Падение

Виски стал его обычным спутником на вечер. Лорд устало швырнул мантию на диван и рухнул в кресло, планомерно напиваясь. Да, страна была под его властью. Его боялись и уважали. Парочка темных семей даже предложили жениться, дав на выбор невест. Но для чего это, если его наваждение ждало только во снах? В этот раз он зашёл в комнату уже хорошо навеселе. Черный плащ был брошен на диван, а сам лорд рухнул в кресло, доливая себе немного янтарной жидкости. Его разморило быстро, тепло и алкоголь делали свое дело — и он задремал. Из сна его вырвал знакомый аромат. Тот самый, что мучил его во снах. Ласковые руки, что гладили по плечам, расстегивая пуговицы. Тихий шепот, укоряющий по поводу того, что же он так портит свою жизнь. Волдеморт хотел бы пошевелиться, но не мог, вынужденный только лежать и смотреть как вейла, его вейла, ласкает его. Как он сам целует его, как гладит, как насаживается, в избытке чувств распахивая крылья и кончая ему на живот. Приняв свою сущность, Люциус получил больше чем мог бы. Его крылья укрепились. Силы стало больше. Теперь, хоть сломанные и сросшиеся не вполне правильно кости и угадывались, но они были покрыты сплошным ковром тонких и мягких перьев, закрытых по низу более плотными и уже отросшими остовыми, что казались небольшим рядом черных и острых кинжалов. Вейла тихо мурлыкнула и обняла Волдеморта, надежно скрывая в коконе своих крыльев, кладя голову на грудь. Сколько они не виделись? Год, не меньше. Люциус скрывался в лесах. Потом нашел стаю. Там же и переболел, хотя казалось, что его разорвет на части оттого, что вейле нужен был ее человек. Именно тогда его крылья начали чернеть и расти. Когда он выбрал себя, а не одного Люциуса, окончательно смиряясь с своей сущностью. Теперь он спокойно мог говорить, будучи полу-вейлой. Они будто бы слились воедино, спокойно уживаясь в одном теле. А ещё вейлы научили его петь. Вызывая радость, желание, или как сейчас — сон для Темного лорда. — Спи. Спи, мой хороший, тебе нужно набраться сил, — Люциус улыбался мягко, гладил его по волосам, глядя как, обездвиженный лорд силится противостоять ему. — Не нужно. Я буду рядом, но я больше не готов рисковать свободой. Я больше не позволю причинять себе боль, прости. Не хочу. Люциус мягко поцеловал его в губы, поднялся, хлопая крыльями. Прошел к кровати и осторожно укрыл уснувшего лорда, подбрасывая немного поленьев и пододвигая к огню постель. Он умел открывать и закрывать за собой окна, но на улице была зима, и он не хотел, чтобы Волдеморт простыл. А еще он успел привести себя в порядок и одеться. И на прощание оставил одно чёрное перо рядом с тем, что потерял, когда покидал Мэнор. Даже удивился, заметив что нынешнее больше белого раза в два. И покинул комнату, оставив на подоконнике только четкий отпечаток ладони и колена, след того, как он вылетал в зимний сумрак. Этот новый день и новое пробуждение принесли с собой надежду. Великое чувство. Окрыляющее. Вейла была здесь. Волдеморт это понял сразу, как только поднялся. Нет, даже раньше. Он выпрямился и сел, сбрасывая оковы сна. Она снилась ему, а потом какой-то шум внизу и звуки голосов заставили пробудиться. Вейла — она снилась ему, притягательная и сильная. Она пела ему что-то, сочувственно гладила его, уговаривала опомниться и не пить... А потом исчезла. Только сон? Он оглянулся, улавливая отличия сегодняшней комнаты от той, что он оставил накануне, и увидел, оглядываясь, рядом с собой перо. Длинное, чёрное. И он ощутимо порезал палец, дотронувшись его. Помянул мерлинову мать, облизал каплю темной крови, но главное — почувствовал, как сжалось сердце от радости — и чуть не подпрыгнул. Хотелось закричать. От спонтанного всплеска магии огонь вспыхнул ярко, так что дрова прогорели вмиг. Дом словно вздрогнул. В дверь постучал обеспокоенный Розье. — Он жив. — Что, милорд? — Неважно. Выйди. Волдеморт подавил несерьёзное желание закричать что-нибудь. Подошёл к окну и увидел след. — Значит, ты снова сбежал. По стеклу расплылась паутина трещин, на костяшках выступила кровь, и кисть руки заболела, но это было неважно. Он снова ее упустил. В памяти прокрутились запомнившиеся за минуту до конца сна слова " Я буду рядом, но... Я больше не готов рисковать свободой. Я больше не позволю причинять себе боль, прости. Не хочу", — и от них захотелось взвыть. Довольно скоро гнев и злость, равно как и счастливую надежду Темного лорда ощутил на себе многострадальный Снейп. — Она была здесь. Можешь отыскать след? Выслеживающее заклятье, помнишь его? Или мне обратиться к помощи аврората? Зельевар разглядывал длинное острое перо. — Кажется, вейла была здорово перепугана, когда сбежала от вас. Но у этой вейлы куда больше сил. И ее так просто не поймать. А выследить можно. Но она, думаю, станет намного осторожнее. Ее перьев не избежит любой, кто решит напасть. И ее будет не удержать, даже если Авроры ее поймают. Или вы хотите лишить ее крыльев совсем? Волдеморт, кажется, впервые в жизни колебался. — Хотите их обрезать? — уточнил Снейп. — Иди вон, — устало простонал Волдеморт. Он не знал. Ему до безумия хотелось, чтобы вейла появилась снова. Он вгляделся в горизонт, выискивая знакомый силуэт, но Мэнор окружали густые леса и поля с редкими коттеджами вдалеке. Никакого признака гнезда вейлы. Оборотни и егери, как и все остальные слуги, были прекрасно осведомлены об интересе своего господина к вейлам, но не находили ничего. Отдельные особо одаренные из министерства предлагали отправить экспедицию куда-нибудь далеко, к горам в Шотландии или на Оркнейские острова, чтобы найти гнезда вейл — как будто ему нужна была не одна-единственная вейла, а какие-то ещё! Однако прямо признаться в том, что могущественнейший маг столетия, обретя почти безраздельную власть над Британией, попал в сети такого прекрасно известного существа, как вейла, он не хотел. Потому приходилось терпеть все эти глупые предложения. — Огневиски, мой лорд? Домовики прекрасно изучили его вкусы, переменившиеся за этот год. — Нет, — прорычал он зло. — Оставьте меня все! Он хотел остаться наедине со своими воспоминаниями и с новой надеждой. На память пришло брошенное вскользь обещание: "Никогда больше не сможешь летать... Я позабочусь... Подрежу крылья", — какого черта он вообще доверился Снейпу? Что тот смыслит в вейлах? Рано решил, что вейла полностью в его власти. Самонадеянность, которая снова его подвела. Под сводами кабинета раздался его злой рык, но злость быстро утихла, стоило вспомнить сегодняшний дивный сон. Потом захотелось зарыдать. Он пожалел, что нет огневиски (если бы не прибиравшиеся домовики, у постели стояла бы целая батарея пустых бутылок) и уткнулся лицом в постель. Сон не шел, как назло, хотя уже стемнело, и опускались сумерки. Волдеморту представилось, как где-нибудь внизу, в густом лесу, в густых ветвях вековой ели, прячется вейла — его вейла — а с наступлением тьмы появляется из своего убежища и летит над лесом быстрой темной тенью, похожей на порыв ветра. Из открытого окна сильно тянуло холодом и сквозняком, но Волдеморта это нисколько не волновало. Она сможет к нему попасть, если окно оставить полуоткрытым, вот что главное. С этой мыслью он наконец закрыл глаза. Время если до сих пор и шло медленно, то, стоило уснуть, пролетело быстро, как одна секунда. Над ухом послышался укоризненный шёпот: — Мой лорд, проснитесь. Зачем вы открыли окно? — Чтобы ты смог... Он очнулся. Вейла сидела на краю постели. Крылья, ставшие куда больше, были не сложены до конца, длинные маховые перья отливали сталью, угрожающе поблескивая — трогать их было опасно. — Вы могли заболеть. — Чушь. Я бы... — Незачем. Главное — не запирать окна изнутри. А открыть их я смогу. И вейла медленно потянулась к нему ладонью, гладя. — И незачем топить свои печали в выпивке. Это никому не полезно. Обещайте, что бросите. — Я чуть в окно не вышел вслед за тобой. — Не стоило. — Не стоило быть жестоким. Я понимаю. Не стоило говорить... Вейла явно не поверила его признаниям, скептически качая головой. — Спасибо, что вовремя сказали это, мой лорд, и дали мне сбежать. В одиночестве, с крыльями, которые постоянно уродуют, подрезая... Я бы не смог. А теперь я жив. И не бросил вас, несмотря на всю боль, которую вы мне причинили. И вейла склонила голову ему на грудь, придвигаясь поближе с тихим влюбленным клекотом. — Я тебя запру, — пообещал Волдеморт, но вовсе не был уверен в точности своего обещания. — Зачем? Разве я не здесь, не рядом? Серые глаза смотрят на него с усмешкой — они оба знают ответ. Но лорду остаётся только прижимать его к себе и молиться, чтобы ночь не заканчивалась как можно дольше, чтобы он мог наслаждаться теплым телом в объятиях, его запахом, тем как он говорит, и даже голосом. Однако, кажется Люциус уже знает его планы. Под утро, Лорд засыпает, а просыпается уже в пустой кровати, что всё ещё хранит его запах. Ему остаётся только взвыть, ударить по подушке рукой, зная что теперь вейла даже сильнее него. Снейпу опять дают задание. На этот раз оно заключается в том, чтобы на него не действовали сонные чары. Он обещает ему любые горы, лишь бы тот справился. Артефакт, зелье, он согласен на все, и зельевар наконец понимает, что происходит. — Он возвращается, да? Лорд только переводит взгляд на стопку перьев, что теперь лежат у него на столе. Люциус будто бы мстит за те слова, оставляя ему перья в каждый свой визит. Снейп медленно кивает. Осторожно подходит к столу, беря перо за ножку и усмехается. — Темная вейла для темного лорда? Надо же, как жизнь повернулась. Но что вы будете делать, мой лорд, если в один день он придет и артефакт подействует? Вы уже решили? Лорд выгоняет его, потому что зельевар трогает самые черные уголки его души, где он не может решить, что же ему важнее — его желания, или чтобы вейла смотрела на него так же, как и каждую ночь, с любовью и обожанием? Чего он хочет больше? А время шло. Наступила весна, и Снейп в один день предъявил ему небольшую брошь, говоря что он нашел способ противостоять чарам вейл. Брошь должна была быть напылена пылью с сточенного пера вейлы, перед ее прилетом. Тогда это сможет оградить именно от ее чар. —Мой лорд, сейчас весна. Вейлы меняют оперение. Мы можем попробовать его поймать, если хотите. Если вы уверены, можем усыпить, я могу перенаправить брошь на него, и у вас будет время, чтобы.... Лорд не ответил. Уже вечером, когда он работал и ждал свое чудо, теплые руки обняли его сзади за шею. Тихий клекот известил, что Люциус вернулся, падая к нему на колени. Крылья были втянуты, едва он спустил ноги с подоконника. — Ты снова работаешь до ночи? Министерство не спит, магглорожденные тоже? Он притянул к себе подбородок Лорда, целуя его, полностью поглощённый им. Волдеморт мягко прикусил его губы, слизав с них сладкую пыльцу лесных трав. — На меня охотятся и в каждый момент могут убить. Я разогнал прежний аврорат и собрал новых авроров, но и они не могут обезвредить всех повстанцев. Против меня не все, но многие. Так что однажды вернёшься ко мне, а меня не будет. — Это манипуляция? — хитро прищурилась вейла. — Все мы рискуем. Такова жизнь. Так что не соблазняй меня клеткой. Волдеморт подхватил лёгкое птичье тело на руки — в обличье вейлы, несмотря на величину крыльев, Люциус казался ему меньше и легче прежнего себя, мага в возрасте. Он подкинул его в воздух, потом поймал, прижал к себе. Они устроились на диване — Люциус у него под боком. — Никуда не отпущу. Надену ошейник и закрою в темнице. — И разобьешь мне сердце. А вейлы с разбитым сердцем умирают, мой лорд. Он ласкался к нему, несмотря на эти грустные слова. — Я, может быть, тоже страдаю, — проворчал Волдеморт. — Лежи спокойно, — он поцеловал его между лопаток. — Хочешь, чтобы я страдал вместе с тобой? Зачем это, если можно быть счастливыми, мой лорд, прости мне эту дерзость? Волдеморт мрачно молчал. По лицу его прошла тень. Он в воображении то и дело видел, как вейла покидает его, как зимует где-нибудь далеко в горах, откуда не долететь до него, находит себе другую вейлу в пару, вьет гнездо в далёкой горной долине, выводит птенцов... Интересно, кто их высиживает? Наверное, самка, а самец летает в поисках пропитания... Что за глупости! Волдеморт покачал головой. Как он дал так заворожить себя? Он снова прошёлся пальцами по спине вейлы. — Не выпустишь крылья для меня? Люциус улыбнулся. Послышалось шуршание, перед глазами словно распустился пестрый серых оттенков веер, и длинные крылья взметнулись вверх. — Хочешь подрезать? Пожалуйста. Я все равно скоро начну линять. Волдеморт осторожно вырывал их — руки отчего-то нервно дрожали, и он не раз поранился. — Как ты... — вейла в испуге скосила вниз глаза. — Зачем ты так неаккуратно... Он взял ладони темного лорда в свои и прижал к лицу. — Слезы вейл целебны, и ты, пожалуй, заставишь меня сегодня разрыдаться. — Нет, я вовсе не... Волдеморт промолчал о стоящем перед ним тяжёлом выборе. Из серых глаз вытекло несколько несколько слезинок, заживляя порезы. На полу высилась горка перьев. Маховые перья опали, снова оставив крылья в мягком и беззащитном пушке, и Волдеморт мягко наглаживал их, не скрывая удовольствия. — Ты же не сможешь пока летать без них? Может быть, проведешь несколько дней со мной? И Люциус, удобно устроившийся у него на груди, кивнул. Вейла заклекотала и начала ласкаться, а Волдеморт подхватил ее, одной рукой торопливо высвобождаясь из одежды сам. Жадно и грубо поцеловал, так что птица издала возмущенный клекот, и увидел капли крови на месте укуса. — Вы настоящий зверь, милорд. Темный лорд зализывал место укуса и опускался ниже, к его естеству. Губами обхватил небольшой член, двумя пальцами покружил вокруг дырочки и ввел в нее два пальца. Такую ласку он позволял себе первый раз. Первый раз он касался его ртом. Не принимал ласки, а дарил. Позволял Люциусу плавиться в удовольствии, толкаясь в его рот и погружая пальцы в смоляные кудри. Волосы Лорда были мягкие и кудрявые, так и не скажешь, что он совсем недавно был редкостной образиной. — Вы меня балуете, милорд... Совершенно… Точно… Люциус закусил губу, выгнулся, всхлипнув от желания. Толкнулся бедрами вниз, на пальцы, что погружались в жаждущее чего-то большего нутро. И сладко раскрылся, подставился, стоило Лорду подняться, высвобождая уже давно жаждущий ласки член. Развел ноги, устраиваясь на диване удобнее, обхватывая за бедра и застонав, стоило Волдеморту погрузиться в него. — Глубже, пожалуйста… Пожалуйста. Люциус просил, и давал в ответ. Кусал своего лорда за плечи, оставляя засосы и поцелуи. Принимал его грубые и не очень ласки, чувствуя в себе каждый толчок. Обессиленно дышал, излившись вместе с ним и замирая, чувствуя как под задницей скрипит кожаный диван от пота их тел. — Он не рассчитан на то, чтобы заниматься тут любовью, мой Лорд. Совершенно неудобная мебель. Тот хохотнул, уткнувшись ему в плечо и передыхая, пока вейла гладила его по спине, отдыхая после сладких судорог. — Я хочу на кровать. Идем, ты выбил меня на несколько дней. Не желаю упускать ни минуты. Можно даже не перечислять все то, что они творили, стремясь насладиться друг другом как можно скорее, угомонясь только под утро.