Причина

Дело не в том, что Тэхен забыл. Да, он понимает причину. Да, он простил его. И да, он точно уважает фотографа за работу, которую тот выполняет с душой. Сразу видно, что человек нашёл своё предназначение. Но! (Такое ощущение, что все, что касается Чонгука, имеет тысячу и одно противопоставление). Первые две встречи все равно оставили осадок токсичности. Поэтому Тэхену сложно относиться к нему дружелюбно. Модель поведения уже сформирована и изменить ее сложно. Из-за чего он не совсем понимает, зачем согласился на фотосессию. Ему это принесёт какую-то финансовую выгоду? Нет. Моральную? Едва ли. Он собирается с ним дружить? Нет, увольте. Но подсознательно он согласился. Значит, выгода какая-то есть. Ему интересен Чонгук? Да. Он считает, что тот сможет его чему-то научить? Верно. Хочет ли Тэхен это признавать? Нет, увольте. — На сегодня закончим, всем спасибо за труд! Минсок миролюбиво всем улыбается и начинает аккуратно складывать аппаратуру. К нему подходит Тэхен. — Есть хорошие снимки? — Да, смотри. Я ещё доработаю их на неделе, но мне определенно нравится. Тэхен смотрит на экран с нечитаемым выражением лица. — Что-то не так? — спрашивает фотограф и в глазах так и читается грустное «Все плохо?». Его щенячий взгляд пробивает все выстроенные барьеры Тэхена. — Нет, мне тоже нравится, просто тут изображена моя нерабочая сторона, — он прикрывает глаза и шумно выдыхает. — Боже, Тэхен, у тебя обе стороны рабочие. Хоть на два фронта работай, — Минсок откидывается на спинку стула и расслабляет плечи. — В смысле? — Ну, мы можем разрезать одежду. Половину надеть на одну сторону, половину — на другую. И фотографировать с двух сторон. Чтобы ускорить процесс, — и начинает громко смеяться. Тэхен чуть шире улыбается и с нежностью наблюдает за приятелем. Шутки у него, конечно, так себе, зато он такой милый, когда счастлив, что эта его беззаботность передаётся всем вокруг. Поэтому Тэхену нравится с ним работать. Как и всем остальным. Однако он вспоминает фотографии, что прислал ему Чонгук месяц назад и в голове образуется дикий контраст. На них он такой, как бы это правильно назвать, живой. Смотришь на эти контуры бровей, в эти пронзительные глаза, кожу, смазанную тушью от слез и чувствуешь вновь этот прилив первородной агрессии и жажды убийства. Здесь же Тэхен похож на куклу. Красивую, облаченную в яркую обертку, но такую пустую, фарфоровую куклу. И не испытываешь к этой фотографии ни-че-го. Теперь Тэхен понимает, о чем ему говорил Чонгук. Видя разницу, он невольно ухмыляется собственной никчемности. Как же он был глуп, полагая, что отдаёт всего себя работе. Не отдаёт он ничего, кроме своего времени. Сам-то, пока его снимают, размышляет о том о сем, вместо того, чтобы подумать, как изобразить, вжиться в роль, проникнуться идеей. Вспоминаются ранние годы карьеры, до того, как он стал бояться показывать себя. Тогда он был неопытным пытливым мальчишкой, который задавал много вопросов, смеялся и плакал по любому поводу, но оставался преданным делу. Но вернуться он не может. Как и стать собой. Слишком дорого стоит. — Идёшь? — спрашивает Минсок, носом указывая на выход. — А? О, нет, прости, я сегодня занят. Как-нибудь в другой раз. — Что ж, жаль, — он понуро опускает голову, — Тогда увидимся на следующей неделе, да? — Конечно, до встречи! *** Тэхен идёт по длинному коридору и ищет номер своей комнаты отдыха. Свет приглушен, вокруг ни души, тишина, лишь стук каблуков эхом бьется о стены. Как только подходит к двери, он достаёт бумажку из кармана, где записан код от замка и, оглядевшись, вводит его, скрываясь в гримерке. Хосока нету, значит, поехал покупать еду. Надо написать ему, чтобы захватил воды. Как это сложно, когда даже банальным кулером воспользоваться не можешь. До чего же он жалок. Тэхен плюхается на диван и расстёгивает пуговицы рубашки. Что-то он в последнее время много устаёт. Видимо, на нервной почве. Но, что ни делается, то к лучшему. Тэхен помнит, что какими бы ни были скандалы в его карьере, в итоге они приводили только к ещё большему духовному росту. А он приводит к ещё большему успеху, причём во всех сферах жизни. И не важно, какими путями достигается этот рост — тернистыми или по красной дорожке. В общем, в такие моменты остаётся просто расслабиться и спокойно пережидать этот трудный период, сберегая свои нервы. Ибо бессмысленно убиваться уже по тому, что произошло. Тэхен тихо вздыхает и пытается сосчитать, сколько он уже ждёт Хосока. Не то, чтобы он паникует, но долго находиться одному в замкнутом пространстве неуютно. И в слишком открытом тоже. И в толпе. А где тогда уютно? Получается, что везде, где нет его самого. Это печально. Получается, пока с самим собой некомфортно, уютно не будет нигде. И как это исправить? Все банально просто — отпустить своё прошлое, перестать винить себя за все подряд и бояться любого вмешательства в свою жизнь. Легко сказать. А как это сделать? Всех простить и с благодарностью отпустить. Ведь люди в нашей жизни неслучайны. Каждый из них чему-то учит. Раздражает, что твои родители волнуются за тебя? Брось, ты раздражаешься на самого себя из-за того, что не можешь о себе позаботиться, но не хочешь этого признавать. Бесит, что все вокруг осуждают тебя? Боги, ты сам себя бесишь, потому что не уверен, что поступаешь правильно. Ненавидишь, когда люди помогают друг другу? Смешно, ведь ты ненавидишь себя, потому что помочь себе же не можешь. Боишься, что мир жесток, что на каждом углу поджидает опасность, но давай так, мой друг, ты просто каждый чертов день вспоминаешь тот миг, когда… — Тэхен! Этот крик эхом доносится до Тэхена и вырывает из бесконечных размышлений. На него обеспокоено смотрит Хосок. — Ты купил воду? Менеджер недоуменно лупит глазами, отворачивается и начинает искать что-то в пакете. Достаёт оттуда бутылку воды и…. Бумажные платки? — Зач… — Тэхен, ты плачешь, — глухо перебивает менеджер и с болезненной гримасой отворачивается в сторону. Ох. Тэхен касается длинными пальцами своей щеки и только теперь чувствует там тёплую влагу. Он смаргивает оставшиеся капли, которые струей стекают дальше по шее, и достаёт салфетки из упаковки. — Ты опять? Зачем ты лишний раз это вспоминаешь? Тебе мало было? Менеджер все ещё стоит вполоборота и кулаки его сжимаются, ногти впиваются в кожу. Он глубоко дышит, пытаясь успокоиться, но это вообще не помогает. Он мотает головой и наконец смотрит на Тэхена с таким максимально диким напряжением. А Тэхен даже не удивляется своей реакции. Он все ещё хочет верить, что ему глубоко наплевать. На своё состояние, а не на чувства Хосока. Совесть банально не позволяет. — Прости, оно само как-то вышло, — говорит Тэхен. Очи менеджера теперь похожи на два огромных блюдца и во взгляде мелькает понимание. — За что ты извиняешься? Нет, нет, Тэ, все будет хорошо, дыши глубже, ладно? Звучит смешно, ведь это Хосоку надо успокоиться. — Я голоден, — Тэхен с намеком в голосе смотрит на пакет, а потом на менеджера. — О, точно. Да, да, обед. Солнце мое, не расстраивайся, я сегодня купил… *** — Чонгук-щи не писал тебе? Едой можно заесть все — и радость, и горе, и панику Хосока. Вот он, сидит за стойкой перед зеркалом в той же комнате отдыха и просматривает ленту новостей, хотя полчаса назад скорбно извинялся, что купил булочки с дрожжами, вместо диетических. Решив, что тот теперь спокоен (как и он сам), Тэхен решает задать вопрос, который мучает его уже неделю. — Нет, а должен? — Хосок отрывается от экрана и с интересом впечатывается взглядом в глаза собеседника. — Ну, он, вроде как предложил провести фотосессию, — по-деловому ведает Тэхен. — Для журнала? Что-то мне никто ничего не говорил о новых съемках с участием Чонгука, — интерес возрастал в глазах менеджера. Тэхен слегка мнётся, даже смущается слегка, руками перебивает обёртку от булочки и, когда отвечает, смотрит в пол. — Это, вроде как, частная фотосессия. Для меня и… его. Хосок блокирует телефон, кладёт его на стол и скрещивает руки, поднимая брови выше небес. — Чего? Ты и Чонгук? С чего бы? Тэхен пуще мнётся, ведь не каждый день он соглашается на такого рода вещи. Ни разу до этого не соглашался. Даже с Минсоком, хотя тот предлагает каждый месяц. — Ну, — он морально собирается и, — Мы с ним на вручении обсудили все, сгладили углы и заключили мир. А потом он предложил и я решил, что это отличная возможность попытаться выйти из зоны комфорта и обменяться опытом. У него отличные работы, поэтому… С каждым словом брови менеджера взлетают все выше и выше. Кажется, они только что столкнулись с воротами в рай. — Подожди, — Хосок хмурится, — Это он-то предложил? Сам? — Да. Он. Сам. А что в этом странного… — Я сейчас напишу ему, подожди. Хосок набирает что-то в телефоне и, судя по короткой заминке, сразу получает ответ. Он моргает пару раз, в процессе указательным пальцем цепляет ноготь большого, а потом снова что-то пишет. И, кажется, переписка будет долгой, потому что менеджер яростно что-то набирает в телефоне и с Тэхеном не делится. Разборки или просто соглашение расписания? Тэхен решает пока сходить в туалет, не забыв предупредить Хосока. Телефон взял, маячок в сережке работает, можно идти. По дороге он встречает не больше дюжины людей. Со всеми здоровается, но беседы не продолжает. С грацией избегает каверзных вопросов и как Джеймс Бонд пробирается через коридоры к цели. Почему бы иногда и не подурачиться. На него косо смотрит уборщица, но кому какое дело? Главное, что не вмешивается. — Фотосессия будет послезавтра, — припечатывает Хосок, как только возвращается Тэхен. — Он прилетит в Японию? Ради фотосессии? — Нет, к родителям. Заодно и ее проведёт. На море. Не против? — Да нет. На этом и порешили. *** Прохладный ветерок нежно обдувает кожу лица, а лучи солнца не дают ей замерзнуть. Середина осени, но температура на пляже составляет около восемнадцати градусов по ощущениям. Невероятно бирюзовые воды и живописные пейзажи открытой местности пляжа радуют глаз. Суйсегама напоминает больше карибы, нежели японское побережье. Фотограф разбирается в поиске красивых мест. Самое главное, что здесь немноголюдно, можно особо не скрываться, поэтому Тэхен снимает фиолетовый берет и чёрную маску, открывая больше кожи для свежего воздуха. — Мне пойти с тобой? — спрашивает менеджер, выходя из машины, — Чонгук ждёт тебя там, — и указывает в сторону скал. — Не нужно. Пора бы мне уже эмансипироваться, — ухмыляется Тэхен и дергает бровями. — Телефон взял, локатор работает, я накормил, напоил, что ж, сын, отправляю тебя в дальнее плавание, — говорит Хосок и делает вид, что пускает скупую мужскую слезу. Он рад, что Тэхен решает двигаться дальше, даже если волнуется, хотя и не показывает этого. Но Хосок Чонгуку доверяет, поэтому решает дать им провести время вдвоём. Глядишь, и подружатся. Будут потом вместе по клубам ходить, да от фанатов бегать. — Спасибо, мам, я пошёл. Тэхен в последний раз смотрит на Хосока. «Ты уверен?», «Да, иди, все будет хорошо». И спускается вниз. Ветер дует сильнее, на пляже никого нет, кроме чёрного порша и одиноко стоящего человека. Тоже во всем чёрном. Чонгук, видимо, снова курит и вглядывается в горизонт, не двигаясь. Он думает о чём-то своём, брови нахмурены, а дым выходит из его губ, образуя вокруг белые полупрозрачные облака. Его волосы, слегка кудрявые, периодически колышутся на ветру, спадая на лоб. Он замечает Тэхена, подходящего все ближе и ближе, но все равно не поворачивается, нехотя выходя из своих размышлений. Он кидает бычок в песок и закапывает его носком своего чёрного ботинка с огромной платформой. Его губы трогает легкая улыбка-ухмылка. Где тот смущающийся мальчик? — Я рад, что вы пришли, Тэхен-щи. Тэхен, в своих нюдовых широких штанах и коричневом пуловере, тоже слегка улыбается, протягивая изящную руку для приветствия. — Я уверен, что вы пожалели минимум три раза, что позвали меня, Чонгук-щи. — Четыре. А вы, скорее всего, жалели, что согласились. Они пожимают руки и вместе смотрят на слегка бушующее море. — Однако, мы оба здесь, на безлюдном пляже и собираемся чертить пентаграммы. Чонгук вздергивает бровь и идет доставать свою сумку с аппаратурой из багажника. — Не думал, что наше общение подразумевает такого рода шутки. Он расстёгивает молнию, достаёт штатив, накамерный светодиодный свет, ещё одну сумку с объективами и два фотоаппарата, один из которых вешает себе на шею. Он показывает рукой в сторону моря и Тэхен становится туда, продолжая буравить взглядом содержимое сумки. Потом Чонгук устанавливает свет, что-то тыкает в своём телефоне, не обращая никакого внимания на модель, что-то делает с фотоаппаратом и резко поднимает его на Тэхена, делая пробный снимок без вспышки и звука затвора. Тэхен не замечает, продолжая смотреть на сумку. — И что же наше общение подразумевает? — наконец спрашивает, переводя взгляд на фотографа. Чонгук делает вид, что все ещё настраивает камеру, хотя он сделал это ещё до прихода модели, а сейчас всего лишь слегка поднял ISO. — Хороший вопрос. Пока ничего. Тэхен поправляет свою челку указательным пальцем и щурит глаза. Отвечать он не собирается, как и Чонгук не собирается продолжать беседу, поэтому смиренно ждёт, пока тот закончит с настройкой и станет командовать. Он поворачивается боком к морю и вытягивает руку перед собой, ловя пальцами остатки сигаретного дыма. Прошло минут пятнадцать с его прихода, а они до сих пор видны. — Почему вы такой брезгливый? — спрашивает Чонгук, продолжая фотографировать. Тэхен переводит взгляд на собеседника и хмурит брови. Он скрещивает руки в оборонительной позе и с вызовом притоптывает ногой. — А вам какое дело? Чонгук замечает напряжение в воздухе и разводит руки в стороны, показывая внутренние стороны ладони, пожимая плечами. — Это сковывает вас. Мне не нравится, когда люди себя сдерживают. Получаются плохие кадры. Тэхен вспоминает те самые фото из конверта и расслабляется. От Чонгука нету смысла защищаться, тот видит его насквозь. — На все есть причина, вы же знаете, Чонгук-щи. — И за два года причина не исчезла? Пауза. Тэхен не хочет делиться настолько сокровенным. Он не говорил даже родителям, а тут какой-то абсолютно чужой человек. Чертов провокатор. Ну что ж. Играть по чужим правилам Тэхен умеет. — А что насчёт вас? Как поживают отношения с братом? Один один. — Послушайте, — вздыхает Чонгук, — Я не собираюсь причинить вам вред и ни в коем случае не хочу, чтобы вам было некомфортно. Но без этого никак. Вы умный человек, сами прекрасно понимаете. — Если вы хотите что-то услышать от меня, начните первым. Отношения строятся на взаимном доверии. Вообще, совершенно непонятно, о каких отношениях говорит Тэхен. Они встретились не для того, чтобы заводить дружбу. Оба прекрасно понимают, что это нужно только Тэхену. Но защитная реакция срабатывает автоматически. И на самом деле, никто из них не говорит прямо, что конкретно нужно модели. Оба осознают, что «это», но охарактеризовать словами никто не осиливается. «Это» настолько эфемерное, не обращённое в рамки человеческой речи, но осязаемое на задворках сознания, незаконченное осмысленное умозаключение чувствуется интуитивно. Но Чонгук на самом деле добрый, когда дело касается каких-то неприятных моментов, рушащих психику людей. Поэтому он поддаётся и показывает, что у них в общении равноправие. — Я не могу его простить, потому что не понимаю мотива его поступка. А говорить об этом он не хочет. Он первый начал. — Позиция ребёнка, — усмехается Тэхен. — Ну, а что насчёт вас? Чонгук не хочет продолжать говорить о себе. Он не скрывает своего неприятельского отношения к брату, но на повестке не его разбор полетов. Тэхен молчит долго. Все негативные эмоции, которые только существуют в этом мире, ежесекундно отображаются на его лице. Смятение, боль, злость, гнев, печаль, стыд, сожаление, надежда, отвращение. Он еле подавляет свои слёзы, сильно прикусывая щеку с внутренней стороны. Он сжимает кулаки, впиваясь ногтями в кожу, его слегка потряхивает, но он старается все это подавить. Он тоже не хочет. — В начале моей карьеры произошёл инцидент, после которого я… такой. Чонгук смотрит получившиеся фотографии и тело покрывается мурашками. Он буквально чувствует все эти эмоции, как будто страдает не Тэхен, а он сам. На миг хочется остановиться, перестать давить. Но он знает, что бывает, когда подавляешь свои эмоции. Великая сила психосоматики. Когда тело больше не может копить в себе всю эту грязь и его рвёт. В переносном смысле. Кожа может покрыться корками, из которых будет течь сукровица. А может заболеть горло так, что появятся узелки. Или голова загудит, что никакие таблетки не спасут. Зубы будут крошиться изнутри от кариеса. Лучше выплеснуть словами. Определенно. — Вы боитесь? — Боюсь ли я? Хах, — Тэхен горько усмехается, садясь на песок в турецкую позу, — У меня паника каждый раз, когда мне предлагают выпить вместе. У меня отвращение к тем, кто смотрит на меня. Я не могу спать нигде, кроме своей квартиры. А дома я бываю нечасто. Боюсь ли я? — риторический вопрос. — Вам нужна профессиональная помощь. Чонгук перестаёт снимать, садится и копирует позу модели. — Я… мне… уже оказывали помощь. Это второе, что я сделал после того случая. Тэхен опирается о колени руками и роняет на них голову. Не хочется показывать свои эмоции фотографу. Хотя скрывать уже практически нечего. Тот увидел достаточно ещё тогда. — А что было первое? Наверное, не стоило спрашивать. Он и не ждёт ответа. — Мне сказали, что нужно поделиться с кем-то. Прописали таблетки. Я их редко пью, — после недолгой паузы продолжает Тэхен. — Таблетки и правда пить не стоит. А вот поделиться… — Я не буду рассказывать. — Знаете, Тэхен-щи, бояться ведь бессмысленно. Независимо от того, что вы испытываете, чему суждено сбыться, произойдёт. Будете бояться — ещё больше уйдёте в себя. А если примете, что такое может случиться с каждым — будете готовы к любому исходу. Вы знали, что наш страх — потенциал к великой силе? Преодолевая барьеры, мы обретаем огромный запас энергии к действию. Вы даже не представляете, насколько сильно вам идёт улыбка. Тэхен, внимательно слушающий монолог, залипая в пустоту, смотрит на фотографа, который наводит на него объектив. И замечает, что непроизвольно улыбается, с грустинкой. — Нужно смело идти в неуверенность, — продолжает Чонгук, — И больше доверять этому миру. Случайности не случайны? Чонгук ободряюще улыбается, вселяя в Тэхена уверенность. Он никак не ожидал услышать это от фотографа. От человека, вид которого охарактеризовывает типичного представителя сатанизма. Не судить людей по одежке учила его мама. Он плохо усвоил этот урок. — Случайности не случайны, — и улыбается чуть шире. — К слову, я снял все, что хотел и уже написал Хосоку. Он скоро подойдёт. Как насчёт жареных сосисок у костра? — Чт… когда? — Тэхен лупит на фотографа, что довольно ухмыляется и зачесывает свои кудри назад. — Покажу позже.