Спаси меня / Save me

***

      Голова жутко болела, на секунду показалось, что я снова попала в кому. Я слышала разговор своих родителей, но не смогла разобрать ни слова. Попытка открыть глаза или как-то двинуться канула в небытие: видимо, мне вкололили сильное успокоительное или ещё какую-нибудь дрянь. Мне так надоело это все! Я очень устала от своих параноидальных мыслей! Устала быть куклой в руках своей же фантазии! Почему я должна мучиться?       Внезапно аппарат запищал, свидетельствуя о ускоренном сердцебиении Хестер. В палату буквально тут же вбежали медсестры и врач девушки. Вероятно, они подумали, что, очнувшись, Хестер обезумела вновь. — Думаю, она очнулась, — сказал врач, глядя на показатели, — через полчаса ей станет лучше: когда действие препарата закончится. — Когда она сможет вернуться домой? С ней совсем все плохо? Что же не так, доктор Смит? Что мы можем сделать? — Вернуться она сможет сегодня, максимум завтра утром. Не сказал бы, что её состояние критическое. При обследовании мы не смогли найти ничего опасного, наоборот, должны быть изменения в лучшую сторону. Вы можете лишь следить, чтобы дома не возникало стрессовых ситуации, не давить на Хестер. Всё опасное уже позади. Сейчас ей самой нужно делать ход и освобождать свое сознание. По сути же она сама внушала себе все то, что с ней происходит, долгие годы, поэтому теперь нужно бороться. Хестер может принимать лёгкие таблетки, из тех, что я прописал, это необходимость лишь для улучшения и закрепления результата. — А как же её потеря сознания вчера? — Это было лишь перенапряжение организма, всё не так критично. Хестер нужно хорошо питаться и пить больше воды, иначе её организм будет истощен, и последствия будут куда хуже. Я понимаю, что в её состоянии это трудно, но я верю в неё, и вы верьте, она обязательно справится.

***

— Хестер, дорогая, думаю, пару дней тебе лучше побыть дома. Не перетруждайся. Ты ещё успеешь сходить в школу. — Я уже в порядке, мам. Мне нужно извиниться перед тем парнем. — Нет, прости, но сегодня ты останешься дома. Пойми и меня, Хес, я ужасно переживаю, пожалуйста. Ты тоже должна беречь себя. — Да, я понимаю, мама, не волнуйся, иди, отдохни. Я пока лягу и почитаю что-нибудь. Все хорошо, иди, — девушка улыбнулась и проводила мать взглядом.       Спустя пару минут Хестер тихо поднялась и заперла дверь. Взяв с собой все необходимое, она осторожно спустилась вниз из окна и побежала в школу.       Девушка успела как раз к концу последнего дополнительного урока. К тому времени большинство учеников уже разбрелись по домам. Бесшумно ступая по пустому коридору верхнего этажа, Хестер направлялась в кабинет, где недавно был урок. Охранник сообщил, что Кларк остался, чтобы привести класс в порядок. Девушка пыталась дышать спокойно и ровно, чтобы снова не сорваться на бедного Кларка. В дальнем кабинете Хестер услышала голос парня и решительно направилась туда. Но как бы она ни старалась не прислушиваться, до неё долетели обрывки странного диалога, и девушка замерла у открытой двери в класс. — Эта рыжая стерва самая легкая добыча из всех, Макс. Она при нашем первом знакомстве уже строила мне глазки, так что это будет проще простого, к тому же она меня и не узнала, видимо, ха-х! Можешь позвать кого-нибудь ещё из своих парней, развлечемся вместе. Я уже знаю, куда денем тело в этот раз. Да нет же, брось! Будет не как в прошлый раз. Будет весело. Кстати…       Дверь внезапно предательски скрипнула, и выглядывающая из-за неё Хестер успела в последний момент отдернуться назад, чуть не упав. — Погоди секунду, проверю кое-что, — сорвался с места Кларк, приближаясь к Хестер. Она задержала дыхание и, попятившись, наконец, побежала. Вдруг чья-то холодная рука зажимает ей рот и затягивает в кладовку. Перепуганная досмерти, Хестер вцепляется в эти ледяные руки, пытаясь вырваться. — Тише, это я! Борис! — раздражённо шепчет ей на ухо парень.       Как ни странно, внезапно ей становится легче. Но услышанный ранее телефонный разговор снова будоражит её, и она поворачивается к Борису, пытаясь разглядеть в тоненькой полоске света из приоткрытой двери его лицо. Хестер испуганно вцепляется парню в плечи своими руками, не смотря на то, что он гораздо выше, и встаёт на носочки. — Он… он хочет убить Гилберт? Он ведь о ней говорил? Это же Кларк? Это ведь был не Кворк, я знаю… Я точно знаю! Борис, не молчи, прошу!.. Ты не веришь мне?!.. Что это? Как же?.. — судорожно шепчет Хестер. — Тихо-тихо, — он охватывает её щеки своими руками и смотрит в горящие страхом глаза, — я верю. Я слышал все, успокойся. Для начала приди в себя, Хестер, слышишь меня? Пожалуйста! Давай, прошу, ты нужна мне в здравом рассудке! — Он хочет её убить! Он убьёт её! Мы должны его остановить, понимаешь?.. А если он меня видел сейчас?! А если теперь убьёт и меня? А если и тебя! Борис!.. Что же делать? Мне страшно! Он убьёт всех нас!.. Я знала, знала, что так будет, Борис! Я… Мы… Нам…! Он ведь…       Не выдержав больше, Борис закатывает глаза и прижимается своими губами к губам Хестер, желая заткнуть её сейчас хотя бы так. Он уже ждал, как она закричит, станет отбиваться и, в конце концов, сломает ему нос, но она даже не сдвинулась с места. В каморке стало так тихо, и было слышно лишь, как бешено колотится сердце Хестер. Её хватка внезапно ослабла, и Борис хотел отстраниться. Но девушка перехватила его ладонями за щеки и снова поцеловала. В тот момент парень опешил от происходящего и застыл в нелепой позе. Будь в кладовке свет, Хестер непременно бы заметила, как сильно покраснел Борис.       Девушка отстранилась и спокойно произнесла: — Да, прости, я слышу тебя. Я все слышала.       Борис ничего не ответил, все ещё пребывая в недоумении и уставившись на лицо Хестер. — Борис? — прошептала она. В тот же момент её, наконец, осенило, что она только что поцеловалась с Павликовским, и её передернуло. Хестер отшатнулась назад, чуть не уронив швабры, и залилась краской. — Ладно, забей. У нас есть дело похуже, — вернулся из своих грёз парень, — нужно убираться отсюда, я проверю пока этого ублюдка, побудь здесь.       Борис тихо выбрался из кладовой комнаты и пошёл на разведку, закрывая за собой дверь. Хестер погрузилась в кромешную тьму, и ей стало так невыносимо страшно, что глаза предательски выронили первые капли слез, а следом ещё и ещё. Боясь пошевелиться, Хестер продолжала стоять в той же позе, сильно сжав кулаки. Ещё бы несколько минут, и темнота полностью поглотила бы её, но дверь распахнулась. — Он свалил, идём, Берр. Берр?.. Ты… плачешь? — Борис взял её за руку и вывел на свет, — прости, я идиот, в темноте тебя оставил, серьёзно, я очень туплю, прости. — Ничего, все в норме. Идём отсюда, пожалуйста, — Хестер вытерла глаза рукавами кофты, глубоко вздохнула и быстро зашагала прочь.       Борис подстроился под её ритм и хотел было спросить что-то, но девушка его перебила: — Могу я узнать, как ты оказался тут? — На самом деле я видел, как ты сбегала из дома через окно, ну, и решил проследить на всякий случай, мало ли что ты могла задумать.       Хестер удивлённо взглянула на парня, но решила не обсуждать этот вопрос. Резко сбавив скорость, она спросила снова: — Ты правда мне… веришь? Ты тоже слышал это? — Да, я… Я слышал. Это все звучало, как полный бред, но не можем же мы вместе сойти с ума, да? — усмехнулся Борис, но Хестер не поддержала его попытки развеять обстановку. — Что нам делать. Ты ведь понимаешь, что никто не поверит чокнутой школьнице и наркоману? — Эй, я давно уже не принимаю! Но ты права. Нужно либо ловить его с поличным, либо найти доказательства как можно быстрее. Может попробовать предупредить Гилберт? — Я хотела с ней и так поговорить, потому что… — запнулась Хестер, задумавшись о том, стоит ли говорить Борису о Кворке. — Потому что?.. — Понимаешь… Э-э-э… Только, пожалуйста, постарайся выслушать. Я вижу уже давно одного парня, галлюцинацию, Кворка, он раньше являлся ко мне безликим, но с недавних пор я увидела его лицо, и он в точности похож на этого Кларка! Поэтому я так испугалась его тогда в классе. Я часто видела, как Кворк делал вид, что душит, стреляет, режет Гилберт, каждый раз, когда она была рядом со мной. Сначала мне казалось, что это просто фантазия играет со мной плохую шутку, из-за моих негативных эмоций по отношению к Гиб, но теперь это очень пугает. И я подумала, может, этот человек как-то связан с Гилберт и её прошлым. Я не припомню, чтобы когда-то видела его раньше. Хотя мы с Гилберт и не были близки… Ты ведь знаешь, что она переехала сюда также после того, как переехала я? Наши отцы когда-то дружили и… В общем, долгая история, неважно. Нужно найти Гилберт и попытаться узнать что-то. Эй! Ты слушаешь? — Да-да, я… Хорошая идея. Нужно только найти её сегодня. Она живёт вроде недалеко от торгового центра. — Я знаю, где она живёт. Я была у неё. Идём.

***

— Гилберт, открой, это Берр! Нам нужно поговорить! Я знаю, что ты дома! Гилберт! — Прекрати орать на всю улицу, чокнутая, что вам нужно! — спросила Гиб, распахивая, наконец, дверь. — Нужно поговорить. Это очень срочно. Пожалуйста! Ты же знаешь, что я бы не пришла к тебе просто так! — Входи… — посомневавшись, проговорила Гилберт, — а он…? — спросила девушка, брезгливо осматривая Бориса. — Он со мной. — Хорошо, входите.       Компания переместилась в комнату Гилберт. Она, в свою очередь, галантно уселась в своё кресло и закинула ногу на ногу. — Итак, по какой причине в моей комнате сейчас психопатка и наркоман?       Борис и Хестер переглянулись и усмехнулись, вспоминая разговор в школе. — Хочу узнать насчёт Кларка. — Что? — удивлённо подняла бровь Гилберт, — Кларка? Почему ты решила поговорить о новеньком со мной?       Не церемонясь Хестер спросила: — Вы знакомы? — Знакомы? Нет, впервые вижу его. — Может быть, ты подумаешь? — Нет, уверена, не знаю его. — Гилберт, пожалуйста. Напряги остатки своих мозгов и попытайся вспомнить, — не сдавалась Хестер, — может, вы дружили когда-то в детстве? Может ты обидела его когда-то? Он ведь мог просто сменить внешность! Подумай, прошу!       В этот раз девушка сама начала сомневаться, что не незнакома с Кларком. Она отвела взгляд в сторону, задумавшись. И спустя минут десять её осенило: — Боже! Неужели это Кларк Мюррей? — вопросительно взглянула та на ребят, — но раньше он выглядел и правда иначе. Ты тоже должна знать его! Он учился в одной параллели с твоей подругой Молли. — Господи! — воскликнула Хестер, закрывая рот рукой, — не может быть?! Как он оказался в Канаде? Что ему тут делать? Сомневаюсь, что из всех стран мира, он выбрал именно эту. Но глаза… Глаза очень похожи. — Что это все значит, Хестер? Почему ты пришла ко мне с этим?       Борис и Хестер снова переглянулись, и парень кивнул. — Мы слышали его разговор по телефону, весьма содержательный кстати. Он говорил, что замышляет против «рыжей стервы» что-то ужасное. Первое, что пришло нам в головы, это твоё имя, дорогуша. И не удивлюсь, если ты действительно строила ему глазки этим утром во дворе. — Что? Откуда ты?.. Хестер? Это… Он врет?! — обратилась Гилберт к девушке. Несмотря на их отвратительные отношения, она верила той больше, чем оборванцу-эмигранту. — К сожалению, я тоже слышала это. — Звучит, как неудачный прикол! То, что вы говорите просто невозможно. Какого черта Кларку делать мне гадости уже на первой неделе его учёбы? Он знает кто я, и кто мои родители! — Я понимаю. Я лишь хотела предупредить тебя. Итак, Кларк. Что ты ему сделала тогда? — Я не… Я не помню… Вроде, это он мне в четвертом классе в любви признался, а я вывалила на него поднос с обедом и опозорила на всю школу, было зрелищно. — Вот и ответ на вопрос, — закатил глаза Борис и зевнул, — ты реально стерва. — Ой, прости, твоего мнения я не спрашивала, Павликовский. — Прощаю.       Гилберт фыркнула и вскочила с кресла. — Уходите. Мне трудно будет объяснить, что вы делаете в моей комнате. — Прекрасно поговорили. Борис, идём. Когда тебя убьёт этот урод, будешь виновата сама, сучка!       После такого визита, на душе у Гилберт засаднило, и она встревоженно села обратно, перебирая подол своей юбки.

***