Падение

Волдеморт уложил вейлу на постель, чтобы как следует приласкать, и она прижала его к их ложу сама, насаживаясь на его пальцы. Клекот сменился тихой птичьей песней, которая потом затихла по мере того, как вейла позволяла Волдеморту овладеть собой. На глазах выступили слезы, но это были не слезы боли, и Волдеморт утирал их пальцем. Вейла буквально оседлала его, так что ее приходилось сдерживать, чтобы она не причинила себе боль. Волдеморт медленно гладил ее бедра и двигаться старался медленно и осторожно. Крылья нервно хлопали, расправляясь. Сразу после близости вейла не отпустила Темного Лорда, устроив из одеяла и покрывала вокруг нечто большого гнезда, где и уснула у него на коленях. Волдеморт потихоньку покинул их уютное гнездо под утро, когда вейла спала крепко и умиротворенно, и ничто не напоминало о недавней вспышке ненависти. Она тут же проснулась — птичий сон оказался чутким — но, увидев, что хозяин здесь, осталась у себя, временами приоткрывая сонный взгляд и кося на него левым глазом, проверяя, тут ли он. Домовики принесли завтрак, и Волдеморт принялся за него, стремясь не столько есть сам, сколько накормить вейлу. Та аккуратно брала кусочки тоста и фруктов у него из рук. — Интересно, ты умеешь охотиться? Или тебя некому было научить? — вспомнил Волдеморт то, что рассказывал Снейп. После завтрака дела звали его в Министерство, а до этого — в Хогвартс, и он подманил вейлу к себе. Они перенеслись на опушку леса близ школы, и вейла неожиданно начала рваться из рук. — Тебе хочется поохотиться? Погоди, еще не время. Тебя могут поранить... дикие сородичи. Еще сильнее Темный лорд опасался, что вейла прибьется к их стае, а потому долго успокаивал, не отпуская в лес. Но и удерживать птицу было сложно, поэтому все что ему осталось, это потянуть ее осторожно за плечо. Огладить щеку, прижать к себе, притягивая за талию. Потереться щекой о щеку, и… Попросить вернуть Люциуса. Если он сможет. Вейла чуть клекотнула. Недовольно мотнула головой, прищурилась, всматриваясь в лицо своего мага, вздохнула, упираясь головой в его плечо, но… Взгляд ее стал чуть более осмысленным. Крылья исчезли, меняясь татуировкой, а лицо исказила судорога боли — изменения все еще проходили тяжело. — Лорд? Том кивнул. Как бы ему ни нравилась вейла, в теле было две сущности, и если он не хотел перекоса, жить должны были обе. Теплая мантия скрыла и ошейник и порванную рубашку в месте крыльев, Темный Лорд постоял рядом немного, давая Люциусу момент, чтобы прийти в себя. — Мы идем в Хогвартс, а потом в Министерство. Тебе лучше вести себя примерно. Люциус кивнул. Закутался плотнее в мантию, опуская взгляд, но иногда посматривая на Лорда. Все это время он был словно внутри своего тела. Он и помнил и чувствовал все то, что происходило, будто бы он просто… Просто смотрел другими глазами. Видимо, когда Лорд пробудил вейлу, а тот приручил ее, началось медленное слияние разумов. Медленное, потому что это должно было пройти еще в его шестнадцать лет. Потому что вейлам находили партнеров еще в момент их созревания, и они оставались с ними до самой смерти, а это ну никак не сочеталось в планами Абраксаса Малфоя об возвышении Рода. Тем более что партнерами вейл всегда были люди их же пола, а Британия в этом отношении осталась далеко от остального магического мира, где магические браки с одним парнером-нелюдем давно считались признаком процветания и благоденствия. Сейчас он чувствовал к Лорду… восхищение? Привыкание? Его бережность и осторожность, а еще то, что он отомстил за всю ту боль, что причинили Пожиратели. Его вейла пела, пела от ярости и гордости, что ее защитили, ей не было жалко людей ни капли. Только счастье от тяжелой магической руки рядом. И она была готова платить за свое счастье, ведь магические существа не только забирали, они еще и благословляли того, с кем жили. Феи дарили счастье и процветание. Наги — мудрость и удачу в военном деле. Водные духи и лисицы — рождали в роду талантливых в заклятьях и артефактах. Вейлы же… Да, увы, но их основным даром было плодородие, удовольствие и долгожитие. Ну и еще слегка увеличенные возможности в магическом резерве. При хорошем совпадении пары. И если с плодородием Лорд, конечно, немного не попадал, то вот с остальным оказывался в шоколаде. Если поднимет страну и разгребет последствия своей войны, конечно же. За этими мыслями Люциус не заметил, как они оказались дома. Он неотступно следовал за Лордом, поэтому когда оказался в его комнате, даже неожиданно обвел комнату взглядом, замечая и свой теплый уголок, где Лорд постелил ему одеяло, пока он боялся выходить. И свитое на постели гнездо с брошенным на него одеялом. И недоеденный завтрак. Такого Лорда он не знал. Но помнил. Волдеморт решил заняться бумагами, так что не обращал на него никакого внимания, и Люциус решился заняться собой. Вейле действия по поддержке гигиены давали не особо много — эти волшебные создания не потели, а потому кроме своего запаха не имели ничего. В остальном же птица спокойно умывалась и приводила себя в порядок. Сейчас же Люциус решил нормально сходить в ванну и заодно обдумать кое-что… Бритва и ножницы тоже оказались весьма кстати. Люциус подстриг кончики волос, собирая все в хвост и оглаживая выбритое лицо. Естественно, остальные места он тоже привел в порядок. Как бы то ни было, но со своей участью стоило смириться, тем более если Лорд не собирался зверствовать. Заныл желудок. Если птице достаточно было тоста и фруктов, то лично он не отказался бы от хорошего стейка, поэтому Люциус быстро оделся и выскользнул на кухню по маленькой лесенке. Его остановило на мгновение спокойная фраза Лорда, сказанная в спину и намекнувшая, что за ним все-таки следят. — Будь осторожнее. Малфой кивнул сам себе, спускаясь по лесенке. Домовики на кухне быстро нашли, чем его покормить, так что уже через минут пятнадцать он чувствовал себя гораздо лучше. Следом он подумал немного и велел домовикам собрать обед для Лорда. Надо же было как-то отвечать ему на его доброту. Поднос тихо звякнул на столе. Волдеморт поднял голову, прожигая поежившегося Люциус взглядом, будто бы раздумывая над тем, не плюнул ли он ему в стейк. — Я... Я подумал, что вы голодный. Лорд не двигался, и Малфой переступил через свою же гордость, подходя и опускаясь на колени у его ног, чувствуя через пару минут, как ладонь вплетается в еще влажные после ванны волосы, и с облегчением уткнулся ему в колено. Пока все шло куда лучше, нежели могло. Волдеморт кивнул. — Хорошо. Ты становишься покорным и мне это нравится, — теплой ладонью он погладил его, заставляя магию, которой вейле так не хватало, разливаться по телу. — Вейла внутри тебя была больна, но со временем она исцелится. Моя магия поможет ей. Волдеморт мог не просто угадывать истинные настроения Люциуса, а проникать в его мысли, но он не всегда прибегал к этому болезненному способу, чтобы узнать их. Иногда они ясно читались на лице лорда Малфоя, как сейчас, например — очаровательная смесь боязни и желания. — Для этого мне надо обладать тобой. Это способствует обмену энергией, — приказал Волдеморт. Еще его интересовало, как скоро впитавшая магию вейла окрепнет и станет вести себя своевольно, как и сам Люциус, впрочем. Его стоило держать на коротком поводке. — Подготовь себя, — кивнул он в сторону ложа. Скоро он с удовлетворением взирал на то, как стыдливо Люциус насаживается на пару собственных пальцев, проталкивая их силой в узкий сфинктер, а потом встает перед ним, ложась грудью на постель и поднимая вверх ягодицы. Волдеморт довольно кивнул и не отказал себе в удовольствии хлестнуть по ним. Прошелся ладонью между ними, поглаживая узкую дырочку, обхватил его член, двигая рукой одновременно с движением собственных пальцев внутри Люциуса. Размазал по нему капли собственной смазки, потом полулег сверху, прижимаясь собственным членом. В этот раз он овладел им почти незаметно, и лишь по мере того, как член внутри Люциуса обретал истинные размеры, увеличиваясь, тот ощущал распирающее ощущение внутри, и тихо стонал, принимая как можно более удобную позу. Совместные движения были медленными, Люциус боялся расцепиться с ним и охотно двигал бедрами вперед, льнул к нему, особенно стоило приласкать его самого. Он был слабее и кончил раньше, позволив заполнить себя семенем вслед, и некоторое время лежал тихо. Волдеморт удовлетворенно наблюдал за его поведением — Малфой старался держаться тихо, почти всегда молчал и, как ни странно, сделался до странного одержим близостью. не просто терпел ее как неприятный долг или обязанность, а сам готовил себя для него, и ласкал ненавязчиво, даже если они просто сидели вместе у камина или за обеденным столом. Так прошло несколько месяцев. Волдеморт приблизился к нему однажды, погладив между лопатками. — Как чувствует себя вейла, Люциус? Покажи мне её. Тот замотал головой: ему не хотелось лишаться сознания и впускать в него птицу. И потом, он помнил прошлые испытания, а потому медлил. Волдеморту удалось выманить ее долгими уговорами — под конец Люциус стоял перед ним на коленях с исхлестанными щеками, в слезах. Крылья раскинулись за спиной внезапно, широкие, обретшие серо-стальной цвет. Маховые перышки отросли и торчали, похожие на кинжалы. Об них можно было порезаться. Вейла глянула на него серыми с желтым птичьими зрачками и довольно заклекотала, Волдеморт же задумчиво осматривал перья. Вопреки предсказаниям Снейпа, крылья раскрывались с трудом, но в раскрытом виде выглядели не хуже, чем если бы его не калечили. Темный лорд отступил на шаг и довольно кивнул, вейла принялась вить гнездо на его постели и устроилась там, засыпая. Крайне некстати из Министерства пришло письмо, докладывающее о мятеже в лагерях для магглорожденных волшебников, и Волдеморт, проклиная все, отправился туда. Вейла ластилась к нему, но взять туда он ее не мог. — Прости. Тебе стоит подождать. Там может быть опасно. Могут причинить вред. А ты даже летать толком не умеешь. "Почему?" — спрашивал умный взгляд вейлы. — И не сумеешь никогда, — оборвал ее клекот Волдеморт. — Мне нужны твои перья. Едва они отрастут, я снова подрежу их. Не беспокойся, это не будет больно. И он трансгрессировал прочь, ощущая в сердце смутную тревогу. Вейла в это время задумчиво взирала вниз с высоты. Её крылья, раскрывшиеся широко, образовали на фоне неба черный силуэт. И когда Темный Лорд вернулся, он обнаружил, что гнездо опустело. Он мог бесноваться и молчать. Мог сыпать заклинаниями и проклинать всех, но итог оставался один — гнетущая молчанием комната, ледяная постель и притихшие упивающиеся. — Ты обещал, что он больше не будет летать! Ты говорил, что он слишком сильно искалечен! После того как первые поиски не дали желаемого результата, а все остальные надежды разбились о то, что никто не знал, где в принципе могли жить вейлы, Лорд вспомнил о своем старом шпионе. О том, кто всегда был рядом, каким бы ни был результат. А также о том, кто лечил его самую большую ценность. — Я не обещал... — Снейп хрипло выдохнул после очередного Круцио, — я лишь говорил, что с такими повреждениями это практически невозможно. Я говорил судя по анатомии, но о вейлах мало что известно. Откуда я мог знать? Он едва отдышался, глядя как Лорд заносит палочку, глядя ему в глаза. — Но вы виноваты сами! Волдеморт с удивлением взглянул на Снейпа, даже передумав посылать ему очередное Круцио. — Вейлы никогда не отказываются от своей связи. Он был тут с вами даже в моменты, когда чуть не умер. Он доверился вам снова... Что вы сказали ему такого, что он сбежал? Не умея охотиться и летать? Что вы пообещали ему? Лорд гневно засопел, глядя на крючконосого зельевара и вспоминая тот вечер. Вот он подходит, целует его в губы, он хочет пойти с ним, но... — Я сказал что подрежу перья. Что он все равно никогда не сможет летать. Но я обещал, что это будет не больно. — То есть, вы пообещали только пришедшей в себя вейле вновь оставить ее беззащитной, оставляя ее в доме, где она чуть не умерла? Кажется, по ядовитости Снейп мог сейчас соперничать с Нагайной. — Вы уже теряли его, мой лорд. Вы теряли Люциуса, покусившись на то единственное, что было у него в тот момент, — на его семью. И в тот момент, когда на Драко упала ваша метка, Люциус отвернулся от вас. Вы смогли снова завоевать его. Пробудив его вейлу, может быть, нежностью или заботой, или сексом, я не знаю. Но вы, вы сами помешали ему любить вас. Так может быть, дело не в остолопах, как вы нас называете, может быть, вы виноваты сами? Снейп налил себе виски и выпил залпом, глядя, как лорд садится в кресло. — Вы сами говорили мне прекращать трястись за свою шкуру. Он пожал плечами, помотав головой. — Он вернётся? Сам? Зельевар закусил губу. — У меня нет таких сведений. Обычно вейлы однолюбы. Но Люциус он... Может быть другим. Возможно, он просто откажется от вас. Лорду оставалось только крутить в руках одно единственное перо, которое он нашел на полу, и разорванный ошейник, что нашли на крыше. Оказывается, его вейла уже вошла в силу, чтобы снять его самостоятельно... А он даже не заметил. Потекли дни. Темные, мучительные. Иногда он во снах видел его, будто бы тень, зовущего и улыбающегося. Или чувствовал рядом аромат, но просыпаясь, не находил рядом ничего, кроме смятой постели. Пожиратели шли на крайние меры. Несколько волос, капля оборотного — и лорду подсунули мальчишку, похожего на Люциуса. Надеялись смягчить его гнев или хотя бы дать расслабиться, но рыдающего парнишку выставили за дверь, едва поняв, что он всего лишь подделка. Тот был рад, что вообще остался жив. Снейп мрачнел вместе с лордом. Люциус сдерживал его душу, его тягу к злобе и пыткам. И сейчас без него он снова начинал быть похожим на Волдеморта прежнего в ранний период своего безумия. Им всем нужна была эта вейла. По негласному согласию они патрулировали местность каждый раз, когда лорд выступал на публике. Осматривали улицы на предмет повстанцев, искали заговорщиков, обеспечивали порядок. В один из таких дней Розье-младший и поделился, что, кажется, он видел крылатый силуэт напротив места, где выступал лорд. Башню обыскали, но не нашли там ничего, кроме кусочков пуха, которые могли оказаться и обычными голубиными. Пух забрал Снейп, но вспыхнувшая было надежда угасла быстро.