Горький кофе с привкусом правды

      Я молча вымыла под краном тряпочку и выжала, глядя как крупинки молотого кофе смываются в канализацию. Сейчас и мне хотелось бы просто куда-нибудь смыться от всего, что навалилось на меня две недели назад. — Хон, ты закончила с кофемашиной? — спросила напарница, отвлекая меня от собственных мыслей. — Да, конечно, — чуть помедлив, ответила я. — Ну, окей, тогда собираемся и по домам, — улыбнулась девушка, исчезая в стафф комнате.       Эти две недели прошли как в тумане. Я постоянно находилась на работе, стараясь избегать мыслей о плохом. Впервые с момента, как устроилась в эту кофейню работала полные смены. Но в последнее время даже работа не помогала убегать от реальности. Осознание того, что меня нагло обманывал единственный человек, которому я без остатка доверяла все эти годы, отдавалось щемящей болью в груди. Я пока не знала, что буду делать со всем этим дальше. — У тебя дома что-то произошло? — поинтересовалась напарница, позвякивая ключами. Она была на несколько лет меня моложе, но общались мы всегда так, будто были одногодками. — Нет, с чего ты взяла? — Ты работаешь полные смены и в последнее время подозрительно молчалива. — Просто хочу зарплату в этом месяце побольше, — отмахнулась я, натянув улыбку. — А молчание помогает сосредоточиться только на работе.       Мы, конечно, работали вместе уже больше полугода, но рассказывать ей о своих проблемах не хотелось. — Ну, с этим не поспоришь, — к счастью, быстро согласилась напарница. — Ты такая шустрая, что скоро на работе мне совсем нечем будет заняться, кроме как принимать заказы. — Не преувеличивай, — смущённо улыбнулась я на этот раз искренне. — Ты тоже отлично справляешься. — Не преувеличиваю. Серьёзно, ты большая молодец, — она подняла два пальца вверх. — Только смотри не перетрудись. Таким темпом можно легко перегореть к работе. — Приму к сведению, — ответила я.       Мы уже дошли до перекрёстка, где обычно всегда расходились. — Хорошо сегодня поработали. Завтра у тебя выходной, поэтому до понедельника, — девушка махнула рукой, и я сделала то же в ответ. — Давай.       Она развернулась и зашагала через дорогу, а я направилась домой к маме, пряча нос в тёплый шарф, в тот самый, в который укутал меня Чонгук тем вечером. Шарф всё ещё держал в себе его запах, такой родной и приятный, от которого на душе становилось тоскливо и грустно. Чонгук за всю неделю ни разу не появился перед глазами, а на телефоне от него не было ни одного пропущенного звонка. Он даже не написал ни одного сообщения. Я, конечно, просила оставить меня в покое, но это не означало насовсем забыть о моем существовании. Если бы всё это случилось два или три года назад, Чонгук уже на следующий день бы разыскал меня и вернул к себе.       «Старый Чонгук мне нравился больше, — подумала я, включив дисплей и так и не обнаружив ни одного уведомления.       «Что, если он всё это время пьёт в компании Тэхёна, терзая себя за случившееся? — вдруг мелькнула беспокойная мысль, но я сразу её отмела: — Нет-нет, Чонгук обещал мне, что, как бы ему не было плохо, он не притронется к алкоголю. Он конечно лжец, но свои обещания всегда держал». [Для атмосферы: Trent Dabbs — I'm not OK]       Сейчас, когда уже прошло какое-то время, всё случившееся уже не казалось мне смертельно ужасным. Конечно, было больно от одной только мысли, что меня обманывали. И сначала я даже думала, что не смогу простить Гука. Но, испытав на себе груз той самой «правды», я поняла как же это сложно — сказать всё человеку, которого любишь и которому не хочешь причинить боль. Да, моя мама до сих пор ничего не знала. Я так ей и не рассказала. Не смогла рассказать. Я даже не представляла с чего начать и как преподнести ей всё это. Она только начала нормальную жизнь без переживаний. Относительно недавно смогла воспринимать Хосока не только как человека, разрушившего ей жизнь, но и как моего друга.       «Друга, который не сказал правды», — промелькнуло в голове досадная мысль. Он тоже был замешан во всей этой истории, хоть и не таким образом, как всегда, думали мы с мамой. Он знал правду, но скрыл её от меня — чего не должен был делать, ведь он мой друг. Вернее, был всё это время другом, а сейчас я даже уже не знала сможем ли мы оставаться друзьями после всего раскрывшегося. Друзья ведь не врут друг другу в глаза.       Мне было так обидно, что меня наглым образом обманывали оба брата, да и в целом вся семья Чон, что, когда на следующий день после раскрывшейся правды ко мне пришёл Хосок, я даже не стала его слушать. Просто выгнала в истерике вон. Тогда я была слишком зла на него.       Но сейчас, по прошествии времени, злость немного улеглась. И мне уже стало казаться, что я могла бы дать ему шанс оправдаться и выслушать его.       «Снова мысли беспорядочно мечутся в голове, не давая сосредоточиться на чём-то одном, — заметила про себя я. Вот так мне и приходилось жить все эти недели, мысленно бросаясь от одного к другому. Из-за всего этого уже болела голова и я не могла нормально спать. — Надо что-то решать, пока не стало совсем поздно», — решительно подумала я, и, сосредоточившись на самой первой задаче — сказать правду маме, поспешила скорее домой.       Улицы города просто сияли атмосферой Рождества и наступающего Нового года. Яркие витрины, ёлки и Санта-Клаусы на каждом шагу, гирлянды, музыка со звоном колокольчиков. Не хватало лишь снега для полной картины. На дорогах и тротуарах были лишь морозная сухость и местами лёд, а в воздухе витал холод. Никакого намёка на снег, несмотря на зимнее время.       Рождество уже прошло, а до Нового года остались считанные дни. Эти праздники мы собирались с друзьями отметить все вместе, одной большой компанией. Сейчас, вместо того чтобы гулять в одиночестве, я должна была готовить подарок и составлять новогоднее меню. Но в сложившейся ситуации я теперь даже не знала, буду ли рядом с любимым человеком в новогоднюю ночь. Всплывшая правда в одно мгновение сорвала все планы. Рождество друзьям я уже испортила. Из-за этого чувствовала себя ужасно виноватой перед ними. Теперь мы могли бы собраться все вместе лишь в канун Нового года. Но, случится это или нет, зависело только от меня.       Как раз, когда я свернула с широкой улицы в переулок, в кармане завибрировал телефон. От этого сердцебиение участилось и я, достав мобильник, с надеждой взглянула на экран. Но все ожидания почти мгновенно рассыпались в пыль. Звонил не он. — Алло, Джиён. — Привет, подруга. Ты сейчас где? — Иду домой… к маме, — помедлив уточнила я. — Значит прямо сейчас разворачивайся на сто восемьдесят градусов и иди обратно к остановке со стороны здания Ильсан-гу. — Зачем? — Надо, подруга, надо. Ты не пожалеешь, уж поверь. — заверила Джи. — У тебя в запасе пять минут, — добавила она, прежде чем сбросила трубку.       И вот снова происходят внезапные события, из-за которых разговор с мамой откладывался.       «Или не откладывать?» — подумала я, а затем сразу набрала сообщение подруге, что составить ей компанию с «надо» не смогу.       Я была жутко заинтригована, что же там придумала Джиён, но перенести уже запланированное на потом не могла. Моя решительность тоже имела срок. И пока она не исчезла, я должна была сказать маме всё то, что держала в себе целых две недели. — Хон, — услышала упрекающий голос Джиён прежде, чем зашла за калитку дома.       Я вздохнула. Совсем забыла какой бывает настойчивой моя подруга. — Привет, Джи, — обернувшись, я натянула улыбку.       Девушка сердито упёрла руки в бока и с упрёком посмотрела на меня. — И чем же ты так занята, что не можешь провести время со своей подругой? — Джи, я очень устала после работы, мне надо отдохнуть, принять расслабляющий душ, — начала перечислять я, — прийти в себя конце концов.       Джиён, выдохнув, опустила руки и подошла ко мне. — Хон, ты уже третью неделю в себя приходишь. Даже в Рождество отказалась собираться. — Она положила свою руку мне на плечи, приобняв. — Я понимаю, что случившееся сильно ударило по тебе. Но я больше не позволю своей любимой подруге убиваться в одиночестве. Хватит. Всё. Идём, — Джи уверенно потянула меня за собой. — Нет-нет, у меня предстоит важный разговор с мамой, — попыталась противиться я, убирая её руку, но подруга была непреклонна. — Твоей мамы нет дома, дурочка. Даже я об этом знаю. — Погоди, — я даже остолбенела от удивления, — а где она? — Она там, где должна быть уже и ты. Так что поехали, — меня всё же впихнули в чёрную иномарку.       Вся эта неопределённость и загадочность были подозрительны. Мне уже стало страшно от того, что там задумала Джиён, ведь от подруги можно было ожидать чего угодно. — Надеюсь ты никому не рассказала о моей беременности, — сказала вслух я. — А вот это вообще-то обидно. За всё время нашей дружбы, я никогда не выдавала твои секреты, — она обиженно нахмурилась. — Прости, — виновато поджала губы я. — Но всё это больно странно. — Ты такая же, как и твоя мама. Она тоже ни в какую не хотела ехать, пока я ей не рассказала зачем. Но ты можешь даже не надеяться, тебе я не расскажу. Это сюрприз, — в темноте Джиён сверкнула хитрой улыбкой, а я разочаровано вздохнула. — Но ты могла бы мне позволить хотя бы переодеться. — Мы и так уже опаздываем. Вот если бы ты сразу сделала так, как я тебе сказала, может и успели бы заехать переодеться.       Можно было бы возразить: «Если бы ты сразу сказала, что моей мамы нет дома, то я бы сразу с тобой поехала», но говорить этого я уже не стала. Всё равно в этом споре не было никакого смысла, да и я слишком устала, чтобы спорить с подругой. Теперь оставалось только надеяться, что меня везут не на тайно устроенное перемирие — такое Джиён точно могла сделать из-за сильного желания померить нас с Чонгуком — а в какой-нибудь торговый центр за покупками — обычно Джи всегда так переживала со мной стресс. Но что там могла делать с нами мама? - вот это никак не сходилось с моими догадками и не давало мне покоя.       Долго гадать не пришлось, ведь уже несколько минут спустя мы свернули к культурному центру «Седжон». Это означало, что никакого шоппинга не будет. И примирения тоже. Наверное, Джиён решила сводить меня на концерт классической музыкой, чтобы хотя бы как-то помочь развеяться. Затея подруги уже не так пугала и даже казалась не такой уж и плохой, ведь с того момента, как впервые сходила с Чонгуком на концерт классической музыки, я полюбила живое исполнение. Старалась хотя бы раз в месяц выбираться на подобные мероприятия, ведь на них моя душа просто отдыхала. Что не скажешь о Чонгуке. Ему всё это было неинтересно. Он всегда спал на соседнем кресле, удобно укладывая голову на моё плечо.       Воспоминания вызвали невольную улыбку, но осознание, что мы в этом месяце никуда так не выбирались, и скорее всего не выберемся, вмиг стёрло её с губ. В груди болезненно заныло сердце. Я безумно скучала по Гуку. Как же хотелось его увидеть, почувствовать его нежные объятия и тёплые губы на своих губах. Вот только он провинился. И винила я его вовсе не из-за аварии — это я давно пережила, а потому, что он эгоистично скрыл от меня правду. И ладно если бы мы были вместе один год, но нашим отношениям уже шесть лет, два года, из которых мы прожили в браке. И он всё это время был рядом, смотрел мне в глаза, улыбался и врал. Теперь из-за его лжи приходилось страдать нам обоим. — Хон, ты идёшь? — позвала подруга, которая уже успела выбраться из машины.       Я вздрогнула, отвлекаясь от собственных размышлений. Впервые за эту неделю я спокойно смогла подумать о произошедшем. И это уже означало маленький прорыв. Я потихоньку справлялась с этим ударом. — С каких пор ты посещаешь культурные мероприятия? — удивилась я, когда мы вошли в широкий холл с низкими потолками. — Начиная с сегодня, — хихикнула Джиён. — Ради тебя я готова отсидеть эти скучные исполнения на инструментах. — Ты просто чудо, — улыбнувшись, произнесла в ответ я. — Я знаю, — хмыкнула Джи.       Судя по закрытым дверцам в зал, мероприятие уже давно началось. Не зря Джи так спешила. Подруга вручила девушке-хостес билеты и нас впустили в зал. Наш ряд был где-то в середине, но чуть ближе к сцене. Мама и вправду уже сидела на своём месте, и когда увидела меня, улыбнулась. Я махнула ей рукой, здороваясь. Она как-то странно переглянулась с Джи и покачала головой.       На сцене играл оркестр мелодию, под которую мы уселись на свои места. Переговариваться с мамой мы не стали из уважения к выступающим. Джи сразу развалилась в кресле и, судя по всему, приготовилась спать, а я, удобно устроившись, стала наслаждаться исполнением.       Классическая музыка мне понравилась с того времени, как Юнги когда-то поделился со мной своей композицией на мосту Мапо. Это был незабываемый момент в моей жизни. Мелодичные переливы фортепиано, доносившиеся тогда из наушников, позволили мне забыть абсолютно обо всем на свете и просто отдохнуть от суетливой реальности. В тот момент была лишь музыка и я.       После этого впервые такие же чувства и эмоции я смогла испытать на первом концерте классической музыки. С тех пор то же самое ощущала на каждом мероприятии, которое посещала.       Солирующая скрипка пропела последнее звучание и в зале воцарилась секундная тишина, а затем сцену ярче осветили прожектора и раздались громкие аплодисменты. Дирижёр и солистка поклонились залу и приняли цветы от бабули и девушки, пока несколько появившихся на сцене человек второпях выкатывали огромный рояль. Оркестр тоже зашевелился, трубачи с огромными трубами исчезли за сценой, а вместо них подсели несколько виолончелистов.       Постепенно суматоха в зале стала стихать. Дверь, ведущая за сцену, открылась и оттуда появились двое в смокингах — дедуля дирижёр и… Моё сердце, кажется, пропустило удар, когда я увидела Юнги. Как всегда, такого спокойного и непринуждённого. Зал вновь взорвался аплодисментами. Вместе с дедулей Юнги поклонился залу с лёгкой улыбкой на губах и уселся за рояль. А у меня на глазах невольно навернулись слезы счастья. Я никак не ожидала увидеть здесь Юнги. В последний раз мы виделись на его конкурсном выступлении год назад. После этого он уехал на гастроли по Европе. Я ждала его с Миын только к Новому году и никак не думала побывать на его выступлении с таким огромным оркестром.       Смахнув слезинку, я глянула на Джиён, на губах которой играла довольная улыбочка. Я пихнула её в плечо, а она захихикала. Эта засранка с самого начала всё спланировала. И ей, как всегда, удалось меня удивить.       Свет в зале погас, и я вновь посмотрела на сцену.       Юнги не спеша поднёс руки к роялю, и стоило его пальцам лишь коснуться клавиш, как зал наполнился звучанием первых аккордов. По телу пробежались мурашки. Это была та самая мелодия, которую я когда-то услышала в наушниках Юнги на крыше «золотого» небоскрёба. Пальцы Юнги так неторопливо и легко касались клавиш, словно игра не составляла ему никакого труда. От него так и веяло спокойствием и умиротворением. Невольно даже возникало такое чувство, будто сейчас он не выступал перед огромным залом, наполненным людьми, а просто решил насладиться одиноким вечером в компании рояли и собственной музыки.       Один взмах руки дирижёра и в мелодию Юнги мгновенно вплелось звучание оркестра, придавая ей насыщенности и красок. Я с восхищением смотрела на сцену, не отрывая глаз и мне невольно вспомнился тот день, когда я подглядывала за тем, как Юнги играл в музыкальном классе. С того самого момента, я точно была уверена, что музыка — это его призвание, что он должен показать свой невероятный талант миру и что он достоин выступать на большой сцене. Я сама стала свидетелем, как неуверенный в своей игре сломленный жизнью парень поднялся с колен и сделал шаг к своей мечте. Как он постепенно рос как музыкант, достойный звания виртуоза. Помню то время, когда на всю Корею прогремело его имя, ведь он был первым корейцем, занявшим первое место в европейском конкурсе. С того момента его имя было на слуху у каждого, кто хоть как-то относился к сфере искусства и музыки. А совсем недавно он выпустил свой первый альбом неоклассики, который не остался без внимания широкой публики. И сейчас происходило что-то невероятное — я с замиранием сердца слушала композицию из того самого альбома вживую. Невольно вспомнились слова, сказанные когда-то Юнги: «Обещаю, что обязательно это услышишь», и по щеке скатилась слезинка. Он просто удивительный человек.       Всё выступление я сидела как заворожённая, слушая музыкальные переливы. Совсем забыла о грусти и печали, с которыми жила последние недели. На душе стало легко и так свободно. Впервые за всё время после ссоры с Чонгуком меня ничего не беспокоило, и я чувствовала такую лёгкость, будто с плеч слетел прежде непосильный груз. Не знаю как Юнги это делал, но его музыка всегда имела исцеляющий эффект. Я совсем не заметила, как пролетело время за его игрой, и дозвучала последняя нота. Зал мгновенно взорвался аплодисментами, и я, вскочив на ноги, громко зааплодировала с гордой улыбкой на губах. Отсюда я разглядела смущённую улыбку Юнги, когда ему вручили сразу несколько букетов цветов, и рассмеялась, утирая слезы радости. Преодолев такой трудный путь, он точно заслуживал всего этого, и даже больше. — Пойдёмте за мной, — произнесла Джиён, схватив за руки меня с мамой, когда мы уже было направились в выходящую из зала толпу. — Ну что Хон, говорила же, что тебе понравится, — хмыкнула Джи, направляясь к двери, из которой выходил на сцену Юнги. — До сих пор удивлена, что из этого оборванца получился такой выдающийся музыкант, — произнесла мама, качая головой. — Помню, как он вошёл ко мне в кабинет в своих рваных джинсах и толстовке, протягивая документы для перевода в университет. Он целый год старшей школы пропустил. Тогда я подумала, что он и года не протянет на факультете музыки. А буквально семестр спустя он перевёлся в европейский университет искусств. Поразительный парень. — Не то слово, — с гордой улыбкой произнесла я. — Ведь… — но договорить мне не дал крик Миын: — Девчонки-и!!!       Она стояла прямо за дверью, которую открыла Джи. Выглядела подруга просто ошеломительно в шикарном чёрном облегающем платье в пол. — Я так скучала. — Она сжала нас в крепких объятиях. — Мы тоже-е, — одновременно протянули я и Джи, в ответ приобнимая подругу. — Здравствуйте миссис Чхве, — обратилась к моей маме Ми. — И тебе привет Миын. — Давайте поспешим к Юнги, а то к нему скоро народ сбежится и выстроится очередь, — сказал Ми, увлекая нас за собой. — Выглядишь бомбически, — показала большие пальцы Джи. — Спасибо. А вот вы почему не нарядные? У нас вообще-то ещё вечер будет в банкетном зале культурного центра. — Мы не планировали оставаться, — ответила Джи. — Джиён нам сюрприз хотела сделать, — добавила мама. — Даже не предупредила и забрала меня прямо после работы, — пожаловалась я, когда мы вошли в длинный узкий коридор. — Меня Юнги не предупреждал о вечере, — нахмурилась Джи. — Так вы вдвоём всё спланировали?! — удивлённо воскликнула я. — Ну, конечно. Как бы я сама всё это придумала? Я же не знаю расписания его выступлений. — Видимо мой муженёк забыл предупредить о вечере, — легкомысленно махнула рукой Миын. — О, вот и он. Юнги-и!       Парень разговаривал с каким-то мужчиной, когда его позвала Ми. Увидев нас, Юнги широко улыбнулся.       Я первая подбежала к другу и крепко обняла. — Как же я скучала… Ты был великолепен, — произнесла я, отстраняясь и с гордостью глядя на парня. — Спасибо, — обнимая Джи, проговорил Юнги. — Я рад, что тебе понравилось, — скромно добавил он, всё так же обращаясь ко мне. — Здравствуйте, — он поклонился моей маме. — Привет, Юнги, — она кивнула ему в ответ. — Ты и вправду великолепно сыграл. Горжусь, что была ректором университета, в котором учился такой талантливый человек, как ты. — Спасибо, — со скромной улыбкой сказал Юнги, встряхнув ладонью волосы. — Извини, что без цветов, — виновато произнесла я. — Да ничего. — Хотя, ты сам виноват, — тут же опомнилась я. — Ничего не сказал мне, зато Джиён обо всем знала! — Я намеренно, — хмыкнул он. — Хотел тебе сюрприз устроить. С Рождеством! — Оно вообще-то уже прошло, — наигранно надула губы я. — Лучше поздно, чем никогда, — остроумничал Юнги. — Сюрприз у тебя однозначно получился, — отметила с улыбкой Миын. — Она рыдала в три ручья, когда тебя увидела, — рассмеялась Джиён. — Неправда! — смущённо воскликнула я. — Правда, — передразнила Джи, на что все остальные рассмеялись. — Почему ты не сказал, что будет банкет? Мы с Хон не подготовились. — Да вы вроде нормально выглядите. — Ну, для тех, кто решил сбегать в магазин за хлебушком вполне сойдёт, — хмыкнула Джи. — А вот до банкета не дотягиваем. — Джиён, ты вот ещё нормально, а вот Хон… — Миын нахмурилась. — Это всё Джи, даже не дала мне переодеться после работы! — спихнула вину на подругу я. — А кто не пришёл на остановку, как я просила? — вскинув брови, защитилась Джи. — Ой, девочки, да ладно вам, — влезла Ми. — Действительно. — поддержала её мама. — У нас не так много времени, Юнги и Миын, наверное, скоро придётся уйти. Вы не виделись с ними почти год, пообщайтесь хоть немного. — Мы ещё наобщаемся, — махнула рукой Джи. — Вы ведь на Новый год останетесь? — глянула она на ребят. — Нет, завтра вылет в Италию, — с серьёзным лицом ответила Ми. — Как так? Вы же обещали быть в Новый год, — сразу скисла я. — А разве планы всё ещё актуальны? У вас вроде с Чонгуком разлад, — ответил Юнги. — А ты откуда знаешь?! — удивилась я и сразу перевела взгляд на подругу, — Джиё-ён.       Она выставила в защиту перед собой руки. — Я сказала только Миын. Мы ведь все подруги. — Ну, а я уже Юнги, — вставила своё слово Ми.       Я тяжело вздохнула, скрестив перед собой руки. — От вас ничего не утаишь, — сказала я, а потом добавила, обратившись к Джи: — больше ничего тебе не расскажу. — Твой главный секрет, всё ещё секрет, — напомнила она, намекая на беременность. Я и сама забываю об этом секрете. Но сказать всем ещё не была готова, ведь даже Чонгук ещё ничего не знал.       Я упрекающе глянула на подругу, молча предупреждая, чтобы та замолчала. — Что за секрет? — тут же заинтересованно посмотрела на нас Миын. — Да так, — отмахнулась я. — Слушайте, так вы остаётесь или нет? Новый год ещё никто не отменял. — Да остаёмся, остаёмся, — закивал Юнги за что получил от меня улыбку, а от Ми недовольный взгляд. — Ну зачем ты? Я хотела ещё потянуть шутку. — Ты бессердечна! — воскликнула Джи, пихнув Миын.       Мы так расшумелись, что выходящие из гримёрок артисты стали поглядывать в нашу сторону. — А где мама? — вдруг осознала я, что рядом её нет. — Видимо, решила незаметно оставить нас одних, — предположила Джи. — Ой, Юнги, нам пора, — оповестила Ми, взглянув в свой смартфон. Она была его женой и по совместительству менеджером, поэтому отслеживала его расписание. — Нас ждут. — Ну идите. Мы ведь ещё увидимся, — кивнула я.       Напоследок мы ещё раз обнялись и распрощались. Хотелось поболтать немного ещё, но я понимала, что отрывать Юнги и Миын от дел не стоит. Да и маму одну отпускать тоже не было желания. Она оставила мне сообщение, что доедет на автобусе, но мы с Джи забрали её с остановки.       Весь путь домой Джиён ни разу не замолкала, с восхищением рассказывая, как Юнги затеял этот сюрприз, зная, что для меня значит то произведение, что он сыграл. Оказывается, они задумали всё это задолго до того, как мы с Чонгуком поругались. Так или иначе «сюрприз» ребят удался и оказал на меня даже больший эффект, чем они предполагали. Он будто вынул меня из омута депрессии, из которого я сама вряд ли смогла бы выбраться.       По дороге нам ещё удалось обсудить детали того, что будем делать в канун Нового года. Обычно, ни Рождество, ни Новый год, никто из нас пышно не праздновал. Да и в Корее в целом роскошно их никто не проводил. Но в нашей дружбе в какой-то момент эти праздники стали поводом собраться вместе и просто, веселясь, провести время. Так, это стало традицией нашей маленькой компании. Рождество я уже испортила для друзей, потому просто не могла позволить случиться тому же с Новым годом.       Оставалось только решить все свои проблемы — разобраться со своими чувствами, помириться с теми, с кем успела поругаться и обсудить правду с мамой, которая имела право всё знать — что я и намеревалась сделать в оставшиеся дни до Нового года.