Падение

Вейле внутри Люциуса стоило огромных трудов успокоиться тогда, когда хотелось поливать градом смертельных стрел всех вокруг. Но на его стороне были возраст и опыт, а еще он прекрасно помнил себя лет в семнадцать, и то, каким подавленным чувствовал себя, когда отец сказал ему, что вейлу больше никогда нельзя выпускать наружу. Что ж, пусть хотя бы его сын будет жить свободным. Нет, это вовсе не успокоило его волнение, но хотя бы ненадолго сдержало бурю, потому что в свои покои Люциус удалился мрачнее тучи. Абраксас в это время благодарно взглянул на папу Тео. — Спасибо, — он прижался щекой к его ладони. — Надеюсь, твой отец примет твой выбор... однажды. Они синхронно вздохнули. На следующее утро летний домик на три комнаты и гостиную — как раз для Тео, Мерлина и Абри — был подготовлен и прибран к их переезду. — Ты куда-то собрался? Мерлин удивленно проводил взглядом брата, переодевшего выходную мантию. Под ней, правда, были не брюки и джемпер в школьных цветах, а простая рубашка и черные джинсы, но... — Хочу навестить его. — Всего второй день каникул, а ты уже собрался сбежать? Ты в своем уме? Если тебя не заперли до сих пор, то теперь это точно сделают! — Тссс... — вейла подобрался поближе к брату и обнял его, призывая на помощь все свое обаяние. — Скажи им, что я отправился в Лютный переулок. Мне четырнадцать (почти пятнадцать!) лет, а не шесть. Могу я сходить и купить себе сладостей, новой одежды или просто в одиночестве пошататься по кафе и тавернам? — Но тогда ты бы мог подождать меня, и сходили бы вместе! — Ну как ты не понимаешь, — простонал Абраксас, — что на самом деле я собираюсь к нему! — К кому? — К профессору, глупый. — Глупый здесь только ты, и... Абраксас, они узнают! — Я не надолго. Я же не собираюсь поселиться у него на все лето! Просто выберусь на день. — Ты хоть его предупредил? — Нет, — очаровательно улыбнулся Абри. — Это будет сюрприз. — Что-то мне подсказывает, что профессор такому сюрпризу будет не слишком рад, учитывая то, как он успевает устать от нас в течение года, — проворчал Мерлин. Но брат уже сидел на подоконнике — а потом легко спрыгнул вниз. Второй этаж располагался не так уж высоко от земли, но прыжок и падение вниз, переходящее в полет, все равно вышло эффектным. Скоро маленькая вейла летела над лесами в сторону школы. Нет, Абри и понятия не имел, где живет Снейп, зато прихватил с собой мантию-невидимку и был полон решимости выследить своего обожаемого Северуса, где бы он ни был. Учителя покидали Хогвартс на пару дней позже учеников, заканчивая все дела и формальности, так что время было выбрано точно. Внутрь Абри и не собирался проникать — кружил наверху, любуясь школой и шотландскими горами. И удача улыбнулась ему довольно скоро — он увидел профессора с небольшим черным саквояжем, прохаживающегося по платформе в ожидании экспресса. Компанию ему составляли МакГонагалл и еще пара учителей. Слышались негромкие разговоры, и при помощи мантии-невидимки Абри удалось не только подобраться поближе, но и пробраться в поезд. Его не оставляло волшебное чувство настоящего приключения. Оно подогревало кровь, хотя в обычное время Абраксас давно припомнил бы, что голоден, устал и хочет спать. Уснул он только за полночь, когда во всем вагоне погас свет, улегшись на скамью в пустом купе в самом конце поезда. Страшнее всего было упустить Северуса на вокзале, но с этим вейла отлично справился, не упуская из виду черную мантию ни на миг. "Сейчас он возьмет такси или трансгрессирует из кабинки в туалете, и кончено", — говорил неприятный голосок здравомыслия в голове у Абри, но все обошлось. И, к великому удивлению юноши, профессор предпочел добираться до дома на своих двоих. Путь его лежал от вокзала по узким переулкам, все более и более отдаленным и пустынным, к задворкам Лондона, к ряду невысоких домишек, лепившихся друг к другу вдоль узкой улицы. Судя по мостовой позапрошлого века, обитали тут одни маги, но бдительности терять не стоило. Абри крался за Снейпом, местами перебегая за ним улицу, рискуя выдать себя топотом ног, местами перелетая скопления людей. Окончилось все в тот миг, когда профессор поднялся по узкой каменной лестнице на второй этаж серого домишки в этих трущобах и захлопнул его дверь. Абри скинул капюшон мантии-невидимки и остался растерянно стоять. Что теперь? Постучаться и признаться, что выследил от вокзала? Даже влюбленному юноше что-то подсказывало, что это не лучший выход, и Снейп вряд ли будет безумно рад и пригласит его на чай с булочками. В лучшем случай произнесет пару хлестких фраз и захлопнет дверь перед самым носом, в худшем отведет за руку к родителям — а этого бы очень не хотелось. Абри попытался поставить себя на его место... и вдруг понял, что профессор наверняка устал и жаждет остаться в одиночестве. Он тихонько спустился и вышел, снова накинув мантию. Потом, раскинув крылья, подлетел до окон второго этажа — профессор, не разбирая вещей, навзничь лежал на кровати, явно отдыхая. Выждав ради приличия пару часов и убедившись, что Снейп не уснул и не занят, Абри успел слетать в кондитерскую и снова стоял на пороге, в этот раз постучав увереннее. — Кого там книззлы несут? — раздался сварливый голос. — Откройте, доставка, — прощебетал Абри. Но Снейп, видимо, не узнал его голос сквозь дверь. — Я ничего не заказывал. Идите прочь! — Это подарок, сэр! Откройте, пожалуйста! — выкрикнул Абри умоляющим тоном. И дверь, как ни странно, приотворилась. Снейп издал тихий стон, увидев на пороге юную вейлу. — Только тебя мне не хватало, Абраксас Малфой, — прошипел он, все-таки втаскивая юношу внутрь. — Зачем? Тебе было мало учебного года? Или все это хитрый план, а твой отец просто-напросто хочет иметь благовидный предлог в виде совращения несовершеннолетних, чтоб от меня избавиться? Тогда передай, что я и без того устал от этой жизни, и буду рад простой Аваде, замаскированной под несчастный случай, и незачем устраивать этот спектакль с якобы любовью... "С якобы любовью"! На глазах Абри появились слезы. Он тихо задрожал. — Как вы так можете, сэр? Весь год... Кажется, можно уже было убедиться... Снейп и сам понял, что зашел в своей конспирологической теории слишком далеко, а потому соизволил усадить-таки юношу на стул в своей кухне. — Это вам, сэр, — кивнул Абри на пирожные и кофе. — Спасибо, — Снейп присел рядом с ним. — Неужели ты и правда соскучился? В голосе его было искреннее недоверие. Но вместо ответа юная вейла просто повисла у него на шее. И профессору не оставалось ничего, кроме как плавно погладить его по крыльям. Зато дома его брат Мерлин уже терпел взбучку от отца. Не успели они приехать, как один из мальчишек пропал! И Мерлин твердил как заведенный, что он пошел в Лютный. Еще хуже! Мало ли что там с ним могло приключиться? Даже то, что он сын Темного Лорда, не спасало его от повстанцев, от глупых вампиров, что там ошивались, да даже от охотников за вейлами, которые могли ощипать его сынишку, как когда-то Люциуса сам Лорд. — Последний шанс — и я вызываю Лорда. Где он, Мерлин? Уже утро, а его все еще нет! Сын взглянул так жалобно, что сомнения у Тео отпали тут же. — Он у Снейпа, да? Мерлин вздохнул. — Я не знаю. Он хотел его навестить, сказал, что профессор уезжает из Хогвартса, но… он хотел проследить за ним. — А если он потерялся, а если его увидели, а что, если он пропал или попался? Мерлин, ты хоть думаешь о чем-нибудь, кроме квиддича или книг, а? — Да чего я-то… Наверняка он нашел профессора и они милуются… Ой, ну там гуляют... Он заметил, как у папы Тео аж лицо изменилось от слов, что они милуются. Мерлин был наказан на три дня без права на выход из комнаты и прогулки к морю. Конечно, он надулся, пообещал устроить брату взбучку, и ушел, а Тео скорее послал сову к Северусу, спрашивая, видел ли он его сына, и если видел, то какого черта не сообщил ему, наверняка же знал, что мальчишка сбежал. Ответ пришел чуть позже, уже вечером третьего дня, когда из их камина вышел чихнувший Снейп и следом красный как рак, Абри. — Я привел вашу потерю. Не знаю, как он не потерялся, но я попытался его отругать... У меня не получилось. На глазах у изумленных зрителей Абри приобнял профессора, тихо курлыкнув и глядя на него совершенно влюбленно. — Я сойду с ума от этих детей, честное слово. — Не ты один. Они синхронно вздохнули, только Северус еще и гладил курлыкающую вейлу по плечам, крепко приобнимая, чем доводил ее до экстаза. — Позавтракаем вместе? А то опять ведь сбежит, только ты уйдешь. И Абри… мантию! Тео протянул руку, и вейла сначала протестующе запищала, но под твердой рукой профессора была вынуждена отдать мантию родителю. — Наказан вместе с братом на три дня. За то, что не сообщил, что пропал, и за недоверие. Хотя я тебя покрывал три дня, засранца! Добавил ты мне седых волос! Вейла закрылся крыльями, показывая крайнюю степень смущения. А тем временем в Мэноре Темный Лорд был вынужден успокаивать своего другого супруга. Тот после ссоры с сыном погрузился в печаль, а стоило супругу его обнять, как начинал чуть ли не плакать. — Неужели я мало сделал для него? Я же так старался, делал все… Лорд вздохнул, разговоры и успокоение были не его сильными темами. Вот прибить кого-то или рявкнуть так, чтобы забыли, о чем возражали, это да… А так… — Как ты его вообще собрался выдавать замуж, ты же не будешь к нему постоянно приходить? Твой отец так не делал. — Вот именно! А мне не хватало простого общения с ним. Просто знать, что он рядом и не осуждает, а просто дает... Не знаю, поддержки? Лорд поджал губы. Приобнял супруга, подхватывая на руки и унося на кровать. Вейла устало попросил просто полежать рядом, и завернувшись в одеяло, уткнулся в подушку. — Дожили… Хоть еще одного ребенка заделывай. Волдеморт осторожно встал, набрасывая халат и отходя к рабочему столу, стараясь не разбудить супруга. Нашел бумагу и написал пару строк Тео, попросив его поспособствовать тому, чтобы родитель и ребенок помирились, уж очень Люциус страдает от произошедшего. Ну и еще признался, что он сам совершенно не знает, что с этим делать, поэтому разбираться с этим придется самому умному из них — Нотту (так и написал, да, самому умному). Тот свалившейся на него ответственности ничуть не обрадовался. Он-то, в отличие от мальчишек, понимал, что тайное рано или поздно станет явным, и в его руках сделать знакомство родителей с новой любовью их сына как можно более плавным и спокойным. Но все же Тео стремился оттянуть этот момент как мог, рассудив, что Абри должен достичь хотя бы возраста согласия и перейти, например, на пятый курс, а уж после решать, что ему делать. Он, получив письмо, перечитал его еще раз и поднялся наверх, к мальчишкам. Мерлин, выпив чай и утащив свой кусок торта к себе наверх, перечитывал "Историю квиддича", Абраксас сидел на коленях у Северуса: поза изобличала в маге скорее не старого совратителя, а того, кто совершенно не знает, куда деваться. Тео отозвал Северуса в сторонку. — Дело принимает серьезный оборот. Люциус со дня на день начнет что-нибудь подозревать. Скажи мне честно, в те дни, что мальчик был у тебя, ты... Вы ведь ничего себе не позволяли? Он покраснел. Снейп глянул на него с его обычной холодной улыбкой, усмехнулся, а потом уже спокойнее потер кончик длинного носа. — Хоть это и было сложно, я держался как мог, хотя от вашей назойливой юной птички приходилось прятаться чуть ли не в ванной. Но я и пальцем его не коснулся бы, Тео, если бы он сам не повешался мне на шею. Хотя пары поцелуев, увы, избежать не удалось, — Снейп показался мрачным. — О чем вы секретничаете? Я давно не ребенок! — влез из-за спины Абри. Тео повернулся: когда он хотел, то вспоминал о карьере Пожирателя Смерти и умел сделать внушительный, если не пугающий вид. — Я, кажется, говорил, что ты, Абраксас Малфой, наказан. И профессора давно неплохо бы отпустить домой. Абри поднял голову и взглянул на Тео из-под белой челки укоризненно, как бы говоря: "Ты что, не понимаешь? Я не могу с ним расстаться!" — но эти манипуляции не произвели никакого действия. — Смотри, вот письмо от твоего отца. И если ты немедленно не сменишь свой тон и не начнешь разговаривать с ним (и вообще не вспомнишь, что ты его сын), то Северуса больше не увидишь. Снейп исчез, трансгрессировав к себе, Абри всхлипнул, крылья его поникли. — Не изображай страдальца. Напомню, что от наказания вас обоих никто не избавлял, и я отныне запрещаю сбегать отсюда. — Но я должен видеться с Северусом, как вы все не... — Посмотрим на ваше поведение, юноша. Если оно будет положительным, я приглашу профессора на обед в конце недели. Если будет оставлять желать лучшего, разлука затянется. И, хочу заметить, в ваших интересах вести себя с отцом спокойно и приветливо, иначе он догадается о ваших чувствах гораздо раньше. А уж то, что он им не обрадуется, я могу гарантировать со всей точностью. — Да мы и не сомневались, — проворчал Мерлин. С этого дня жизнь для юной вейлы потекла, увы, гораздо скучнее. Абраксас со скуки бросился перелистывать учебник зельеварения на будущий год, но, в отличие от преподавателя, сам предмет не пробуждал в юной вейле интереса. Люциус следующим же утром пил кофе в их гостиной, где и встретился с сыном: к чести Абри, он держался спокойно, ни разу за весь завтрак даже не проронив слова о Снейпе, что раньше не случалось, и все вокруг были принуждены выслушивать из уст юной вейлы оды красоте, стати, уму и тонкому чувству юмора любимого профессора. Но когда он решил сбежать наверх, в свою обитель мечтаний, Люциус последовал за ним. — Только хотел сказать... — Прости, что вспылил, папа, — вздохнул Абри. — Но изменить себя я не могу. — Ты так странно повел себя. Я надеюсь, в будущем все уладится, и ты... Взгляд Люциуса рассеянно бродил по разбросанным по письменному столу бумагам, тетрадям и свиткам с сочинениями. На одном из них был нарисован Снейп — и портрет, кстати, был снабжен подписью "Северус" и сердечком — к счастью, последнего Люциус не увидел. — Что это? Ах, ты нарисовал Снейпа, — Люциус рассмеялся. — Похоже. Хотя ты очень уж ему польстил. Нос у него не такой, а торчит, как у вороны: карр, карр... — Папа! — Абраксас обиженно вытянул бумагу у него из рук. — Ну, чего ты? Обиделся на ровном месте, честное слово. МакГонагалл ты не нарисовал? Могу представить: карикатура в виде кошки, выбирающейся из-под шляпы... Ну ладно, хорошо, молчу. Он приблизился к сыну, обнимая. — Я очень тебя люблю, — произнес он, поглаживая его крылышки, — и потому берегу. Лорд говорит, что мне не следует чрезмерно тебя опекать, но я лишь хочу самого лучшего... — Иногда самое лучшее у нас под носом, а мы его не видим и ищем счастья вдали, — заметил Абри. — Ты полагаешь? Что ж, хорошо. Только, прошу, больше никаких скандалов. Абраксас кивнул. Всего через пять дней он увидит Северуса — а пока можно было написать ему длинное письмо, чем он и занялся.