Горький кофе с привкусом правды

      Просыпаться в своей старой кровати, в старой комнате и в полном одиночестве было непривычно. Даже несмотря на то, что прошло уже столько времени с момента, как я вернулась домой к маме. Тут было всё по-старому — те же обои, шкафы, тумбочки и разные мелочи на полках. Каждая вещь на своём месте, на том, где я её оставила, когда отсюда съезжала. Немного пустовато, но в целом моя родная комната, в которой я прожила практически три года. Мама абсолютно ничего не тронула и оставила как есть. Наверное, чтобы я чувствовала себя тут так же комфортно, как и дома, в случае если придётся оставаться на ночь. Но почему-то сейчас этого чувства не было. Лишь грусть, тоска и одиночество. И всему виной явно отсутствие Чонгука и его уютных утренних объятий.       От нахлынувших печальных мыслей отвлёк грохот за дверью. Судя по всему, упали кастрюли и это могло значить только одно — мама готовила завтрак. И он был точно для меня, ведь обычно, проживая в гордом одиночестве, она никогда даже не прикасалась к плите, потому что абсолютно не дружила ни с кухонной электроникой, ни с продуктами. Её сфера — это бумажки, разговоры и научные знания, а вот с готовкой у неё всегда обстояли дела так же, как и когда-то у меня, то есть никак. А если сюда прибавить долгое время, в течение которого мама явно не притрагивалась к этому мастерству, можно было сразу сделать вывод — кухню надо было спасать, пока не стало поздно. Очередной грохот кастрюль заставил подняться с кровати. — Доброе утро, Хон, — улыбнулась мама, когда я вышла из маленького коридорчика, сонно потирая глаза. — До… — я взглянула на неё, но договорить не успела, заметив как из кастрюли вот-вот выбежит молоко, — мам, молоко! — Ой-ёй! Да куда же ты бежишь! — запаниковала мама, выключая шипящую печь.       Я сразу поспешила к ней, дуя на выбегающую жидкость. Вовремя успела выйти, ещё бы чуть-чуть и тут бы всё залило горячим молоком. — Я же буквально на секунду отвлеклась, — переминаясь с ноги на ногу, оправдывалась мама. — Дай-ка, — я выхватила у неё из рук полотенце и сдвинула им горячую кастрюлю подальше от конфорки, вокруг которой уже образовалась коричневая окружность. — С молоком надо быть очень внимательной, даже на секунду никогда нельзя отвлекаться. — Кто ж знал, что оно такое капризное, — недовольно нахмурилась мама. — Действительно, — фыркнула я, хватая тряпочку и пытаясь оттереть следы пригара. — Мам, и как тебе в голову взбрело что-то сварить? Тебе же никогда не давалась готовка. — Спешу напомнить, что так было раньше. Мои навыки заметно улучшились после совместного проживания с тобой. Надеюсь, ты не забыла, что кушала приготовленные мною блюда целых три года.       От такого заявления я рассмеялась. — Что смешного? — Пересоленные супы, пережаренное мясо, передержанные овощи, слишком острые кимчи и переваренная лапша — этого я точно никогда не забуду. А если вспомнить сколько ты кастрюль сожгла, у-у-у, — насмешливо протянула я и мы вместе залились смехом. — Так или иначе мои навыки стали лучше, — улыбаясь, стояла на своём мама. — Ну да-а, теперь твои навыки придётся отдирать от бедной конфорки только специальным средством, — улыбаясь, я вручила ей почерневшую тряпку. — Дальше сама, мне надо зубы почистить и принять душ. Ты лучше оставь это гиблое дело. Если хочешь, я всё приготовлю сама, как только закончу с утренними процедурами. — Нет, ты у меня гость, поэтому завтрак будет на мне, — уверенно заявила мама и я, видя, как она старается, не могла её не обнять. — Мам, не стоит. У меня всё равно аппетита нет, — прижав её к себе, проговорила я. — Даже если нет аппетита покушать ты всё равно что-нибудь должна. — Мама аккуратно отстранилась. — Иди умывайся, я тут справлюсь. — Делай, как знаешь. Но если что, я предупреждала. — Беги уже, — отмахнулась она, и я, хихикнув, чмокнула её в щеку и направилась в ванную. — Чистые полотенца и одежду найдёшь в своём шкафу, — крикнула вдогонку мама, а затем раздался грохот. Вновь что-то упало, на этот раз в раковину. — Всё хорошо! — предупредила она, когда я обернулась.       Я хотела было вернуться к ней и помочь, но почувствовала тошноту и лишь крикнула: — Ага, спасибо! — и побежала прямиком в туалет.       Токсикоз — одна из трудностей беременности. Многие женщины страдают из-за этого, но есть и те, кому повезло больше, и в их число, к счастью, входила и я. По крайне мере сейчас, в первый триместр, обнималась с туалетом я только по утрам. В течении дня у меня были лишь лёгкая тошнота от некоторых запахов и плохой аппетит.       Утренние процедуры не заняли много времени и вот я уже, чуть посвежевшая, стояла у зеркала в своих старых леггинсах и линялой футболке, причёсывая непослушные и ещё влажные после душа волосы. Оставалось их только высушить.       Неожиданно за дверью моей комнаты, послышался шум и разговоры.       «Неужели, кто-то пришёл? Чонгук? — лишь от одной мысли о нём, я почувствовала одновременно радость и тревогу. Прошло уже достаточно времени, но я всё ещё не была готова к нашему разговору. Я, нахмурившись, заметно напряглась, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Вот же! Я же только пришла после них в себя». — Хон, — заглянула в комнату мама. — Там к тебе пришли. — Маме хватило только одного моего взгляда, чтобы она позже добавила: — бабушка семьи Чон.       Я облегчённо выдохнула. Но расслабляться было ещё рано. Бабуля Чон, конечно, не Чонгук, но судя по тому, что она приехала сюда из самого Пусана, наш разговор касался болезненной темы «правды». Ко мне уже приходил Хосок, которого я в истерике выгнала, ведь на тот момент не желала от него ничего слышать. Сейчас разговаривать на об этом мне было также больно и тяжело, но с бабулей я не могла поступить так же, как и с Хоби. Я безгранично уважала эту женщину. Она с первых дней знакомства была ко мне добра. Из всего старшего поколения семьи Чон, кажется, только она относилась к Гуку, как к настоящему внуку, искренне беспокоилась и любила его. — Хорошо, иду, — ответила я.       Мама подбадривающе подмигнула и захлопнула дверь. Ей я пока ничего так и не рассказала. И от этого я чувствовала себя лишь ещё ужаснее. Удивительно, что мама до сих пор не трясла с меня подробностей о случившемся потому, как зачастили к ней гости семьи Чон. Вчера, после концерта я решила не тревожить её на ночь глядя, но сегодня у меня был целый день, чтобы обо всём с ней поговорить.       Я ещё раз посмотрела в зеркало. Тёмные круги под глазами сегодня выглядели темнее, чем когда-либо за последние месяцы. Взгляд уставший и наполненный грустью, а лицо слегка осунувшееся. Две недели в слезах не прошли даром. Предстать перед бабушкой Чонгука в таком виде мне совсем не хотелось. Жаль, тут не было косметики, чтобы всё это замаскировать.       Теперь мне оставалось только притвориться, что всё хорошо. Я натянула на лицо улыбку и сощурила глаза. Стало вроде бы получше.       «Главное, выдержать эту маску и не раскиснуть перед бабулей, — кивнув своему отражению, я прерывисто выдохнула. — Будет трудно, но я справлюсь». [Для атмосферы: SYML — Next to You]       Когда я вошла в гостиную, бабушка как раз сидела на краю дивана и прожигала обеспокоенным взглядом пустоту. Мамы рядом не было. Видимо, всё понимая, она решила дать нам возможность поговорить наедине. И за это я была ей безмерно благодарна.       Перед бабулей Чон дымилась кружка чая, к которой она, судя по всему, даже не притронулась. От одного взгляда на пожилую женщину, моё сердце смягчилось. — Здравствуйте, бабушка, — вежливо улыбнулась я. — Хон, здравствуй, деточка, как ты? — прозрачные глаза женщины беспокойно меня оглядели. — В полном порядке, — я прошла в комнату и присела рядом с ней, натянув заранее отрепетированную маску. — Вы как поживаете? Как здоровье?       Взгляд женщины, кажется, стал спокойнее после того, как она убедилась в моих словах. — Всё хорошо. Океан отлично оздоравливает и дарит умиротворение и спокойствие, — рассмеялась бабуля. — Я рада слышать, что жизнь в родном городе идёт вам на пользу. — Да-а, — закивала она, но её взгляд помрачнел. — Ещё бы жизнь моих детей и внуков была столь же спокойной, как и у меня, — с грустью сказала женщина. — Я услышала, что произошло и сразу приехала сюда.       Мне вдруг стало стыдно, что мои проблемы заставили пожилую женщину преодолеть такое расстояние. — Не стоило. Долгая дорога не идёт на пользу здоровью, а вам стоит себя беречь, — беспокойным тоном произнесла я. — Как я могу сидеть на месте в такой ситуации? — всплеснула руками женщина. — Знаешь, ведь я тоже знала правду и молчала, — честно созналась она. — Наён, эта девчонка, она всегда была такой. И я даже не удивилась, узнав, что именно она проговорилась, — бабуля, хмурясь, покачала головой.       Я, сглотнув вставший поперёк горла ком, молча опустила глаза в пол. Прежние чувства вновь захлестнули меня, и теперь я уже не могла сохранять на лице свою маску непринуждённости. — Но ничего не поделаешь, правда — она всегда всплывёт, и неважно как, — продолжала бабуля. — Я знаю, что тебе сейчас очень трудно, ведь смириться с таким непросто. — Верно, — лишь ответила я. К глазам подуступили слезы, но я постарлась загнать их обратно. — Хон, — бабуля накрыла мою руку своей, — ты мне понравилась с первой нашей встречи. Такая смелая и бойкая, а главное то, как на тебя смотрел мой любимый внучок, — в её тоне было столько тепла. — Ты знаешь, он тоже пережил много плохого за свою жизнь. Всему виной алчность его деда, да и моих ошибок не счесть. Всё это его сломило и превратило в непослушного сорванца… Но рядом с тобой он изменился — образумился, а, главное, нашёл счастье.       Я знала всё, о чём говорила бабуля, но слышать от неё это было непривычно. До этого она никогда не говорила мне о своих настоящих чувствах к внуку. Похоже, женщина действительно очень беспокоилась из-за случившегося. — Я не буду оправдывать его поступок, несомненно, он ужасен, — продолжила бабушка с грустью. — Лишь хочу попросить тебя не оставлять Чонгука. Ты нужна ему больше, чем можешь себе представить, — бабуля слегка сжала мою ладонь. — Ещё хочу попросить прощения за всю свою семью. Это моя ошибка, что с самого начала не воспитала своего сына, как должно, что позволила своему мужу играть с чужими судьбами и чувствами. Всё это привело к таким ужасным последствиям, которые необратимо затронули жизни многих людей… Прости меня, деточка.       Чувствуя, что бабуля на меня смотрит, я просто не могла продолжать сверлить взглядом пол. Поджав губы, я подняла голову и посмотрела в ответ на женщину. На глаза навернулись сдерживаемые мной слезы, от того, что я увидела слезы бабули. — Мне жаль, что тебе до сегодняшнего дня приходилось так страдать из-за моей семьи. Я всё это время не лезла в дела сына, ведь надеялась, что он способен сам всё решить. Но, как оказалось, он такой же, как и его отец, — разочарованно произнесла она. — Впредь, даю слово, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы образумить своего сына и свою невестку. Они больше не тронут тебя, — дрожащим голосом пообещала женщина, погладив меня по плечу. — Можно вас обнять? — лишь тихо спросила я, улыбаясь, сквозь слезы.       Ничего не ответив, бабуля сама притянула меня к себе с улыбкой. — Не переживай, всё в этой жизни решаемо, — подбадривающе сказала она. — Спасибо вам за всё, — ответила я с искренней улыбкой.       В моей жизни появилось так много светлых и хороших людей, готовых в любой момент поддержать. Благодаря им, я поняла, что вместе с потерей, мы всегда приобретаем то, что способно заполнить появившуюся зияющую пустоту в сердце.       Разговор с бабушкой Чон прибавил немного сил и уверенности. Теперь я точно была уверена — раскисать я больше не буду. Необходимо было взять себя в руки и наконец всё решить. И первое — рассказать обо всем маме. — Мам, — вошла на кухню я, как только провела бабушку Чон.       Мама удивлённо на меня глянула, перестав копошиться у плиты. — Бабушка Чон уже ушла? — Да, у неё остались тут незаконченные дела, — ответила я. — Мам, нам надо поговорить, — Такой серьёзный тон. Что-то случилось? — Да, это насчёт того, что произошло пару недель назад. Я ведь тебе так и не рассказала причину нашей с Чонгуком ссоры.       На родном лице появилась улыбка. — Ну, наконец-то! Не будем тянуть, пойдём. Нам ещё покушать надо, — она увлекла меня за собой к столу и усадила на стул, а сама села рядом.       Такой бурной реакции я не ожидала и потому немного растерялась. Мой былой пыл немного поутих. — Ну, в общем… — начала неуверенно я, глядя на свои руки. Мама подбадривающе накрыла их своей тёплой ладонью. — Говори, как есть. В этом ведь нет ничего страшного. — Вообще-то есть. Но… В общем, это касается той аварии, которая превратила наши жизни в кошмар наяву. Как знаешь, в ней вроде как был виноват Хосок. Но две недели назад я узнала, что это была не правда… Как оказалось виноват в этой аварии Чонгук. Он был тогда за рулём… А Хосок просто защитил своего младшего брата, взяв вину на себя, — с каждой фразой мой голос становился тише, а конец я и вовсе бубнила.       Прожигая наши руки взглядом, я боялась смотреть на маму. Боялась её реакции. Для неё всё это было явным шоком, ровно, как и для меня. Но к огромному удивлению поднимать взгляд мне не пришлось, мама почти сразу заключила меня в свои объятия. — Спасибо, что рассказала, — сказала она. В её голосе не было дрожи, а значит она не плакала. И это было поразительно, потому как я ожидала совсем другой реакции.       Я в недоумении отстранилась и взглянула на маму. — Неужели ты не удивлена?       Мама как-то виновато отвела взгляд. — Ну, если честно, я всё узнала уже на следующий день после того, как ты ко мне переехала. — Мама посмотрела на меня и продолжила: — Чонгук приехал днём, когда ты была на работе, и обо всем рассказал мне сам. Моя реакция сперва была далеко не такой, как сейчас, уж поверь. — Значит, ты всё это время знала? — мои глаза, кажется, стали ещё шире. — Ну да. Просто ждала, пока ты сама мне об этом расскажешь. — Но зачем? — Затем, чтобы ты поняла, каково это хранить тайну не в силах её рассказать, — пожала плечами мама. — Но тебе на удивление хватило гораздо меньше времени, чем Чонгуку. — Погоди, — от возмущения я даже вскочила на ноги. — Вы что, всё сговорились? Почему я одна всегда остаюсь в неведении?! — я повысила голос от нахлынувшей на меня злости. — Одна такая дурочка хожу, варю всё в себе, переживаю. А оказывается, ты уже в курсе всего! — Хон, доченька, ну чего ты так вспылила? Присядь, — ласковым тоном попросила мама.       Будь я тем вспыльчивым подростком, что была раньше, ни за что бы не послушалась. Но я уже давно выросла из того периода, поэтому сейчас, хмурясь, выдохнула и нехотя села, скрестив руки а груди. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь себя преданной. И даже подозреваешь, что это была идея Чонгука — ничего тебе не рассказывать. Но я скажу сразу, что я сама всё придумала. Чонгук, ничего не знает. Он, наоборот, приехал и всё мне рассказал, потому что хотел быть честным хотя бы со мной. — Поздно спохватился, — с обидой бросила я. — Знаю, — сказала мама тем же мягким тоном. — Он ошибся. Но ведь ты тоже не сразу решилась обо всем рассказать. Каково было Чонгуку все эти годы — именно это я хотела тебе наглядно показать. Он ни на секунду не забывал о правде, пока был рядом с тобой. Он не говорил правду не потому, что не хотел, а потому что не мог. Было множество причин, которые не давали этого сделать. Главная из них, конечно, эгоизм, он боялся остаться один, боялся, что ты его бросишь. Но среди причин есть и другая, не менее важная — это любовь к тебе. Он так сильно тебя всегла любил, что боялся тебя потерять.       Искренность, с которой мама смотрела на меня и её слова оказали нужный эффект — вся моя злость мгновенно исчезла, будто её и вовсе не было. — Не думала, что ты перейдёшь на его сторону, — смягчившись, ответила я. — Ведь ты всегда слегка недолюбливала семью Чон. И даже в первое время была против нашего брака. — Да, его семья, а точнее родители не подарок. Это удивительно, что у них вырос такой хороший сын. Даже два сына, — призналась мама, намекая на Хосока. — А против ваших отношений я была как раз-таки из-за их родителей. Они приняли значимое участие в разрушении наших жизней. Но если моё счастье уже не вернуть, то с твоим счастьем не всё потеряно. Ты буквально обрела радостный блеск в глазах, благодаря Чонгуку. И это нетрудно было заметить. Вы безумно любите друг друга. Он готов ради тебя на всё. Разве этого недостаточно для счастья? — мама с теплотой посмотрела на меня. Её глаза блестели от выступивших слёз. — Это удивительно, Хон, но Чонгук — тот человек, который разрушил мою жизнь, но подарил новую, счастливую жизнь моей дочери. И мне уже не так важно, что было в прошлом. Мою любовь не вернуть и с этим я уже давно смирилась. Для меня главное теперь, чтобы была счастлива ты. А если будешь счастлива ты, то и я буду счастливее, — с нежно улыбкой произнесла мама, а потом добавила: — и судя по прошедшей неделе, без Чонгука тебе счастья не обрести. Поэтому хватит мучить и его, и себя. Возвращайся домой.       Мама аккуратно поправила выбившуюся прядь моих волос и погладила меня по голове. В такие моменты я вновь чувствовала себя маленькой девочкой. Я потянулась к маме и обняла её, чувствуя, как по моим щекам катятся слезы. И на этот раз слезы радости. — Ты знаешь, что я тебя люблю, — тихо произнесла я. — Конечно, знаю, — ответила она. — Ты у меня самая лучшая, — крепко сжав её, добавила я. — И ты у меня, — ласково поглаживая меня по спине, сказала мама. — Ой, кстати, — опомнилась вдруг я и отстранилась, стерев с щёк влажные дорожки. — У меня есть ещё один секрет… — Я аккуратно положила свои руки на живот, а мама уже внимательно смотрела на меня. — Готовься, ты скоро станешь бабушкой. — Что?! — воскликнула мама, с улыбкой на губах. — Да-а, — протянула я, улыбаясь. — Не может быть! Вот это да! — слёзы, стоявшие в глазах, покатились по маминому лицу, а улыбка стала ярче. Она положила свои руки мне на живот. — Боже, Хон, если бы я знала, то в первый же день отправила бы тебя обратно к мужу. — Знаю. Именно поэтому до последнего держала всё в тайне, — ответила я и мы вместе рассмеялись. — Серьёзно, прямо сейчас возвращайся домой и поговори наконец с Чонгуком, — воодушевлённо настаивала мама. — Нетушки. Он держал меня в неведение шесть лет. Пусть помучается ещё пару дней, — хмыкнула я. — Ужас, я вырастила такую жестокую дочь, — цокнула мама. — Ну ничего, тебя, малыш, я воспитаю лучше, чем твою маму, — приблизившись лицом к животу, прошептала мама. — Мам! — Чего? — Ему всего два месяца, а ты уже его воспитывать собралась. — Ну, а как ты хотела? Награду «лучшая мать» мне уже не получить, нов вот «лучшая бабушка» точно будет моя. Уж я-то постараюсь, — уверенно заявила мама и мы вместе вновь рассмеялись.       Удивительно, как всё изменилось с того времени, как мы только-только начали общаться. За несколько лет мы настолько сблизились, что теперь кажется будто никогда и не жили в обидах и ссорах. Не знаю, повлияло ли на это время, но определенно точно, мы обе изменились. И это изменение несомненно нам обеим пошло на пользу.