знала, насколько мне плевать, поверь, она бы заплакала, — Малфой готов был рвать и метать. — Как вообще получилось, что я узнаю об этом только сейчас? Не могу поверить, что не было предпосылок к этому, — он нервным жестом указал на самого себя.       Драко пытался найти поддержку матери, хотел, чтобы она немедленно сказала, что всё это дерьмо — страшная ошибка. Что сейчас они тихо и мирно сядут и разберутся во всём, а потом, вопреки аристократическому воспитанию, будут смеяться во весь голос во время пятичасового вечернего чая неделями напролёт. Но при взгляде на Нарциссу он уловил только поглощающее чувство вины в глазах и напряжённо поджатые губы. Шестое чувство подсказывало, что это ещё не конец.       — Мама, что ты не договариваешь?       Миссис Малфой глубоко вздохнула, устремив взгляд в сторону.       — Я уже говорила — нас с Люциусом предупреждали об этом. И мы были готовы взять на себя эту ответственность. Мы изучили огромное количество книг и древних свитков, чтобы быть готовыми. Ты рос прекрасным ребёнком, дорогой, — взгляд женщины потеплел от нахлынувших воспоминаний. — Непоседливый, любопытный. Ты требовал к себе особого внимания и всегда обижался, когда я или твой отец не могли тебе его дать. Я помню, как ты отказывался давать друзьям свои игрушки, потому что совершенно не умел делиться тем, что принадлежало только тебе.       Драко кивнул, припомнив, как прятал от Забини и Паркинсон своего плюшевого льва, когда те приходили гости. Отец обычно возмущался, завидев эту игрушку, и подкидывал сыну игрушечных змей и драконов, но Драко каждый раз забывал о них на следующий день. А вот плюшевый лев Рык, как его прозвал мальчик, появлялся в руках его сына снова и снова. Тогда Драко совсем не понимал, почему родитель кривил губы при виде его любимой игрушки, но теперь видел в этом смешную иронию. Ему нравилось предаваться ностальгии, но слова матери начинали всерьёз его тревожить.       — Твой отец настоял на том, чтобы рассказать о тебе о предстоящем наследии за год до твоего совершеннолетия. Он считал, что важно обеспечить тебе спокойное и беззаботное детство, что было бы невозможно, если бы мы представили тебя магическому миру в качестве вейлы. В первую очередь потому что в наше время в лице мужчины это явление крайне редко, — взгляд женщины омрачился, а голос едва заметно дрогнул. — Когда Тёмный Лорд возродился, мы запаниковали. Можно было только представить, какая судьба была бы тебе уготована, узнай он о гене вейлы. Я так боялась, что правда выплывет наружу, но Волд… Тёмный Лорд был занят только мировым господством и убийством грязнокровок.       Драко поёжился от воспоминаний. Чего он действительно не хотел вспоминать, так это шелест чёрной безразмерной мантии по коридорам его дома, сопровождаемый змеиным шипением и удушающим потоком тёмной гнилой магии, омрачающей стены.       — Превращение должно было произойти в день твоего рождения, Драко. Но, ты понимаешь…       Но Драко не понимал. Его родители знали, что их сын растёт не совсем… волшебником. Он совсем мало знал о вейлах, но сам факт, что он, оказывается, ею являлся, был тем, что нельзя скрывать до последнего. Возможно, для других такой подход и оказался бы наиболее верным и удачным, но Драко мог сказать за себя, что ему было бы куда удобнее знать о его маленьком секрете как можно раньше. Чтобы успеть осознать, принять и привыкнуть. Но теперь, узнав о своём положении буквально только что, Малфой чувствовал себя полнейшим идиотом, которого всё сознательное детство водили за нос собственные родители.       — Почему вы мне не сказали? — вопрос прозвучал негромко, на грани шёпота, но боль и обида, которыми были пропитаны эти слова, заставили Нарциссу на мгновение прикрыть глаза от подступающих слёз.       С плотно сжатых губ женщины вырвался тихий всхлип, после которого перед ней тут же возник домовик, протягивая своей госпоже белоснежный платок. Миссис Малфой осторожно промокнула увлажнившиеся глаза, пока Драко продолжал выразительно смотреть на неё, ожидая ответа.       — Когда тучи стали сгущаться над нашей семьёй и стало абсолютно ясно, что твоя трансформация выпадает на период, когда этот психопат-полукровка находился в нашем доме, мы с Люциусом были готовы на всё, чтобы обезопасить тебя, дорогой, — Нарцисса сделала глубокий вдох, чтобы перевести дух. — И мы нашли единственное решение, которое смогло бы спасти тебя. Твой отец проштудировал всю нашу библиотеку и даже несколько библиотек других чистокровных семей… и он нашёл. Одно древнее тёмное заклинание, способное запечатать в волшебнике его проявляющееся наследие.       Драко отступил на шаг назад. Нет. Этого не могло быть.       — Милый, постарайся понять. Нам пришлось использовать это заклинание, чтобы спасти тебе жизнь.       Внутри Малфоя вскипал праведный гнев. Кончики волос трещали от заряжённого в них тока, а глаза выпускали в мать серебристые молнии.       — Спасти мне жизнь? О чём, ради Мерлина, ты говоришь? — Драко стиснул пальцы в кулаки до побелевших костяшек, сгорая от желания как следует садануть по ближайшей стене. — Вы, блять, лгали мне всю жизнь, решив утаить, что я на самом деле являюсь смертельно опасным монстром, который не способен себя контролировать! Ты и отец! Вы водили меня за нос, как дурака, долгие годы, сделав выбор за меня, как мне же будет лучше! — Малфой рыкнул от досады, напрочь игнорируя, что звук получился совсем не человеческий. — А кто позволил вам выбирать за меня, мама? Против моей воли вот так взять и использовать темнейшее заклинание, которое идёт во вред самой сущности волшебного существа! А вы узнали последствия? Прикинули риски?       Драко не мог остановиться. Душу разрывало от ярости, гнева и обиды. Ему хотелось кричать до потери голоса, чтобы все вокруг прочувствовали глубину его боли. Он в очередной раз за ночь вцепился пальцами в волосы. Стоящая неподалёку мать уже не пыталась остановить горькие слёзы. Глядя на разбитого правдой сына, она раз за разом пропускала платком слезинки, скользящие на кружевной ворот халата.       — Драко, родной, попробуй нас понять, мы…       — Я не способен понять такое! Как это можно понять? Мои собственные родители врали мне всю жизнь, а потом, вместо того чтобы решить эту проблему вместе, они молчком использовали на мне незаконное заклинание и теперь думают, что спустя годы я буду благодарен им за это, — Малфой едва контролировал свой голос, практически срываясь на звериный крик.       Ему нужно время подумать. Время на то, чтобы переосмыслить собственную жизнь, которая вывалила на него тонну отменного дерьма. Вейла внутри билась как заведённая, требуя и моля, чтобы Драко снял, наконец, все предохранители и позволил ей выпустить наружу всю горечь и злость. Драко не должен держать всё внутри. Он должен отпустить себя…       Малфой дёрнул головой, пытаясь ухватиться за самообладание. Мир медленно стал делиться на чёрное и красное — то, что не достойно его внимания, и то, на что он должен его обратить в первую очередь. Снова запекло в глазах и зачесались кончики пальцев, а по телу прошла пугающая вспышка неконтролируемой силы.       — Мама, тебе лучше уйти. Оставь меня, — выдавил мужчина сквозь стиснутые зубы.       Драко закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании. Раз. Два. Три. Четыре.       Сердце разгонялось в своём бешеном темпе, оттесняя все другие звуки в комнате. Оно отдавало в глотку и громко стучало в ушах.       — Дорогой!..       За толстой пеленой тумана он слышал обеспокоенный и испуганный голос матери, а поверх него соблазнительный шёпот просыпающейся внутри сущности зверя. Он говорил, что нельзя спускать это предательство на тормозах, что Драко необходимо как можно скорее вернуться к своей паре и заявить на неё свои права. Голосов в голове и вокруг было слишком много.       Ярость поднялась к горлу, застилая глаза. Зрачки пекло так, словно они в любую секунду могли вспыхнуть и сгореть.       — Я. Сказал. Тебе. Уйти!       Нарцисса отшатнулась от громогласного крика, разнёсшегося по комнате. Низкий, устрашающий, нечеловеческий голос. Она смотрела на своего сына, который был на грани взрыва. Яркое, ослепляющее серебро вспыхнуло в его глазах, а на кончиках пальцев уже блестели выступающие когти. Женщина прикрыла рот рукой и с тяжёлым сердцем двинулась к двери.       Едва Драко остался один, из горла вырвался душераздирающий крик, сотрясающий стены древнего поместья Малфоев.       Человек, которого схватила в плен собственная дикая сущность, метнулся к кровати, срывая ткань балдахина. Прочное дерево жалобно заскрипело, ломаясь от яростной силы, а следом раздался звон опрокинутого подноса с чаем. Под шум разрушаемой мебели Драко пытался взять себя в руки. Раз. Два. Три. Четыре.       Раз. Два. Три. Четыре.