Ужас Брана

      — Оккультные науки — я посвятил этому свою жизнь, — седой мужчина закинул ногу на ногу, откидываясь на спинку стула с кожаной обивкой. Сделал глоток бренди из стеклянного стакана с гравировкой «Jack Daniels».       Полумрак небольшого кабинета освещали лишь камин в стене, отбрасывающий жуткие тени на тёмном деревянном полу, и напольная лампа. Линдси сидела напротив человека, занимающимся делами такими же загадочными, как и его личность. Доктор Генри Брайсон был самым что ни на есть экспертом оккультизма, и если кто и мог развеять сомнения Линдси — это был он.       Визит у Брайсона было выбить больше, чем тяжело. Это было настоящей головоломкой. Пожилой учёный, давно отошедший от дел, никаких консультаций не давал даже за кругленькие суммы. Объяснял он это тем, что полностью ушёл в отставку и ничем подобным более заниматься не намерен. Интереснее всего то, что даже за те долгие годы своей карьеры, которые принесли ему популярность в определённых кругах, о Докторе почти ничего известно не было. А его резкий уход «на покой», бросил на его и без того обросшую загадками личность тень ещё темнее. Генри Брайсон всю жизнь был одинок — ни жены, ни детей, ни даже близких друзей у него никогда не было. Он полностью посвятил жизнь науке и это сделало его одним из лучших специалистов мира, что у людей вызывало чувство глубокого уважения к его персоне. — Что вам будет угодно?       Низкий мужской голос вывел Линдси из ступора. Она осознала, что уже несколько минут пялится на его начищенные до блеска лакированные туфли, полностью погружённая в свои мысли. Признаться честно, девушка к этому визиту даже не готовилась. Точно так же, как и перестала готовиться к визитам к Фрэнку. Если раньше она по несколько часов тратила на составление вопросов, подбирала «правильные» слова, старалась выяснить лишь то, что было бы наиболее полезно, то сейчас она действовала абсолютно инстинктивно. Она перестала подбирать слова, потому что теперь она хотела знать абсолютно всё. Каждую незначительную деталь, каждый тёмный закоулок в этой истории, каждое фигурирующее в ней имя. Именно сейчас началось настоящее расследование. У неё просто больше не было нужды конкретизировать свои вопросы, ибо конкретика теперь была ни к чему. Она словно превратилась в маленького наивного ребёнка, который, в порывах узнать окружающий мир, задавал бесконечное количество «почему» и «как». — Вы согласились на эту встречу сразу же после того, как я обозначила что интересуюсь событиями, произошедшими в «Бране» в восьмидесятых. Почему? — Может, я устал сидеть без дела, — мужчина на мгновение поджал губы, а затем они растянулись в кривой улыбке. Неумелая жалкая ложь. Жалкая пародия на ложь. — Вы ушли в отставку сразу же после того, как Фрэнку Айеро был вынесен приговор. Вы согласились на беседу со мной. Повторюсь: почему? — Вы ознакомились с моей биографией, прекрасно, — ещё один глоток, после чего он доливает бренди в стакан из наполовину пустой бутылки. — Выпьете? — Нет, мистер Брайсон, — произнесла девушка, решительно переводя взгляд в серые глаза напротив. — Давайте говорить начистоту. Такой серьёзный человек, как вы, определённо, дорожит своим временем. К чему тратить время на пустую болтовню? Пожалуйста, не уходите от ответа. — Случай в Бране, мисс… — Баллато. — Мисс Баллато, — он откашлялся. — Потряс меня до глубины души. — Правда? — девушка скептически изогнула бровь. — Чем же, если не секрет? — Тогда, в 1982 году, когда мне довелось получить работу над «делом Брана», я отнёсся к нему с крайним скептицизмом. Я тогда даже сказал, — как сейчас помню, — «Неужели для того, чтобы разобраться в бреду наркомана, нужен эксперт по оккультным наукам?», — он усмехнулся, предаваясь ностальгическим воспоминаниям. — Но меня заверили, что случай этот уникален. И он действительно таким оказался.       Понимаете, мисс Баллато, дело в том, что свою жизнь я посвятил оккультным наукам лишь потому, что отчаянно пытался найти подтверждение паранормальному. Когда я был первокурсником, у меня была мечта — доказать существование чего-либо метафизического. Естественно, я не был одержим каким-нибудь философским камнем и не стремился обнаружить его. Я просто верил и хотел доказать. Но какая-либо вера во всё это во мне улетучилась почти сразу же после начала практики. Вы не представляете, сколько всего мне доводилось изучить и лицезреть, но каждый раз всему находилось логическое объяснение. Поэтому я стал скептиком. — Хотите сказать, что вы снова больше не скептик? — Да, вы всё верно понимаете, — Брайсон задумчиво покрутил стакан у себя в руке. — Я побывал в Бране лично. Начав изучать дело Айеро, я понял, что всё, что он рассказывает — не бред сумасшедшего, и он как минимум действительно стал частью некой сатанинской секты, «Немостора», если угодно. Не может простой, едва совершеннолетний торчок, быть посвящён в такие подробности. — О каких подробностях речь? — Вы, наверное, понимаете, что настоящая секта устроена намного сложнее, чем показано в фильмах ужасов или описано в художественных произведениях. Особенно секта столь древняя.       Я объясню: «Немостор» существовал ещё задолго до того самого графа Опреа. Человек обнаружил Некрономикон* ещё очень-очень давно. — Некрономикон? Вы это сейчас серьёзно? — девушка явно не ожидала услышать подобное от учёного. — Понимаю, как это звучит, — он широко улыбнулся. — Но я лишь цитирую «всеми любимого» Фрэнка Айеро. Некрономикона, естественно, никогда не существовало и это всё чистой воды выдумка. Наверное, он опирался на произведения Лавкрафта, не зная истинного названия этих запретных знаний. — И как же они называются? — Оккультные науки крайне неточны. У этих знаний есть только обобщённые названия и нет никакого задокументированного подтверждения тому, что они все были описаны в какой-то конкретной книги. Таких книг тысячи, и то, что в них описано, наука, естественно, за чистую монету не принимает. — Тогда зачем их изучают? — Оккультизм изучается в контексте немаловажного для жизни и культуры феномена. Мы там не варим зелья бессмертия, что вы. — Я поняла. Продолжайте. — Ах да, — доктор поставил пустой стакан на стол и снова откинулся на спинку кресла. — Идеология «Немостора» родилась раньше него самого. Ранее эта секта существовала, примерно в веке эдак тринадцатом, но под другим названием, и о ней практически ничего неизвестно. Кроме того, что её участники преследовали ровно такие же цели, как и адепты Немостора. Опреа лишь воскресил эту идею. — Фрэнк говорил, что он нашёл Некрономикон, — девушка улыбнулась. — До меня только что дошло. — Забавно, не так ли? — Брайсон улыбнулся в ответ. — Необразованность Айеро не означает, что он лжёт. Из-за болтовни о Некрономиконе я тоже сначала решил, что он просто двинулся головой. Но нет. — И в конечном итоге вы, как эксперт, заключили, что Фрэнк действительно оказался под влиянием секты? — Для каждого эксперта существует аналогичный эксперт с противоположной точкой зрения. — Цитируете четвёртый закон Кларка? — Вот видите, вы достаточно образованы для того, чтобы понимать, о чём речь. — То есть ваше заключение опровергли? — Ну разумеется, — он недовольно фыркнул. — Позвали безмозглого позера-экспертишку, решив, что мои выводы неверны. Следствию было бы неудобно вычислять эту таинственную секту и как Айеро с ними связался. Зачем им тратить на это время и ресурсы, если можно просто упечь его за решётку, поставив какую-то там шизофрению, правда? Но меня это никак не тронуло. Тех, кто впутал Фрэнка во всё это, в любом случае бы не нашли, а правосудия тот бы не избежал в любом случае. Сделали правильный выбор. Но истина-то всё равно куда страшнее. — Не согласны с диагнозом? Верите, что призраки действительно существуют? — Верю, и вы не будете меня за это осуждать, потому что я хоть и обладаю учёной степенью, из научного сообщества вышел уже давно, — твёрдо произнёс мужчина. — Что же заставило вас верить? — по спине пробежали мурашки. — Ну, собственно, возвращаясь к сути самого вопроса — поездка в Бран. До неё я считал половину рассказа Айеро бредом, другую половину — истиной. Но когда я незаконно проник в опечатанный замок, — осознал, что всё им сказанное — правда.       Как только я переступил порог Брана, я почувствовал пробирающий до самых костей холод. Необычный холод — идущий словно извне. Я не придал этому особого значения, и пошёл дальше. Это место живёт своей жизнью: двери открываются и закрываются сами по себе, разбитые лампочки неожиданно загораются на доли секунд, шторы развеваются, несмотря на отсутствие ветра. Это всё мелочи. Вполне можно объяснить. Но как объяснить то, что когда я вошёл в один из коридоров, замер от ужаса, потому что в конце коридора прямо перед окном, я увидел мужской силуэт. Его чёрные спутанные волосы спадали на плечи, а в сумраке его лицо было освещено лишь наполовину: на глаза падала тёмная тень, и я смог разглядеть лишь бледность его лица и багровый след на шее, такой же, какой бывает у висельников, — левая нога мужчины нервно дёргалась. — Меня парализовал ужас. Ноги подкосились. Всё произошло за несколько секунд: он прошептал что-то, что я не разобрал, а затем ушёл, скрывшись за одним из поворотов. Более я не мог находится в Бране. Вылетел оттуда пулей и уехал, даже ни разу не оглянувшись. — Джерард… — прошептала Линдси, опустив глаза в пол. — Да, вероятно, это был он, — доктор потёр щетинистый подбородок. — Сразу же по прибытии домой я завершил свою карьеру. Я понял одно: то, что преподавали мне в университете, было лишь каплей в море от всего того, что может происходить в реальности. Мир — это не только то, что мы можем увидеть своими глазами. В нём есть место всему. И даже такому. Отныне я не имею никакого отношения к науке и к работе никогда не вернусь. У вас есть ещё вопросы? — Нет-нет, — она попыталась улыбнуться, но будучи ошарашенной услышанным, получилось это плохо. — Вопросов больше нет. — Если появятся — мои двери для вас открыты, — доктор встал с кресла и подошёл к двери, открывая её. — Всего доброго, Линдси. — Спасибо. До свидания.       Пытаясь поймать такси на оживлённой улице, Линдси размышляла о своих дальнейших действиях. Теперь, когда у неё есть подтверждение даже от такого человека как Генри Брайсон, слова главного врача «Бичворта» были для неё не более, чем пустым звуком. Фрэнк говорил правду. Ей придётся это принять.

***

Время близилось к ночи. Из распахнутого окна бил сильный прохладный ветер, а луна, уже стоящая высоко в небе, окрасилась в кроваво-красный оттенок. Прочие обитатели замка уже давно погасили свет и отправились спать, а Фрэнк стоял у зеркала с резной золотой рамой, осматривая своё новое одеяние, так любезно ему предоставленное Джерардом.       Чёрная рубашка из дорогой приятной ткани с такими же брюками сидели на нём идеально, создавая впечатление, что одежду шили специально для него. В любом случае, Фрэнку больше нравился его типичный стиль одежды, потому как он был в сто раз удобнее и не выглядел, как ему казалось, столь пафосным. Но Джерард терпеть не мог его дырявые футболки с рок-символикой и потёртые джинсы, и уж тем более не позволял выходить в этом в «свет». — Джерард! — раздражённо выкрикнул он, сжимая в руках галстук, который не мог завязать уже Бог знает сколько времени. — Как завязать этот сраный галстук?! — Дай сюда, — Уэй выхватил галстук у него из рук, и накинув ему на шею, принялся завязывать. — Я тебе настоятельно рекомендую воздержаться от подобных выражений на приёме. — Я не понимаю, как должен себя вести. Мне надо прикинуться совершенно другим человеком? — Нет, никто тебя об этом не просит, — он расправился с галстуком и развернул Фрэнка к зеркалу. — Наоборот, ты должен быть собой, но соблюдать нормы приличия. — Я как-то не особо понимаю что-то в нормах приличия, особенно в средневековых. — Фрэнки, нормам приличия ты ещё обучишься, — он тепло улыбнулся, заглядывая Айеро в глаза. — Сейчас я лишь прошу тебя не материться и не использовать прочих грубых слов. Идёт? — Идёт. Но я все равно боюсь сделать что-то не так. Ведь в вашем «высшем» обществе всё равно есть какие-то ньюансы, так? — Внутри Немостора к типичным любезностям мы не прибегаем. Ты не должен никому кланяться в ноги или целовать руки. Войдя в зал, тебе достаточно просто кивнуть, и в качестве приветствия этого будет достаточно. Всё, что тебе нужно — вести себя естественно, но не настолько, как ты делаешь это обычно. Просто веди диалог без выражений. Понял? Граф Опреа не терпит грубостей. — Ладно-ладно, — раздражённо ответил Айеро. Как же его бесила вся эта атмосфера. Сейчас ему просто хотелось вернуться домой и взять с собой Джерарда. К сожалению, это было невозможно, и вляпался он уже по самые уши. — И о чём мы там будем говорить? — Не знаю. — Не знаешь? — Фрэнк усмехнулся, продолжая осматривать себя в зеркале. Теперь он совсем не был похож на типичного раздолбая из Нью-Джерси. Это удручало. — Разве вы не придерживаетесь какого-то плана? — Ему просто не терпится посмотреть на тебя, — Джерард принялся цеплять запонки из белого золота на рубашку. — Не бойся, тебя уже очень уважают. А теперь надень это.       Уэй протянул ему чёрный пиджак, и Фрэнк, повинуясь, надел его. — Да какого хера я вырядился словно на собственные похороны? — снова принялся возмущаться он, и Джерард недовольно закатил глаза. — Можно я пойду в своих красных кедах? — Нет! — выражение лица Уэя приняло настолько испуганный вид, будто сейчас солнце упадёт на землю и миру придёт конец. — Почему?! Красный и чёрный отлично сочетаются! Тебе любой дизайнер скажет! — Ты хочешь надеть красные кеды, серьёзно? Ты хоть понимаешь, как на тебя будут смотреть? — Но меня ведь уважают, — Фрэнк самодовольно приподнял голову вверх, полагая, что это самый крышесносный аргумент из всех аргументов когда-либо существовавших. — То, что тебя уважают, не значит что ты можешь нарушать наш дресс-код. Точка! — парировал Джерард, и Фрэнк, оскорблённый, снова уставился в зеркало. — Поскорее бы всё это дерьмо закончилось и я переоделся в свою футболку Мисфитс. — Ты ведёшь себя, словно обиженный ребёнок, — засмеялся Уэй. — И что такое Мисфитс?       Как можно не знать, что такое Мисфитс? По мнению Фрэнка, это была самая величайшая рок-группа всех времен, и о ней могли не знать только младенцы. Ну, или те, кто сдох двести лет назад. Логично. — Моя любимая рок-группа, — ничего не оставалось, кроме как ответить, хоть Айеро по-прежнему был ужасно обижен на Джерарда. — Рок-группа? — он поморщился так, словно увидел что-то отвратительное. — Ну да. Придурок, — последнее слово Фрэнк произнёс очень тихо и скорее импульсивно, чем намеренно, поэтому был очень обрадован тому, что Джерард его не услышал. — Что это значит? — Ну, это музыка такая. Недавно относительно появилась. — О, — Джерард смущённо отвёл взгляд, чувствуя себя самым глупым человеком на свете. — А можно… можно послушать?       У Фрэнка чуть челюсть не упала на пол, когда Джерард, которого воротило от одной только мысли о чём-то современном, изъявил желание послушать рок. — Да, конечно.       Фрэнк прошёл в другой конец комнаты, ища глазами свой рюкзак. Когда он всё же попал в поле зрения, парень открыл его и достал оттуда свой плэер с наушниками. Сейчас он намеревался выбрать самую бешеную и энергичную песню из своего плэйлиста, чтобы у Джерарда уши в трубочку свернулись после такого. Это была его маленькая месть за то, что он был вынужден таскать отвратительно скучные старомодные вещи и туфли, которые ужасно натирали в районе пятки, вместо своих любимых красных конверсов. Возможно, Фрэнк счёл бы свой поступок детским и тупым, если бы поступок Джерарда не был бы самым ужасным за всю историю человечества. — Вот, — он подошёл к Джерарду и вручил плэер с наушниками ему в руки. — С помощью этой штуки мы сейчас слушаем музыку. — Ну и как это работает, умник? — Уэй вертел плэер в руках, заинтересованно изучая его. — Дай сюда, а то ты сейчас на этих наушниках повесишься случайно, — Айеро взял наушники, но Джерард быстро убрал его руки от своих ушей. — Подожди, — он снова выглядел испуганным. — А это не больно? — Нет, — Фрэнк рассмеялся, удивлённый тому, что Джерард вообще может чего-то бояться. Особенно наушников.       Вставив оба наушника в его уши, Фрэнк нажал на плэй, и устройство начало проигрывать песню Die Young группы Black Sabbath. Первые секунды лицо Джерарда выглядело крайне сосредоточенным, где-то на первой минуте он начал хмуриться, а на половине песни так и вовсе вытащил наушники из ушей. — Это отвратительно! — начал возмущаться он. — Зачем люди придумали такую удивительную машину, если она может проигрывать только это дерьмо? — Вообще-то, она может проигрывать очень много всего, — слова Джерарда очевидно задели Фрэнка, и он спрятал плэер назад в рюкзак. — И это не дерьмо! Всяко лучше всякой тупой попсы, которую крутят на радио! — Попса? Радио? Избавь меня от этого, я не хочу знать, что это такое. — Джерард театрально плюхнулся в кресло. — А эта штука может проигрывать Баха, например? — Может, конечно. — А можно послушать? — Прости, Джерард, но у меня нет пластинки… — Фрэнк поморщился. — Баха. И вообще, я не люблю классику. Она скучная. — Ты ничего не понимаешь! Это прекрасно! — Хоть ты и выглядишь молодо, Джерард, внутри ты всё равно древний-древний дед. — Это неправда. Мне двадцать два! — Было… сколько там лет назад ты помер? Неважно. Будь ты жив, был бы самым старым человеком в мире. — Хватит. Ты мне надоел, — Джерард устало потер глаза пальцами. — Видишь, из-за твоей болтовни мы уже почти опаздываем! Пошли скорее!       Джерард сорвался с места и схватил Фрэнка за руку, открывая дверь. — Ты всегда будешь таскать меня за руку? Я, вообще-то, уже достаточно взрослый для того, чтобы передвигаться самостоятельно. — начал причитать Айеро, желая скрасить ту гробовую тишину, в которой они шли через сад. Он, кстати, снова выглядел ухоженно. Так, словно над ним трудилась целая куча садовников. Но Фрэнк больше не был этим удивлён. — По-другому ты плетёшься, как улитка! — отозвался Уэй.

***

      Ворота им открыл человек, облачённый, как и они, во всё чёрное. Его лицо скрывала чёрная вуаль, а голова была опущена в пол. Свет в помещении огромного зала был приглушён: как и во всём здании. Тишину разбавляли лишь цоканье каблуков туфель по мраморному полу и дыхание трёх человек. — Почему он ни слова не сказал и мы не видим его лица? Почему он даже не смотрит на нас? — прошептал Фрэнк на ухо Уэю, который по-прежнему держал его за руку. — Ему нельзя с нами разговаривать. — Почему? — Потому что он в холопах, разумеется. — Джерард удивлённо вскинул бровь, и Фрэнк не решился больше ничего спрашивать.       Они подошли прямо к высоким массивным дверям, больше походящим на ворота. Человек в чёрном уж было толкнул их вперёд, но на его руку легла рука Уэя, призывая его подождать. — Подбирай выражения, Фрэнк. — серьёзно сказал Джерард, наклоняясь прямо над его ухом. — Хорошо.       Удовлитворительно улыбнувшись, Джерард убрал руку, и сопровождающий отворил двери.       Перед глазами открылся вид на большой зал, который мало чем отличался от центрального. За исключением того, что он выглядел ещё готичнее. Белый мраморный пол контрастировал с кроваво-красными вельветовыми шторами, которыми были завешаны все окна. Огромная люстра с заковыристыми узорами горела тёплым приглушённым светом, освещая лица людей, находящихся в помещении. Стол, стоящий посередине помещения, возглавлял мужчина с пшеничными волосами примерно по плечи, с цилиндром на голове. Рядом с его стулом стояла трость, вероятно, из тёмного дерева, камень на кончике которой переливался красным светом. Фрэнк не смог определить, что это за камень. Может, какой-то рубин?..       Остальные места заняли другие семь человек, которые внешним видом особо не отличались: все были облачены в чёрные костюмы и длинные волосы. Так вот они какие — сектанты.       Сопровождающий удалился в правый угол со стороны двери, и Фрэнк заметил, что в остальных углах стоят люди в точно таком же одеянии. Он ещё раз окинул зал взглядом, мысленно отмечая, что, похоже, кроме мрака тут ничего нет, когда Джерард взял его под локоть и провёл до их мест. Они сидели рядом. Теперь за столом было десять человек. — З-здравствуйте, — промямлил Фрэнк, после того как на него обратились выжидающие взгляды. После этой реплики на лицах всех присутствующих расползлась улыбка. Господи, как нелепо это звучало. — Здравствуй, Фрэнк, — человек в цилиндре дружелюбно улыбнулся, отпивая вина из бокала. — Твоё имя мне известно. Знаешь ли ты моё? — Вы… вы граф. — ладони вспотели, и Фрэнк нервно вытер их о брюки. — Граф…? — Граф Опреа, — всё так же тихо ответил Фрэнк.       Ничего больше не сказав, мужчина облокотился на стол, кладя щеку на кулак, и принялся разглядывать Фрэнка. От смущения он отвёл от него взгляд и тут же нарвался на взор больших чёрных глаз сидящей напротив девушки. Синеватого оттенка лицо и впалые щёки делали её похожей на трупа, а чёрные сосульки сальных волос ещё сильнее усугубляли её внешний вид. Фрэнк прикрыл глаза. Интересно, тут есть кто-то живой помимо него? — Расслабься, — шепнул Джерард ему на ухо, слегка касаясь плеча Фрэнка. Но это было невозможно. Как, чёрт возьми, он мог расслабиться, находясь в таком обществе? — Почему эти люди стоят по углам? — уже увереннее произнёс Айеро. Граф поменял позу, закидывая ногу на ногу. — Потому что они ничего не значат. С чего бы всякому отребью сидеть за одним столом с великими? — Великими? И в чём моё величие, раз я сижу за этим столом? — У тебя удивительно чёрная душа, — он жестом подозвал одного из прислуг, и тот долил вина ему в бокал. — Я почувствовал это, как только ты переступил порог моего замка. Твою ненависть. Твою обиду. Твою боль. — Нет во мне никакой ненависти и обиды, — Фрэнк задумчиво нахмурился. — Как вы могли это почувствовать, если даже я этого не ощущаю? — Астрид тоже так думала, пока не отравила своего мужа и годовалого ребёнка. Я прав? — Опреа перевёл взгляд на ту самую девушку, похожую на труп. На её губах дрогнула лёгкая улыбка, она слегка кивнула. Смотря на графа, её глаза сверкали каким-то дьявольским блеском. Она так сильно уважала его, что возвела в идола. — Умница.       Он встал из-за стола и обогнул его с левой стороны, оказываясь за спинами рядом сидящих Фрэнка и Джерарда. — Но Джерард всё равно остаётся моим любимчиком. Он никого не убивал, но ему этого и не требовалось. — его рука, увешанная перстнями, легла на плечо Уэя. — Он сломал судьбы тысячам людей и пальцем их не трогая. И он никогда не отрицал того, что он действительно плохой человек. Я прав? — Ты прав, Кейталин. — согласился Джерард, а его лицо не выражало абсолютно ничего. Почему он обращается к графу на «ты»? Всем ли это дозволено? — Я не делал ничего плохого и отрицаю свою тёмную сущность, — теперь Фрэнк окончательно осмелел и твёрдо смотрел в глаза мужчины, стоявшего позади. — Повторюсь: почему я сижу за этим столом, а не стою в углу с, как вы выразились, отребьем?       Опреа убрал руку с плеча Джерарда и отправился за своё место с хитрой ухмылочкой на губах. Он вальяжно уселся на стул, откидываясь на его спинку. Боже, почему это всё так театрально? — В них нет никакого потенциала. Знаешь, сколько лет они тут служат? — Полагаю, что очень много. — Верно. И они не могут добиться моего расположения. И не добьются никогда, — он метнул взгляд на одного из стоящих в углу. — А ты, Фрэнк, по своей натуре настолько ужасен, что это прекрасно. — Я не хочу нести в мир зло. — Но ты можешь, — Фрэнк кинул беспомощный взгляд на Джерарда, но тот даже на него не посмотрел. — Что ты имеешь в своей жизни? Там, в мире, ты просто тупой безалаберный мальчишка, который ничего в этой жизни не добьётся. — Неправда. У меня есть друзья, они мной дорожат, — снова неуверенно промямлил Айеро, сам не веря своим словам. — Твои друзья ничего не стоят, ровно так же, как им ничего не стоит предать тебя, Фрэнк. — Вы не можете этого знать. — Могу и знаю. Оглянись вокруг, — он обвел пальцем помещение. — Тебе тут рады. На тебя не смотрят с недоверием, а лишь с уважением. Я уважаю тебя. А там, за пределами этого места, даже твой родной отец испытывает отвращение, когда видит тебя. Даже если ты ни в чём не виновен. Твоя мать закрывает глаза на то, что он обращается с тобой как со скотом. Твои друзья и знакомые осуждают тебя за твою темноту. Мы же — восторгаемся.       Самым страшным было то, что Фрэнк тут же осознал, что слова этого мужчины — чистая правда. Когда он уедет из этого места — всё продолжится. Снова начнётся вся эта ругань, бесконечная боль и безысходность, постоянное осуждение общества. А ещё он потеряет Джерарда. И это будет самым ужасным. — И что вы мне предлагаете? — Оставайся с нами, — глаза графа сверкнули безумным блеском, от которого стало не по себе. — Разве я могу уйти? — Фрэнк усмехнулся. — Я уже подписал какой-то договор. — Но он всё ещё не вступил в силу, — он произнёс это так скучающе, словно объяснял ребёнку как умножить два на два. — Он будет действителен после чёрной мессы. — И что будет после этой мессы? — Исполнишь условия договора, а затем станешь одним из нас. — И… я умру? — А тебе бы не хотелось? — усмехнулся граф. Похоже, он и впрямь знал о Фрэнке всё. — Обычно мне хочется только этого… — нехотя согласился Айеро. — Выполнишь условия договора, и я обещаю тебе вечные удовольствия и уважение. Ты будешь жить как король. Будешь вечно со своим избранником… — хитро ухмыляясь, он перевёл взгляд на Джерарда и Фрэнка, отчего последний залился краской. — Каковы условия договора? — сейчас Айеро скорее обращался ко всем присутствующим, а не только к Опреа. — Мне кто-нибудь, наконец, внятно объяснит? — Видишь ли, Фрэнк, для поддержания нашего существования нам требуется кровь. Много крови. — И? — Ты убьёшь всех, кто сейчас находится в Бране, когда придёт время. И за это мы будем вечность тебе благодарны. — Хмм, — это звучало как безумие, но парень серьёзно задумался. — А могу уйти? — А можешь уйти жить как пёс, и собачьей смертью и умереть.       «Он прав. Он абсолютно прав. У меня ничего нет, и я с удовольствием бы доказал всем этим ублюдкам, что чего-то стою.» — Согласен.       В этот момент Граф облегчённо выдохнул, и теперь в его глазах читалась гордость. Джерард сначала удивлённо посмотрел на Айеро, а затем сдержанно кивнул, одобряя это решение. Ведь оно было правильным. Астрид и прочие люди за столом так же одарили его приветливой улыбкой, а у самого Фрэнка перехватило дыхание. Неужели теперь он не бесполезен для абсолютно всего мира?.. — Прекрасно, — Опреа хлопнул в ладоши и поднялся со стула. — Все свободны. Мы ждём тебя на мессе, Фрэнк.       Все присутствующие в зале сорвались со своих мест и отправились на выход. Когда Фрэнк с Джерардом были уже около двери, к ним подошла Астрид. - Я рада, что ты решил остаться с нами, Фрэнк, - она мягко коснулась его плеча. - Не бойся, Граф Опреа очень милосерден к своим приближённым, и мы тут все как семья. Ты сделал правильный выбор. - Эм… Спасибо? - Фрэнк действительно не знал, что на это ответить, но Астрид всё поняла. В ответ она лишь кротко улыбнулась и поспешила удалиться вместе с остальными.

***

— Я теперь в Немосторе? — Фрэнк уже почти засыпал на груди у Джерарда, когда вдруг решил задать этот вопрос. — Почти. — И что будет дальше? — Дальше — чёрная месса, — он аккуратно массировал голову Фрэнка пальцами. - В этом нет ничего страшного… это даже весело. Всё будет хорошо. Ты молодец. — Джерард… — М? — Я люблю тебя.