Горький кофе с привкусом правды

POV Чонгук       Я смотрел вслед Хон, пока она не скрылась, завернув на лестничный пролёт. Так и хотелось наплевать на все, догнать её и просто силком вернуть обратно в квартиру. Но я понимал, что так сделаю лишь хуже. Я и без этого накосячил, сорвавшись как псих из-за её слов о правде. Надо было отреагировать адекватнее и, может тогда, она бы не так сильно взбесилась. И может тогда нам удалось бы нормально поговорить. Чёрт подери, да я сам давно должен был рассказать ей правду. Это от меня она должна была все услышать, а не от кого-то ещё. Я сам должен был обо всем рассказать. Но страх — вот, что не позволяло мне этого сделать.       С самого начала, когда только узнал, что это она была в той аварии, я боялся за неё, боялся, что правда сломит и без того поломанную жизнью девушку. Поэтому ничего не сказал. Потом, во времена помолвки, я пытался сказать, но мы были так счастливы, что я побоялся все испортить. После свадьбы я уже боялся, что, узнав правду, она оттолкнёт меня, оставит одного и уйдёт. Все это время я был эгоистичным трусом, у которого не хватило смелости сказать правду своей любимой. Но теперь уже поздно. Теперь она ушла, не желая ничего слушать.       Хлопнув дверью, я зашёл обратно в квартиру. Тихо и пусто. Без неё это место в один момент стало чужим и незнакомым. Такое чувство, что два года жил вообще не здесь. От этого на душе стало лишь паршивей прежнего. Захотелось разгромить здесь все к чертям, и я со злостью пнул стол. Но до меня вовремя дошло, что возможно Хон даст мне ещё один шанс и вернётся. И если тогда она застанет квартиру в беспорядке, то это точно будет конец.       Но злость-то мне всё равно надо было выплеснуть на что-то. Ну или кого-то. Как раз вспомнил о рыжем братце. Я схватил с тумбы ключи и накинул пальто. Хорошо, что не успел переодеться после работы, сборы заняли меньше времени. Уже через несколько минут, я вжимал педаль газа и мчался по широкой трассе.       Наверняка это он разболтал всё Сухон. В последнее время он постоянно мне напоминал о том, что больше нельзя тянуть и надо поговорить с Хон. Но я был сильно занят работой. Новый проект полностью забрал все свободное время и мысли. Вот братец, не дождавшись меня, и ляпнул обо всём сам. Ублюдок рыжий.       Я со свистом влетел на стоянку и небрежно припарковал машину. Когда зашёл в холл, лифт как раз был на цокольном этаже. Поднимаясь на двадцать седьмой этаж, я, тяжело дыша, пытался успокоиться, чтобы сходу не зарядить братцу по морде. Дыхательные упржнения, рекомендованные психологом, чтоб их, кажется, сработали. Как только увидел старшего, я сразу накинулся на него, схватив за шиворот, но кулаки попридержал при себе. — Какого хрена ты рассказал обо всем Хон?! — заорал я, с яростью прижав его к входной двери.       Рыжий, конечно, охренел и, вылупив глаза, выставил руки, пытаясь меня оттолкнуть. — О чем ты говоришь? Я с ней не виделся с прошлой недели. — Тогда как она узнала? Об этом только знал я, ты и… — на меня снизошло озарение, и я сразу ослабил хватку, — Наён. — Я выпустил братца и вылетел из его квартиры. — Чонгук! — услышал позади, но проигнорировал. — Твою ж! — выругался старший, но я так и не обернулся, несколько раз нажав на кнопку вызова лифта.       Чёртова железяка уже успела уехать. Я метнулся на лестничную площадку, кипя от злости.       Эта женщина с самого начала вставляла свои три копейки в наши отношения с Хон. Столько скандалов из-за её гнилого языка. Отрезать бы его. Постоянно поддевала Хон за больное с самого начала. Конечно, когда я был рядом, то не позволял ей вольностей. Но из-за работы рядом я был не всегда, потому неизвестно сколько издёвок и выходок этой женщины пришлось вытерпеть моей жене. До сих пор не простил Наён за то, что заставила Хон около полугода учиться выдуманным обязанностям жёнушки чеболя, только из желания потрепать той нервы. У Хон они и так не к чёрту из-за всего, что ей пришлось пережить, а тут ещё и моя проблемная семейка. Удивлён, что она до сих пор оставалась рядом со мной и терпела нескончаемые проблемы моей семьи.       Так или иначе, Наён повезло, что моя Хон слишком добра, чтобы позволить мне дать по заслугам злобной свекрови. Но к несчастью этой ведьмы сейчас, когда я сгораю от желания на ком-то сорвать свой гнев и ярость, рядом со мной нет Сухон, которая способна меня усмирить.       Когда я вылетел на парковку из холла, передо мной из ниоткуда возник Хосок. — Чонгук, не делай этого!       Видимо он воспользовался лифтом, который я вызвал для себя. — Пошёл к чёрту, — я оттолкнул его и направился к машине. — Ты же понимаешь, что Хон не обрадуется, если узнает, что ты разнёс в щепки родительский дом, — последовал за мной назойливый братец. — Я тебе давно говорил, чтобы ты усмирил свою мамашу. Она сама виновата! — А я тебе давно говорил, чтобы ты рассказал Хон правду. Ты тоже сам виноват! — в ответ кинул братец и я резко остановился, вновь хватая его за шиворот. — Я бы сам рассказал, если бы Наён не подставила свой язык!       В этот раз в глазах старшего не было ни испуга, ни удивления. Он серьёзно и твёрдо смотрел на меня в ответ. — И когда же? Наверное тогда, когда седая Хон, покачиваясь в кресле качалке, смотрела, как напротив неё играют её внуки. Чонгук, признай уже, если бы не этот случай, ты бы никогда не рассказал Хон правду.       Как бы не хотелось этого признавать, но чёртов братец был прав. Я всегда слишком боялся потерять Хон, чтобы рассказать ей правду.       Я выпустил рыжего и, втянув через нос воздух, провёл рукой по волосам. Теперь от безысходности захотелось втащить самому себе. — И что теперь? Что мне делать? — уже тише спросил я. — Ничего.       Я вновь со злостью поднял глаза на брата. — Оставить все как есть? Позволить Наён и дальше творить всё, что ей вздумается?! — Со своей матерью я разберусь сам. Уверяю тебя, это был последний раз. Больше она не тронет Сухон, — спокойно ответил он. — А вот, что касается самой Хон… Просто дай ей время. Она должна решить всё сама. И если не хочешь все усугубить, лучше не гоняйся за ней, не ищи её, просто жди.       Я с горечью хмыкнул. — Легко сказать. — Знаю, но по-другому нельзя. Завтра я сам встречусь с Хон. Извинюсь перед ней. Как-никак я тоже виноват во всём, что происходит. — Значит тебе с ней можно встречаться, а мне нет, — усмехнулся я. — Чонгук, ты ведь сам знаешь, чем закончится ваша встреча, — вновь завёл свою правильную фигню Хосок. Он всегда был прав и именно это меня всегда и вымораживало. — Ладно, я понял, — наконец согласился, и братец сразу заметно расслабился. После нашего разговора мой гнев немного утих. Но на душе все равно было хреново. — Зайдёшь? — вдруг спросил Хосок, прерывая секундную тишину. — А как же Мивон с твоим мелким? — Ты и так их уже разбудил… И напугал, — добавил в конце он. — Так я об этом и говорю. Будет лучше, если я просто уеду. — Будет лучше, если ты зайдёшь и покажешь им, что все в порядке. Особенно Вонсоку. Ты ведь знаешь, что он любит тебя больше, чем собственного отца, — Хосок улыбнулся. Его пятилетний мелкий и вправду постоянно уделял мне чрезмерно много внимания. — Ещё бы, ведь его отец такой зануда, — насмешливо хмыкнул я. — Спасибо конечно за приглашение, но сейчас мне надо выпустить пар. Если хочешь, присоединяйся. — Машина пикнула, когда я нажал на ключи. — Откажусь. С грушей и боксёрскими перчатками, я не особо дружу. — Ну, как хочешь. Но я бы порекомендовал тебе спорт. А то смотри, не заметишь, как появится пивное пузо, — с ухмылкой произнёс я, вновь направившись к машине. — По этому поводу не переживай. У меня все под контролем. Если хочешь, можешь присоединиться к утренней пробежке, в шесть. — По выходным не бегаю. Счастливо оставаться, — махнул рукой я, скрываясь в салоне. — И тебе удачи, — услышал прежде, чем захлопнул дверь.       Наши братские отношения с каждым годом становились лучше. Хон бы обязательно подметила это, если бы сейчас сидела на соседнем сиденье. Но её нет. Сейчас она явно направляется к своей маме. Обычно, всегда так и делала, когда мы ругались.       Интересно, она уже перестала лить слезы или все ещё рыдает, страдая из-за меня?.. Чёрт, хотел бы я сейчас быть рядом с ней вместо того, чтобы в двенадцать ночи в одиночестве ехать в пустой пентхаус. Хотел бы утешить мою Хон вместо того, чтобы ждать от неё «приговора», которым она могла запросто разрушить всё, что между нами уже было и могло бы быть.