Let me die

Рай, ад, ангелы, демоны, грех, Бог, Сатана — всё это часть религии, которую мне навязывали с самого детства. Бабушка таскала меня в церковь, говорила, как одеться для воскресных служб и как нужно себя вести, чтобы Бог оценил мою жизнь и вознаградил попаданием в Рай после смерти. Я равнодушно относилась к религии, мне были ближе научные постулаты, но бабулю обижать не хотела, поэтому каждое воскресенье я надевала платье и шла в церковь, и так вплоть до своей смерти. Ах да, забыла сказать, я умерла в двадцать один год. Автомобильная авария. Каждый год на дорогах Америки погибает около сорока миллионов человек, и я оказалась в их числе. И вот теперь сидя в небесной школе, думаю, вознаграждение это или наказание? Здесь каждый старается напомнить о том, как несказанно мне повезло оказаться здесь, какая это удача и возможность. Возможность на что? Стать ангелом или демоном? Получить крылья и работать на Бога или Сатану? Оказалось, что Библия не совсем врёт: есть и правда другой мир, есть Ад и Рай, демоны и ангелы. А ещё, оказывается, есть небесная школа, где нужно учиться и в конце выбрать путь света или тьмы. Я нахожусь тут месяц и не могу понять, зачем мне всё это? Я умерла, мой отец и парень на Земле, а я застряла тут. Я проходила это там, с людьми, отучилась в школе, закончила университет с красным дипломом, собиралась на год уехать в путешествие. Только я, рюкзаки и мужчина моей мечты. — Этот шанс дается только избранным, — повторяет мне каждый, начиная от тёмноволосой соседки, заканчивая кротким учителем-ангелом, а меня тошнит от этой фразы. Я хочу умереть, я должна была умереть. Тут не моё место. Я ненавижу всё: каждый кирпичик идеального школьного здания, это яркое солнце, благоухающий запах цветов, презрительные взгляды крылатых.

«За всё благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе». (1Фес.5,18)

Всю свою земную жизнь я старалась делать всё по правилам: учиться на отлично, не курить и не пить, не принимать наркотики, чтить и уважать старших; делать всё для других и мало — для себя, стараться никого не обижать и улыбаться каждому. Я была милой девочкой, которая сдерживала все эмоции, и что мне это дало? Я тут никто, серая субстанция, которую все считают своим правом толкнуть, кинуть грязью из своего рта и бросить язвительную шутку. Я словно хожу всё время по кругу. Проверка на выносливость? Так, Отец наш небесный? Спасибо, достало! Вся агрессия и злость, копившиеся при жизни, наполнили чан терпения, и вот после смерти они заняли собой всё моё естество. Я не хочу жить в этом чёртовом месте, я не просила, поэтому пошли вы к чёрту! Я уже мертва, убьёте меня ещё раз? Да пожалуйста. Я только этого и жажду.

***

Громкий звук музыкальных битов проходит вибрацией по моему телу, заставляя кровь бурлить в венах. В руке не знаю, какой по счету бокал алкоголя, в этой жизни это перестало иметь значение. Земные напитки не берут, только Глифт — местное изобретение Ада — туманит голову, не хуже текилы. Им и спасаюсь, желая заглушить раненое, тоскующее сердце. Не хватает отца — первый бокал, скучаешь по парню — второй бокал, жизнь на небесах — полное дерьмо — третий бокал. Мими с Ади отжигают на танцполе, пока я пытаюсь усыпить свой разум. Ещё несколько глотков, и я, растянув губы в притворной улыбке, к ним присоединюсь. Резкий толчок в спину пошатывает моё и без того неустойчивое равновесие и, подавшись вперёд, выплескиваю жидкость из бокала на рядом стоящего персонажа. Вдруг голоса вокруг замолкают.       — Простите, я не специально, — проговариваю, поднимая глаза, и сталкиваюсь с красными радужками, в которых разверзся огонь из адских котлов.       — Какого хера ты творишь? Ослепла? — Тёмноволосый носитель той самой рубашки пытается прожечь во мне дыру.       — Меня толкнули. — Он делает шаг ко мне. Чего все на нас уставились?       — Мне насрать. — Грубый голос парня звучит угрожающе, и будь мой мозг в порядке, он бы отдал команду бежать, но я давно не в себе.       — Ну и отлично, это всего лишь рубашка, возьмёшь новую. — Опустошаю бокал одним глотком и ставлю его на стойку, желая закончить этот разговор.       — Люц, тут у падали выросли зубки, — рыжеволосая демоница, стоящая рядом с брюнетом, подаёт голос. Люц? Разворачиваюсь, услышав знакомое имя, про которое судачат на каждом углу. Неужели, сам сыночек Сатаны? Да нет, не может быть. Мими говорила, что он не посещает школьные вечеринки. Окидываю его взглядом: высокий, атлетичная фигура с выступающими мышцами, обтянутыми чёрной рубашкой; красивое, завораживающее лицо с лёгкой щетиной и выделяющимися скулами. Мощная шея с витиеватыми рисунками татуировок, уходящими за ворот атласной ткани, бордовые крылья с острыми, как ножи, перьями, сложенными за спиной; и лавовые глаза, такие притягивающие, но в то же время, такие опасные. Красивая форма губ брюнета принимает зловещую ухмылку, не предвещающую ничего хорошего.       — За раздражающим писком не слышно слов извинений, постарайся четко и внятно. — В недовольстве хмурю брови.

«Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Матф.5:44).

      — Если ты глухой, это не мои проблемы. — Чувствую резкий порыв ветра, и малиновый запах Мими обволакивает меня.       — Люц, не злись, Вики много выпила, принеси потом рубашку в мою комнату, мы её отчистим. — Она берёт меня за руку, оттягивая прочь, я ошарашено округляю глаза. Какого хера? И вырываю свою кисть из её хватки.       — Не будем мы ничего стирать! Может, мне ещё ему ботинки вылизать?       — Хм… а что? — Он потирает подбородок, сверкая глазами. — Хорошая идея. — Брюнет делает шаг ко мне, хватая за плечи. — Давай же, непризнанная, скажи заветные слова, пока тебе не стало больно.       — Люцифер, не надо. — Истеричный, взволнованный голос Мими заставляет кровь от гнева закипеть.       Какая же мерзкая картина, умолять такого мудака. Я выпрямляюсь, дергаю плечом, стараясь скинуть его руку, и смотря ему прямо в глаза, сквозь зубы произношу:       — Я уже все сказала, протри уши. Резкое пламя взвинчивается в его зрачках, и я чувствую, как от макушки до конечностей сильная волна энергии сковывает моё тело, парализуя его. Меня начинает трясти, я не могу сделать вдох, словно на грудную клетку легла огромная гранитная плита, и она пригибает меня к полу. Я стараюсь сопротивляться, мои крылья распушаются, принимая боевую стойку. Его улыбка становится ещё шире, а рука крепче обхватывает моё плечо. Давление усиливается, я стараюсь сосредоточиться на сознании, не давая моему телу подчиниться, но он намного сильнее меня. Мои колени подгибаются, я не управляю собой, внутреннее сопротивление ничто по сравнению с тем, что обрушивается на меня. Из носа от напряжения начинает течь струйка крови.       — Люцифер, прекрати! — Слышу надрывной голос соседки, сквозь пелену сознания, но парень не реагирует, ни на йоту, не уменьшая своё воздействие, и я падаю перед ним на колени. Брюнет убирает свою руку, показательно вытирая её о брюки. Силы покидают меня. Ещё чуть-чуть, и я отключусь прямо здесь, перед носом его туфлей, но я не хочу доставлять ему это удовольствие, поэтому, прикладывая последние усилия, растягиваю губы в улыбке, слизывая языком кровь. Пусть подавится ублюдок! Вижу недовольство на его лице, и, в отвращении скривив губы, он произносит:       — Запомни своё место и не смей больше открывать рот в моём присутствии. — Демон обходит моё измождённое тело и удаляется прочь, я бы обязательно ему ответила, если бы могла, но сил хватает только закрыть глаза и отключиться. Просыпаюсь от тихого перешептывания, которое проскальзывает сквозь вязкую темноту, заполонившую голову. Пытаюсь открыть глаза, но затылок простреливает резкая боль, издаю стон, пытаясь уменьшить болевые ощущения.       — Вики, выпей воды, станет получше. — Не разлепляя веки, ощущаю, как к губам подставляют бокал, и делаю жадный глоток. — Вот так. — Живительная влага растекается по моему горящему телу, даря необходимую силу. Я аккуратно разлепляю веки, встречаясь с взволнованным взглядом подруги. Осмотревшись, понимаю, что нахожусь в своей комнате, укрытая толстым одеялом. Свежий воздух залетает в открытое окно, обволакивая лёгкие прохладой. Пытаюсь приподняться на подушке, но тело меня не слушается, а голова продолжает неистово пульсировать.       — Ты ненормальная! — Мими помогает мне занять удобное положение. — Он мог тебя покалечить.       — Кто он? — Мой голос хрипит, и, приняв сидячее положение, делаю вдох, пропуская большой глоток, необходимого мне, кислорода.       — Ты не поняла? Это Люцифер, сын Сатаны. Он очень опасен, Вики, связываться с ним было плохой идеей. У тебя нет сил противостоять ему. Он может убить одним пальцем.       — За это сошлют на Землю любого, будь ты хоть самим Богом.       — Но он может сделать так, что сама смерть тебе покажется желанным выходом. По дрожащему голосу подруги я понимаю, что она боится Люцифера, но Мими не знает, что боль и смерть меня больше не пугает, я мертва здесь и сейчас, и второй раз мне уже не страшно. Что там говорят? Попадешь в небытие? По-моему отличное окончание этого цирка, в котором я участвую. И кто, если не сын Сатаны, сделает то, о чём я так мечтаю. Ничего не отвечаю и, допив стакан воды, укладываюсь в постель, засыпая беспокойным сном, в котором за мной гонятся красные, лавовые глаза.

***

Сегодня мой первый экзамен в ненавистной школе. Задания на Земле часто заканчиваются тем, что я всегда стараюсь попасть к отцу или парню. Пока мне удавалось остаться незамеченной и даже выкрасть рубашку любимого, которая стала для меня пижамой, но сегодня я не знаю, кто является моим куратором, просто буду надеяться, что у меня получится с ним договориться. Я наплевательски и грубо проваливала задания, стараясь сыскать на себя гнев учителей, но пока получала только недовольства и отработки в пыльной библиотеке. Каждую неделю стабильно я слушала крики Фенцио и смотрела, как его гневный рот, наполняется пеной от ненависти ко мне. В самый первый день меня запугивали тем, что выпрут из школы и скинут в небытие за неуспеваемость, и я всеми силами стараюсь заслужить это вознаграждение, но оказалось, что это просто слова и я буду бесконечно болтаться на одном курсе. Все дело в моей матери — именно она, являясь приближенной Бога, не дает мне сгинуть. Флёр её успехов преследует меня с первого дня. Я же являюсь её позором и рухнувшей мечтой о «достойной дочке», но исчезнуть мне не дадут, это будет полнейшим провалом для Ребекки Уокер. Но я знаю одно — всему есть предел и в том числе терпению человека, которого я видела в детском возрасте; с которым у меня больше нет ничего общего, говорят она тут стала другой. Понимаю тебя, мама, я больше тоже не та Вики Уокер. Я спускаюсь в водовороте на Землю, прокручивая в голове задание, которое мне необходимо выполнить: Томас — бывший ученик школы — хочет отомстить учебному заведению, в котором обучался. Его из-за неуспеваемости не допустили до экзаменов, в связи с этим родители выгнали парня из дома, и теперь молодому человеку приходится ночевать в машине и выпрашивать денег у прохожих. Если он сожжёт школу, никто не умрёт, но цепочка последствий приведёт к погубленной карьере парочки преподавателей, нескольким суицидам и окончательно загубленной жизни самого Томаса. От резкого приземления я падаю на колени, чертыхнувшись и отряхнув джинсы, оглядываюсь по сторонам. Задний двор школы выглядит зловеще в наступающих сумерках: изогнутые ветви деревьев, словно ссохшиеся руки, тянут свои корявые пальцы в мою сторону, желая скрыть здание от моего взора, но это им не поможет. Сегодня оно утонет в ярких огненных всполохах, унося с собой карьеры и жизни людей. Я сделаю для этого всё возможное, и кем бы не был этот куратор, он меня не остановит.       — Я рад, что ты начала сегодняшний экзамен, с опускания на колени. Предоставленные уроки идут тебе на пользу. — Знакомый бархат забирается под кожу, сигналя всем органам об опасности. Блять, ну только не он! Я сжимаю руки в кулаки и оборачиваюсь, смотря в глаза моему наказанию. Люцифер стоит под деревом, облокачиваясь на ствол плечом. Правой рукой он сжимает сигарету и, играя блеском в глазах, подносит к губам, делая глубокую затяжку. Белый клуб дыма выплывает из его полных губ, и они тут же складываются в стандартную форму издевательской ухмылки.       — Что ты здесь делаешь? — сжимаю зубы, стараясь не реагировать на его мерзкие фразочки.       — Чтобы проконтролировать то, как ты облажаешься, и доложить об этом маразматику Фенцио.       — Кураторами становятся лучшие ученики, поэтому я ещё раз спрашиваю: что ты здесь делаешь? — Его высокомерие начинает выводить меня из себя.       — Советую сбавить тон, пока тебе в очередной раз не стало больно. — Он выкидывает сигарету, наступая на неё носком ботинка, и делает резкий шаг в мою сторону. — Сказал же: пришёл понаблюдать над твоим провалом.       — Моим куратором должен быть Дино. — Я делаю шаг ему навстречу, отвечая на его взгляд своим не менее раздражительным.       — Фенцио сообщил, что ты слишком любишь погулять по Земле, так что мне дали официальное разрешение на сворачивание твоей руки, если вздумаешь сопротивляться. — Дьявол лениво опускает руки в карманы, расплываясь в широкой улыбке. — Разговоры с тобой меня утомляют, ты знаешь, что нужно делать?       — Можешь возвращаться обратно, сама справлюсь. — Я разворачиваюсь и направляюсь в сторону школы, как вдруг сзади раздаётся щелчок, и я замираю на месте, не в силах сдвинуться. Люцифер в два шага равняется со мной.       — Ты либо тупая, либо наглухо отбитая, раз считаешь, что смеешь делать неразрешенный вдох в моём присутствии. — Его резкий шипящий голос раздается над моим ухом. — Ещё одно слово, и я разбросаю ошмётки твоего мерзкого тела по Земле, что твоя лизоблюдка-мать и через столетия не соберёт тебя воедино. Поняла меня? Мой рот скован его силой, и я не могу и слова произнести, но если бы могла уничтожить взглядом, я бы развернулась и сожгла его. Но мне необходимо побыстрее это всё закончить и избавиться от Люцифера, поэтому я покорно киваю головой. Он отходит от меня и делает щелчок пальцами.       — Напоминаю: твоя задача, непризнанная, отговорить смертного от сжигания школы. Советую тебе делать это быстро, от нахождения с тобой у меня начинает болеть голова. — Я сжимаю зубы, проглатывая ответные слова, и направляюсь в здание. С Томасом я должна встретиться в библиотеке. Люцифер следует за мной. На посту охраны мило посапывает пухлый седовласый мужчина. Мы без проблем проходим мимо, двигаясь к своей цели. Посреди огромного холла библиотеки стоит моя цель. Парень вздрагивает, когда мы заходим.       — Кто вы такие, и как вы тут оказались? — Его глаза напугано расширяются, и он сильнее стискивает зажигалку в своих руках.       — Я ученица этой школы, меня зовут Милли, а это мой брат Дуглас. Прости он не может ответить, он немой. — Я бросаю быстрый взгляд на Люцифера, и он кивает, выдавая тихий смешок. — Я не успела вернуть книги в библиотеку, а за это штрафуют, поэтому я пробралась сюда, чтобы незаметно положить, подделав ведомость, — стыдливо пускаю глаза в пол, — уже придумала легенду о забытой сумке в классе, но охранник спал.       — Да, я напоил его чаем со снотворным. — Томас расслабляется, оглядывая помещение, словно подмешивание снотворного — обычное дело. Я осматриваю его, чтобы понять, насколько он неадекватен: юноша щуплый, низкого роста, с голубыми глазами на круглом испещренном веснушками лице. Он выглядит моложе своего возраста и кажется абсолютно безобидным. — Не бойся, моя мать хорошая женщина и за одну забытую книгу штраф не выписывает.       — Твоя мать библиотекарь? — Томас кивает. — А что здесь делаешь ты? Зачем напоил охранника?       — Не твоего ума дела! — Он моментально вскипает, бросая на меня гневный взгляд. — Оставляй книгу и проваливайте. — Люцифер всё это время спокойно стоит в стороне, расслабленно облокотившись на косяк двери.       — Я вызову полицию, если ты мне не расскажешь. — Поднимаю телефон и делаю вид, что набираю номер. — Томас подрывается ко мне, но тут же тормозит, взглядывая за мою спину, на дьявола.       — Я пришёл сюда, чтобы сжечь школу. — Злость покидает его так же резко, как она и появилась. Он понуро опускает плечи, переводя взгляд в пол. — Ненавижу это место. Мерзкие лицемерные учителя, которые во всем потакают спортсменам и родителям, дающим деньги. А эти ублюдки, булят всех, кто не они. Я проучился здесь десять лет, и каждый день мне рвали одежду и оставляли синяки на теле, но все закрывали глаза. Ведь богатеньких сыновей нельзя наказывать — их родители спонсируют школу. — Он гневно выплёвывает каждое слово, пиная ножку стула. — К моей матери тут относятся как к прислуге. Однажды один мудак кинул ей книгу в лицо за то, что она сделала ему замечание. Это место не должно существовать. Я выкрал у неё ключи, зная, что эти два дня в школе будет замена пожарного оборудования. Другого шанса может не быть. Но теперь здесь вы, а это значит, всё полетело к чёрту. — Он делает шаг, направляясь к выходу.       — Я помогу тебе, — резко выкрикиваю, тормозя парня.       — Что? — Слышу два ошарашенных голоса.       — Но ты же немой? — Томас непонимающе осматривает Люцифера.       — Заткнись. — Дьявол не собирается вдаваться в объяснения, так как всё его недовольство сосредоточилось на мне.       — Мы с братом просто играли в игру: он должен был промолчать двадцать четыре часа, но Дуглас никогда не умел держать язык за зубами. Так с чего начнем? — Я осматриваюсь, стараясь не обращать внимания на Люцифера, потому что даже по его дыханию, я понимаю, что ничего хорошего мне не светит.       — У тебя совсем крыша поехала? Это не твоё задание. — В его голосе опасные стальные нотки, и он с нажимом выговаривает каждое слово.       — А ты не имеешь право вмешиваться, разве не так? — Я поворачиваю к нему голову, равнодушно осматривая.       — Я здесь, чтобы следить за тобой. — Дьявол почти рычит, приближаясь ко мне.       — Мой брат чёртов зануда, не обращай на него внимание, — проговариваю, разворачиваясь к Томасу.       — Но зачем тебе это делать? — Ошеломленное лицо парня с открытым ртом и распахнутыми глазами начинает веселить меня.       — Просто со всем, что ты сказал, я согласна. — Опускаю руку в карман джинс и достаю зажигалку. Томас больше не задаёт вопросов, кивает и отправляется в глубь библиотеки. Люцифер резкими движениями подходит ко мне, вырывая зажигалку из руки.       — Ты в курсе, что Фенцио тебе башку снесёт? — В его багровом взгляде мелькают огненные блики, и я, подняв на него глаза, серьёзно отвечаю:       — Да, мне именно это и нужно, поэтому отпусти меня. Ты хотел, чтобы я провалила задание, я это делаю, какие претензии, Люцифер? — Он внимательно всматривается в меня, словно ищет сигналы безумия, потом делает шаг назад, отпуская руку, и кидает мне зажигалку.       — Валяй. — Разворачивается, покидая кабинет.       Томас уже сложил книги в кучу, словно мы решили устроить ритуал для вызова душ писателей. Он достает из рюкзака бутылку из-под Пепси-Колы и начинает обливать помещение. По библиотеке разносится удушающий запах бензина, я кашляю, натягивая воротник кофты на рот, и делаю щелчок зажигалкой, поднося её к листам. Резкий огненный залп взвинчивается вверх, обдавая нас жаром. Жёлто-красные языки пламени начинают пожирать произведения выдающихся авторов, переключаясь на библиотечные ведомости и книжные стеллажи. Мои лёгкие горят от ядовитого дыма, заползающего в моё тело, и с каждой секундой мне всё труднее сделать вдох, но я со своим напарником стою, словно завороженная. И тут меня пробирает на смех, я задыхаюсь, слёзы начинают стекать из уголков моих глаз, и мой надрывный гогот превращается в истерику. Томас взволнованно вглядывается в моё лицо, натягивает шарф на рот и, выливая последние капли опасной жидкости, направляется на выход.

«Помогай ближнему по силе твоей и берегись, чтобы тебе не впасть в то же» (Сир.29:23).

Огонь начинает с бешеной скоростью пожирать всё, и оставаться здесь с каждой секундной всё опаснее для людей, не для меня, ведь небесных существ могут убить только такие же. К сожалению, земной огонь надо мной не властен, иначе бы я давно в него прыгнула. Я догоняю парня, который быстрым шагом идёт по коридору школы, и хватаю за предплечье, разворачивая.       — Ты должен вытащить охранника. — Я внимательно смотрю в его безумные глаза и пытаюсь внушить необходимость этого действия. — Если умрет человек и тебя поймают, ты до конца дней просидишь в тюрьме. Вытащи охранника, Томас. — Он заторможено моргает, пытаясь осмыслить услышанное, и потом кивает. — Где запасной выход из здания? — Слегка потряхиваю его за руку, пытаясь привести в чувство.       — В противоположном конце коридора. — Он начинает быстро тараторить, дёргает рукой, высвобождаясь из моей хватки.       — Спасибо, и спаси человека. Для тебя это необходимо. Разворачиваюсь и начинаю быстро бежать в другую сторону. В помещении стало на несколько градусов жарче, удушающий дым расползается по зданию, залезая в лёгкие. Я быстро нахожу лестницу и начинаю спускаться. Мне нужно выбраться отсюда, пока моё отсутствие не заметил Люцифер. Бег по лестничной клетке даётся тяжело, дымовая завеса с молниеносной скоростью добирается до всех уголков школы. Я постоянно кашляю, голова кружится от углекислого газа, и каждый вдох отдаётся спазмом в лёгких. Запасной выход закрыт изнутри на щеколду, дернув её, я выбегаю на свежий воздух. Дышу глубоко, нагнувшись и уперевшись руками в колени, разрешаю себе постоять совсем немного, очищая легкие, ведь каждая секунда на счету. Отдышавшись, бегу через кусты на знакомую остановку. Мне сегодня повезло, экзамен проходит в моём любимом родном городе, а значит, автобус «28B» привезёт меня до дома отца. Я вижу знакомые цифры приближающегося транспорта и, прибавив скорости, залетаю внутрь. А теперь очередь жалостливого лица и рассказ об ужасных преступниках, которые обокрали бедную девочку. По крайней мере так я выгляжу в зеркальном отражении. Водитель сочувственно осматривает мои, полные слёз глаза, и трогается с места. Три остановки, и я у дома, всего три остановки. А рядом, за деревьями, разверзся огонь, уничтожающий светлую жизнь парня по имени Томас. Расплывшись в признательности, выбегаю из автобуса и направляюсь к своему дому. Но не успеваю я сделать и шага, как меня резко хватают за предплечья, так, что я чуть не падаю, и разворачивают к себе. Огненный залп в багряных глазах ошарашивает меня.       — Как… ты? — Мой язык не хочет поворачиваться во рту, а слова не складываются во внятное предложение. Я не понимаю, как Люцифер тут оказался.       — Я смотрю, поехавшая, ты окончательно потеряла страх. Если ты решила, что меня получится облапошить, как других лохов, то ты со своими куриными мозгами очень ошибаешься.       — Отпусти меня, — почти рычу, пытаясь выбраться из его хватки, но с каждым моим сопротивлением он только крепче впивается пальцами в мою кожу.       — Куда ты собралась? — Дьявол стоит близко, сжимая в гневе челюсть, а я мысленно уговариваю себя ему не врезать.       — Тебя это не касается! Ты свою работу выполнил, иди и доложи о моём провале, — шиплю ему в лицо, продолжая вырываться.       — Напоминаю в последний раз, сбавь свой блядский тон! — Чувствую, как его рука становится горячей и начинает жечь моё предплечье через одежду. Кожу щиплет, терпеть становится невыносимо, но я крепко стискиваю зубы, не переставая смотреть ему в глаза. Его запугивания меня не страшат.       — Оставь меня в покое! Ты не понимаешь, наказания Фенцио или кого-то другого, меня не пугают. Поэтому чтобы ты не делал, я не уйду от сюда, — хрипло кричу, стараясь скрыть боль, но голос начинает предательски дрожать. Люцифер прекращает огненное воздействие, внимательно вглядываясь в мои глаза. Я ощущаю, как он начинает копаться в моей голове, я мотаю ею, но его рука быстро перемещается на мой подбородок, фиксируя. Мои мысли путаются, голова начинает гудеть, но моргнуть или перевести взгляд становится невозможно. И тут резко все прекращается, он отпускает меня, делая шаг назад, и громкий, раскатистый смех Люцифера оглушает тихий спящий район.       — Так вот в чём всё дело! А я думал, что с тобой не так. — Отодвигаюсь, непонимающе его осматривая, а он достает из кармана сигарету, прикуривая от щелчка пальцев. — Так ты у нас мечтаешь о смерти, — делает затяжку, довольно улыбаясь. — Ты в курсе, что все эти твои натужные попытки бесполезны? Твоя прекрасная мамочка сделает всё, чтобы её дорогая пришибленная дочь осталась в этой школе. Если ты ещё это не поняла, то самое время включить то, что осталось от твоих мозгов. Всё, что ты делаешь, это мелко. Тебе нужны планы помасштабнее.       — Что ты предлагаешь? — недоверчиво сужаю глаза, в душе надеясь, что вот сейчас то я и узнаю, как мне получить желаемое.       — Я что похож на мать Терезу? Благотворительность не по моей части. — Он делает глубокую затяжку, выкидывая сигарету в аккуратный, цветущий палисадник с благоухающими белыми розами. Я окидываю его гневным взглядом и, развернувшись, направляюсь к своему дому. Люцифер в один шаг догоняет меня, перекрывая дорогу.       — Я не сказал тебе, что ты можешь делать всё, что хочешь. Сейчас я вызываю водоворот, и мы отправляемся к Фенцио, где я с великим удовольствием понаблюдаю, как ты будешь у него отхватывать.       — Я не уйду отсюда, пока не увижусь с отцом. — Отталкиваю его, желая пройти, но тут резкий порыв ветра поднимает пыль с земли, закручивая в спираль. Торможу, понимая, что этот подонок вызвал водоворот.       — Я не сдвинусь с места. — Разворачиваюсь и что есть мочи гневно кричу Люциферу, пытаясь заглушить ветряной гул.       — Просто закрой рот. — Воронка засасывает нас, и как бы сильно я ногами не вцеплялась в землю, у меня не получается задержаться. Мы кружимся в водовороте, злость и бессилие наполняют моё тело. Я упустила шанс встречи с дорогим человеком и проклинаю того, кто находится рядом. Вызволив руку из его хватки, я со всей силы влепляю пощечину дьяволу. Мне не страшно, я хочу убить его, ведь знаю, что Люцифер сейчас без своей устрашающей силы. Водоворот — нейтральная территория, и всё небесное он блокирует. Дьявол ошарашенно смотрит на меня, но уже через миг его глаза становятся ярко-алыми, и он хватает меня за руку. Я брыкаюсь, отпинывая его ногой.       — Как же ты меня заебала. — Его раскатистый голос оглушает меня.       Он резко поворачивает мою руку, и я слышу хруст, а следом на меня волной обрушивается сумасшедшая боль в предплечье. От неожиданности я вскрикиваю, тут же сжимая зубы.       — Ты сам потащился за мной. — Его хватка ослабевает, и он, презрительно, отталкивает меня. — Я не просила этого делать. С Фенцио я и без тебя разберусь. — Глаза застилают слезы, но я высоко поднимаю голову, стараясь удержать их. Предплечье невыносимо ноет, и я обхватываю его второй рукой, фиксируя.       — Ты так и не поняла, где находишься. Ты всегда и везде будешь делать, что я тебе говорю, потому что такие ничтожества, как ты, тут не имеют и право слова. Если ещё раз посмеешь дотронуться до меня, я переломаю тебе весь позвоночник. Его злость буквально впиталась в воздух: грозовые облака, молнии, сверкающие в водовороте. Мы летим в шторме, но я думаю только об отце, встреча с которым сегодня не состоялась, и боль разбитого сердца, душит меня. Нас резко и грубо, словно нежеланных гостей, выкидывает на территорию школы, я падаю на больную руку и вскрикиваю. Ощущение словно тысячи спиц вонзились разом в моё тело. В ушах звенит, и я прикрываю веки, пытаясь не отключиться от болевого шока.       — Люцифер, Вики, вы опоздали. — Мерзкий скрипучий, словно старая калитка, голос Фенцио сквозь туман проступает в мою голову. Я открываю глаза, поднимая голову на исполосованное морщинами от вечно недовольной гримасы лицо учителя, он одаривает меня презрительным взглядом.

«В рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие»

(Петр1:6)

      — Этот ублюдок сломал мне руку. — Слегка пошатываясь, поднимаюсь на ноги, осознавая одно: что даже если бы Люцифер сломал мне позвоночник, как и грозился, никому до этого не было бы и дела. Но я не хочу, чтобы этот мудак остался безнаказанным. Чувствую, как дьявольская энергия окутывает меня, словно предупреждая об опасности, но тут же утихает, когда преподаватель равнодушно взглядывая на руку, которую я прижимаю к телу, холодно произносит:       — Скорее всего, на то были веские причины. Ты провалила задание и опять пыталась задержаться на Земле. — Он делает шаг в мою сторону и шипяще, тихо произносит: — Если бы не твоя мать, я бы собственноручно уже давно прибил тебя. Делаю шаг ему навстречу, произнося сладко-лилейным голосом:       — Уверена, каждый день по утрам вы занимаетесь тем, что подкрашиваете свои крылья, дабы сделать их белыми, так как ангельской натуры в вас нет и грамма. Веет смрадом из чистилища. — Отхожу обратно, растягивая губы в улыбке, и понимаю, что Фенцио сейчас разорвёт от злости.       — Это всё, конечно, очень весело, но я пойду. — Люцифер, до этого лениво зевающий и молча наблюдающий за нашей перепалкой, раскрывает крылья.       — Не так быстро. — Учитель переводит гневный взгляд с меня на дьявола. — У тебя было одно задание Люцифер: доставить непризнанную вовремя, но, к моему сожалению, ты с этим не справился. Так что я передал всю информацию твоему отцу. Это не будет засчитано за отработку. Он ждёт тебя в Аду. — Учитель самодовольно улыбается, сверкая крысиными глазами. Дьявол сжимает зубы, стараясь сдержать лавину гнева и сплёвывая, произносит:       — Как прекрасно, что вы уже выполнили роль низшей шестерки и доложили обо всем отцу. Эта роль вам подходит больше. — И не дожидаясь реакции учителя, он взмахивает своими огромными бордовыми крыльями, поднимаясь вверх.       — Избалованный мудак. Я бы с радостью согласилась с учителем, но мы по разные стороны баррикад, и я просто безэмоционально смотрю на него, ожидая, когда он меня отпустит. Фенцио обращает свой злобный взор на меня и холодно произносит:       — А ты, Уокер, завтра, как и обычно, занимаешься сортировкой свитков в старой секции библиотеки, не забудь тряпку для пыли. — Мерзко улыбнувшись, разворачивается и удаляется в сторону школы. Хотела бы плюнуть ему в спину, но не хочется утруждаться даже для этих действий.

«Любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку». (Иисус Христос)

Вздохнув, разворачиваюсь и направляюсь к лазарету. Пусть мне дадут обезболивающий порошок и, надеюсь, такую дозу, чтобы уже больше не проснуться. В комнате меня встречает абсолютная тишина. Расслабленно выдыхаю, радуясь, что не придётся отчитываться за свой помятый вид. Бандажная повязка на руке мешает мне раздеться, и я психую, срывая её. Всё нутро кипит от сегодняшнего провала из-за одного мудака. У меня был, возможно, единственный шанс встретиться с отцом, но всё кануло в небытие, а хотелось бы раствориться там и больше не являться частью этого поганого, лицемерного мира. Капли воды стекают по моему телу, пока стою в душевой, облокотившись на дверцу. Делаю напор ещё сильнее, чувствуя хлесткие водяные удары. Я встаю на середину и поднимаю голову, раскрывая рот. Интересно, а захлебнуться тут можно? Водосточный ливень скрывает мои слёзы, делая их абсолютно незначительными. Мне хочется кричать, разнести комнату, сжечь тут всё дотла, танцуя на пепелище с бутылкой глифта в руке, но бабуля учила меня смирению, и вот я смиренно надеюсь, что скоро мне дадут сдохнуть. Ну что, Святой Отец, куда мне нужно поставить свечку за свой упокой? Я выхожу нагая из душа, абсолютно не думая, что в комнате может быть кто-то из друзей, надеваю белую рубашку парня, закрываю плотно окно и задергиваю шторы. Развожу в стакане обезболивающее и, выпивая залпом, закутываюсь в одеяло. Резко распахиваю веки, выныривая из тяжёлого сна. Я чувствую страх, и моё сердце бешено колотится, пытаясь выскочить из груди. Стараюсь сделать глубокий вдох и понимаю, что моё тело дрожит от холода. Поворачиваю голову, замечая, как шторы, словно бушующие волны, колышутся от ветра из открытого окна. Тихий скрип деревянной половицы, и, резко повернувшись на звук, встречаюсь с горящими алым маревом глаз. Звук щелчка, и темнота, утягивающая меня в бездну.