Падение

В этот раз его отводили из кабинета прочь Нотт и Розье-старший. Тот, улучив момент, нагнулся к уху Люциуса и тихо сообщил: — Нарциссе удалось бежать в другую страну. Драко тоже. Но они в опасности и их ищут. Так что лучше не рыпаться. Люциус кивнул. Он был благодарен за эту весточку о жене. Последнее предупреждение можно было бы не делать — сам бы догадался. В его интересах сейчас отвлечь Волдеморта от мести его близким, насколько возможно. Станешь тут покорным, если хочешь, чтобы они выжили. Вейла внутри него вздрагивала, билась и металась от боли, и внешним благополучием этого было не убрать. Ему отвели приличную комнатку — бывшую спаленку для слуг. Когда-то там жила няня Драко, и при спальне была маленькая душевая и туалет, но он, не раздеваясь, упал на узкую постель, свернулся и укутался. Хотелось рыдать. Слезы текли поневоле. Как же больно! Боль до сих пор не могла утихнуть. Никогда и никто с ним так не поступал. Он заворочался в постели, сооружая из покрывала и одеяла нечто вроде гнезда или небольшого кокона, и уснул. Сон был коротким и состоял из кошмаров, в которых ему вырывали крылья, выкручивали руки, и он рыдал, похоже, даже во сне, потому что когда очнулся, края одеяла были влажными. Лязг железного подноса разбудил его. Наверное, домовик принес еду — и точно, перед ним стояли чашка чая и что-то совсем простое. Еда для слуг. Или Волдеморт распорядился не готовить изысканные блюда на ту огромную толпу пожирателей, что теперь жили здесь, или хотел подчеркнуть его нынешнее положение. Домашняя зверушка. И ошейник был на месте — стоило коснуться, напомнил о себе утекающими частицами магии. — Больно, — пожаловался он самому себе. Дверь проскрипела за спиной, заставив нервно вскочить, острый спазм, пронзивший спину, не дал разогнуться. К нему снова вошел Лестрейндж, в этот раз в компании брата. Нехорошее предчувствие охватило Малфоя при взгляде на их лица, учитывая то, что прошлый круциатус его, видимо, не отрезвил. — А, тебе ощипали перья? Но мне нужно не так много, птичка. Кольцо главы рода. И кольцо рода Блэк. Я знаю, что оно у тебя. Не мог же ты отдать его своему сопляку, а? Люциус забился в угол между стеной и постелью, и сжался. Руку за локоть вывернули, стаскивая их. — Это в твоих же интересах. Ты же не освободишься, посмотри правде в глаза, Малфой! Ты тут сдохнешь. А кольца должны быть в безопасности. — Ты не можешь... — Еще как могу. Ему вывернули руку, так что острая боль пронзила ее до плеча, и она мигом онемела, потеряв чувствительность. Потом рывком подняли. Руди Лестрейндж нависал над ним, огромный, угрожая придавить своей тяжестью к стене. — Но я здесь не только ради этого. Лорд передавал тебе подготовить себя... Понимаешь? Его рука скользнула по бедру Люциуса — одежда все равно была исполосована. Он явно его притягивал. — Понимаешь? Или тебе помочь? В коридоре послышались шумные голоса и визг Беллатрисы, достаточно злобный, чтобы Лестрейндж, услышав его, поторопился на помощь супруге и оставил его в покое. Волдеморт не вспоминал о нем до поздней ночи, но после потребовал к себе. В этот раз зов был передан через метку, которую жгло огнем. Люциус тронул ручку двери, поняв, что не заперт, и по узкой винтовой лесенке поднялся в высокий кабинет. — Явился сам? Всё хорошо? — Он хотел посмотреть ему в лицо, но Люциус опустил взгляд. — Точно? — переспросил он. Потянулся к нему рукой, подманил к себе. — Не бойся. Дай, я проверю. С тобой ничего не делали? Лестрейндж... Он не брал тебя насильно? Мужчины-вейлы тоже могут очаровывать. Его прохладная ладонь прошлась по спине, потом по внутренней стороне бедра, и касание походило на то, словно по нему ползет змея, невозмутимая и холодная. Он придирчиво изучил его органы, двумя пальцами нажал на узкий сжавшийся анус. — Не могу поверить, что у тебя никого не было. Твоя вейла не пробуждалась? Но теперь я ее разбудил. Временами ты не сможешь управлять собой, Люциус. Будешь упрашивать, чтобы тебя взяли. Волдеморт нагнулся над ним, посмотрел ему в глаза, потом указал на место возле ног. — Нагини, пей, — указал он на него, и змея обвилась вокруг его тела, огромная и тяжелая. Тело ее казалось стальным толстым канатом. Зубы, тонкие и острые, впились, и Люциус увидел собственную черную кровь. — Кровь вейл целительна, а ты так много потеряла во время битвы, да, Нагини? Когда змея отпустила его, он чувствовал разливающуюся по телу слабость, и даже на четвереньки подняться не мог, уцепился ладонью за кресло и долго приходил в себя. Волдеморт, казалось, совершенно потерял к нему интерес. В глазах темнело и плыло, и Люциус оставил попытки подняться, оставаясь лежать на полу. Проклятая змея если и чувствовала себя лучше, то особо этого не показывала, уползая в угол и сворачиваясь там клубком, поглядывая на лежащую ничком фигурку. Люциус прикрыл глаза. Укушенное предплечье ощутимо немело, а тонкие капельки крови стекали по изорванной сорочке, горяча кожу. Если бы сейчас отключиться... Умереть совсем и не видеть и не чувствовать всего, что происходит или произойдет позже… От камина шло тепло. Люциус чувствовал его ногами, босыми и оттого мерзнущими, но пододвинуться сил не было. — Чего ты лежишь? Люциус, поднимайся, не нужно тут сцен разыгрывать.. Он слабо качнул головой — слова слышались словно через пузырь. Лорд чертыхнулся и опустился около игрушки на колени, глядя на несворачивающуюся кровь, подтекающую из укусов и закатившиеся глаза новой игрушки. — Остолопы! Вы не сцедили Нагини яд? Я вас прибью, своими же руками! Как бы он ни рычал, он понимал, что если сейчас оставит вейлу тут, то потеряет весьма ценную игрушку и инструмент для добычи ингредиентов, а этот вариант его не устраивал. Змею он выгнал в коридор, вручив ее опешившему Лестрейнджу и велев не возвращать, пока яд не будет сцежен. А сам вернулся к понемногу цепенеющему мужчине, поднимая его на диван и шипя что-то о том, что так просто он от него не отделается. Если Люциус и слышал, то не отвечал, вообще не шевелился. За предыдущие пару дней не очень обильная кормежка и отсутствие магии, как и сейчас потеря крови, повлияли на него, мягко говоря, хреново. Лорду пришлось хорошо постараться, чтобы влить в это тело магию, несколько бутыльков зелья, противоядие от Нагини, приготовленное Снейпом, и еще парочку лечебных зелий. Обиженная и раненная вейла вытягивала силы из него как в черную дыру. Что-то тратила на заживление, что-то просто для себя, и человеческой оболочке, по правде говоря, оставалось совсем мало. — И как ты жил-то с ней, все это время. Сколько же сил у тебя было, Малфой… Бледный, но уже дышащий Малфой не отвечал. Пришлось Лорду самому опутывать его силками и левитировать вниз, ловя первого попавшегося Пожирателя и спрашивая, куда определили его игрушку. Тело Люциуса было уложено в кровать. Застыло сломанной куклой прямо посреди груды скомканного одеяла. Лорд, любящий идеальность, даже хотел накрыть игрушку, но коснувшись, понял что оно мокрое. А еще понял, что в комнате было холодно, и что он не особо хочет, чтобы Люциус умер настолько быстро. Несколько заклятий — и в комнате возник еще один камин. Сначала камин этот чихал пылью и грязью, подключаясь к сети дома, после подернулся дымкой, когда Лорд наложил запрещающие перемещения заклятья. Презрительно морщась, напоследок Волдеморт вызвал домовика, велев принести Люциусу теплую сорочку и простые брюки, и натопить камин. И нормально кормить, пока он не будет в состоянии явиться к нему. Дня два Люциус лежал в забытье. Лестрейнджи наведывались к нему, но вейла даже глаз не открывал, а за попытку проверить его самочувствие Круцио, старший Лестрейндж отхватил сам от появившегося сзади Лорда. На разбор полетов явилась Белла и презрительно скривилась, держа палочку в дрожащих пальцах, едва ли не рыча от злости, что этот беловолосый проходимец снова забрал все внимание лорда, так еще и брат из-за него теперь улепетывал от Лорда, опасаясь его повторного гнева. На пятый день Люциус все же смог подняться. Домовики приносили горячий сладкий чай и какие-то каши, пару раз мясо с овощами, поэтому он выздоравливал более-менее быстро. Два раза передали несколько зелий, так что спина и вывернутое плечо зажили более быстро, чем могли бы. Вейла внутри обиженно и болезненно ворочалась, не желая помогать или хотя бы проявиться. Ей все еще было очень больно. Терпения Лорду хватило на неделю. На седьмой день он вызвал его через метку и Люциус был вынужден явиться, ступая босыми ногами по коврам, которым были застелены внутренние коридоры. Лорд был один и что-то пил из высокого бокала, сидя лицом к камину. — Подойди. Он с интересом оглядывал Малфоя, раздумывая, почему не замечал этого раньше. Заострившиеся черты лица стали чуть смазливее. Глаза все также вызывающе блестели, хоть на дне плескалась боль и страх. Слегка похудев за время своего вынужденного лежания в кровати, он стал еще более… притягивающим. В расстегнутом вороте рубашке, глухо поблескивал ошейник, а по ногам явно шли мурашки — ему было холодно. И все же… — Разденься. Я хочу видеть тебя полностью. Люциус вспомнил предупреждение Розье. Не дергаться. Пальцы потянулись к рубашке, расстегивая ее. Следом пошли брюки, падая на пол и оставляя блондина обнаженным. Татуировка крыльев начиналась на лопатках и переходила краями на тазовые косточки, что сейчас чуть выпирали. Бедра чуть шире обычного, блядская светлая дорожка, уходящая в пах. Аккуратный член и небольшие яички, что сейчас сжались от холода. Сам Люциус поежился, не поднимая взгляда, пылая от стыда. Лорд чуть расставил бедра, насмешливо смотря на Люциуса и поднимая темную бровь. Он сам выглядел мальчишкой, едва достигшим двадцатилетия, но и его желания хватило, чтобы вейла опустился на колени, пододвигаясь вперед. Пальцы дрожали, расстегивая брюки, выпуская член на волю и Лорд возбужденно дрожал от этого страха, как хищник перед добычей — его это возбуждало все больше и больше. Тонкие пальцы легли Люциусу на затылок, массируя, накручивая волосы на руку, заставляя вейлу давиться членом, забирая его глубже в горло, закатывать глаза и давиться слюнями. Впрочем, Лорду на это последнее обстоятельство было плевать. Он хотел получить удовольствие — и он его получил, заставляя Люциуса вылизывать плоть, обсасывать ее, пару раз выпуская член из горла и утыкая его в мошонку, глядя, как он безропотно ласкает ее языком. Запрокинул его лицо, усмехнулся, пару раз провел членом по лицу, глядя, как Малфой вздрагивает, а его вейла будто бы тянется к силе. О да, она такая. Любой обмен энергиями, а секс по факту им и был — пиршество для вейлы, что привязывает ее все сильнее в хозяину. И она тянется, она чувствует желание, она хочет продолжения. Она равнодушна к людским метаниям и к тому, насколько униженным чувствовал себя Люциус, что ей человеческая жизнь, когда она была так долго заперта в этом теле. — Ты ведь чувствуешь, да? Ты возбужден, Люциус, смотри… Волдеморт оторвал от себя Малфоя, указывая ему на его же член, с которого капала смазка. Коротко просмеялся и снова натянул на себя его голову, слыша характерные звуки. Отблески пламени гуляли на обнаженной спине вейлы, и Волдеморт погрузился весь в наслаждение в предвкушении того, что будет дальше. Семя излилось в горло несколькими толчками, и он заставил Люциуса проглотить его все. Рывком отпустил его от себя — тот упал ничком у него перед ногами — и жадно продолжил осматривать его. Рядом с ним упала маленькая баночка с мазью. — Я хочу увидеть твое падение, Люциус. И ты сделаешь сам. Сам приготовишь себя для меня. И если мне понравится, я даже позволю тебе кончить. Люциус коротко выдохнул. Облизал губы, потянувшись к банке. Ниже уже все равно некуда, а тут ему хотя бы будет не так больно. Особо на снисхождение лорда он не рассчитывал, поэтому надо было пользоваться тем, что предлагали. Смазка холодила пальцы, и он без особого энтузиазма набрал ее сразу на два и попробовал ввести в себя, закусывая губу. Это было больно и не особо приятно, что ни говори. А еще слегка неудобно, так что пришлось перевернуться на четвереньки, заводя руку за спину. Лорд фыркнул — и его мотнуло так, что он встал ровно к нему задницей, пальцами пытаясь растянуть себя. Через пару минут ему раздраженно велели добавить третий и развести пальцы в стороны. Ввести глубже, согнуть пальцы, приласкать себя изнутри... Люциус закусил губу под этими унижающими приказами, закрыл глаза, попытавшись сосредоточиться на чувствах, и с удивлением обнаружил, что ему нравится. Нравится подчиняться приказам, вслушиваться в вкрадчивый голос Лорда. Нравится, когда он касается его мошонки холодными пальцами и чуть оттягивает назад, будто бы напоминая, в каком амплуа он тут. К моменту, когда он уже прикусывал губы от возбуждения и блестел от смазки, Лорд тоже был готов разложить его прямо тут. Стоило признать, что чертов Малфой ласкающий себя, был куда более крышесносной картиной, нежели он себе представлял, источая феромоны возбуждения. — Встань на кресло ко мне спиной. Выгни спину. Сдерживаться он уже не мог. Едва дождавшись, когда Люциус займет свою позицию, и подойдя сзади, Волдеморт потянул его за волосы, заставляя прогнуться сильнее и приставил возбужденный член к пульсирующему входу. — Ты сам раскроешься для меня. Давай же, Малфой, это несложно. Люциус, едва не плача от ощущения того, что ему это нужно, сейчас, немедленно, грудью прислонился к холодной коже кресла. Выгнулся, руками разводя свои половинки и удерживая их, глухо застонав, стоило лорду толкнуться внутрь. Темный лорд не особо был терпелив, грубыми толчками вторгаясь в горячее нутро и шипя от узости и восхищения, сообщая Малфою, что его дырка буквально создана для этого. Волдеморт ведь не привык ждать. Натягивая волосы своего пленника и вторгаясь в так услужливо подставленную задницу, он вдруг понял, что ему это нравится. Следить за тем, как великолепный и вечно такой надменный Малфой сдается, уступая своим низменным порывам. Как его захватывает возбуждение и желание служить. А еще он увидел, как дверь открылась и в ней застыла Белла, пораженная увиденным, а за ее спиной — оба Лестрейнджа. Оба мужчины возбужденно задышали. Феромоны снесли их с ног, заставляя даже чуть пошатнуться и шагнуть вперед. — Чего вам надо? Волдеморт был ярости от того, что кто-то смотрит на его вейлу с такой открытой похотью. Он остановился, удерживая Люциуса, и тот разочарованно заскулил, двинув бедрами назад и глядя на гостей слегка светящимися в темноте зрачками. — Пошли вон и не заходить без призыва! Дверь захлопнулась так, что с потолка на незадачливых посетителей полетела штукатурка. Пожирательница в гневе сжала кулаки. — Он должен был сдохнуть, сдохнуть, сдохнуть! А заполучил его! И снова так близко к нему, мерзкий предатель! Братья предпочли убраться к чертовой матери, не дай боже попасть под горячую руку Блэк, а уж учитывая ее влюбленность в Лорда, не позавидовать можно было и самому Малфою в тот момент когда Лорда не будет рядом. Волдеморт тяжело дышал от удовольствия. Он давно, очень давно не чувствовал себя настолько возбужденным. Обладать вейлой и впрямь оказалось захватывающе — и теперь он мог себе это позволить. Он впился острыми когтями в бока Люциуса и, не сдерживая глухого рыка, кончил. На его лице выступили капли пота. Последнее объятие — и он отстранился. Створки окон распахнулись, впуская ночную прохладу. — Тебя ненавидят, Люциус, больше чем я думал. А еще, кажется, тебе завидуют. Последнее его посмешило, и он фыркнул. — Говорят, вейлы в гневе страшны, так что Родольфусу Лестрейнджу придется опасаться нападения разгневанной птицы. На дне его глаз полыхнул огонь удовольствия. Что касается самого Малфоя, то он одновременно и отходил от болезненной близости, и успел впитать себя бешеный всплеск энергии Волдеморта, а потому не мог стереть удовлетворенную улыбку с лица, хотя мог представить, насколько унизительно лежать вот так, сперва покорно подставившись, а затем удовлетворенно откинувшись, как сучка во время течки. Волдеморт плеснул себе еще вина в бокал и сел на кресло напротив огня, любуясь тем, как его языки лижут бревна. Люциус подобрался к нему —Волдеморт дал отпить ему вина. Ладонь его покоилась у него на плече и на голове, перебирая тонкие светлые волосы. Под утро он его отпустил.