Причина

Выжатый как лимон, Тэхен вваливается в гримерку и падает на диван. Хосок закрывает дверь, мечется туда-сюда, спрашивает, что произошло, когда, как, почему. Протрет лоб Тэхена влажным полотенцем, предложит сменную одежду, в душ сходить, на что тот только отмахивается и смотрит пустым взглядом в потолок. — Да я ему, да я его…, — причитает Хосок, все никак не может угомониться. — Да не надо, — Тэхен перебивает панику, на что тот недоуменно хмурится. — В смысле? Если говорить начистоту, он ожидал чего-то такого, увидев Чон Чонгука. Тот, кажется, был недоволен ещё до того, как начал его снимать, да и уставший вид говорил сам за себя. Но это ни в коем случае не оправдывает его поступка. Специально он это сделал, чтобы спровоцировать именно на ту эмоцию, которая была необходима, или он просто сорвался, потому что Тэхен был последней каплей, значения не имеет. Факт остаётся фактом — Чонгук ещё та сволочь. Никакой человек не имеет права указывать Тэхену, где и как он неправ в такой форме. Можно покритиковать, посоветовать, попросить, но не оскорблять. Хотя, если так подумать, он сам подошёл, сам спросил причину такого разочарованного выражения лица. Да и выражался Чонгук вроде бы не резко. Но этот его взгляд… Ну его. — Ну его. Что было, то прошло. Не дай Бог я с ним ещё пересекусь, — кидает бездушно тихое и закрывает глаза. Как он устал. Но как-то так приятно устал. Как будто весь ком напряжения, что годами скапливался, спутывался, покрывался грязью и плесенью просто расплавился, вытек и остался где-то вне тела Тэхена. Теперь он чувствует легкое опустошение и просто хочет спать. Энергия закончилась, все. Хосок, что изредка ещё нервно подёргивается, смотрит так виновато, с искренним сожалением, как будто сам является причиной его столкновения с этим, как его там… Этим… Этим. — Хосок, домой, — Тэхен встаёт, покачиваясь, и направляется к двери, — Завтра у меня выходной и это не обсуждается. Как хочешь, но ты все передвинешь. — Да, конечно, — тот слегка радуется, копошится, складывая все вещи в сумку, берет ключи от машины и идет следом. Они пулей проносятся мимо холла, игнорируя сочувствующие взгляды. Доходят до парковки, садятся в машину и уезжают. Теперь Тэхен определенно может понять Сунен. Чон Чонгук наверняка ей наплёл что-то похожее. И как с таким характером он уживается в обществе? Тут нужно либо супер талантище, либо стойкое трудолюбие и увлеченность любимым делом. И то, и другое у того имеется. Как бы Тэхен ни ненавидел человека, но не оценить достойные навыки он не может. Даже чувствует легкое предвкушение перед результатами. — Может, покушать заедем? — предлагает менеджер, поглядывая через зеркало заднего вида на Тэхена. — Хосок, я себя чувствую так, как будто проработал три дня подряд без сна и отдыха. А выгляжу, наверное, ещё хуже. Домой. — Понял. Они скомкано прощаются, Тэхен уходит с парковки своего дома, а Хосок уезжает. На этом приключения заканчиваются примерно на неделю.

***

— Тэхен, Тэхен, пришёл! В небольшой зал для совещаний ураганом вламывается менеджер. Тэхен нарочито спокойно смотрит куда-то сквозь панорамные окна, пребывая в своих глубоких раздумьях. С того дня проходит восемь дней. Он считает. Неприятно признавать, но он ждет. На следующий день после «происшествия» он добрую половину дня отсыпается, потом читает книги и изредка посматривает новостную ленту. Желтая пресса, как всегда, не упускает возможности промыть ему косточки, и заголовки страниц кричат: «Грандиозный скандал в главном офисе Queen», «Ким Тэхен подрался с фотографом» или самое смешное — «Чон Чонгук отверг признание Ким Тэхена, который пообещал отыграться». Серьезно, где они только берут такие гениальные идеи? А ведь кто-то действительно верит. — И что там? Хосок садится напротив и кидает большой тяжелый конверт формата А3 на овальный стол. — Я не смотрел, но, судя по шумихе, что-то грандиозное. Тэхен тоже замечает небольшую суматоху вокруг. Но к нему лично почему-то никто не подходит. Только поглядывают с восхищением в глазах. Значит, что-то хорошее. Он вскрывает конверт ножницами, что принёс менеджер, и достаёт журнал. Внутри остаются еще пару листочков, но это позже. На лицевой обложке журнала красиво располагается фото его лица крупным планом. Дерзкое, надменное, в черно-белых тонах. Густые ресницы, четкий контур бровей и, внимание, сильно потекшая тушь. Получается, стилистки зря старались всем поправлять макияж — в итоге самым удачным снимком оказалась непередаваемая истерика Тэхена, которая отпугивала и не давала приближаться к нему ближе, чем на пять метров. Браво. Чон Чонгук добился своей цели — снимок действительно передаёт ту самую палитру живых эмоций. — Ничего себе, — говорит Хосок, как только Тэхен молча передаёт ему журнал. — Хорошо вышло. — Это мягко сказано. Пока менеджер листает другие страницы журнала, Тэхен достаёт оставшееся. Какой-то маленький конверт падает на пол. Потом поднимет. Первое, что он видит — распечатанные в хорошем формате снимки А3, которые не вошли журнал. Это он определяет по надписи на одной из них: «Подарок в личное пользование». Издевается, небось. Думает, что Тэхен повесит их у себя в квартире в рамочку на видном месте. Ладно, одну точно повесит. Когда выберет. — Тэхен, Тэхен, ты только почитай! Хосок переходит через стол на сторону Тэхена, кладёт журнал и тыкает пальцем в какие-то строчки. Интервью. «— Чонгук-щи, скажите пожалуйста, как вам съемки? Есть ли что-то, что вы хотели бы отметить при выполнении работы? — Да, хочется сказать, что я был приятно удивлён экспрессией Ким Тэхена. Сначала я никак не понимал, как с ним взаимодействовать и чего ожидать, ведь два года назад мы очень расходились во мнениях касательно стиля фотографии. Поэтому я боялся, что снова не смогу найти с ним общий язык. Но в процессе мне стало понятно, что и я, и Тэхен-щи не валяли дурака все это время и действительно стали гораздо опытнее. — Но в прессе говорится, что был громкий скандал между вами. Как вы это объясните? — Что ж, смею огорчить, но никакого скандала не было. В перерыве Тэхен-щи подошёл ко мне и попросил помочь войти в образ — я не мог отказать. То, что многие восприняли, как конфликт, на самом деле было хорошо сработанной общей стратегией меня и модели. — Планируете ли вы дальше сотрудничать с Тэхеном-щи? — Конечно, если он не будет против, я бы продолжил с ним работать.» Ииии, первая мысль вполне ожидаема. Он помнит. Помнит! Всё-таки монологи водятся не только в его голове, это Тэхена радует. А вот то, что «Чонгук-щи хочет продолжить совместную каторгу», он понимать отказывается. Тот, скорее всего, сказал это из вежливости, чтобы лишний раз не провоцировать ситуацию, точно. Ну не может это быть правдой. — Так конфликта не было? — удивленно спрашивает Хосок. — Был. Ещё какой, — хмурится Тэхен, перечитывая интервью. А потом он вспоминает про маленький конверт, поднимает его с пола и открывает. «Приглашение на вручение премии SPGA» Ну уж нет. Если он даёт себе слово — ничто не сможет воспрепятствовать его выполнению. Никакие обстоятельства. Нет. Ни в коем случае. Бог свидетель — он дал слово, что больше не будет пересекаться с этим человеком. Он пообещал самому себе, а себя он любит, уважает и предавать не собирается. — Я не пойду, — морщится Тэхен и откидывает приглашение, как будто там спрятана сибирская язва. — Куда? Хосок поднимает взгляд от журнала и косится в сторону откинутой открытки. Он хотел было посмотреть, что там написано, но Тэхен подскакивает, выхватывает ее из рук менеджера и комкает, собираясь выкинуть в мусорку. — Никуда. Это не важно. — Тэхен! — … — Отдай. — Ладно. Вообще, Хосок очень милый, добрый и заботливый. Порядочный гражданин, ответственно выполняющий свою работу. Но. Злить его нельзя. Тэхен лично видел вторую личину своего менеджера — благо, не по его вине. Сначала менеджер сосредоточенно вчитывается в текст уже смятого нечто. Постепенно его лицо обретает оттенки задумчивости. Потом он смотрит на Тэхена. Теперь оно сменяется на угрюмость. Далее, он смотрит куда-то вверх, как будто что-то вспоминая и высчитывая, ещё секундой позже оно показывает только одно — решимость. — Хосок…, — у Тэхена паника и чувство обреченности. — Ты едешь и это не обсуждается, — а у Хосока настойчивость и чувство непоколебимости. Финита ля…

***

Если считать точкой отсчета время, когда Тэхен переступает порог здания, проходит примерно два часа. Все тихо-мирно — продюсеры, редакторы, модели частенько подходят к нему с комплиментами о хорошо проделанной работе. Польщенный таким внезапным порывом, он смущенно улыбается, слегка кланяясь, и использует Хосока, как вечный повод не продолжать бессмысленные беседы. Это уже годами проработанная практика — когда Тэхен подаёт знак, Хосок делает вид, что ему звонят, и уводит Тэхена для «обсуждения расписания». Шампанское не берет, еду не трогает. Благо, успел заранее подкрепиться. Чон Чонгука нигде не видно. Но здание большое, народу много, поэтому момент встречи лишь вопрос времени. Тем более, им ещё вместе стоять на вручении и говорить речь. Тэхен уже в привычной манере провел целый мозговой штурм перед событием. И в сотый раз себе напоминает, что много думать — вредная привычка. Но пока единственно работающая. После штурма он успокаивается, осознаёт, принимает ситуацию, отпускает любые претензии и позволяет себе наслаждаться вечером. Который действительно впечатляющий. Вручение происходит в одном из пятизвездочных отелей Сеула. Для такого действа забронировали несколько этажей — для общения и налаживания связей на первом, для самой церемонии на втором, и для отдыха вечером (отдельные номера) на третьем. Сейчас все в основном сосредоточены на первом. — Ким Тэхен-щи. Хм. — Чон Чонгук-щи. Оба кланяются в качестве приветствия. Оба в чёрных водолазках, костюмах и смотрятся так гармонично, словно связаны всю жизнь. Это одновременно и напрягает, и обескураживает. — Чем могу быть полезен? — решает начать Тэхен. Он не держит зла на фотографа, правда. Он уже сотни раз прокрутил их диалоги и осознал, что Чонгук, может, и дерзковат, но зато прямолинеен. Действительно хочет, как лучше, просто по-другому общаться не умеет. Все неидеальны и Тэхен тоже. Сначала делает — потом думает. Сначала накричит — потом поймёт. Сначала будет предвзято относиться и только позже — отпустит. Все дело в недоверии. — Не хотите выпить? Чонгук стоит с двумя бокалами шампанского и один протягивает Тэхену. Кажется, сегодня он более дружелюбен. То ли из-за фотосессии и вытекающих из этого последствий, то ли Хосок ему что-то наговорил. Это не важно. Главное, что сейчас у них перемирие. — Я не пью из незнакомых бокалов. — Ох, понимаю… Прошу прощения. Чисто интуитивно кажется, что извиняется он не только за предложение. — Я хочу подышать свежим воздухом на балконе. Не желаете составить мне компанию? — предлагает фотограф. Чисто интуитивно кажется, что сегодня Чонгук более почтителен. — Что ж, почему бы и не составить, — улыбается Тэхен и первым начинает пробираться через толпу. Чонгук идёт следом, ставя бокалы на поднос проходящей мимо официантки. На балкончике свежо. Этаж невысокий, поэтому шумновато, но расслышать собеседника и отдохнуть от людей можно. Чонгук достаёт сигарету и прикуривает, открывая зажигалку правой рукой, на которой виднеются татуировки. Много татуировок и их трудно разглядеть из-за сумерек. Только на фалангах пальцев видно корону, букву J и странный смайлик. Длинные волосы сегодня зачёсаны назад и залачены, теперь можно отчетливо разглядеть аккуратный пирсинг на брови. Огонь зажигалки освещает лицо. Есть в образе фотографа своеобразная эстетика бэд боя, которая приправляется хорошими манерами. Ядерная смесь. — Вам понравились мои снимки? — спрашивает Чонгук, затягиваясь. — Вы зря оскверняете свой профессионализм. В университетах такому действительно не учат, — отвечает Тэхен, не сводя глаз с профиля собеседника. — Что ж, я польщен. Тем, что вы не держите на меня зла. Знаете, я… — Да, вы очень холодны и грубы с людьми, знаю. Чонгук усмехается и это выглядит действительно нагловато. Если бы Тэхен не понимал, что у того такая манера общения, он бы не стал с ним общаться. — Да вы, Тэхен-щи, тоже не особо дружелюбны. К тому же, — он вздёргивает свою пирсингованную бровь и поворачивается к модели, — необычайно брезгливы. Тэхен на это закатывает глаза. Обменялись комплиментами, называется. Он решает пропустить это мимо ушей и перейти к более интересному. — Это Хосок вас подначил на разговор? Фотограф замирает, видимо, не ожидавший такого вопроса, но через секунду вновь расслабляется. — Подначил. Но я… — Тоже чувствуете вину, понимаю, — издевается Тэхен. Чонгук сначала смотрит сердито на модель, а потом опускает глаза в пол и хмурится, толкая языком щеку. Он хочет что-то сказать, даже рот открывает, но останавливается. Делает глубокий вдох и выдох. — Вы мне мстите, — и усмехается, продолжая сверлить взглядом свои ноги. — Мщу. Видеть, как фотограф сдерживается, чтобы не сказать какую-нибудь грубость, стоило морального перенапряжения. — Я был не прав, — говорит наконец Чонгук и показывает руками, мол, сдаюсь. — И что такого сказал вам Хосок, что вы решили так унизиться? — спрашивает Тэхен. Ему действительно интересно, насколько глубоко менеджер посвятил того в тему. Всё-таки, это слегка личное, и он верит, что Хосок не перешёл черту дозволенного. Также, ему интересно, что по этому поводу думает Чонгук — человек проницательный, который запросто может вывести из себя даже Тэхена. А Тэхен, между прочим, впервые за свою карьеру чуть ли не устроил скандал. Он тоже видит суть людских душ, поэтому спровоцировать его сложно. Очень сложно. Потому что Тэхен понимает, почему люди хотят его зацепить. Злость — это защита. Защищаются, потому что боятся. А боятся, потому что не понимают. Когда понимаешь — не страшно, оттого и не гневаешься. Но Чонгук пошёл дальше. Он задел за живое, нашёл то самое, что Тэхен прячет за семью печатями и безжалостно оторвал намертво приклеенный пластырь. Теперь Тэхен решает — прицепить пластырь заново или позволить Чонгуку залечить рану, раз тот вторгся туда, куда никого не пускают. Впервые за долгое время он решает довериться кому-то, кроме своего горячо любимого менеджера. И только потому, что фотографа он уважает. По тому, как работает человек, легко можно его понять. А если профессия творческая — ещё проще. Чонгук работает на все сто процентов, от души и делает все для того, чтобы результат устроил не только его самого, но и публику. Получить высший балл по этим двум критериям одновременно — главная задача фотографа, который работает в шоу бизнесе. И его результаты говорят сами за себя. — О, уверяю вас, ничего лишнего. Только то, что на все есть причина и что вы личность ранимая, но сильная. Хосок вас уважает, — Чонгук улыбается и его улыбка какая-то нежная, но грустная. — Получается, ваша циничность тоже имеет корни, — Тэхен тоже улыбается, но елейно. Чонгук снова усмехается. Снова открывает рот, чтобы что-то сказать, но подвисает и, о Боже, на его языке при свете больших панорамных окон можно увидеть металлический шарик. — Вам бы…нет, вы бы….мгх, в общем… Ого. Смущающийся Чонгук. Ещё один приятный бонус. — Да? — Тэхен спрашивает мягко, помогает успокоиться и сформулировать мысль. — Ммм, не хотите как-нибудь поучаствовать в моей съемке? Она не для журнала, — быстро исправляется фотограф, — И не для конкурса. Просто я уверен, что могу помочь вам… Ну, не то чтобы вы нуждаетесь в помощи, просто… — Я не против, — Тэхен чуть ли не смеётся от резкой перемены в характере, — Но только в свободное время. Нужно уточнить у Хосока. — Замечательно. Это круто. В смысле, прекрасно, — от волнения, Чонгук слегка переходит границу формальности. Тэхен смотрит на часы. — Нам пора. Через десять минут вручение. Да и Хосок, наверное, уже паникует. — Пожалуй. Они входят в зал, и среди толпы их тут же вычисляет Хосок. Угрюмый Хосок, который переволновался за Тэхена и теперь отчитывает фотографа за то, что он утащил модель непонятно куда, не предупредив его. Тот смеётся. Образ милого парня совершенно не подходит его внешнему виду. Чонгук, кажется, четко разделяет работу и личное, поэтому Тэхену слегка неловко видеть такую картину. Он чувствует себя здесь лишним. Они поднимаются на второй этаж, где уже собирается основная масса зрителей и прессы. Все косятся на них и понятно почему — на съемках они плевались друг в друга ядом, а теперь идут и общаются, как старые друзья. Ну, Тэхен просто идёт и наблюдает за тем, как Чонгук и Хосок все еще показательно ссорятся. Почти идиллия. Вручение проходит гладко. Гораздо лучше, чем ожидал Тэхен. Видимо, это награда от вселенной за то, что он всё-таки решился открыть тот самый ящик и разобраться со всей этой непонятной кутерьмой, творящейся в его голове. И он благодарит ее за это, искренне. И благодарит Чонгука за то, что тот перешагнул через свою юношескую гордость и сделал первый шаг к примирению. Хосока он всегда благодарит. За все. Потому что Хосок, он уверен, ниспослан судьбой ему в качестве ангела хранителя. И прессу благодарит за ее почти отсутствие в этот прекрасный день. Как хорошо.