I can't breathe without you

Фантомные головные боли, от восстановившихся воспоминаний, которые до сих пор посещают его разум. Федор согласился пойти к Огаю, конечно же, его время посещения через неделю, то есть, одну неделю он приходит, другую нет, так для него намного легче. — Огай на нас наживится до конца жизни. — сказал Федор, переводя крупную сумму денег на пару месяцев вперёд. — Ну, а ты что хотел? — спросил Дазай, уходя на балкон. — Надеялся, что эта участь не постигнет меня. — сказал Федор и ушел из кухни прочь, дабы не чувствовать отвратительный запах, от которого, как теперь он помнит, его выворачивает. Дазай докурил сигарету и постоял ещё минут 20, чтобы выветрился запах. Федора стало посещать чувство тревоги и приступы резкой неизвестной ему боли чрезвычайно часто, конечно, ведь у него не было возможности прожить эту боль, поэтому он проживает ее сейчас в многократном размере, но лучше поздно, чем никогда. Федору прописали нейролептики, рецептом пользуется не только Федор, но и Дазай, за что получает от Федора. — Идиот, может они не подходят тебе. — сказал Федор, смотря, как Дазай со всеми своими таблетки пьет и его таблетки. — Какая разница, подходят или нет, они подавят психоз. — ответил Дазай. — Может, легче… — Не легче, мы закончили разговор. — перебил Дазай, поняв, что Фёдор хотел предложить сказать Мори. Спокойный темп жизни, как и раньше, был по душе двоим, но Федор чувствовал сильное, бьющее по самолюбию, недоверие со стороны Дазая. Осаму лишь из своих наблюдений смог восстановить картину истинного прошлого за считанные часы. Это не пугало Федора, ведь если бы Дазай нуждался в этом, он был бы в состоянии сделать это же, его знания о многих спектрах жизни поразительны, настолько тонко он чувствует человеческие желания и страхи, он видит рычаги, за которые необходимо дергать, чтобы человек поддался твоему влиянию. С такой способностью, он мог пойти в политику, но жизнь в правилах не для него, он не видит сильной потребности в людях, и выбрал самую отшельнеческую профессию писателя. Пятые сутки Дазай перебивался сном по полтора часа. Синяки под глазами не скрыть, но он вечно активен и готов действовать, и это ощущение не даёт ему уснуть. Он прекрасно знает, что же его будет ожидать после этой мании, но думать об этом не хочет. В такие периоды, он активно занимается блогом о психологии, пишет сотни статей, которые никогда не опубликует, начинает шить, танцевать, писать, заниматься чем угодно — главное отвлечься. Ведь мания не только даёт тебе бурный всплеск энергии, но и твои обсессии, галлюцинации и в целом психоз также обостряются. Дазай закрылся в ванной, его руки снова покрываются кроем крови, на полу валяются кусочки ободраных ран, как бы Дазай не стриг свои ногти, он все равно умудряется расчёсывать свое тело вплоть до ран из которых может течь кровь. Это является одной из причин, зачем он ходит в бинтах, после этих ран остаются ужасные шрамы и их уже не убрать даже пластической операцией, ведь Дазай живёт так на протяжении 13 лет, его уже это не пугает, он просто знает, как это скрыть. Внутренние барьеры Осаму не дают попросить помощи, не дают ему возможность сказать об этом. Федор никогда не являлся свидетелем подобных сцен, ведь рядом с людьми Дазай умеет держать себя в руках, но стоит ему остаться одному, как его разум накрывает убийственно отвратительное чувство собственной ничтожности, собственной неполноценности. Он не понимает себя, для чего он в этом мире, какова его цель? Каждый ведь несёт что-то в этот мир, неважно, плохое, хорошее, является ли человек образцом нравственности или абсолютно похабным и аморальным, не всем дано быть хорошими, но все же, они имеют свою весомость в мире, хоть какую-то, малую весомость, но они ее несут. А зачем Дазай? Что же он несёт в этот мир? Хаос? Добро? Дарить людям чувство разочарования в себе или уверенности? Для чего он? Зачем же его породили туда, где он не может найти свое место. Может, кто-то посчитает подобные размышления глупыми и бессмысленными, но для Дазая важно осознать кто он, но он не может и это заставляет его чувствовать себя ничтожеством. Кажется ему, что даже бездомный, молящийся богу, чтобы завтра на него упал мешок с деньгами и то знает кто он. Федор также задаётся этим вопросом, кто он? Но он знает для чего он здесь, оставить свои мысли и след в литературе на века, которые будут перечитывать люди даже после сотни лет его смерти, это его цель и вес в этом мире. Дазай видит в Федоре себя, но всё равно, Федор находится на ступени выше, он знает зачем он здесь и где его место. — Тебе дали отпуск?! — не скрывая удивления, спросил Федор. — Ну, не отпуск. Но наше отделение закрывают по причине эпидемии свиного гриппа, а так как наша больница специализируется в основном на психологическом здоровье, наше отделение закрывают, воизбежание ещё большей вспышки болезни. — ответил Дазай, объясняя то, что он назвал отпуском. — А что с пациентами? — спросил Федор. — По Скайпу, цены снижены, но консультации остаются. — ответил Дазай, делая глоток чая. — Фу! Как ты это пьешь! Безвкусно! — крикнул Дазай на зелёный чай без сахара. — Ой, вы посмотрите, иди покупай себе кофе тогда! — ответил Федор. — Может просто вместе в магазин сходим? У нас продукты для жизни заканчиваются. — сказал Дазай, показывая пустые полки холодильника. — Ты все равно ничего не ешь. — ответил Федор. — Ну, ты ведь ешь. Так что давай, собирайся, надо дышать свежим воздухом не только на балконе. — сказал Дазай, решительно вставая из-за стола. — Там холодно, там много глупых людей, это ещё и контактировать с ними, может сам? — спросил Федор, усталым голосом. — Не, не, не. Вставай. Пойдем дышать! — Я же заболею! Дазай завернул Федора в теплый шарф, надел на него шерстяной свитер и футболку вниз, также отдал ему свой старый пуховик и его обычная шапка. — Теперь не заболеешь! — радостно сказал Дазай, похлопывая капусточку Федечку. — Тварина. — пробубнил Федор, смотря на то, как Дазай одевается в свое холодное пальто на толстовку сверху. — Ты дурак? Оденься теплее. — сказал Федор. — Да все отлично, мой иммунитет, как у быка! *** Дазай сидел на кровати и чихал раз за разом. — Давай градусник. — сказал Федор, протягивая руку. Дазай отдал градусник, где показатель был 38.4. — Я говорил тебе, одевайся теплее! Нет ведь, иммунитет, иммунитет. — Федор кривлял Дазая и ушел на кухню, искать таблетки. Горло горело и жгло при малейшем сглатывании, кашлять и дышать было невыносимо, но что самое удивительное, Дазай чувствовал, что заслужил это, будто это его наказание за то, каким образом он дал Федору осознание прошлого. Боль в горле, это одна из причин, почему он вызывает рвоту, почему он любит делать минет, от этого по итогу больно. Настолько мазохист, что готов встать под пулю. Может боль не приносит ему удовольствие, но она приносит ему удовлетворение того, что он получил наказание, которое должен получить, правда иногда непонятно по какой причине. — Пей! — крикнул Федор, всучивая Осаму молоко с медом, содой и сливочным маслом. Дазай кривил нос от увиденной жидкости. — Может пластины от горла? — с надеждой спросил Дазай. — Никакие пластины не сравнятся с этим, меня так няня лечила, пей. — Федор был неприклонен. Дазай залпом решил выпить эту непонятную бело-желтую жидкость, резкий противный вкус дошел до желудка, Дазай рванул к туалету, выблевывая остатки своего завтрака. Дазай сплевывал слюну над унитазом, где в дверях стоял Федор. — Ты уже просто от молока блюешь? — спросил он. — Нет. У меня чувствительные вкусовые рецепторы, а твое молоко просто отвратительно! — Какой нежный, вы посмотрите. В России только так и лечат. Ладно, пойду поищу таблетки для вашего нежного желудка. — ответил Федор и ушел на кухню. *** — Боже, Федя, хватит в меня пихать эти таблетки, я сам спокойно выздоровлю. Не волнуйся. — сказал Дазай. Осаму заболел впервые за три года их совместной жизни, чем очень пугает Федора, ведь сам он болеет ежемесячно и Дазай уже точно знает, что делать. — Но ты заболел впервые за три года, а если пойдут осложнения? — Как пойдут так и уйдут, все хорошо, мне нужно работать, спасибо за заботу. — сказал Дазай, отодвигая Федора в бок. Трудоголик? Да, Дазая можно назвать таковым. Если от него что-то зависит, он сделает это на высшем уровне. Он часто говорит, что не хочет работать, глупые отчёты может делать не идеально, ведь это пустая трата времени для него. Документация важна, но лучше ее сделает тот, кто умеет, а не Дазай. Осаму забрал ноутбук и ушел в гостиную, закрыв дверь на замок. Консультации в дистанционном формате довольно трудная вещь, ведь ты не можешь тактильно дать понять человеку, что ты слушаешь его проблемы, лишь словами, разъясняя пациенту все аспекты его состояния. Закрывается он на замок, чтобы Федор ненароком не зашёл, ведь если это произойдет, то например, плачущий пациент почувствует себя очень не хорошо. *** Под вечер Дазай уже сидел абсолютно вялый, температура снова поднялась, но он продолжал делать свою работу, наплевав на свое состояние, как он и делает всегда. Громкий и сильный кашель иногда напрягал пациентов, но Дазай лишь мило улыбался и говорил, что волноваться не стоит. Федор же сидел в соседней комнате и дёргался от каждого кашля. Работа закончилась в 8 вечера, Дазай вышел из гостиной в полумертвом состоянии, как только Федор вышел из спальни, Дазай упал на пол от жара. Федор перетащил Осаму на кровать и стал сбивать температуру всеми возможными способами, скорую вызывать он не хотел, ведь если Дазай очнётся в больнице, то выйдет ссора и крики, Дазай просто-напросто очень переутомился и ему нужен сон. На это надеялся Федор. *** Утро было беспокойным, с громким криком Дазай вскочил с кровати и подбежал к окну, всматриваясь в улицу. Он тяжело дышал и смотрел на свои руки, будто пытаясь что-то понять. — Дазай? Что такое? — спросил Федор, потирая глаза. — Н-ничего, спи дальше, я пойду покурю и вернусь. — сказал Дазай. Дазай вышел на балкон снова в одних тонких штанах и футболке, Федор схватил пальто с вешалки и подошёл к Осаму сзади, накидывая пальто, подавив в себе триггер на запах сигарет. — Не хватает, чтобы ты снова потерял сознание. — Федор собрался уходить, но Дазай испуганно схватил его руку, всматриваясь ему в лицо. — Что такое, Да-зай! — почти крикнул Федор, вырывая руку. Дазай одернул руку и резко зажмурился. — Что такое? Тебе нехорошо? — спрашивал Федор, пытаясь дотронуться до Осаму, но тот стал тихо просить Одасаку отпустить его. — Дазай! — крикнул Федор, но Осаму не реагировал. Резкий удар по лицу и Дазай поднимает голову. — Посмотри на меня, слышишь, посмотри! Кого ты видишь перед собой, меня или Оду? — спросил Федор, направляя взгляд Дазая на свое лицо. Дазай знал, что перед ним стоит Федор, но он видел только лицо Одасаку и лишь иногда мельками мог увидеть лицо любимого. — Я-я… — Дазай вырвался из рук Федора и убежал в ванную, заперевшись там. Учащенное дыхание и пульс, Осаму всматривается в свое отражение, пытаясь понять, кто перед ним стоит. Деперсонализация, он не может понять, кто перед ним стоит, так добавить к этому ПТСР и Осаму в моментальном приступе, который бы остановился на балконе, если бы Федор не принес пальто. Дазай раздирал горло от кашля, отхаркивая кровью, все больше и больше он смотрел на незнакомца в зеркале. Несколько секунд пронзительного шума в ушах, и Дазай снова узнает свое лицо, будто ничего не было. Именно это и таится в маниях. Эпизоды Дазая выразительные только первые несколько дней, остальное время эпизода трудно вообще понять, что же происходит, именно поэтому, Федор не задумывался о неправильной постановке диагноза. *** — Теперь ты убедился, что эти нейролептики тебе не подходят? — спросил Федор, ставя на прикроватный стол горячий чай и много таблеток. — Прости. — прошептал Дазай, раздирая кутикулу большого пальца. — За что ты извиняешься? — не понимал Федор. — За то, что ты увидел меня таким. — ответил Дазай, все больше раздирая свой палец, пока Федор не положил свою руку на его. — Тебе не за что извиняться, такое могло произойти и со мной. Так что не нужно испытывать вину за это. Пей таблетки, чай, я сяду поработаю. — сказал Федор, садясь за компьютер рядом с кроватью. — Спасибо. — еле слышно прошептал Дазай.