Let me die

Запах гари, звуки криков, вонь подпаленного, гниющего мяса, — всё это я чувствую на задворках темноты, но выбраться из вязкого гуталинового морока у меня не получается. Моё сознание всё больше утопает в этой жиже, пока резкий всплеск в лицо, не выводит меня на свет. Я распахиваю глаза, делая крупные вздохи, чувствую, как капли сладкого, опьяняющего напитка стекают по моему лицу, попадая на губы, я облизываю их и узнаю коронный напиток всех вечеринок — глифт.       — Просыпайся, непризнанная. Твой урок уже начался. — Грубовато-бархатистый голос раздается рядом, и я проморгав, сквозь завесу волос вижу расплывчатую знакомую фигуру, приближающуюся ко мне. Дьявол одним взмахом откидывает мои длинные чёрные локоны назад, открывая обзор. Волна злости вперемешку с непониманием поднимается вверх, застревая во рту вкусом пепла. Хочу двинуться к нему навстречу, но не могу и пальцем пошевелить, находя своё тело в подвешенном состоянии. Я опускаю голову, оглядывая себя: руки, начиная с предплечий, связаны тугой веревкой и закреплены сзади вместе с ногами. Моё тело подвешено к крюку, закрепленному на потолке, и я болтаюсь тут, как перевернутая черепаха.       — Какого чёрта, Люцифер? — Мой голос рычащий, а в глазах, я уверена, вся злость этого мира. Пытаюсь освободиться, дергаясь, но делаю себе только хуже, так как с каждым движением верёвки всё сильнее впиваются в кожу.       — Не чёрта, а дьявола. Урок номер один. Запомни иерархию. — Он отходит от меня, и я замечаю, что его слегка ведёт в сторону. Люцифер становится под свет факела, это позволяет мне его разглядеть: рубашка расстёгнута на груди, демонстрируя витиеватые рисунки: второй лик дьявола является эпицентром этой странной и дикой картины, разверзшейся на его теле. Дьявол за один шаг снова приближается ко мне, и резкий запах табака и алкоголя, заползает в рецепторы. Он делает глоток из бутылки, и мои глаза цепляются за его разбитую губу и кровавый порез на правой скуле, я снова опускаю взгляд вниз, пытаясь понять, что произошло, и замечаю алые разводы на его всегда идеальной рубашке. Образ Люцифера, которого я вижу сейчас, не сходится в моей голове с тем, что я наблюдаю обычно: взъерошенные волосы, мятая, неряшливо застегнутая рубашка, неровная походка и покалеченное лицо. Но глаза всё такие же — опасные и злые, и это приводит меня в чувство.       — Какого хера тут происходит? Отпусти меня! — Снова брыкаюсь, стараясь не обращать внимания на боль, которую доставляют мне веревки.       Дьявол в ответ раскатисто смеётся, возвращаясь к столу.       — Преподаю тебе урок по манерам. — И он опять заливается сумасшедшим смехом, я в непонимании хмурю брови. — Школа с тобой не справляется, непризнанная, ты, видно, поэтому не запоминаешь информацию, которую должны были вдолбить в твою голову с первого дня. Ты давно сдохла и находишься не на Земле, а в мире, где существуют определенные правила, и должна выучить их назубок, чтобы понимать, с кем можно открывать свой рот. За сегодняшний день ты меня порядком заебала. — Люцифер достает пачку сигарет из кармана брюк, и складывая пальцы для щелчка, зажигает огонь с помощью своей силы, прикуривая. — Поэтому пока в твою куриную голову не отложится информация: кто здесь я, а кто ты, — в свою миленькую комнату не вернёшься. Он сжимает одну руку в кулак, делая глубокую затяжку, и верёвки сильнее впиваются в моё тело. Я стискиваю зубы, стараясь сдержать вскрик боли.       — Если ты думаешь, что сможешь меня напугать своим грозным видом и этими тоненькими ниточками, то ты глубоко ошибаешься. — Ухмыляюсь сквозь боль, сухо и холодно, проговаривая слова. — Уважение заслуживают, оно не даётся по наследству. Ты считаешь себя королем, только потому что твой отец сам Сатана, но это ни на йоту не твоя заслуга. Всё, что ты можешь, это плеваться ядом, как какая-то неуравновешенная старшеклассница с завышенным самомнением. На деле ты никто. Раскрой глаза и посмотри вокруг: твоя компания состоит из падальщиков, которые готовы лизать тебе зад, ради того, чтобы потом получить вознаграждение, и шлюх, которые скачут на твоём члене, мечтая, что однажды на одну из них ты оденешь корону королевы. Весь ваш мир сплошное лицемерие. Люцифер расслабленно выслушивает мою тираду, попивая алкоголь. Вся его поза показывает, что мои слова его нисколько не трогают, но я вижу, как после каждого глотка очерчиваются скулы и пламя в глазах разгорается, словно я каждой фразой подливаю туда бензин.       — Ты всегда так много болтаешь? — Он скучающе зевает, отставив бутылку и двигаясь в мою сторону. — Ты совершенно ничего не знаешь о нашем мире и обо мне, чтобы делать выводы. Притворная маска слетает с его лица, демонстрируя злость. Он сильнее стискивает кулак, и это натягивает туже веревки на моём теле, я чувствую, как они буквально режут мою плоть, и моя любимая белая рубашка начинает пропускать кровь, демонстрируя алые полосы. Он думает, что доставляет мне адскую боль, но только дьявол не знает, что моё тело давно мертво, как и душа, и никакое физическое насилие не уничтожит меня, как это сделала разлука с моими близкими. Меня нет, а на эту оболочку мне глубоко плевать. Я улыбаюсь, чем вызываю у него секундное замешательство, проблеснувшее в глазах, но он тут же берёт себя в руки, расслабляя кулак и разворачиваясь за следующей порцией алкогольного пойла. Я незаметно делаю глубокий вдох и решаю наконец оглядеть помещение, пока Люцифер занят тем, что накачивает себя до беспамятства. Небольшая комната, выкрашенная в тёмно-багровый цвет. Один крюк на потолке, на котором, собственно, и вешу я, на стене, справа от меня, различные пыточные орудия: плетки, ошейники с внутренними шипами, кляпы, тиски для пальцев рук, клещи и щипцы разных форм и размеров. На четырех стенах факелы — единственные источники света. Тень от огня рисует причудливые узоры, которые сумрак превращает в гигантские туловища змей, лиц, застывших с маской ужаса, они все, подрагивая, словно от страха, медленно и аккуратно ползут в мою сторону. Пахнет смрадом, ужасом и мертвечиной, отовсюду раздаются дикие крики. Да, я в пыточной, в Аду, и это вызывает у меня дикий приступ смеха. Люцифер разворачивается, непонимающе меня разглядывая.       — Знаешь, что меня так рассмешило? — пытаюсь остановить приступ истерии, воздух пропал из лёгких, но я продолжаю хрипло похихикивать. — Моя бабуля мне всегда говорила, будешь хорошей девочкой — в Ад не попадешь. Но вот я здесь, в компании самого дьявола, как ещё одно доказательство тому, что она нихера не знает. — И мой смех опять заполняет комнату.

«Если человек не переживёт духовного возрождения он обречён на ад».

(Преподобный Паисий Святогорец)

Люцифер не отвечает, начиная закатывать рукава рубашки. Он делает большой глоток глифта и движется ко мне, раскрывая руки, словно для объятий. Замечаю, как напрягаются вены на его предплечьях, и тут в ладонях дьявола рождается огонь. Я держу эмоции на замке и слежу за всем с отсутствующим видом, он приближается, и около меня вспыхивает пламя, оно растёт, окольцовывая моё тело. Я, как салемская ведьма, окружена огнём и, наверное, сейчас меня сожгут на костре за свой длинный язык. Мне становится жарко, пот стекает со лба, пламя движется рядом, не касаясь меня, но верёвки накаляются и теперь начинают прижигать мои порезы, разнося щиплющую боль по телу. Мне нечем дышать, голова кружится, я словно заперта в адской бане и чувствую, что ещё чуть-чуть, и мой разум снова отключится. Если дьявол позволит огню приблизиться хоть на сантиметр, то первые ожоги начнут уродовать моё тело.       — Ну что, непризнанная, вспомнила уроки по истории, которые преподаёт старик Фенцио? — На его губах язвительная ухмылка, пламя освещает блестящие сумасшествием глаза. Огонь поднимается выше, но держится от меня на расстоянии, я понимаю, что он просто запугивает, не думая меня калечить. — Какое твоё место в этой иерархии?       — Мы все дети Божьи. Я продолжаю улыбаться, словно фанатик. Мне больно, кожа натягивается, под веревками, желая самоуничтожиться. Моя рубашка в крови, в лёгких гарь, но я не хочу и не собираюсь играть по его правилам. Огонь подходит ближе. Веревочное сукно начинают тлеть, мои кончики волос лижут языки пламени, но верёвки, сковывая меня туже, начинают движение вверх, к потолку, возвышая меня над дьявольским костром.       — Если ты ещё раз неправильно ответишь, я развяжу тебя и скину в огонь. — Я в ответ хрипло смеюсь.       — Ты так и не понял, Люцифер. Ты видел всё по моим глазам. Я не боюсь смерти, я её жажду. Чтобы ты не делал с моим телом, мне всё равно. Я восторгаюсь болью, так как давно перестала что-то ощущать. Можешь взмахнуть рукой и сжечь все мои останки, тем самым подарив мне покой, но вот только ты лишишься крыльев и будешь бесконечно болтаться по Земле, но знай, я буду тебе очень благодарна, — кашляя, надрывно перекрикиваю огонь. Дьявол опускает руки, и всё затихает.       — Очень мило, что ты за меня переживаешь, Уокер, но подарки я сегодня раздавать не намерен. Вся твоя тирада об отсутствии боли и эмоций очень трогательна. — Дьявол театрально вытирает слезы. — Вот только знаешь, великий и вами любимый Всеотец создавал людей с парочкой существенных минусов: эмпатию, сострадание и любовь к ближнему, вам никак не отключить. — Верёвка опускается, и я оказываюсь около его лица, дьявол подносит ко мне руку, задумчиво накручивая локон моих чёрных волос на свой палец. — Ваше сердце слабое до горя других людей, даже если вам плевать на себя. — Я дёргаю головой, высвобождая свои волосы и закатываю глаза, показывая, что это начинает мне наскучивать.       — Господи, Боже мой! Заканчивай уже болтать и сделай, что задумал! Твои речи — вот что настоящая пытка! Если ты так разглагольствуешь со всеми, кого собираешься мучать, то я понимаю, чего они так кричат — просят убить их скорее! Только бы не слушать это занудство! Больше минуты этого не выдержать! — Я устала, зла и каждое слово Люцифера выводит меня из себя.

«Не произноси имени Господа, Бога твоего напрасно». (Исх. 20:7).

Он одним рывком приближается ко мне, прижимая пальцы к моим вискам, я мотаю головой, пытаясь увернуться, но он только крепче давит на голову, и страшные картинки заползают в моё сознание. Я вижу другие пыточные камеры. Смотрю со стороны на подвешенных людей, точнее на то, что от них осталось. Они кричат в агонии боли, их кожа свисает лохмотьями, открывая вид на кровавые внутренности, железный вкус просачивается в мой рот. Маленькие помещения пропитаны трупным запахом, около каждого висящего тела стоит свой демон-каратель, который безостановочно стегает плетью, натягивая сильнее верёвки. Некоторые не издают уже и писка, болтаясь словно боксерская груша, но удары по телу не прекращаются. Другие продолжают надрывно, захлёбываясь слезами, молить о прощении, помилование, но звуки их голосов растворяются в криках соседей. В углу каждой камеры валяются тела, не подающие больше признаков жизни. Бешеные, довольные взгляды демонов, реки крови, заполнившие камеры, вонь, крики — всё это начинает разрывать меня изнутри, и моё сердце, которое до этого было застывшем камнем, начинает в первый раз после смерти болеть не по мне, запуская скорбь по венам. Всё прекращается резко так же, как и началось. Я возвращаюсь в помещение, дьявол стоит рядом, всматриваясь мне в глаза, я пытаюсь скрыть эмоции, но предательская слеза горя стекает по щеке, выдавая мою слабость. И это становится моим первым проигрышем. Люцифер щелкает пальцами, и я словно мешок с картошкой, валюсь на пол, не пытаясь подняться. Моё сердце и душа разрываются, но одновременно с этим я чувствую радость, ведь это значит, что для моей души не всё потеряно.       — Ну что, Уокер, поговорим? — Дьявол с довольной улыбкой присаживается около меня на корточках, приподнимая мою голову за подбородок. Я стараюсь взять себя в руки, не показывая сломленности.       — И это, будущий хозяин Ада, называет пытками? Мне что, позвать твоего папочку и попросить его о том, чтобы он преподал тебе урок, как нужно по-настоящему пытать людей? — Я в злости сплевываю кровь около его ботинок, и он в отвращении кривится, сжимая зубы.       — Ну раз ты так хочешь продолжения, — хватает меня за предплечье и щёлкает пальцами, утягивая в неизвестность.       — Пошёл нахер! — только и успеваю сказать, прежде чем мы переносимся. Мы оказываемся на берегу реки, я снова валюсь на колени, раздирая себе кожу. Люцифер спокойно приземляется на ноги, слегка отряхивая брюки.       — Куда ты меня притащил? — поднимаюсь, оглядываясь. Серое низкое небо, тёмный песок, усеянный пеплом, чёрные воды длинной реки, сзади меня большая пещера, вырезанная из голых, безжизненных скал, землю окутывает небольшой туман, скрывая горизонт. Слышен людской плач, перерастающий в вой. По телу бегут мурашки.       — Это берега реки Стикс. Старик Харон скоро привезёт души для дальнейшего распределения по кругам Ада. — Руки дьявола засунуты в карманы брюк, и он лениво пинает камешки носком туфли.       — А я тут причем? — огрызаюсь, стараясь не делать резких движений, чтобы не доставлять себе больший дискомфорт. Регенерация в Аду почему-то проходит медленнее, чем на Небесах.       — А у тебя … — Он поворачивается ко мне, рассматривая моё тело и, довольно растянув губы в пьяной улыбке, продолжает:       — Задание… точнее наказание, Уокер. Совершенно забыл с чего все началось, — язык дьявола слегка неповоротлив, и дикция заметно подводит его.       — Что ты задумал? — напрягаюсь, непонимающе всматриваясь в него.       — У тебя есть шанс. Можешь извиниться передо мной прямо сейчас и пообещать, что ты больше рта не раскроешь в моём присутствии, либо мы продолжим.       — Если ты не расслышал в прошлый раз, то я повторю: ИДИ НАХЕР. — Приподнимаюсь на носочках, стараясь сравняться с ним ростом, и проговариваю прямо в лицо.       — Ну хорошо. — Люцифер пожимает плечами, смотря на меня лукаво поблёскивающими глазами. Что задумал этот идиот? Туман рассасывается, и на горизонте появляется маленькая точка, начиная приближаться. Я отрываю взгляд от его лица и перевожу на воду. Звуки плача смешиваются с неспешным движением вёсел, разрезающих воду. Это лодка, небольшая деревянная лодка, на носу, которой сидит тёмная фигура, завёрнутая в плащ с накинутым на голову капюшоном. Я не вижу лица, только иссохшие руки, управляющие веслами. Они плывут довольно быстро для ветхого судна, и вот я замечаю людей, сидящих с обоих сторон на дощатых лавках.       — А вот и новые жильцы, — игривый голос Люцифера раздаётся около самого уха, но я не обращаю внимания на его близость, продолжая наблюдать за движением. Вот она подплывает к самому берегу, и Харон, кивая будущему королю, поднимает руку, исчезая вместе с судном. Люди, не ожидавшие такого поворота, валятся в воду. Я перевожу взгляд на дьявола, его глаза светятся в предвкушении, как у маленького ребёнка, ожидающего подарка от Санта Клауса. Со стороны пещеры раздаются неспешные шаги, и два демона в военном обмундировании выходят, вставая перед Люцифером. Кланяются, нагибая свои атлетичные, сильные тела, дьявол кивает в ответ, и стражники подходят к людям, наблюдая за их неуклюжими барахтаньями в воде. Сзади слышится дикий, звериный рык, оглушающий всё вокруг, я вздрагиваю, ощущая, как волоски на моём теле встают дыбом. Бросаю взгляд на людей и встречаюсь с расширенными в испуге глазами, земля под ногами начинает сотрясаться от топота невидимого зверя, я поворачиваюсь и вижу громадного трёхглавого пса. Он движется в нашу сторону, рыча и выпуская слюни из каждой пасти.       — Цербер, — шепчу, сглатывая огромный комок страха, образовавшийся в горле. Существо невероятных размеров, с острыми клыками и красными бешеными глазами. Я, по сравнению с ним, несчастная тростинка, которую он может переломать одной лапой. Монстр становится рядом с Люцифером.       — Лежать, — тон дьявола сухой и приказывающий. Цербер падает на брюхо и благодарно, словно домашний пес, заглядывает ему в глаза. Я оцепенела и боюсь вдохнуть.       — Хороший мальчик. — Люцифер тянет к нему руку и ласково поглаживает за ухом, существо в удовольствии закрывает глаза, начиная повиливать хвостом.       — Так вот, Уокер, совсем забыл сказать, что тебе нужно сделать. — Дьявол продолжает гладить монстра, пока я и души замерли, словно статуи. — Этот малыш проголодался и каждый раз, когда Харон привозит новеньких, кто-то из них достается ему на ужин. Обычно это первые попавшие под раздачу, кто плохо бегает. — По берегу разносятся испуганные вздохи, а в моей голове начинает складываться пазл наказания. — Но сегодня твоя задача выбрать этому красавчику троих на сладкий перекус. — Сыночек Сатаны обращает свой довольный взгляд ко мне, играя огненными бликами в глазах.       — Еще чего, я не буду этого делать. — Выхожу из оцепенения, с вызовом смотря на Люцифера. Он устало вздыхает, поднимаясь на ноги.       — Тогда умрут все на твоих глазах. Так что-либо трое, либо каждый станет едой. — Смотрю на него ненавидящим взглядом, он считывает эмоцию и довольно улыбается, наслаждаясь произведённым эффектом.       — Даю подсказку: четыре из десяти душ, стоящих перед тобой, не грешны, и если ты поймешь кто, значит, спасешь их и они отправятся, куда им самое место — на Небеса, ну или станут непризнанными, как и ты. Отсев только по визуальным признакам, ты же говорила мне сегодня, что всё про меня знаешь, встречаясь со мной только три раза. Так вот покажи свой талант в действии, раз ты такой восхитительный эмпат. Я стараюсь не показывать волнения и двигаюсь к людям, всматриваясь в каждого. Некоторые падают на колени, кидаясь умолять пощадить их, вцепляются мне в ноги, целуя мои стопы, я брыкаюсь, уворачиваясь от них, и начинаю раздражаться.       — Всем встать в ряд и замереть, — вскрикиваю, пытаясь остановить суматоху и собрать в первую очередь себя в кучу. Души замирают от испуга, но через несколько секунд поднимаются на ноги, вставая в шеренгу, словно солдаты. Двигаюсь, вглядываясь в лица каждого, многие смотрят на меня, как на мать Терезу, захлебываясь крупными слезами, кто-то скрывает эмоции, не показывая страх. Проходя мимо высокого крупного мужчины, я наталкиваюсь на презрительный колкий взгляд, он смотрит на меня как на падаль, и мне это не нравится.       — Ты… выйди вперёд. — Указываю на него, и он, не сопротивляясь, без эмоций делает шаг. Прохожу дальше, встречаясь с холодными, цепкими глазами молодой женщины, очень похожей на мою мать. Я замираю на месте, покрываясь мурашками, и выбираю её следующей. Добрых поступков с таким взглядом вряд ли стоит ожидать от человека. Третьим становится щуплый маленький мужчина, похожий на тех, кто притворяется нищими около церквей, выкачивая из пенсионеров мелочь, а на самом деле живущих лучше многих в округе. Его слёзы и мольбы выглядят наигранно, таким людям я никогда не доверяла. Делаю шаг назад, окидывая свои жертвы взглядом, стараясь сдержать дрожь в теле. Надеюсь, я выбрала самых тёмных из присутствующих, и это спасёт невинных.       — Всё. — Поворачиваюсь к Люциферу, который неотрывно следит за каждым моим движением и, вглядываясь в моё лицо несколько секунд, кивает с широкой улыбкой.       — Ставки сделаны дамы и господа. Ставок больше нет.       Бросаю на него удивленный взгляд, слыша земную фразу, он игнорирует мою эмоцию и отдаёт приказ стражникам схватить троих.       Самая последняя жертва начинает умолять, заливаясь слезами, сопротивляться, падая на землю, но демоны одним рывком поднимают его, утаскивая в пещеру. Остальные двое, даже не пискнув, направляются за ними.       — Ну что, непризнанная, предлагаю посетить вечерний променад. Всегда приятно наблюдать, как это милое существо набивает свой желудок, он в этот момент такой лапочка. — Дьявол начинает застегивать рубашку с таким видом, словно мы сейчас отправляемся на великосветский приём.       — Что? — ошарашено, округляю глаза. — Мы так не договаривались, я никуда не пойду.       Люцифер вздыхает.       — Не понимаю, почему ты ещё продолжаешь думать, что у тебя есть какой-то выбор. — Закатывает глаза, двигаясь ко мне и подняв руку, зачесывает свои взъерошенные волосы, назад. — Либо идёшь на своих двоих, либо я тащу тебя за шкирку. Не заставляй ломать тебе ещё одну руку.       — Даже не думай прикасаться ко мне, — шиплю ему в лицо и, резко развернувшись, направляюсь в сторону пещеры. Люцифер сипло смеётся.       — Какое было паршивое начало дня, когда я узнал, что мне придётся находиться с тобой в одном обществе, и как всё прекрасно стало к вечеру. Правда, Уокер? Твой гнев настоящее наслаждение.       Он медленно двигается за мной, пока я, кипящая от гнева, стараюсь идти быстро, желая держаться от него как можно дальше, но усталость и отсутствие сил в организме позволяют мне только кое-как передвигать ногами. Дьявол весело насвистывает какую-то мелодию. Меня бесит его хорошее настроение, я жажду развернуться и сломать ему шею, но знаю, что это только продолжит мой вечер, а я хочу закончить это всё и больше с этим психом никогда не пересекаться. Я лучше буду каждый день спрыгивать со скалы на острые камни в надежде, что регенерация, когда-нибудь прекратит воздействие, чем попрошу его о помощи. Огромный пещерный ров встречает абсолютной темнотой, где-то впереди слышится громкое дыхание Цербера и завывание жертв. Я замираю на месте, потому что не вижу, куда идти. Сзади приближаются шаги, Люцифер становится ко мне вплотную, его грудь упирается в мою спину, а дыхание щекочет шею.       — Чувствуешь запах страха? Сладкий аромат приближающегося конца. — Стараюсь отдалиться от него, делая шаг вперёд, но он рукой хватает меня за талию, останавливая, прижимает к себе. Другой рукой делает щелчок, и огонь на факелах пещеры загорается. Мы стоим на выступе, на самом его краю, под нами яма. Место выглядит как Арена Гладиаторов, а мы зрители, наблюдающие за тем, как сейчас произойдёт сражение за жизнь. Если бы не его крепкая хватка, ещё шаг, и я бы кубарем полетела вниз, прямо в лапы его домашнего чудовища.       — Так бы ты желала умереть? Или это слишком грязно для тебя? — Его нежно-лилейный голос раздаётся в моё ухо, гипнотизируя меня, заставляет расслабиться. Я пытаюсь дернуться, чтобы высвободиться, но мне это не удается, потому что на каждое моё сопротивление он лишь крепче сжимает меня в тисках, давит на раны, запуская волну боли по организму.       — Убери от меня свои руки. — Злость клокочет в моём горле, и я, рыча, выплёвываю слова, продолжая брыкаться.       — Да пожалуйста. — Он резко разрывает объятия, и я под воздействием импульса подаюсь вперёд и почти валюсь вниз, но крепкая рука хватает меня за предплечье, удерживая. Громкий, раскатистый смех раздаётся в пещере, оглушая всех присутствующих. Люцифер смеётся так, словно я рассказала самую весёлую историю из своей жизни. Он опять со всей силы прижимает меня к себе, и я чувствую спиной, как его грудь подрагивает.       — Прежде чем, что-то просить, непризнанная, подумай хорошенько о том, чем это может тебе обернуться. Пока мы показываем характер друг другу, внизу на коленях, около огромного пса, продолжают стоять люди в ожидании смерти. И чем дольше мы занимаемся друг другом, тем сильнее накаляется ситуация там. Голодное животное истекает слюнями, принюхивается к каждому, выбирая с кого начать, роет лапами землю в ожидании своего ужина, а трое напротив замерли, как каменные изваяния, боясь издать даже писк. Требуется всего лишь один взмах руки хозяина, и тварь двинется на людей. Вместо страха меня захватывает злость. Мы все марионетки в руках дьявольского сынка, он решил проучить меня, сделать покорной, добиться, чтобы я боялась его, как все в этой школе, но у меня нет страха перед этим ублюдком, только ненависть, дикая ненависть.       — Ну, что, Вики, готова к представлению? Я даже не замечаю, что он назвал меня по имени, я всё также прижата к его горячему телу, чувствую спиной учащенный стук сердца, хотя у такого как он, его просто не должно быть. Медленное дыхание дьявола заползает мне в ухо, запуская мурашки. Запах табака и клубничного ликера как ни странно действует успокаивающе, но я не даю себе расслабиться, понимая с кем и где я нахожусь. Люцифер взмахивает рукой, тут же возвращая её на мою талию, и стражники делают шаг назад, отпуская жертв.       До ужаса кошмарное рычание сотрясает пещеру, и Цербер за один прыжок перемещается к своему ужину. Люди, наконец, отмирают и начинают в диком приступе паники метаться по углам, но все бесполезно: выход охраняется, а на другой стороне — жуткая погибель. Игра в «Кошки-мышки» заканчивается первой для женщины. Раз — её голова отделяется от тела острыми зубами громадного пса, громкий нечеловеческий крик ужаса раздаётся, словно убойный молоток, ударяя меня в голову. Кровь фонтаном брызгает на стены пещеры, во рту появляется металлический привкус вкупе с желчью, меня начинает мутить, но я сжимаю зубы, задерживая дыхание.       — А теперь итог проверки твоей интуиции. — Люцифер по-интимному держит меня за талию, словно мы двое влюбленных, пришедших сегодняшним вечером посмотреть на звезды. — Эта женщина грешница. Но так ли это, решать тебе. Она спасла девочку на детской площадке от педофила, убила его и рискнула всем, ради неродного ребенка, потом попала в тюрьму, где умерла от рака. Достойна ли она второй раз погибнуть так, а Уокер? Я нервно сглатываю, понимая, что она оказалась тут только из-за своей внешней схожести с человеком, который даже для своего ребенка пальцем не ударит, а испортить свою жизнь ради других, об этом и речи не идет. Моя мать всегда была холодной женщиной.

«Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле». (Исх. 20:2-17).

Вторым в пасть хищнику попадает мой третий выбор, крики боли и адские муки, пока Цербер отрывает ему руку. Моя голова начинает гудеть, и я отворачиваюсь, стараясь не видеть, как из пасти торчат окровавленные останки, но Люцифер хватает меня за челюсть, сжимает её, поворачивая голову.       — У тебя билеты в первом ряду, наслаждайся, ведь это шоу твоих рук дело. — Дёргаюсь, пытаясь скинуть его руку, но хватка становится только сильнее. — А теперь разгадка. Тут ты ошиблась Вики. Этот мужчина не сделал ни одного плохого дела. Продал квартиру, пожаловав деньги на благотворительные цели, и прожил жизнь, отдавая последнее на милостыню. Он умер от пневмонии, так как проживал в лесу в убогой хижинке, ежедневно молясь господу Богу. Его ждут в раю, но он туда не попадет, потому что Вики Уокер решила его судьбу. Я еле держусь, тяжело сглатывая, раздирающий меня изнутри комок совести.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — безостановочно повторяю в своей голове, проклиная существо, к которому я попала сегодня в ловушку. И вот очередь полного высокого мужчины, он борется, угрожающе кричит, матерится и хватает камни с земли, кидая в собаку, но для пса это всего лишь надоедливая пушинка, попавшая на кончик носа. Мужчина поднимает полный ненависти взгляд на меня, и у меня останавливается сердце. Один прыжок, и тело человека перекусано пополам, я вижу внутренние органы, вывалившиеся из туловища, наблюдаю за тем, как бордовая кровь пропитывает Землю, слышу чавканье Цербера и то, как он зубами перекусывает человеческие кости.

«Не вреди телесной жизни ближнего, равно как и своей». (6-я заповедь)

Я почти не дышу, конечности онемели, в груди горит от ужаса и злости, мне бы зареветь, но душа словно выжженная пустыня.       — Как тебе представление, Уокер? — бархатный голос раздаётся мне куда-то в шею. — Каждый кто сюда попадает молит о жизни. — Его нос проходится по моей шее, и дьявол втягивает мой запах. — А ты каждый вечер молишься о смерти, считаешь себя лучше этого мира, плюешь на возможности, тебе дающие. Те, кого ты так рвёшься увидеть на земле, молятся, надеясь, что ты в лучшем мире, но ты плевать хотела на их желания. Ты чёртова эгоистка, Уокер, считаешь себя бедной, несчастной, настоящей мученицей. Посмотри на тех, кого ты сегодня убила, они бы продали всё, чтобы оказаться на твоём месте.       — Заткнись, заткнись! Не смей говорить ничего о моём отце и парне, — психую, начиная высвобождаться из его объятий, Люцифер резко разворачивает меня к себе. Он проходится внимательным взглядом по моему лицу, считывая эмоции и наслаждаясь гневом, застилающим мне глаза.       — Третья жертва, Вики, настоящая мразь. — Люцифер почти-любовно придвигает меня к себе, и ласковый шёпот раздается около моего уха. — Тут ты угадала, могу тебе поаплодировать. Этот человек наркоторговец, и из-за него немало душ оказались в нашем мире, так что его смерть это меньшее, что он заслужил. Я упираюсь носом в его грудь, чувствуя, как сильно бьётся его сердце, голос дьявола предельно сладкий и нежный, каждая буква, произнесенная им, словно мед, втекает мне уши, я хочу оттолкнуть его, но будто загипнотизированная наслаждаюсь приятным тембром, он привлекает, манит и кружит голову, я не разбираю слов и не могу собрать себя в кучу. Теперь я понимаю как Ева сделала то, что не должна была. Сказать «нет» с каждым вздохом в ушную раковину становится всё невозможнее, но громкий рев адского пса выводит меня из транса, и осознание той картины, которая происходит сзади меня, словно ударом, приводит меня чувство. Огонь ярости возвращается в моё тело, я резко выставляю руки, защищаясь от его близости, но мои жалкие попытки его только веселят, и хрипловатый смех разносится по пещере, отскакивая от стен и попадая мне туда, где раньше была душа, пока последние её крупицы не были раздавлены этим ублюдком. Мне физически больно, я хочу скорее убраться отсюда, вонь разодранных тел заползает в нос и вызывает тошнотворные позывы. Но показать слабость — непозволительная роскошь. Я не должна давать слабину рядом с этим чудовищем. Люцифер не отрывает от меня глаз, наслаждаясь игрой, которую он затеял.       — Я выполнила все то, что ты хотел, теперь отпусти меня, — шиплю и сопротивляюсь, поднимаю голову вверх, стараясь не показывать, что эта ночь меня достаточно подкосила.       — Признаться честно, ты меня сегодня удивила, Уокер, если бы в моём арсенале были хвалебные слова, я бы их тебе сказал, но у меня есть предложение получше. — Он поднимает руку для щелчка. — Пойдём, оставим моего милого питомца наслаждаться ужином. — Его глаза довольно сверкают, и он переносит нас в знакомую мне пыточную. На этот раз приземление не такое грубое, так как я до сих пор нахожусь в объятиях дьявола.       — Не нужны мне никакие предложения, оставь меня в покое. — Люцифер хмыкает, размыкая объятия, и отходит к столу, наливая виски в бокал, которого до этого тут не было.       Я, потеряв опору, чуть не падаю, но вовремя справляюсь со своим вестибулярным аппаратом, не давая ему завалить себя на пол.       — Ты еще даже не услышала предложение. — Дьявол отодвигает бокал, самостоятельно делая глоток алкогольной жидкости из горлышка бутылки, и разворачивается ко мне, проходясь лукавым взглядом по моему телу.       — Я сказала уже и повторю ещё раз: выпусти меня отсюда, мне ничего от тебя не надо. — За пару шагов подхожу к двери и начинаю барабанить изо всех сил. Конечно, я понимаю, что без веления Люцифера меня отсюда никто не выпустит, но находиться с ним рядом становится с каждой секундой невыносимо.       — Даже если я помогу тебе исчезнуть из этого мира? — Моя занесённая для очередного удара рука замирает, так и не добравшись до цели, и я разворачиваюсь к дьяволу, сужая в недоверии глаза. Люцифер довольно улыбается и отрывается от стола, приближаясь ко мне.       — Ты последний в этом мире, кому я могу доверять. — Складываю руки на груди и вглядываюсь в его, блестящие озорством глаза.       — Верно, но я также последний в этом мире, кто может тебе помочь, Уокер. — Дьявол становится совсем близко и, протягивая руку к моему лицу, убирает прядь волос мне за ухо, двигаясь тонким пальцем по шее, к ключицам, я протестующе дергаюсь, делая шаг назад. Люцифер делает глубокий вздох, закатывая глаза. — Если ты думаешь, что добьешься желаемого, устраивая детские истерики на заданиях или изрыгая яд в лицо Фенцио, мне очень тебя жаль. Он не ослушается вышестоящего серафима, в лице твоей мамочки, иначе останется ни с чем, а поверь, он уже многое потерял и держится за эту должность всем своим низким существованием. Поэтому максимум, что ты получишь, так это ежедневные крики с пусканием слюнных пузырей тебе в лицо, да перебирание пыльных книг до конца своей вечной жизни. Люцифер сканирует меня хитрым, пылким взглядом, я должна послать его и уйти, но желание забыться и исчезнуть так велико, что мой рациональный и обычно вопящий разум просто решает не подавать мне сигналы бедствия, понимая бесполезность предупреждений. Доверять этому существу опасно, глупо и безрассудно, но, к сожалению, он единственный, кто не струсит мне помочь, и единственный, кто хладнокровно занесёт топор над моей головой, если это потребуется, поэтому, вздохнув и послав инстинкт самосохранения к чёрту, решаю выслушать его.       — Что ты предлагаешь? — Довольная ухмылка озаряет его лицо, а в глазах загорается пламя азарта, я же хмурю брови, понимая, что увязла в игру, где правила будут навязаны одним игроком, и это буду не я.       — Я говорил тебе, Вики, действуй масштабно. — Дьявол снова близко, и снова его дыхание щекочет мою ушную раковину, снова его слова звучат максимально сладко и тягуче. По телу проходят мурашки, что только раззадоривает его, и он делает вдох, словно впитывая в свое рецепторы мой запах. — На первой лекции маразматик Фенцио должен был рассказать вам о правилах, которые ни коем образом нельзя нарушать. Одно из них — правило неприкосновенности. Ангел не может быть с демоном, — его пальцы проходятся по моей шее, — демон не может быть с ангелом, — очерчивают ключицы, мне надо бы сдвинуться, но я замерла и почти не дышу, ощущая, как тепло, окутывающее тело, движется за его руками, — а непризнанные не могут быть ни с одной из сторон. Это важный закон, Уокер, его нарушение так просто не прощают. — Пальцы замирают на впадинке между грудями и движутся в обратную сторону, я вздрагиваю, и дьявол хрипло смеётся. — Секс со мной откроет тебе двери в сладкое небытие.       Я до последнего предложения не понимала, к чему он ведёт, но эта фраза, словно гром, оглушающе прозвучала в моей голове. Он что предлагает мне с ним переспать? Если он думает, что я соглашусь, то он, видимо, и сам рехнулся. Скидываю его руку с моего тела и отодвигаюсь. Прокрутив его фразу ещё раз в своей голове, начинаю заливаться смехом, и вот я уже стою, откинув голову, и хохочу, как сумасшедшая, Люцифер хмурится, не ожидая такой реакции.       — Ты что, с ума сошёл? — задыхаюсь, забывая сделать глоток воздуха. — Ох, ну ты и насмешил. Ты серьёзно предлагаешь мне переспать? У тебя поехала крыша, Люцифер, если ты думаешь, что я на это соглашусь. — Вытираю слёзы, льющиеся из глаз, и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Люцифер хладнокровно пожимает плечами и движется к столу, делая ещё один глоток глифта.       — Тогда ты вечность будешь тут гнить. Чтобы ты не делала, мамочка всегда прикроет твой зад. А вот нарушение такого важного закона, да ещё с сыном Сатаны, будет непростительным поведением. — Люцифер вальяжно наворачивает круги по комнате жестикулируя рукой с бутылкой. — Видишь ли, у моего отца с твоей матерью сложились не лучшие отношения, и твой выбор плотских утех не будет одобрен родительницей.       — А тебе это зачем? Не верю в доброту душевную. — Дьявол прыскает со смеха, разворачивается ко мне и, облизывая губы, плотоядно улыбается.       — Во-первых: у меня фетиш на своенравных и ёбнутых девушек, они обычно очень горячи в постели, а сопротивляющиеся тела трахать удовольствия не приносит. — Он, словно хищник, медленно и аккуратно движется ко мне, ступая почти бесшумно. — Ну а во-вторых: просто хочу от тебя избавиться, ты, будто надоедливая муха, порядком заебала меня. — Люцифер в недовольстве морщится.       — Ты же не спишь с непризнанными.       — В каждом правиле есть исключения, дорогуша. — Дьявол ставит бутылку на стол, начиная расстёгивать рубашку, я защищающее вытягиваю руки вперед.       — Я тебе не сказала «да». Подожди… насколько я знаю, за нарушение закона караются все, независимо от ранга. — Люцифер, улыбаясь, продолжает оголяться.       — Здесь, в Аду, другие правила. И если бы ты была внимательна, заметила бы, что общество непризнанных с начала учебного года поредело. Знаешь ли, мы любим совращать милые, наивные души. — Рубашка Люцифера летит на пол, и я стараюсь не опускать взгляд на его тело, сосредоточившись на лице. — Если ты переживаешь за меня, то не стоит. — Он берёт стакан со стола и в два шага становится впритык ко мне, запускает пальцы в мои волосы, начиная нежно массировать затылок, и протягивает бокал со спиртным, я одним глотком осушаю его до дна. — Ну что, Вики, закончим этот вечер на приятной ноте? Ты получишь удовольствие и исполнишь то, что так давно желала. Его речь нежная, медленная, с бархатно-шипящими нотками, он смотрит на меня жадно и делает всё предельно аккуратно, а я смотрю на него и чувствую, как лёгкий туман заползает в разум, расслабляя моё тело. Неужели один бокал Глифта так на меня повлиял? Я слегка во хмелю, а его нежные движения в моих волосах пробуждают похоть, и вот я уже почти забываю, что ненавижу того, кто передо мной стоит.       — Какие гарантии, Люцифер? И как это я смогла соблазнить самого дьявола? — Язык заплетается, тело пускает тепло по моим венам, желая, чтобы дьявол не убирал руку. Что со мной происходит?       — Гарантии? Это мелкая сделка, Вики. Ты же не продаёшь мне душу, расслабься. Кроули я сообщу, что ты опоила меня настойкой феромонов, которое перед этим украла у бедного Фенцио. Несчастный простачок учитель и не знал, какую змею ежедневно пускал себе в кабинет. Насколько я знаю, все отчеты об отработках ты заносишь лично ему. Дьявол обходит меня и становится сзади, прижимаясь голой грудью к моему телу, я чувствую его жар, я ощущаю его дыхание на своей шее и вздрагиваю, понимая, что его рука медленно и аккуратно ползёт вверх по бедру. Хватаю его за запястье и разворачиваюсь, застревая взглядом на его груди. Чернильные рисунки опоясывают её, создавая жуткий узор: череп скелета на шее, второй лик дьявола на груди, все руки испещрены пугающими библейскими мотивами. Я, не ведая что творю, тянусь рукой, очерчивая рога на лике, и слышу, как Люцифер делает глубокий вдох, но я не останавливаюсь и двигаюсь выше, оглаживая шею. Я словно в трансе, меня тянет к нему, мой мозг не дает сигналов, потому что похоть заполонила всё мое тело. Я не узнаю себя.       — Контракт, Люцифер, нам нужен контракт. — Мой голос сиплый, и я с большим усилием отрываю руку от его шеи, поднимая глаза к лицу, на самом деле мечтая запустить пальцы в его волосы, ощутить их жесткость, потянув у корней. Дьявол откидывает бокал, и громкий звук разбивающегося стекла разносится по помещению, но это не приводит меня в чувство, я даже не вздрагиваю, продолжая наблюдать, как языки огня танцуют в его зрачках.       — В каком веке ты живешь, Вики? — Он притягивает меня к себе за талию, очерчивая рукой изгибы, его пальцы, словно случайно, задирают рубашку на моих бедрах. — Ты пересмотрела земных сериалов? — Он льнёт ко мне, шепчет в ухо и нежно прикусывает мочку, а я закусываю губу, сдерживая стон удовольствия. Моё тело и разум плавятся, рубашка на теле становится резко неприятной, словно сделана из мешковины, она грубо трётся о тело, и мне хочется скорее от нее избавиться. Его голос, его движения — все ощущения словно увеличили в несколько раз. Мне душно, хочется пить, и начинает казаться, что его губы — единственное, что сможет меня утолить. Возможно, мне стоит разобраться с тем, что происходит, но с каждым моим вдохом ягодно-табачного запаха Люцифера, я всё больше желаю его, и сил сопротивляться не остаётся.       — Ну же, такие как я, редко сами предлагают сделки. У тебя преимущество. — Его шёпот в мою шею, его губы, прижатые к пульсирующей венке, становятся спусковым сигналом, и я откидываю голову, подставляясь под поцелуи.

«И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого». (Молитва. «Отче Наш».)

      — Если ты обманешь меня, я стану твоим надоедливым кошмаром. — Отталкиваю его, а он хрипло смеётся в ответ, делаю шаг назад и встаю перед ним, заглядывая в его затуманенные похотью глаза, понимаю, что назад пути нет, и мне чертовски хочется кинуться в эту пучину. Мои пальцы тянутся к пуговицам на своей рубашке, и я медленными движениями начинаю расстёгиваться, открывая дьявольскому взору своё тело, он следит за моими руками, светящимися глазами. Белая, пропитанная кровью ткань спадает с моих плеч, задерживаясь на предплечьях, и я медленно босыми ногами двигаюсь к своему хищнику. Люцифер протягивает руки, запуская их под рубашку, и жадно, словно изголодавшийся зверь, осматривает каждую открывшуюся ему деталь. Одним рывком он срывает её с меня, и я слышу, как рвётся ткань моей земной любви. Завтра это станет причиной для переживаний, а сейчас нет ничего кроме желания, захватившего моё естество. Моё тело горит, и только его пальцы, движущиеся от живота вверх, приносят успокоение, я смотрю на него, он, коварно улыбаясь, проводит линию под грудью, очерчивая её форму, и я покрываюсь мурашками. Наклонившись ко мне, Люцифер впивается своими губами в мою шею, прикусывая тонкую кожу, я издаю свой первый стон. Мой сосок зажат в тисках его пальцев, его язык проходит по ключицам, оставляя мокрый след. Мне хочется раствориться, но мы целый вечер играем в его игры, а я так устала проигрывать. Я, не церемонясь, отталкиваю его и замечаю тень недовольства на его лице. Дерзкая похотливая улыбка растягивается на моих губах, когда я, присаживаясь перед ним на колени, начинаю расстёгивать ремень на брюках. Мы играем в гляделки, пока я расправляюсь с ширинкой, и обмениваемся чертями, которые устроили жаркие танцы в наших расширенных зрачках.       — Малышка решила стать инициативнее? — Звучит сиплый голос сверху, и я, лукаво улыбнувшись, резкими движениями рук снимаю с него брюки вместе с боксерами, он делает щелчок, и они исчезают. Открывшийся вид внушительного вставшего члена с синими переплетениями вен, заставляет огню внутри меня сосредоточиться ниже моего живота, и я тянусь к нему дрожащей рукой.       — Давай же, Вики, ты же у нас смелая девочка, или этим ртом ты можешь только дерзить? — Шепчет дьявол, наблюдая за мной сверху.       — Лучше бы тебе заткнуться, Люцифер, когда я нахожусь так близко к главной причине школьных сплетен, иначе…       — Иначе? Он вопросительно приподнимает бровь, но я уже обхватываю член рукой и чувствую, как дьявол вздрагивает. Я медленно, двигаюсь по стволу, вызывая рык нетерпения, раздающийся сверху, и замираю на головке, слегка сжимая её в ладони. Люцифер выпускает воздух сквозь сжатые зубы, и я, подавшись вперёд, приоткрываю рот, обхватывая её губами. Мой язык проходится круговыми движениями, слизывая смазку. Подняв взгляд, вижу, что он наблюдает за мной своими огненно-лавовыми глазами. Слегка улыбнувшись, толкаюсь дальше, чувствуя, как головка начинает перекрывать мне воздух, упираясь в нёбо. Рука дьявола ложится на мой затылок, впутываясь в мои вьющиеся волосы, и он нажимом намекает о более глубоком взаимодействии моего рта и его члена, но я, резко схватив его за запястье, отбрасываю от себя и, подавшись назад, делаю необходимый глоток воздуха.       — Я не раз тебе сегодня говорила, Люцифер, чтобы ты убрал от меня свои руки, — плотоядно облизываю губы.       — А я тебе, что ты слишком много болтаешь, непризнанная. — Мне стоило бы возмутиться, но эта перепалка только добавляет огня к бушевавшему в моём теле пламени. Обхватив руками его бедра, полностью погружаю член в рот, запуская острые ногти в его ягодичную плоть, и с наслаждением слышу, как дьявол шипит от боли. Люцифер в ответ делает резкое движение бедрами вперед, грубо толкаясь мне в рот. Я начинаю задыхаться, горло горит, и, чуть отодвинувшись, глотаю воздух, не выпуская член. Создается лёгкая вибрация, и сверху слышится приглушенный тихий стон, словно выдох. Начинаю медленные поступательные движения, стараясь заглатывать член полностью, мой рот наполняется слюной, которая вязкими каплями стекает вниз. Я слегка давлюсь, возможно, если умру так, от асфиксии, это и не самая плохая идея. Мой ритм становится быстрее, внизу живота пульсирует от сумасшедшего желания, ноги дрожат, а колени жжёт от цементного жесткого пола. Подняв взгляд на своего мучителя, я вижу, как дьявол слегка откинув голову назад, прикрыл веки. Выпустив член, прохожусь языком по его стволу, очерчивая вены, и приникаю к головке, нежно обхватывая её губами. Люцифер открывает глаза и одним рывком поднимает меня на ноги, подхватывая под бедра. Его зубы покусывают мочку, спускаясь по шее вниз. Ещё шаг, и я оказываюсь лежащей на столе. Вытянув руку, одним движением скидываю все бутылки, они летят ему под ноги и оглушительно разбиваются, разбрасывая осколки по всему полу. Я громко смеюсь, ощущая себя абсолютно поехавшей, но дьявол, не замечая разверзшегося хаоса, припадает к моей груди, ртом втягивая сосок и слегка прикусывая, и я выгибаюсь ему навстречу издавая громкий стон. Люцифер движется вниз, очерчивая языком все ссадины, оставленные его веревками, он зализывает их нежно, почти любовно, и это окончательно уносит моё самообладание. Его руки обхватывают мои бедра, немного спуская вниз, я же впиваюсь ногтями в его плечи, приказывая в первую очередь себе не забывать, с кем я нахожусь. Дьявол играючи переходит на середину бедра, начиная плавные движения от коленей вверх. Я задыхаюсь от наслаждения и впускаю свои ногти сильнее в его плоть. Он, наказывая меня, кусает мою кожу под грудью, и я вскрикиваю от дерзкой ласки. Пальцы Люцифера проходятся по влажным складочкам заигрывающими, лёгкими движениями. Это заставляет моё тело вздрагивать при каждом задевании клитора. Я чувствую дикую похоть, чувствую сумасшедшую необходимость в его движениях, мне хочется плюнуть на всё и умолять. Но я сильнее стискиваю зубы, тихо постанывая, мечтаю о том, чтобы он этого не услышал, но все надежды испаряются, когда он поднимает голову и смотрит на меня горящими, тёмными от похоти глазами, растягивая губы в довольной усмешке.       — Говоришь, что ненавидишь меня, а сама течёшь так, что скоро воды Стикса выйдут из берегов. Давай, Вики, разомкни губы и скажи, что мне нужно сделать. Его слова разрываются бомбой в моей голове. Я сильнее сжимаю зубы, надеясь, что в моих глазах сейчас он наблюдает сцены своей смерти. Отталкиваю его и широко раздвигаю ноги, запуская руку себе между ног. Лёгкие круговые движения большим пальцем по клитору, и вот я уже издаю громкий стон, откинув голову на стену сзади. Два пальца входят во влагалище, слегка растягивая мои стенки. Дьявол смотрит на меня бушующим в глазах ураганом, и я, закусывая губу, начинаю движения внутри, слегка поскуливая от удовольствия.       — Ты забылся, Люцифер, умолять тебя будут шлюхи, гоняющиеся за твоим членом, — говорю хрипло, выпуская между словами вздохи наслаждения. — А у нас договор, в котором ты хотел получить моё тело, а — не я твоё. — Вытаскиваю из себя пальцы и подношу ко рту, проходясь по ним языком. Вижу по выделившимся скулам дьявола, что он зол, в его глазах взвинчивается предупреждающий огонь. Одно движение, и он молниеносно оказывается рядом, прижимаясь своим эрегированным членом к моей промежности. Его рука грубо и по-собственнически обхватывает мою шею, крепко сжимая, пальцы другой руки раздвигают складки и резко входят внутрь, я вскрикиваю, растягивая губы в довольной улыбке. Движения дьявола быстрые, глубокие и головокружительные. Большим пальцем он массажными движениями стимулирует мой клитор, и я приоткрываю рот, выпуская вместо стона, сдавленный хрип. Наши глаза буравят друг друга, я жадно глотаю воздух, вцепившись в стол до побелевших костяшек. Мы желаем убить друг друга, но ещё больше хотим оттрахать, и это чувствуется в наших пропитанных жаром дыханиях. Люцифер останавливается, когда до взрыва мне остаются считанные секунды, и убирает руку с моей шеи. Я делаю вдох, но свинцовое от бешеного желание тело, требует разрядки, и я делаю то, что в здравом уме никогда бы не сделала, прошу его:       — Трахни меня. — Вижу секундное удивление на его лице, а потом довольную улыбку, без мерзкого, так приросшего к нему оскала.       — Просьба дамы — для меня закон. — И обхватывая свой член рукой, он медленно начинает входить в меня. Я вздыхаю, когда он до красных отметин впивается пальцами в мои бедра, делаю движение навстречу и чувствую долгожданную наполненность. Тёплая волна растекается по телу, заставляя сходить с ума. Скрещивая лодыжки на его пояснице, прижимаю к себе плотнее и, замерев, погружаюсь в новые для себя ощущения. Мы смотрим друг на друга не дыша, я наблюдаю за языками пламени в его зрачках. И тут дьявол делает ещё одно, теперь уже глубокое, движение бедрами, и я закусываю губу, выгибаясь под ним. Амплитуда толчков возрастает, не давая мне привыкнуть к увеличивающимся ритму, его горячие губы впиваются в мою шею, обжигая кожу огненным дыханием. Я обнимаю его, запуская пальцы в смоляные волосы. С каждым его движением чувствую, как в меня впитывается огонь этого адского места, я плавлюсь, издавая громкие стоны удовольствия, дьявол вбивается в меня, словно хочет оставить от моего тела только горстку пепла. Я кричу, закусывая губы до крови, сорванным голосом прошу не останавливаться и сдираю ногтями кожу с его спины, умоляя про себя, чтобы это длилось вечно. Дьявол одним рывком переворачивает меня на живот и ударом по ягодице просит прогнуться. Я делаю это, чувствуя, как мои соски до боли, прижимаются к грубой древесине стола. Люцифер, намотав мои волосы на кулак, входит сзади одним резким движением, кусая меня за плечо.       — Кричи громче, непризнанная, так чтобы грешники на всех кругах Ада тебе позавидовали. — Выгибаюсь, подмахивая ягодицами на каждый его грубый толчок, скулю, пылая от каждого его движения. Говорят, ночь с дьяволом стоит одной человеческой души, а я заплатила телом, не имея и своей души в запасе. Один резкий удар по ягодице, одно жёсткое глубокое проникновение, и я взрываюсь миллионом пламенных искр, задрожав всем телом. Люцифер держит меня за бедра, не прекращая движения, мой громкий, хриплый стон оглушает даже меня, и я, вздрогнув, теряю ориентацию в пространстве, пока тихий рык дьявола не приводит меня в чувство. Люцифер лежит на мне, обжигая горячим дыханием мои лопатки, я не чувствую конечностей, и мышцы гудят, как после хорошей тренировки. Дьявол поднимается, переворачивая меня на спину, мои ноги ватные, и тело до сих пор слегка потряхивает. Пробежав глазами по моему потрепанному виду, он довольно усмехается и движется в сторону своих брюк. Голова гудит, как после недельного загула, и, поморщившись, стараюсь подняться.       — Ты не так безнадежна, Уокер, — язвительно проговаривает, натягивая брюки.       — Твой член не так плох, как о нём говорят, — парирую я, вставая на ноги, не без помощи опоры в виде стола. Люцифер раскатисто смеется в ответ.       — Когда ты это сделаешь? — поднимаю свою рубашку с пола и надеваю, прикрывая тело. Каждое движение даётся с трудом, потому что странное головокружение не позволяет мне нормально выполнять даже простые функции.       — Сделаю что? — Люцифер аккуратно и с пафосом застёгивает пуговицы на свой чёрной рубашке, я кидаю на него резкий взгляд. — А… договор, почти забыл. — Он с улыбкой чеширского кота разворачивается ко мне и, вытянув руку, щёлкает пальцами.       — Ты так мне… — договорить мне мешает резкий хлопок и появление хрупкой тёмноволосой девушки в чёрном плаще.       — Вельзевула, приведи непризнанную в порядок и обработай ссадины, прежде чем вернуть её в свою комнату, — обращается дьявол надменным голосом к девушке, стоящей около выхода.       — А память? — звучит её кроткий голос.       — За это не переживай, я все уже сделал. — Дьявол равнодушно взмахивает рукой. — Она будет помнить этот вечер в мельчайших деталях, но не будет помнить, с кем его провела. — Он разворачивается ко мне, растягивая свои полные губы в виде оскала.       — Что ты сделал? — Я ошарашено застываю на месте.       — Дорогая Вики, разве бабушка тебя не учила, что доверять дьяволу нельзя? — Люцифер достаёт сигарету из кармана брюк и, щёлкнув пальцем, прикуривает. Я бы врезала ему, но дикое головокружение не даёт мне сделать и шаг.       — Ты чем-то опоил меня? — хватаюсь за голову, пытаясь остановить движение мира вокруг, дьявол равнодушно меня осматривает, выпуская кольца дыма.       — Рецепты эликсиров тебе ещё знать рано, но немного похоти для раскрепощения и маленькая капля забвения тебе не помешали, — игриво мне подмигивает.       — Ненавижу тебя. — В ответ слышится только бархатистый смех.       — Нужно было не спать на мессах, Уокер, и слушать то, о чём вещает пастор. — Он подходит вплотную, приподнимает голову за подбородок. — Если ты действительно решила, что я тебе помогу, то ты ещё глупее, чем я думал. — Он театрально надувает губы, я же сверлю его ненавидящим взглядом.       — Ты мерзкое чудовище, — выплёвываю ему в лицо. Дьявол сжимает свои пальцы на моём подбородке.       — Я сделаю всё, чтобы ты прожила вечность, и если вдруг кто-то решит тебе помочь, его смерть будет по твоей вине. Обещаю тебе: твои крылья на распределении окрасятся в чёрный цвет, и каждое утро своей никчемной жизни ты будешь встречать передо мной на коленях. Выучи обращение «Мой повелитель», оно тебе ещё пригодится.       — А я — всё возможное, чтобы ты убил меня! Если ты думаешь, что живёшь в Аду, то теперь это станет Раем, куда бы ты не пошёл и чтобы ты не делал, там всегда буду я. Ведь мне нечего терять. Помни об этом, — шиплю ему в лицо, хватая за руку и впиваюсь со всей силой ногтями. Дьявол отбрасывает мой подбородок, отходя назад.       — Посмотрим, Уокер, ведь у нас теперь целая вечность для игр. Щелчок пальцами и надменный смех моего врага — это последнее, что я слышу, погружаясь в нескончаемую темноту.

«Дьявол — отец лжи». (Иоанн.8:44)