Падение

Но и учебе и на уроках Абри сидел отстраненный. На зельях садился в самый конец, опустив голову низко-низко и не смотря на крестного вообще. Тот, в свою очередь, старался его не замечать, отпуская только комментарии насчет его зелий. Но вот все остальное… Вейла почти не ела. Мало спала. Поднималась ночами на башню и пела. Пела о своей тоске и боли, что поселилась в душе и сердце. Плакала и не желала летать, потому что ее отвергли. Мерлин не выдержал первым. Заметив круги под глазами у брата, он сжал зубы и вечером же написал письмо своему отцу, Тео, зная, что тот чуть мягче, чем остальные родители, и наверняка сможет что-то придумать. Размер паники Нотта, когда он получил это письмо, представить сложно. Особенно учитывая, что он читал его за общим столом, и Люциус даже прищурился, глядя на него. — Что-то важное? Как там Абри? — Все нормально, пишет про прошедший квиддичный матч, и о том, как они его потом отмечали в гостинной. Гриффиндор выиграл. Он бросил эту шпильку специально, чтобы Люциус не захотел читать письмо Мерлина, как они обычно делали. Расчет оправдался. И Темный Лорд, и Люциус сморщились, точно лимон съели, и уткнулись в свои тарелки. А утром, предварительно бросив письмо в огонь и дождавшись, чтобы оно сгорело, Тео трансгрессировал в Хогвартс. Вежливо поздоровался с вылетевшей навстречу МакГонагалл и сказал, что просто решил навестить сыновей и поздравить их с победой. Мерлина, конечно же, вытащили с уроков. И ему пришлось пересказать все как есть под суровым взглядом отца, а следом и поморщиться от его подзатыльника, когда он вопрошал, как долго это длится. — Ты хоть понимаешь, что будет, если вдруг Люциус узнает о подобном? Или отец? Почему сразу не сказал? Идем к Абри, немедленно. Мерлин сопел, но понимал, что отец прав. Оттянутое ухо болело, пока он вел отца по коридорам в гостинную Слизерина, поднимаясь в башню. Вейла лежала на кровати, пропуская уроки. Тео прикрыл за собой дверь. — Я даже не буду спрашивать, какого черта вы это скрывали, и не скажу Люциусу, что наш второй сын пропускает уроки и отказался от квиддича, хотя он бредит тем, что ты возьмешь кубок. Но ты сейчас сядешь и подробно мне расскажешь, что произошло и почему ты рыдаешь и не ешь вторую неделю. Мерлин, иди на уроки. — Но папа… — Иди, я сказал. Я еще поговорю с тобой по поводу ТВОЕЙ успеваемости. Подросток закатил глаза, показал скрещенные пальцы ошарашенному брату и выскользнул из комнаты, забросив на плечо сумку. А Тео знатно нервничал. Он не особо понимал, как функционируют вейлы, предпочитая это отдавать на откуп Люциусу, и поэтому сейчас старался подбирать слова как можно тщательнее. — Скажи мне… Что именно случилось? Следующие десять минут снова превратились в потоп. Тео даже взял мальчишку на колени, глядя как он свистит, клокочет, рыдает, снова возвращается в человеческий облик, и говорит, говорит, говорит. А смысл один — Снейп назвал его страшным и выгнал, дав понять, что ему не светит ничего с профессором. — Ну… Не плачь, слышишь. И не изводи себя так, перестань. Может быть, это всего лишь детская влюбленность, не обязательно ведь, что это именно он, тот, единственный. Папа Люциус вон вообще нашел нашего отца только почти в сорок лет. Неужели ты думаешь, что найденный в пятнадцать профессор зельеварения — именно твоя судьба? Вейла подняла голову, заглядывая в глаза родителя, и Тео вдруг с тоской понял, что да. Он уверен. И он знает об этом лучше, чем они. — Я с ним поговорю. Но ты должен быть уверен, что вас не увидят до тех пор, пока вы оба не будете уверены в том, что это серьезно. И я тебя умоляю, никакого секса! Я еще не готов к внукам, а у Люциуса голова станет не серебряная, а седая, если он увидит. Хорошо? "Вейлы с разбитым сердцем не живут!" — вспомнилось ему так некстати, когда он шел по коридорам, лениво скользя взором по бегущим ученикам. Итогом стала убедительная просьба держаться потише — иначе необычному чувству Абраксаса положат конец, отослав его в Дурмстранг или вовсе на домашнее обучение. Обещание присматривать за братом было взято с Мерлина, и Тео стоял перед дверью кабинета Снейпа, негромко постучав. Не отозвался никто, но дверь, скрипнув, поддалась. Снейп вышел навстречу быстрым шагом — его явно оторвали от проверки сочинений, и он хотел злобно рявкнуть на нарушителя спокойствия, но, увидев Нотта, сменил гнев на милость и пригласил. — Что случилось? Лорд просил вызвать? — О, нет. Я поговорить по поводу мальчишек. — Что еще? Вроде бы твой малолетний негодяй в последнее время ничего особенного не... — И Снейп неожиданно осекся, бледнея. — Что случилось? — спросил он уже тише, присаживаясь. — Это из-за Абраксаса. Что у вас с ним происходит? Парень весь в слезах, даже есть отказывается, ты его совершенно запугал! — Он пожаловался Лорду? — упавшим голосом спросил Снейп. — Ты представляешь, что со мной будет, если Волдеморт узнает про его чувства? Он лишит меня жизни раньше, чем я скажу хоть слово. Тео до сих пор был готов отстаивать счастье Абраксаса любыми средствами и вообще настроен был жестко, но теперь, слыша упавший голос Снейпа, передумал. — Ты полагаешь? — А как еще? Думаешь, он примет меня с распростертыми объятиями, узнав, что его сын выбрал его старого слугу? Да я лишусь жизни, как только до него дойдет, что я мог прикасаться к юному Малфою руками и, хуже того, с хоть каким-то намеком на желание! — Вид у профессора был совершенно безнадежный. — Неужели я мало для вас сделал? — Н-не подумай, я вовсе не прошу тебя жертвовать собой, но... — Тео смутился. — Мальчик все-таки так страдает... — Он еще мальчик, Тео. Через год у него будет другой идеал, через два года — третий... Нотт с сомнением покачал головой. — Ты плохо его знаешь. Он отличается редкой памятью и редким упорством. — К сожалению. Они вместе помолчали. — Просто я хочу, чтобы ты ответил: с твоей стороны нет к нему никаких чувств? Его это сильно ранило, — снова начал Тео. — Какая разница, есть у меня чувства или нет, — убеждающим шепотом продолжил Снейп. — Кому какое дело до моих чувств? Самым безопасным для меня будет отделаться от мальчишки как можно скорее, и всё. Хорошо, даже если Лорд меня не убьет, представь гнев Люциуса! Этот точно сживет меня со свету, узнав, что я мог захотеть его золотце. И поэтому я, естественно, не дотронусь до мальчика и пальцем. Молчание повисло снова. Нотт порывисто обнял Снейпа. — Постараемся быть осторожными. Но все же... Не отталкивай Абраксаса. Если у него начнутся проблемы со здоровьем (а они начнутся, учитывая, что парень почти не ест и рыдает целыми днями), о вашей непростой ситуации станет известно гораздо раньше, чем окончится учебный год. А здоровье его напрямую зависит от того, принимаешь ты его любовь к себе или нет. — Предлагаешь пожертвовать собой? — Мы тебя прикроем. Я-то знаю, что ты не будешь намеренно делать ничего такого! — Утешил, спасибо, — мрачно кивнул Снейп. Тео вышел. Беседа оставила на его душе гнетущее впечатление. Он еще раз обнялся с сыном, взял с него обещание присматривать за обоими — Снейпом и Абраксасом — и никому ничего не выдавать. А потом отправился назад в Мэнор. Там его озадаченный вид не укрылся от Люциуса, и Тео снова пришлось хитрить и отнекиваться, говоря, что все прекрасно. — Мне все-таки кажется, что что-то ты там узнал... такое... Что и сказать нам боишься, — с набитым ртом предположил Люциус. И предположил, к слову, довольно проницательно, отчего Тео было еще сложнее. Неожиданно для себя Нотт решил не врать, а сказать хотя бы часть всей правды. — Беседовал со Снейпом о мальчишках и, знаешь, подумалось, что у нас-то жизнь, любовь, дети, а он один всегда... И выглядел мрачновато. — Ох, брось, он такой всю жизнь. Не представляю, с кем бы он мог ужиться с его-то язвительным характером! Разве что с ангелом во плоти, — надменно махнул рукой Люциус, отправляя в рот последний кусочек пирожного. Волдеморт кивнул. — А что Абраксас? Выглядел каким-то печальным во время последней беседы по каминной связи. Без конца шмыгал носом. — Ох, всего лишь простуда. Наверное, замерз, гуляя по Хогсмиду. Но я отвез ему лекарств и новый теплый шарф. — Нежные создания эти вейлы, — проронил Волдеморт, усмехаясь и за плечо обнимая Люциуса. Беседа, к огромному облегчению Тео, перетекла в другое русло, а тайные чувства Абри так и остались в секрете. Знал бы он, что происходило сейчас в подземельях под дверью Снейпа! Абраксас отчаянно колотил по ней кулачком, рыдая навзрыд. Крылья вейлы мелко подергивались от рыданий. И, опасаясь не столько за здоровье юноши, сколько за то, что скоро его истерика будет замечена кем-нибудь еще, Снейп за шиворот втащил его к себе. — Малолетний глупец. Абри его не слышал. Его буквально колотило, и звук рыданий оборвался лишь тогда, когда Снейп довольно безжалостно плеснул ему в лицо холодной водой. Абри недовольно зафыркал, в лицо ему немедленно уткнулось поданное Снейпом махровое полотенце, и вейла ненадолго затих. — Вы понимаете, что сделают ваши родители с вами и со мной, когда узнают, что за чушь вы вбили себе в голову? Абраксас яростно завертел головой: — Это не чушь! Думаете, я наивный мальчик? Я все продумал, и мы... — А кто же ты еще, милое дитя? Снейп впервые за прошедший месяц оставил свой ехидный вид и сел с Абраксасом рядом. И, больше того, осторожно взял в свои горячие руки прохладную лапку Абри. — Ну, хорошо. Слезы в сторону. И не реви, а то про нас донесут домовые эльфы. Ты понимаешь, что твой отец — оба отца! — решат, что тебе в голову пришла дурная идея, и прежде всего переведут тебя в другую школу или заберут домой? Особенно если будешь устраивать многочасовые истерики. Я молчу о том, что меня объявят грязным совратителем. — Но сэр! — горячо воскликнул Абри. — Я скажу им, что вы меня даже не целовали! — Как будто одного того факта, что я отчего-то запал тебе в душу, твоему папочке Люциусу будет мало, — грустно хохотнул Снейп. — Тоже считаете, что это дурь, да? — Я думаю, через год ты обо мне забудешь, влюбишься в какого-нибудь игрока сборной по квиддичу, потом еще в кого-нибудь... — Сэр! — укоризненно прошептал Абри, краснея. — Нет! — Готов поспорить, — Снейп усмехнулся. — Отлично, спорим. Но! Это вовсе не значит, что в этот год я не могу к вам подходить. И вы тоже бросаете свой холодный тон и общаетесь со мной... по-человечески. Хорошо? Пришлось кивнуть. — Отлично, — выдохнул Абри довольно. — А то я чуть не умер, — признался он. И снова обнял Снейпа, довольно улыбаясь. Сказать было куда легче, чем сделать. Ведь теперь маленькая юркая вейла почти не выходила из его комнаты. После ужина, до глубокой ночи, даже утром! Оказывается, у него даже мантия-невидимка была. Спрашивать, откуда у него она, даже не пришлось. Оказывается, Абри утащил ее у отца, и теперь, конечно же, использовал ее для своих нужд. Вот и теперь он сидел в кресле профессора, съежившись и что-то дописывая на коленках, сосредоточенно прикусив нижнюю губу и скрипя пером. Северус нет-нет, да бросал на него взгляд, сдерживая вздох. Даже попытки выгнать маленькую вейлу из комнаты вечером, и те оборачивались каким-то цирком — юный Малфой вздыхал, строил глаза, долго утыкался в его плечо (да-да, без объятий он не уходил), и только потом, когда профессор уже исчерпывал свои логичные доказательства, почему вейле надо уйти — уходил с таким полным горечи лицом, будто его лишили всего на свете. И в то же время в глазах его плясали веселые бесенята, так что Снейп только облегченно вздыхал, когда видел, как он скрывается под мантией. Пролетели праздники. Потом снова началась учеба, и тяжелые дни, когда они даже виделись не каждый день, — на носу была подготовка к экзаменам, а Северус был против того, чтобы встречаться в ущерб учебному процессу. Зато в первые дни каникул, когда отпроситься уже не получилось (Мерлин пытался втолковать брату, что отсутствовать дома почти полгода и быть таким возмутительно счастливым — это просто преступление!), Абри вдруг понял, что совершенно не рад дому. Ни радости родителей, ни их подаркам на окончание четвертого курса, ни даже ластившейся к рукам маленькой кошке, которую он выпросил пару лет назад. А уж попытки отца бесхитростно подсунуть ему фотографии будущих ухажеров и вовсе раздражали. — Ну ты посмотри, какой красавчик. И учится в Дурмстранге, сын одного из министров. Поговаривают, что он там учится из-за требований матери, и специализации в боевой магии. Ну ты посмотри, посмотри. Люциус листал альбом, пытаясь сократить список тех, кто должен будет прибыть через год на прием по случаю его шестнадцатилетия. — Папа, хватит. Отстань, я не хочу на них смотреть. Люциус замер, ошарашенный впервые грубостью сына. — Абраксас Малфой-Гонт, не смей так.. — А то что? Что? Выпорешь меня? Поставишь в угол? Пожалуешься отцу? Ты мне ужасно надоел своей напыщенностью, своими чертовыми женихами, своим бесконечным контролем, и своими бесконечными попытками кому-то меня пристроить. Поскорей бы эти чертовы каникулы кончились, не хочу здесь жить с тобой! Абри зло схватил весь фотоальбом, выбрасывая его в камин, под ошарашенным взглядом отца, только вошедшего брата и Тео, фыркнув и сжимая кулаки. — Хочу уже вернуться в школу, лишь бы не видеть тебя! Люциус сжал кулаки, пытаясь сдержаться, но сын выскочил из гостиной как черт из табакерки и, судя по стуку на лестнице, унесся к себе. — Немедленно вернись! Я все расскажу отцу! Да что с ним такое, он никогда себя так не вел! Люциус смотрел на Тео с немым вопросом, Мерлин предпочел выскользнуть из комнаты вслед за братом, а Тео присел рядом на диван. — Мальчишки.. Ему всего пятнадцать, он хочет гулять и играть в квиддич, а не рассматривать колдографии или думать, что окажется в чьей-то власти. Ты ведь тоже был не в восторге, помнишь? Так и он не очень хочет думать, что будет кому-то подчиняться, тем более, ты знаешь характеры наших сыновей. Успокойся и оставь его в покое. Они же только сдали экзамены, впереди лето. Еще успеете поговорить. И похлопав по плечу, оставил его смотреть на догорающий альбом. Но это же Люциус. Он что, сдался бы так просто? Неееет. Домовикам был дан строгий приказ искать какую-то вещь, которая была бы дорога молодому хозяину. Дневник, фото, что угодно. Мерлин был подвергнут чуть ли не допросу, так что когда он, бледнея и икая, нашел брата, вид у него был такой, будто он успокаивал зомби прям в главном зале. Когда Абри вошел в комнату и застал отца роющимся в его школьных вещах, он, пожалуй, впервые почувствовал просто неизбывную злость. — Так значит, теперь ты роешься в моих вещах? Вкрадчивости в его голосе сам Снейп мог позавидовать, да так, что Люциусу на мгновение послышалось, что сзади стоит Лорд, и он почувствовал ощутимые мурашки. Но обернулся как ни в чем не бывало. — Естественно. Мой ребенок ведет себя будто портовый грузчик, я хочу все знать. Ты же вдруг заимел от меня какие-то секреты, вдруг перестал разговаривать, кричишь на меня. — Убирайся. Уходи отсюда и больше не смей заходить ко мне или рыться в вещах! Слышал? — Абраксас... Молодая вейла кинулась на него с диким яростным криком. Люциусу пришлось спасаться бегством, чтобы не повредить сыну, но тот успел несколько раз его клюнуть, а парочка перьев прозвенели у него над головой, проткнув тонкую дверь. Люциус впервые понял, что, кажется, собственный сын становится опасен. И решил поднять эту тему на семейном совете. Но и тут Абри его опередил. Отложив салфетку, младший отпрыск Гонтов попросился пожить в летнем особняке. И подчеркнул, что отправиться туда хочет без родителя. — Ну, то есть, Тео или ты… я буду рад. Но я не хочу, чтобы мы с папой Люциусом были на одной территории. Мы… поссорились. И думаю, будет лучше провести это лето раздельно. Такого Малфой-старший не ожидал. И Темный Лорд тоже. Он взглянул на сына и предложил подумать еще, ведь наверняка не настолько сильно они поругались, чтобы вот так вот поступать, и… — А что именно не так сильно? Когда будет сильно? Когда он снова будет спать со мной в одной постели? Или отслеживать что и где я пишу? Или смотреть мое белье? Может быть, еще раз заставит домовиков рыться в вещах, или как сегодня, сам перевернет мои вещи? Волдеморт замолчал, поглядывая на супруга. — Кажется, я что-то явно упустил, пока занимался делами. И давно между вами такая холодная война? Люциус молчал. Абри же вывалил все свои претензии, озвучивая, насколько ему надоел отец и его маниакальная идея выбрать ему жениха. — Тебе всего пятнадцать, не смей так со мной разговаривать! Я всего лишь пытаюсь позаботиться о тебе и твоем будущем, чтобы ты никогда не был вынужден расплачиваться за свои ошибки! А ты… неблагодарный! — А я не хочу… НЕ ХОЧУ ТВОЕЙ ЗАБОТЫ! Я ХОЧУ СОВЕРШАТЬ СВОИ ОШИБКИ! Дай мне уже жить, нормально, как подросток! Я устал от бесконечного внимания, я и так сын фактически правителя Британии, сын вейлы, а теперь еще давай, добей меня своим замужеством! Сколько можно, я просто хочу... жить. Абри не выдержал и вдруг разрыдался. Тео подскочил, глядя на супругов с укором, и обнял сына, делая Люциусу страшные глаза, говоря ему немедленно прекратить эту бессмысленную ссору. А сам задумался, Люциус действительно его так душит, или это была манипуляция? Или его уже прорвало так сильно, что он не выдержал? Впрочем, учитывая, что днем он напал на Люциуса, чего прежде никогда не было, видимо, не выдержал. — Я могу взять детей и поехать в летнюю резиденцию. Думаю, нам хватит несколько недель, чтобы Абри мог поправить расшатавшиеся после учебы нервы… — сообщил он супругу, что остался сидеть во главе стола, пока Люциус вышел из-за него, оставляя их всех.