Падение

Так продолжалось почти неделю, пока в одно утро… Вейлу разбудила жажда. Как назло, в комнате лорда был только виски, поэтому выпутавшись из одеяла, рук Волдеморта и простыни, которую он накинул на себя на манер тоги, позевывая и шурша босыми ногами, Люциус медленно и сонно спускался по лесенке на кухню — по той самой лесенке, по которой когда-то его гнали Белла и Руди, а Розье его спасал в шкафу для посуды. На кухне кто-то был, несмотря на столь ранний час, и Люциус замер за дверью, не решаясь стукнуть. Как они отреагируют на его появление? Остальные Пожиратели Смерти вообще знают, что он тут? Лорд почти не выходил из комнаты, домовики вряд ли разболтали… Что, если он нарвется на агрессию? Крылья зашуршали, тихо зазвенели — край почти отрос, если что, он сможет подняться на крыло и улететь, добраться бы до окна. За дверью шел разговор. Кажется, человек пять-шесть, слышался голос Розье и Снейпа. — Сколько можно ждать? Лорд будто бы околдован. Не понимаю чего мы ждем, Снейп? Почему не изловить эту птицу? Ты что, не можешь ее просто ощипать, как курицу? Почему Лорд ждет, что вообще происходит? Посадите его на цепь и дело с концом, пусть все будет как прежде. Он словно стал тюфяком, зуб даю, скоро Министерство открыто объединится с грязнокровками, и мы снова будем прятаться по подворотням. Даже змея уже скоро покроется пылью, хотя она до сих пор пугает меня до чертиков! — Заткнись, Элайджа! Не дай бог, Лорд тебя услышит, и тебе не жить! — Куда ему, он же занят! Вейла то, вейла се! Он и не выходит. — Лорд все знает. Он ждет. Он должен принять решение. И если он скажет, мы его изловим и подрежем ему крылья! А дальше Лорд все сделает сам. Сиди и жди! — А чего ждать-то! Лорд даже не выходит, еще утро, поди, птичка у него! Зайти да покончить с ней. Или сеть какую раскинуть, если уж он сам не решается. Люциус закусил кусок простыни, лишь бы не издать звука. Кажется, по его лицу текли слезы, горячие и оттого еще более горькие. Принять решение, чего мы ждем, околдован… Эти слова словно били его в самое сердце, раня кинжалами. Значит, вот о чем Волдеморт все это время думал... И крылья снова ощипал не зря. Он хочет его предать... Или нет? Волдеморт обнаружил его в спальне рыдающим. Вейла набросилась на него, чуть не заклевав. Если бы были целы перья, то точно исполосовали бы его. Но вместо этого из умных птичьих глаз вдруг полились горячие слезы. — Что, гиппогриф тебя дери, случилось? — Волдеморт еле отбился. Пара ударов клювом были ощутимыми и болезненными. — Что ты там стрекочешь? Он разобрал из ответных жалоб только "предательство" и "чего ты ждёшь", впрочем, понял ещё, что вейла хотела пить. Поручив ее заботам Винки, Волдеморт тихо спустился вниз. Многие заговорщики разошлись, но он уловил общий тон окончившийся беседы и догадался, о чем шла речь, после чего метнулся обратно. Будь он прежним, то не упустил бы шанса долго и зло пытать их, но сейчас мог в любой момент потерять вейлу снова, а потому торопился к ней. — Я убью их, — хрипло пообещал он. — Не надо. Они верны тебе. Не лишайся верных слуг из-за одной никчёмной вейлы. Вейла помотала головой. — Они хотели поймать тебя? Отрезать тебе крылья? — Ради тебя. — Но я этого не сделал бы, Люциус. Потому что и не собирался, — и Волдеморт жадно обнял его. По краям крыльев пробивались острые кончики новых перьев. — Но тебе надо лететь. Они не отступятся и могут проявить лишнюю инициативу. Исчезни на время, — Волдеморт обнял вейлу в последний раз. — Хоть мне и не хочется отпускать тебя. Скоро весна, ты найдешь себе пару, как это бывает у вас, птиц... Вейла закатила глаза. "Не устраивай драму", — как бы говорил ее вид. — Я останусь, но буду ждать тебя. Когда крылья окрепнут, возвращайся. Люциус кивнул и благодарно вжался в него. Волдеморт проходился кончиками пальцев по крыльям. Мягкие и пушистые, они так и манили. Он почесал мягкий пушок вокруг них, зная, что вейле это нравится, потом продолжил ласку, поглаживая его ягодицы и проникая между них. Последняя близость была долгой и яростной, и носила оттенок горечи, как всегда бывает перед расставанием. Волдеморт овладевал им грубо, и если бы не недельная тренировка, вейла ещё не раз издала бы жалобный стон. Как бы ни не хотел Темный лорд отпускать свою драгоценность, под утро сон начал овладевать им. Он широко зевал. — Чудо, что ты смог летать. — Расправлять крылья мне по-прежнему больно, но я могу планировать, когда раскрою их пошире. Не представляю, как я не врезался в землю, когда выпрыгнул отсюда первый раз. Ветер подхватил меня у самой земли. Вейла обнял Волдеморта своими крыльями, и тот прикрыл глаза. За окном свистел ветер, и ему казалось, что они уже летят, оба лёгкие и невесомые. А когда он очнулся, был сумеречный зимний день, и вейлы не было. Зато в спальне на кресле напротив его постели сидел Снейп. Он бросил взгляд на свой медальон, который так и остался пылиться на столе. — Вы забыли? Или отпустили его нарочно? — была в его словах обида творца. — Отпустил, Северус. — Кто бы мог подумать, что вы попадетесь в когти обычной вейле. Они умные и расчётливые твари, мой лорд. Вейла поняла, что вы в ее власти, и теперь измотает вас. А вы должны были сами воспользоваться ее любовью. Если бы она сидела тут в клетке, ничего не изменилось бы. Как и каждой такой твари, ей нужна сильная рука. А вы не смогли её удержать. Снейп бил больно, и слова его попадали точно в цель. — Заткнись! — Не заткнусь, с вашего разрешения. — Он бы умер с горя, если бы я отрезал ему крылья. — Ложь! Вейлы не умирают от горя. Это хитрые и эгоистичные твари. А вы — влюбленный глупец! Снейп бил в цель. Ранил в самое сердце, что только только раскрылось, почувствовав ответ рядом. А после ушел, оставив его одного и обозвав идиотом, впервые за столько лет верной службы. — Вы столького добились — и для чего это все? Ради чего? Вы же хотели этого, разве нет? Или быть может, жизнь в домике на окраине, это то, чего вы так желали? В нищете и забвении, в грязи и без шанса на другую жизнь? Не вы ли обещали, что мы получим то, завоюем то, что другим дают на блюдечке? Ради чего вы сейчас расклеились? Ваши пожиратели перестали верить в вас. Они видят влюбленную нюню, что не может усмирить какую-то птицу! Снейп подошёл к нему. Встал на одно колено, заглядывая в глаза. — Мой лорд, вы на перепутье. Но стоит ли идти дальше? Вы сами говорили нам, сами учили, что это слабость. Не вы ли мне говорили это мне про Лили Поттер? Ради чего вы сейчас бросаете все к его ногам? Дверь хлопнула, будто могильная крышка. Лорду хотелось взвыть, ведь он понимал и то, что Люциус нужен ему, и то, что Снейп тоже прав по-своему. И он впервые за столько лет не знал что ему делать со всем этим. А где-то далеко от поместья в высоких и мягких облаках, парила вейла. Сколько всего он передумал за эти часы? Что решил для себя? Да, вейлы не умели любить жертвенно, им всегда нужно было что-то взамен. Но ведь кроме вейлы был ещё и сам Люциус, а он... Влюбился как ребенок, увидев другую сторону Лорда. Ветер нёс его выше и выше, пока он наконец не обнаружил себя на одной из горных вершин, в небольшом домике, где провел прошлые полгода, пока скрывался от лорда. Конечно, он был не очень теплым, особенно сейчас, когда стояла ранняя весна и снег только начинал таять, но тут был хворост и крыша над головой, а значит, он сможет пережить пару месяцев, пока не окрепнут перья. И тогда он вернётся. Вернётся за своим. Своим. Эта мысль почему-то засела у него в голове. Крепко. Пару дней он только и крутил его в голове, пробуя словно слово на вкус. Свое. Своим человеком. А потом, свежуя кролика, которого только поймал, чуть не порезался острой кромкой камня, что использовал вместо ножа. Шкурка была брошена и он обвел взглядом все вокруг. Камин. Кровать, стол... Если сюда принести ещё библиотеку, разве они не смогут тут прожить какое-то время? Эта мысль озарила его улыбкой, и ей-богу, Люциус чуть не пустился в танец, довольно клекоча. Остался только вопрос, как бы ему перенести сюда лорда? Он не думал, что настолько сильный, чтобы нести человека. Но ведь тушу косули принес пару дней назад? Неужели Том весит больше косули? Вейла покосился на широкие рога, которые оставил себе на память. Нет, если он не будет ворочаться, если его усыпить, то часов за восемь они долетят. Лорд, конечно, будет гневаться, но ведь он знает, как успокоить его гнев... — Я планирую похитить темного лорда. С ума сойти! — Люциус рассмеялся, громко и протяжно, начиная подготовку. Оказывается, вить гнездо для своей пары это очень... увлекательно. Он наметил план на один из теплых весенних дней. Ветер должен был быть попутным, а значит, и нести Волдеморта будет легче. Особенно, если подлить в питье сонное зелье. Это он поручил домовикам, появившись потихоньку на кухне и настрого велев поднести стакан Лорду, и проследить, чтобы он выпил. Знал бы он, во что это все выльется... Он прокрался в комнату уже возле полуночи. Кажется, Лорд крепко спал, хотя в мыслях у вейлы бился тревожный огонек. Что-то было не так. Он оглядел своего Лорда. Наклонился, мягко целуя, клекоча ему, что он только его, что все скоро закончится и они будут вместе. Он стянул покрывало, планируя закатать в него лорда, чтобы он не замёрз в холодных ветрах, даже уже стащил лорда на пол, но решил прежде открыть окно, чтобы было удобнее вылетать. Вот только подойдя к окну, он заметил на полях перед мэнором тени. Двадцать, тридцать, сорок... Сердце ёкнуло. В небе он будет лёгкой мишенью, и его человек погибнет... Решение пришло моментально — вейла сбежала по лестнице, врываясь в комнату, поднимая всех на ноги, требуя немедленно подняться, крича, что на замок напали... Успел ли он поднять хотя бы половину до того момента, пока двери мэнора не вышибли, он не знал. Кажется, Снейп командовал теми, кто успел проснуться, они обменивались заклятьями, пытаясь не допустить нападающих к лестнице, ведущей в кабинет. Люциус похолодел — его лорд был в забытье, он же сам, своими руками отдаст его повстанцам! Вейла заклекотала. И ринулась вниз, поливая стальными перьями людей. Каждое перо несло кому-то смерть, но и вейла была не бессмертна. Там проклятье, там режущее, его отшвырнуло в стену взрывной волной, заставляя вздохнуть через раз. Безумно болел бок, кажется, сломали пару ребер, волосы перепачкались кровью, щека была в крови от пущенного рикошетом проклятия. Вейла понимала, что силы быстро покидают ее, и потому решила забаррикадироваться в комнате. Кое-как дойдя к двери, она постаралась закрыть ее изнутри, как могла, и с тоской взглянула на окно. Лететь она не смогла бы сейчас даже одна, не говоря о том, чтобы вытащить лорда. Да и куда, до гор ему не дотянуть.... — Прости... Прости, мой Лорд, я снова не сумел. Мой хороший... Проснись же, тебя убьют. Вейла приподняла Волдеморта, попыталась посадить на стул под звуки того, как дверь ломали. Кажется, из глаз снова текли слезы. Лорд что-то забормотал и тяжело поднял голову, пытаясь понять и сфокусироваться. Люциус бросил взгляд на стакан — там даже половины не было отпито. И впервые был готов вознести всем богам молитвы за то, что домовики его не послушали. Взвыл, тряся темного лорда и пытаясь растолкать его. Дверь хрустнула. Повстанцы сломали дверь, вывалились вперёд, поднимая палочки. Люциус уже видел зарождающиеся проклятия, вспышки и то, что Снейп и ребята пытаются прорвать эту тонкую линию — видимо, сюда прорвались всего несколько человек. Им была нужна всего пара минут. Пара минут, которых у них не было. — Прости меня, пожалуйста. Если сможешь... Люциус оттолкнул от себя лорда, переворачиваясь спиной к вспышкам. Развернул крылья на полную силу, закрывая падающего на пол Волдеморта собой, своим телом и стальными перьями, ловя на себя два или три заклятья и застывая на месте с тихим хрипом на губах. Он уже не увидел, что именно в него послали, как и то, как Снейп и авроры заламывают последних повстанцев, потому что рухнул сначала на колени, а после и на пол, пытаясь ухватить воздух губами, и чувствуя как из пробитой груди вытекает горячая кровь вместе с жизнью. Но он ещё видел, что лорд был жив. И улыбался, понимая, что он выжил.