Падение

— Мне еще долго ждать? Лорд хмурился, глядя на Снейпа, снимающего бинты с Люциуса, и осматривающего вейлу. — Может быть, вечно, — мрачно ответил Снейп, не испытывая ни малейшего благостного ожидания, разве что мрачное предчувствие и боязнь того, что Темный Лорд сейчас одарит Круциатусом и его. — Магические существа хрупкие, что бы там в ваших книгах ни писали. Он может навсегда остаться таким. Может повредиться разумом. Быть может, вам всю жизнь придется кормить его с рук и держать у себя здесь в золотой клетке. Это не дикая вейла и без вас он не выживет. — Обойдись без своих мрачных предсказаний, — оборвал его Волдеморт. — Хоть раз! — Хорошо, мой лорд, я скажу прямо, как думаю. Если с ним будут обращаться сносно, он восстановится. Вы сможете его приручить. Но разум... может повредиться. Хорошо, хорошо, — прервался он. — Я бросаю свои мрачные предсказания. — Я не о том. Бросай трястись за свою шкуру, Северус! Сядь! Если хочешь, я тебе даже налью, — и Волдеморт потянулся за бокалом. Снейп криво улыбнулся, что призвано было скрыть его неловкость. — Пей. И скажи, чего мне ждать. — Придется ухаживать дальше. И — именно что ждать. Может, долго. Кажется, я повторил это в третий раз вам, уж простите. Не думайте, лорд, я не хочу оскорбить, но... Справляться с вейлой тяжело. Может быть, вам отдать её мне? Или в приют для магических существ? Волдеморт прикрыл глаза. Что такое приют, он знал лучше кого-либо. Воображение живо нарисовало ему отвратительный смрад, грубо сколоченные клетки, в которых томятся, лежа в лужах собственной мочи, магические твари, а среди них мечется по клетке или тихо умирает в углу его Люциус. Стоп! "Я сказал "мой"? — поразился Волдеморт сам себе и тут же упустил эту мысль. — Да, вейла мне нужна, и я не позволю ей умереть, гиппогриф их всех раздери, этих остолопов!" — В безумный зоопарк? Да ты рехнулся? — Согласен, согласен. Это крайняя мера. Он там не выживет. Он же домашний. Тут оба криво усмехнулись. Разговор, как показалось Волдеморту, вышел до крайности глупый и бессмысленный, но успокоил его. Но, между прочим, вовсе не настроил на мирный лад. Выловив в коридоре Руди Лестрейнджа, Волдеморт поманил его длинным сухим пальцем. — Ты ходишь по краю, Родольфус. Не испытывай мое терпение. Не считай, что тебе позволено то же, что и мне. И не думай, что в моей палочке закончились Круцио и Авада. Иди. — П-понял, милорд, — тот отступил, бледнея. Определенно, наличие слабой, искалеченной вейлы в его кабинете делало Темного Лорда чуть более мирным. В любой другой момент он бы устроил долгую кровавую расправу над тем, кто тронул принадлежащую ему вейлу, но теперь отпустил его. Пусть Лестрейндж лучше отправляется бороться с восставшими против его власти — голодранцами вроде Уизли и всяческими грязнокровками. Достаточно он скрывался тут. Сам Волдеморт вернулся в кабинет. Вейла, похоже, страдала всякий раз, когда он уходил надолго, хотя искренне побаивалась его. И никогда не приближалась первой. Мысленно Волдеморт всегда почему-то называл свою вейлу "она", хотя та была того же пола, что и Люциус Малфой, и не утратила с ним внешней схожести — разве что сильная худоба подчеркнула тени под глазами, да начало вейлы сделало это лицо, пусть и измученное, еще более очаровательным. Завораживающим. Манящим. Его хотелось дотронуться, давая немного ласки и тепла. На столе высилась гора писем — большая часть из них представляла собой скучные отчеты из Министерства, донесения оттуда же и прочее, но на некоторые стоило ответить, и Волдеморт вооружился пером и чернилами, готовясь к этой скучной части своих обязанностей. Вейла, похоже, дремала, забившись куда-то в угол. Это было еще ничего — раньше ее приходилось выманивать из-под постели или стеллажей. Переписка затянулась надолго, к тому же требовалось набросать план действий по борьбе с повстанцами и раздать указания егерям. Боковым зрением Темный Лорд заметил, что вейла очнулась и посматривает на него блестящими темными глазами. Он взял со стола завернутую в блестящий фантик конфету, подумав мельком, что становится совсем как хитрый старик Дамблдор с его лимонными дольками. — Иди, иди сюда. Не бойся... Не бойся. Тонкая цепь нежно звякнула, вейла приподнялась и подбиралась к нему, с любопытством посматривая на протянутое лакомство. Само собой, блеск и шуршание цветной обертки были только первым средством привлечь внимание. Сильнее всего Люциуса-вейлу интересовал не шоколад, а магическая сила, яркий ее огонек, что танцевал на кончиках пальцев Темного Лорда. И он бездумно подбирался к нему, поскольку его завораживала чужая власть, чужая сила и магия. Иногда от некстати донесшегося снаружи шума он вздрагивал, пятился, но подбирался снова. Память подсказывала, что этот человек его не бил и не причинял боли... кажется? — Вот так... Хороший мальчик. Хороший. Волдеморт прошелся по его волосам, приглаживая их и расправляя растрепавшиеся пряди. Поделился магическим огоньком, даже скормил конфету, хотя вейла проглотила ее, даже не раскусывая. Он прошелся поглаживающими движениями по худым плечам и лопаткам — от последнего прикосновения вейла нервно дернулась и издала жалобный писк. Тихий, но протестующий. Ладонью Волдеморт прошелся и ниже, почесал пальцем чувствительное местечко у основания крыльев, и вейла положила голову ему на колени, а одно из крыльев попробовала раскрыть — это далось с болью, судя по выступившей слезе. Перья лишь отрастали, видно было, как они проклевывались под кожей, светло-серые и черные. Местами рос нежный пух. Волдеморт погладил их снова совсем невесомо дотрагиваясь, и в этот раз вейла их не отдернула, а продолжила, преданно положив ладонь ему на колено, сидеть рядом. — Ты хороший... Ты сильный, — негромко уговаривающим тоном продолжал Волдеморт. Ему давно хотелось большего, но овладевать насильно, помня слова Северуса, он не хотел, а потому просто разделся и уложил вейлу с собой. Та доверчиво обвила его шею рукой и, расправив едва отросшие крылья, уткнулась ему в подмышку и уснула. Волдеморт не нуждался в долгом сне и часть времени провел, поглаживая вейлу по спине и по пояснице, касаясь ямочек. Затем ему на ум пришла идея. Если даже Люциус и проснется, вряд ли он захочет прерывать столь приятный сон. И Волдеморт негромко призвал склянку с целебной мазь, а сам, разогрев ее на руке, принялся дальше поглаживать его ягодицы, проходясь иногда пальцами по сфинктеру. Эти прикосновения вейле не понравились, и она сжалась перевернувшись на спину. Теперь открылся вид на его пах, узкую дорожку светлых волос и причинное место. Волдеморт прошелся и по нему, лаская. Ощупал мошонку и яички, обхватил член, двинув кистью вверх и вниз, оттянул крайнюю плоть, обнажая головку. Вейла ерзала. Выражение его лица было напряженным, но довольным, и она ластилась под его руку. Руку его скоро окропили несколько капель семени, меж тем вейла так и не проснулась, и спустя время Волдеморт продолжил ласку, теперь одной рукой сжимая его член, два пальца другой вводя ему в анус. Вейла поддавалась этой ласке, раздвигая бедра и демонстрируя себя во всей красе. Им овладело желание. Желание близости, которой так давно не было, и которая уже была ему нужна. Нет, лорд конечно сходил в пару борделей, особенно после обретения нового облика, но... После вейлы это было как после чистой воды хлебнуть из лужи. Все не то и не так. Член вошел в горячее нутро словно нож в масло. Лорду даже пришлось себя сдерживать, чтобы не разбудить своего пленника и не испугать себя. Мелкими толчками вторгнуться внутрь, наблюдая за тем, как Малфой-вейла в его постели тихо клекочет во сне, силясь вынырнуть из это неги и в тоже время не желая ее прерывать. Лорд осторожно подтаскивает к себе теплое тельце ближе, обнимает за пояс, прижимая к бедрами. И начинает медленно и даже нежно... Любить? Люциус просыпался толчками. Его будто бы укачивало теплое море, обнимая и лаская, и в тоже время где-то на изнанке сознания будто бы что-то билось в панике, нервно, требуя немедленно проснуться. И вейла хныкала, толкаясь вниз, насаживаясь на горячий член и в тоже время металась, пытаясь разомкнуть глаза. Он проснулся. В момент, когда кончил сам, изливаясь в ладонь лорда, что ласкал его. Распахнул свои серо-золотые глаза, глядя на лорда с укором, будто бы хотел ему сказать, что они же легли спать, что же он... Но учуял сперму. Свою же, на руке, которую лорд поднял чуть выше, ища глазами салфетку. Его руку перехватили. Люциус осторожно поднес ее к губам, облизнул самые подушечки пальцев. Перешёл на ладонь, и тщательно вылизал, поглядывая на хозяина и спокойно ткнулся щекой в чистую ладонь, пододвигаясь ближе. Так они и уснули, довольные оба. Однако и долго так продолжаться не могло. Лорд не мог терять авторитет, продолжая жить в кабинете, а потому в один из дней цепочка тихо звякнула в руках Лорда, а тот открыл дверь, подманивая к себе вейлу. Тот хмурился, не желал идти куда-то прочь из комнаты, но Волдеморт проявил все свое мастерство уговоров. Так что на совещании, что проходило в дальнем большом зале, кроме Нагини, в зале ещё и сел Люциус у ног своего господина, положив голову ему на колени, и тихо дремал под журчание его голоса. Пожиратели выдыхали — их ещё даже не убили. Эта вейла делала лорда милостивым. Впрочем, после собрания, пока Лорд отошёл поговорить с министром и в процессе разговора они вышли в сад, в этот момент его дёрнуло предупреждение о том, что его питомцу грозит опасность. Его накрыло волной паники столь сильной, что даже тряхнуло. В зале, стоило ему войти, он увидел как Белла душит лежащего на полу Люциуса, бессильно хватающегося за ошейник, и пытающегося вздохнуть. Палочка пожирательницы была направлена на корчащуюся вейлу, а сама Блэк не замечала ничего, выговаривая ему, какая он дрянь. Заклятье Темного Лорда сбило ее, впечатав в стену. Кажется, она верещала что-то про то, что он наверняка притворяется, про то, что он грязный предатель и она хотела избавить своего лорда от очарования им... Лорд сморщился и, обернувшись, нашел глазами Нагайну. Приказ был отдан мгновенно, сзади послышались только предсмертные хрипы и ошарашенный вздох Рабастана, что даже пожелать сейчас ничего не мог. Вейла в руках Лорда была в ужасе. По лицу текли хрустальные капельки слез, уже смочив мантию темного лорда. Его хорошенько трясло от пережитого, а губы всё ещё были синюшного цвета несмотря на то, что заклятие уже отменили. Привычная комната встретила тишиной. Лорд опустился в кресло вместе с вейлой на руках. Налил себе выпить и прижал бокал к губам блондина, заставляя его сделать глоток. Люциус нахмурился, жидкость пахла резко и противно, но его маг никогда не делал ему плохо.... Виски обожгло огнем горло, заставило закашлять, пока Лорд медленно наслаждался своим напитком, раздумывая о происходящем. Хватит ли пожирателям ума, чтобы больше не лезть к его вейле? Или придется повторить урок ещё раз? Белла со своим безумием уже давно была лишней, а сейчас и портила его имидж в высоких кругах. Но ее смерть будут связывать именно с Люциусом... Его отвлекло тихое курлыканье. Вейла, слегка опьянев, потиралась щекой о его плечо, потянувшись, оставил влажный поцелуй на шее, кажется желая поиграть и ерзая на его коленях. Тонкие пальцы сами расстегнули пуговицы рубашки, замирая в ответ на движение Волдеморта и убирая руки, будто бы испугавшись, что он сейчас ударит. Но удара не последовало, наоборот, Лорд, удивившись и обрадовавшись, осторожно положил ладони на бедра вейлы и повел пальцы вверх, под рубашку, касаясь бледной кожи, ощущая как выгибается живое тело в его руках. Алкоголь в крови пьянил, а Люциус, начавший делать первые шаги, ей-богу, радовал. Особенно учитывая, что в такие моменты вейла начинал будто бы пахнуть, сладко, но ненавязчиво, как свежий ветерок, что оставлял в голове только желание обладать. В дверь постучали. Лорд сначала решил было всех послать нахрен, тем более что Люциус только начал радовать его, но стук не прекращался, и он зло застонал, осторожно приобнимая вейлу за пояс, позволяя двери открыться. К нему вошли оба Лестрейнджа, Эйвери, Макнейр. Для них было задание на осмотр ближайших территорий и патрулировании и они, видимо, решили отчитаться о том, что отправляются. Но удивило его не это. Рудольфус с сжатыми кулаками смотрел на вейлу. Тот смотрел на него. И внезапно зашипел, показывая клыки и отступая, слезая с колен лорда. Кажется, он хотел распрямить крылья, но они болезненно дернулись и, судя по ухмылке Макнейра, он явно знал, почему. А ведь до этого подробности появления забинтованной вейлы не знал никто. Снейпу велели держать язык за зубами, Лорд делал вид, что все так, как должно быть. А значит, эта компашка явно что-то знала. — Вы мне ничего не хотите сказать? Лорд внимательно смотрел за тем, как на пальцах у его Люциуса отрастают острые когти едва ли не в дюйм толщиной, поблескивающие в отблеске камина. Его вейла была в гневе. В ярости. Она что-то вспомнила и явно желала убивать, и, право, для лорда была сейчас ничуть не менее красива чем раньше. И ошейник ее ничуть не сдерживал. Миг — и когти впились Родольфусу в лицо. Тот заорал дурным голосом — вейла метила клювом и когтями прямо в глаза. Ослепленный, он мог только бессмысленно махать палочкой во все стороны, рассыпая непростительные заклятья. В комнате поднялся переполох. Эйвери оттаскивал вейлу от Лестрейнджа, Макнейр уже ухватил тяжелый стул, чтобы оглушить ее, когда громкий возглас Волдеморта не заставил время в кабинете словно бы замереть. Все остановилось. Плыл, покачиваясь невесомо, в воздухе тяжелый дубовый стул, ошеломленно болтались все четверо пожирателей, а вейла так и не отцеплялась от лица Лестрейнджа — изогнутые когти зацепились за одежду. Волдеморту пришлось самому оттащить его, вытащив каждый коготь, после чего действие заклинания было окончено, и все четверо упали на пол. Послышались жалобные возгласы; вдобавок, сразу двоих придавило стулом. Вейла, отталкивая темного Лорда, рвалась в бой — он удивлялся тому, откуда в худом теле столько силы, и еле удерживал ее за ошейник. — Мне кажется, причины ярости вейлы вам всем четверым должны быть хорошо известны. А, Родольфус? Ты поведаешь о них сам или мне самому узнать их? Легилеменс! Громкое проклятие захватило его врасплох. Остальные бросились бежать, сообразив, что благодарить их никто не будет, но были остановлены ступефаем. Волдеморт поднялся, подходя к валявшемуся на полу связанному по рукам Лестрейнджу, вытягивая из него белую нить воспоминания, которое клубилось в воздухе и разворачивалось все шире, превращаясь в полноценные образы недавнего прошлого, которые представали перед ними. Волдеморт едва удерживал вейлу, рвущуюся из рук, чтобы вцепиться в своего обидчика. — Тише, хороший мой, тише, — тихо уговаривал он его. По мере того, как он видел распростертого на постели в беспамятстве Люциуса и четверых по очереди овладевших им мужчин, его глаза наливались кровью. — Разве тебе не говорили в детстве, Руди, что чужие игрушки брать нехорошо? Притворный добрый голос Темного Лорда никого бы не обманул, и Родольфус Лестрейндж побледнел от страха. Он отчаянно мотал головой и вымаливал бы прощение, если бы рот у него не был завязан заклятьем невидимых силков. — Меня не интересуют твои жалкие оправдания, — выплюнул ему в лицо Волдеморт. — Меня интересует, какого черта ты решил, что можешь творить, что вздумается, без оглядки на мои запреты? Авада Кедавра! Красные молнии смертельного заклятья носились по кабинету. Громкий возглас долгим эхом отдавался под сводами Мэнора, и те, кто внизу в главном зале ел, пил или веселился, испуганно притихли. Почти все поспешили скорее убраться с глаз, чувствуя, что их господин в гневе. Скоро Волдеморт смотрел, как четыре тела пожирает огонь. Языки пламени танцевали в глубине его темных глаз. Вейла жалась к его ногам. — И мне жаль, Люциус. Они были верными... Пока не решили перейти черту. Они тебе позавидовали. Если бы вейла могла, она бы сказала, что завидовать в ее участи нечему, но она только проклекотала что-то. Голова ее легла на колени Волдеморту, и он гладил клюв, перышки и сложенные крылья, опушенные по краям только-только вылезшими маховыми перьями, которые еще не успели отвердеть. Волдеморт налил ей полный стакан огневиски. Птица помотала головой, отдвигаясь. — Пей. Станет легче. И она выпила обжигающий напиток до дна, постепенно лишаясь воинственного образа. Когти втянулись, она больше не походила на разъяренного орла. Спиртное разогрело кровь, и она снова вскарабкалась на колени Волдеморту, который ласкал нежный пух под крылышками и медленно опускал руку ниже. Вейла ласкалась, терлась головой об его грудь, щипала легонько.