Причина

— Почему костюмы привезли на размер меньше? Кто, черт возьми, занимается приемкой? — Хосок взглядом ястреба осматривает лицо каждого сотрудника. В общей гримерке гробовая тишина. — Я… Я, Хосок-щи, — робко говорит какая-то девушка и поднимает руку. Остальные осуждающе пялятся на неё. — Ну так, объясните мне тогда эм … , — он смотрит на чужой бейджик, — Гым-щи, почему ваша ошибка до сих пор не исправлена? — Я… я — Головка от…, — пищит менеджер, но его перебивает Тэхен. — Хосок, тише, все не так плохо, — он с каменным лицом махает девушке рукой, мол, не нервничайте, а та ещё ниже опускает голову от страха. — Не так плохо? — тихо шипит он, но потом отворачивается от Тэхена и начинает кричать на всех так, что некоторые прикрывают уши, — Не так плохо?! Я кому сказал ещё за неделю до показа, чтобы все было, как надо? Почему я узнаю об этой оплошности за полчаса до выхода модели?! Стафф молча переглядывается, коллективно пытаясь придумать выход из положения. Ситуация, на самом деле, хуже некуда — сегодня показ мод в Италии, который проходит раз в два года, а Тэхену не в чем выходить. Ситуация не просто плохая — она патовая. Менеджер глубоко вздыхает и уже спокойно спрашивает, разблокировывая телефон и кому-то печатая длинное сообщение. — Варианты? — Можно одолжить…, — кто-то начинает, но тут же заканчивает, когда на него поднимают холодный до дрожи взгляд. — Ещё. — Быстро перекроить? — предлагает какая-то девушка, больно уверенная в себе. Но ее спесь быстро сбивают. — Предлагаете Тэхену-щи идти по подиуму в тряпках, которые будут держаться на соплях? Ещё! Последний шанс. Вдруг телефон Хосока начинает вибрировать и он поворачивается к Тэхену, мягко улыбаясь. — Я сейчас подойду. Еще раз сурово поглядев на работников, он разворачивается и уходит. Когда дверь захлопывается, все дружно выдыхают и начинают обсуждать варианты. Поднимается такой гул, что невозможно расслышать отдельные реплики. Тэхен молча сидит и наблюдает за кипишем. На самом деле, он жутко нервничает, но просто не может показать этого, потому что час назад выпил убойную дозу таблеток и пик их действия приходится на настоящее время. Он чувствует, что еле-еле может поднять уголок губ. Самое большее, на что способно его лицо — эффектно выгнуть бровь и ухмыльнуться, но такой жест ещё больше напугает сотрудников, поэтому он просто сидит, растворяясь в общей суматохе. — Так, через пятнадцать минут подъедет человек и отдаст вам одежду, — вламывается Хосок и тут же начинает руководить процессом, — У вас будет пять минут, чтобы все подготовить. Вопросы? — Никак нет, — хором отвечает стафф и разбегается кто куда. Тэхен выдыхает. Он уверен, что Хосок нашёл самое лучшее решение из всех, которые могли быть. Как он это делает? Долгие годы тренировок. Такие конфузы случаются с завидной периодичностью, но менеджер всегда ловко исправляет положение. — Я позвонил Чонгуку, — Хосок присаживается рядом и протягивает бутылку воды, — Пригласил его отдохнуть и посмотреть показ, но ему все равно приходится работать, — он устало трёт переносицу и с грустью пялится в телефон, ожидая ещё какие-нибудь проблемы. — Почему именно ему? — Тэхен делает пару глотков, ставит бутылку на тумбу и берётся массировать плечи менеджера, пытаясь успокоить его. Рабочий приём, между прочим. Мышцы того постепенно начинают смягчаться. — У него полно знакомых в главном офисе бренда. Я его однажды дергал по похожему запросу, он очень сильно помог тогда. Только ему можно доверить что-то настолько важное, — Хосок встаёт с дивана и идет к холодильнику, доставая оттуда виски с колой. Это настораживает. Фотограф часто мелькает на периферии и Тэхена это напрягает. Не само присутствие того, а мысль, что за его спиной что-то происходит и он явно не в курсе. — Что-то в последнее время в моей жизни слишком много Чонгука, — он хмурится, — Ты это специально? Хосок останавливается посреди гримерки и серьезно смотрит на Тэхена. Он молчит секунд десять, после чего наполняет треть рокса горячительным. — Тебе не нравится Чонгук? — менеджер разбавляет алкоголь колой и осушает половину, после чего с громким стуком оставляет стакан на столе. — Да не то чтобы не нравится, просто, — Тэхен облокачивается на спинку дивана, поднимая голову к потолку, а затем опускает взгляд на Хосока, — Просто не бывает такого, чтобы два года я не видел человека, а потом в течение трёх месяцев я стабильно сталкиваюсь с ним раз в неделю. Хосок шумно выдыхает и подходит к окну, ставя руки на подоконник. Он молчит, отчего напряжение в комнате потихоньку растёт. Хосок редко показывает свою личину, обычно прикрываясь излишней заботой и беспокойством, которое даже для него иногда кажется скорее юморным, нежели существенно важным. Конечно, менеджер понимает, что Тэхен не маленький ребёнок, а полноценная личность, которая смогла построить собственную карьеру в модельном бизнесе. И поэтому на самом деле он доверяет своему другу гораздо больше, чем может показаться. Но когда черты лица менеджера обретают внезапную угловатость, уголки губ опускаются и сжимаются в тонкую полоску, а глаза начинают отражать какую-то опытность и жизненную закалку, тогда становится действительно страшно. Отметка достигает стадии «он сейчас что-то скажет и Тэхен месяц будет отходить от шока». И тут Хосок трясёт головой, отворачивается от окна и смотрит на модель, улыбается глазами старика, повидавшего жизнь, как будто собирается объяснять ребёнку, почему небо голубое, а трава зелёная. — Во-первых, Чонгук до этого работал в США, полгода назад он вернулся, — Хосок усмехается чему-то своему и щёлкает пальцами, — Во-вторых, он подписал контракт с нашей компанией, поэтому неудивительно, что мы часто пересекаемся в главном офисе. — А в-третьих? — настораживается Тэхен, когда Хосок обдумывает в голове, стоит ли ещё что-то добавлять. — Тэхен, понимаешь, я… — Зачем? — он грубо перебивает друга. Хосок хмурится и теперь он похож на воспитателя детского сада, собиравшегося озвучивать наказание за драку на тихом часу. — Ты общаешься только со мной, — Тэхен на эту реплику выгибает бровь, — Ну, хорошо, иногда с Минсоком. Но этого мало, понимаешь? Модельный бизнес — он такой, нет связей — нет возможностей. Тем более, вы же хорошо ладите. Почему нет? Тэхен отлипает от спинки и ставит локти на свои бёдра, остро поглядывая на спину менеджера. Какого черта? Он мог посоветоваться сначала с ним, обсудить все по-человечки. Хосок впервые что-то проворачивает втихую и это напрягает. Хотя, стал бы он слушать? Не стал бы. Новые знакомства опасны. Но Чонгук… — Мне это не нравится, — Тэхен озвучивает мысль, с трудом себя пересиливая. — То есть, — менеджер отворачивается от окна и уголки губ его слегка поднимаются вверх, — Ты… Он не успевает договорить. — Так, вот вещи, идите быстрее, — менеджера перебивает его брат, нахально вламываясь в гримерку и толкая дверь ногой, — Хосок-щи, Тэхен-щи, — он слегка наклоняет голову в приветствии и отдаёт сумки стаффу, что толпой влетает в помещение и начинает подготовку. Далее все происходит настолько быстро, что вот он, Ким Тэхен, стоит в гримерке, примеряя одежду, а через мгновение его толкают в сторону кулис, что, между прочим, очень рискованно. Модель с большим усилием напрягает все мышцы тела, чтобы не вывалиться прямиком на подиум. Он глубоко дышит, успокаивается и уверенно шагает вперёд. Он — порода, он — королева.

***

Чонгук стоял в холле и общался со своими партнерами и подопечными. Вёл непринужденную беседу, обменивался опытом, рассказывал случаи из практики и просто отдыхал. Пока ему не пришло сообщение от брата. «Крольчонок, беда! Одежду от бренда прислали на размер меньше, сгоняй на своей тачке по-быстрому, пожалуйста, к ним и привези другую. По братски.» Так, какая одежда и какой, блин, бренд? Что за? Он извиняется перед коллегами и выходит на улицу, набирая брата. — Я не крольчонок, — он говорит сразу, когда поднимают трубку. «— Закрой свой рот, прости пожалуйста, и слушай, — быстро говорит Хосок, меняя своё настроение раз в секунду.» Менеджер коротко объясняет ситуацию и объясняет, что, куда и зачем. — Я твоего Тэхена вижу чаще, чем босса, — фотограф озвучивает первое, что приходит ему на ум и быстрым шагом идёт к своей машине, — Напиши размеры и скинь адрес, — добавляет он и скидывает, оставляя все на потом. Чонгук лавирует между машинами на трассе, параллельно общаясь с менеджерами бренда и думая над тем, что Хосок открыто навязывает ему общение с Ким Тэхеном. Интересно, в курсе ли сама модель? Вряд ли, ибо негодование дошло бы и до него. Чонгук не знает, что и думать. Хоть бы спросил. Вот он всегда так, придумает что-то и, ни с кем не посоветовавшись, приступает к выполнению своих коварных планов. Что тогда, когда внезапно переехал, что сейчас. Он выходит из машины и быстрым шагом доходит до здания, отчитываясь Хосоку в сообщениях об этапах спасения мира моды. Брат не отвечает. Как только он заходит, ему вручают пакет с огромным потоком слов извинений и благодарностей, но Чонгук слушает их вполуха. Скомкано благодарит и бежит обратно до машины. Первое, что он видит, когда врывается в гримерку — привычное нечитабельное лицо Ким Тэхена, что сидит напряжённо на диване, склонив корпус слегка вперёд. Хосок, угрюмый, стоит у окна, на столе виски с колой и никого нету. Но это ненадолго. Стафф буквально влетает в комнату и начинает разбирать модель на части. Кто-то ретуширует лицо, кто-то снимает с него рубашку, кто-то — укладывает волосы. Модель расслабленно прикрывает глаза и стоит в позе звезды, не мешая чужой работе. Что ж, фотограф своё дело сделал, теперь можно продолжать отдыхать. Напоследок, он ловит благодарный взгляд и подозрительную виноватую улыбку на лице брата.

***

Организаторы хорошо поработали над оформлением зала. Огромный подиум акцентируется ярким холодным цветом, «внизу» располагаются минималистичные удобные кресла, выделено большое пространство для фотографов и прессы. К слову, уже полностью забитое массой людей в серых и чёрных костюмах. Прийти в не стесняющей движения одежде не позволяет дресс-код. Чонгук приехал сюда не по работе, поэтому он не брал с собой камеру и сидит в вип зоне рядом с критиками, слушая английскую речь с не лучшим произношением. — … Ким Тэхен в последнее время показывает хорошие результаты, — слышится где-то сзади и Чонгук весь обращается в слух. — Я так не думаю. Как был ледышкой, так и остался. С ним невозможно работать, — отвечает писклявый голос и фотограф хмыкает. Он теперь достаточно хорошо знает модель, но не может не согласиться с селебрити. — Право, Джеймс, это придаёт ему собственный шарм. К тому же, знаете «Queen»? Чон Чонгук недавно подписал с ними контракт, — фотограф весело улыбается самому себе. То, что его имя звучит в таких кругах, определенно вызывает в нем чувство гордости, — Он давал интервью на SPGA и очень лестно отзывался о модели. Да, было дело. Он, конечно, слегка приукрасил и подправил события трехмесячной давности, но только чтобы избежать ненужных скандалов. Ким Тэхен тогда действительно его удивил. Столько экспрессии и жажды убийства в его сторону он видел впервые. Он даже думал, что перестарался, но снимки получились великолепные. А это гораздо важнее задетых чувств какого-то человека. Но, зная причину бурной реакции на критику, фотографу все равно совестно. Ему-то! И стыдно! Что за дела… — Чон Чонгук? Тоже азиат что ли? — Джеймс смеётся и снова возвращается к обсуждению модели, — Но да, шарм у него есть. Я работал с Кимом лет десять назад, он тогда был озорным мальчишкой. Хочется всё-таки увидеть еще хоть раз его улыбку. Она ему идёт больше. Чонгук надеется, что Джеймс не увидит. Наконец свет в главном зале потухает, гул стихает — начинается показ. Модели, преимущественно европейской внешности, как роботы, шагают по подиуму в ритм музыки. В кругах творческого вида деятельности известно, что модели и подиум — это холст, на котором дизайнеры показывают свои вещи. Прически, мейк, украшения — все важно, ведь каждая деталь на виду и должна выглядеть совершенно. Сегодняшняя концепция — классика и авангард. Многие думают, что это несочетаемое. Эти многие здесь вряд ли присутствуют. Одежда не просто шикарная, ее можно назвать богической. И вот выходит Ким Тэхен, а зрачки Чонгука расширяются. Модель идёт вальяжной, слегка ленивой походкой, но это никак не выделяется на фоне остальных. Не выделяется в плохом смысле. А его гордая осанка, статная шея, ровный изгиб бровей, массивные серьги без лишних деталей показывают, кто здесь хозяин. Он смотрит далеко вперёд, в своё счастливое будущее, наполненное славой и почестями, одежда золотых оттенков подчёркивает величие в характере. Создаётся такое ощущение, что Ким Тэхен показывает не одежду, а себя. Свою грацию, амбициозность и аристократичность. Его аура пропитана соблазном и колдовством, а взгляд холодом и высокомерием. Он останавливается на островке в конце подиума и делает пару статичных поз для фотографов. На секунду их глаза встречаются и лицо модели трогает легкая ухмылка. Зал взрывается и от стен отскакивают восторженные возгласы. — Показушник, — шипит кто-то сзади, а Чонгук усмехается и закатывает глаза. Вот так за минуту Ким Тэхен поставил всех, кто сомневался в его профессионализме, на место. Чонгук даже и представить не мог, что Тэхен-щи может выглядеть настолько великолепно. Не считая его фотографий, конечно. К слову, Чонгуку тогда он тоже безмолвно на пальцах объяснил, с кем имеет дело. Потом модель ещё раз появляется на подиуме, но больше на фотографа не смотрит. А Чонгук только и может снимать все это дело на телефон. Чужие камеры не смогут сохранить этот пленительный вайб. Что ж, это было великолепно. Одежда, конечно, тоже хороша, но меркнет в сравнении с моделью. У Чонгука даже ненамеренно появилась парочка идей и концепций съёмок. Если возможность представится, конечно, можно осуществить задуманное, поэтому он быстренько печатает свои идеи в заметках. А она представится. Он уверен, что брат точно что-нибудь ещё устроит.

***

— Это было прекрасно, — Хосок все ещё холодно посматривает в сторону стаффа, но удачное завершение показа значительно остудило его пыл. — Даже не сомневаюсь, — гордо отвечает Тэхен и даёт стилистам убрать с лица хоть и неприметный, но душащий кожу макияж. Они, полностью вымотанные, отдыхают в общей гримерке, готовясь к вечеру с гостями после показа. Ещё долгих три часа общения и принятия комплиментов, что является сущим адом для модели. — Полчаса походим, побеседуем и домой спать, — Тэхен переодевается в свой костюм и макушкой показывает Хосоку на дверь. Тот понимает намёк и собирает вещи, чтобы перенести их в личную комнату. Они выходят из помещения, поднимаются на этаж выше и неспешно идут по коридору в комфортной тишине. Тэхен удовлетворенно выдыхает, он давно не ощущал такого контроля над публикой, ведь в показах он участвует редко. Эта возможность выпала после фотосессии с Чонгуком и он безмерно благодарен ему. Даже не злится совсем. Как он и думал, жизнь неспроста подкидывает препятствия, в итоге он духовно вырос и стал достоин участия. Поворачивая за угол, они сразу замечают фигуру, стоящую предположительно около двери в их комнату отдыха. Тэхен настораживается, замедляя шаг, но, увидев знакомое лицо, вновь возобновляет движение и даже слегка ускоряется. Чонгук стоит с цветами в руках, в чёрном костюме с бабочкой вместо галстука и идеальной укладкой, открывая вид на проколотую бровь, которая никак не даёт покоя модели. И в голове все ещё гуляет вопрос о пирсинге на языке. — Чон Чонгук-щи, — на лице, как всегда, ни единой эмоции. — Ким Тэхен-щи, — в ответ кланяется Чонгук и одна прядь волос опускается на его лоб, — Это вам, — он протягивает дюжину красных роз. — Благодарю, это очень мило с вашей стороны, — Тэхен забирает букет и отмечает про себя, что цветы пахнут просто божественно. — Боже, хватит вам, заходите уже, — встревает Хосок, что до этого момента безучастно наблюдал за театром двух актеров, и открывает дверь, пропуская младших. Просторная комната в темно-серых и бордовых оттенках оказывается студией, что имеет даже душ и кухню. Тэхен, тут же падает спиной на просторную кровать и прикрывает глаза. Чонгук присаживается на диван, а Хосок почему-то не торопится зайти. — Я съезжу за едой, а вы пока подождите полчасика, — поясняет он и машет телефоном в руке, — На связи, — и закрывает за собой дверь. Повисает минутная тишина. Тэхен поворачивает голову набок, рассматривает объёмные красные бутоны и сам невольно расцветает. Он уверен, что Чонгук искренен, а заботу о себе он всегда ценит гораздо больше бездумных комплиментов, что слышит каждый день сотнями. На душе становится ещё радостнее, а оттого тянет на ненавязчивые разговоры. — Как тебе показ? — Я определенно не пожалел, что потратил пятнадцать минут на гонки по автомагистрали, — с весельем отвечает Чонгук и встает с дивана, чтобы пойти на кухню и налить стакан воды, — Вы знаете Джеймса? — Тэхен продолжает расслабленно лежать на диване с прикрытыми глазами, словно змейка, греющаяся на солнышке, но при упоминании человека, ногой пару раз подергивает. — Пересекались пару раз. Он меня раздражает. — Видимо, это взаимно, — Чонгук поднимает уголки губ, — И вы, скорее всего, не удивлены этому факту. Тэхен на это лишь цокает и всматривается в потолок. Джеймс один из многих, что хранят своё хрупкое эго за семью печатями и бомбардируют в ответ, если их задевают. А не задеть эту ранимую личность невозможно, душа — минное поле. — Спасибо, что помог, — Тэхен решает перевести тему, чтобы не портить атмосферу, — Перед показом всегда случаются неприятные неожиданности и не всегда удаётся все исправить. Ты очень выручил, — он сжимает пальцы в кулак, а ресницы начинают немного подрагивать. — Рад был помочь, — отвечает Чонгук на ходу, пока подходит к кровати и протягивает стакан, — Почему вы пьёте только воду? Тэхен приподнимается, забирает стакан, выпивая сразу треть и похлопывает ладонью по кровати. Но Чонгук не садится рядом, он забирает букет и снова уходит на кухню. — Я даже не замечал, — он отвечает спустя некоторое время, всерьёз задумавшись. Чонгук понятливо кивает, пока ставит букет в вазу, что еле нашёл. Комната снова погружается в молчание. Если так подумать, то Тэхен пьет и ест только то, что даёт ему Хосок. А дома у него никогда не бывает продуктов, поэтому он наливает воду из специального крана. И тут он потихоньку начинает понимать, что прошло уже долгих десять лет, а он до сих пор топчется на месте и позволяет Хосоку оберегать его, как ребёнка. Он испытывает чувство вины, что вгрызается глубже от рассуждений, а не думать не получается. Тэхен правда сам уже хочет вздохнуть полной грудью, общаться легко с коллегами, вместе ходить по выставкам, обсуждать работу и в принципе хоть что-то обсуждать. Попробовать довериться кому-нибудь кроме Хосока, позволить доверять в ответ. Но это так сложно, странно и страшно. Он не знает, с чего начать, не знает, с кого… — О чем думаете? — тихий расслабленный голос слышится совсем рядом, отчего Тэхен крупно вздрагивает. Он не знает когда тот успел, но Чонгук сидит рядом и хмуро рассматривает чужое лицо, — Я не хотел напугать. — Я… Он долго рассматривает ворот рубашки фотографа, пытаясь сформулировать мысль, но чем больше он пытается, тем больше вопросов возникают в голове. Он хочет спросить Чонгука, который точно знает, как помочь. Но спросить о чем? Как доверять людям? Звучит бессмысленно. — Я хочу начать, но не знаю, с чего, — Тэхен отрывает взгляд от чужой рубашки и замечает, что Чонгук все это время смотрел на него. Сначала от этого проницательного взгляда хочется закрыться, спрятаться. Но зачем? Чонгук не сделает ничего плохого. Не осудит, не обольёт грязью, не будет смеяться. — Начните с малого, — просто отвечает фотограф и поднимает руку, чтобы коснуться чужого плеча, — Позвольте сделать вам массаж. Он аккуратно трогает чужие напрягшиеся от внезапной просьбы мышцы и чуть сильнее давит, чтобы развернуть. Тэхен каменеет. Повернуться спиной, показать кому-то свою шею — в царстве животных этот шаг вряд ли считается малым. — Мне страшно, — шепчет Тэхен. — Я не обижу. Тэхен очень медленно убирает ноги с пола и садится в позу лотоса, лицом к окну, что слева кровати. Он чувствует, как на втором плече появляется вторая рука и сильнее сжимается. Ему некомфортно, жутко страшно, но он старается думать о том, что это Чонгук, добрый Чонгук, брат Хосока, тот, с кем он делил вместе постель, пережил истерику и кто ещё ни разу не дал в себе усомниться. Фотограф тем временем, тоже полностью садится на кровати, аккуратно давит на плечи, расправляя и непроизвольно вдыхает чужой аромат. Шея модели пахнет, кажется, женским парфюмом. Запах напоминает Японию, его родину, где по весне распускается сакура и лепестки ее оседают на волосах, на лице и на одиноких душах. Он аккуратно массирует плечи, указательными пальцами поднимается на шею и отмечает про себя, что кожа под подушечками очень мягкая, но слегка мокрая от холодного пота. — Я часто делал массаж Хосоку, — начинает говорить Чонгук, помогая расслабиться, — Он много работал и приходил домой дико уставшим. Я помогал расслабиться. Тэхен представляет дом братьев, где, по словам Хосока, всегда царило спокойствие и уют. Рисует образ маленького Чонгука, который делает домашку, ждёт своего хёна и слегка улыбается. — Он рассказывал мне. Говорил, что после твоего массажа плечи болели только сильнее, — усмехается Тэхен, но чувствует потяжелевшую хватку на предплечьях и охает, — Но способ рабочий, сам пользуюсь. — Я был юн и неопытен. Теперь все в прошлом. Создаётся впечатление, что Чонгук говорит не только о массаже. Фотограф чувствует, что Тэхен уже не сидит как статуя, даже немного назад поддаётся, потому что долго в статике неудобно находиться, поэтому он придвигается ближе и выпрямляет ноги по обе стороны чужих бёдер. Тэхен, кажется не замечает. Он чувствует, как руки, что были на лопатках, постепенно перемещаются на бока, а потом и вовсе оказываются на животе, сцепляются в замок и дергают на себя. Тэхен думает, что сейчас упадёт, он цепляется руками за покрывало, но оно не даёт опоры и вот он зажмуривается, ожидая падения, но… спиной ощущает тепло и дыхание на своей шее. — Тихо, я держу, — шёпот в самое ухо заставляет покрыться мурашками. Чонгук прижимает Тэхена к себе, обнимает мертвой хваткой, ожидая сопротивления, но каким-то шестым чувством понимает, что тот настолько ошарашен, что и двигаться сейчас вряд ли сможет. — Спокойно, — он касается носом шеи, незаметно втягивает аромат и чуть ли не мурчит оттого, насколько ему нравится запах кожи модели. Тэхен молчит. Его внутренний голос и подавно. Он так давно не ощущал близость чужого тела, что не понимает, что чувствует. К слову, случай когда он болел не считается, там все происходило неосознанно. Ему тепло и вовсе не страшно. Слегка волнительно и… комфортно? Он сжимает обеими руками покрывало, что не уходит от взгляда фотографа, дышать начинает чуть чаще и снова напрягается. — Как ощущения? — продолжает Чонгук, отмечая про себя, что Тэхен осознаёт происходящее, но не вырывается. Считай, маленькая победа. — Не неприятные, — голос модели едва различимый, он прокашливается. — Надо переместиться слегка. Чонгук сильнее обхватывает модель и двигается к спинке кровати. Он облокачивается на неё и сам наконец-то расслабляется. Его поступок достаточно опрометчивый и реакция на него могла быть максимально непредсказуемой. Его могли ударить, наорать, укусить в конце концов, но фотограф положился на свою непропитую алкоголем интуицию и не прогадал. Тэхен сначала старается не налегать сильно своим весом на спину фотографа, но потом сдаётся и плюхается назад, задевая макушкой чужой подбородок. — Месть за причинённое чувство дискомфорта. — А за причинённое чувство комфорта вознаграждение будет? — усмехается Чонгук, но ожидаемо не слышит ответа. Он пытается незаметно зарыться носом в макушку, чтобы снова понюхать, но с треском проваливается. — Tom Ford, lost cherry, не благодари. — Это… — Парфюм. — Спасибо.