Ужас Брана

       — Выходит, что это твой осознанный выбор? — Линдси постучала ногтями по столу, пока Фрэнк затягивался сигаретой с каким-то особенно опечаленным выражением лица. — Разве ты не бросил курить? — Выходит, что да — я сам это выбрал. Ты меня за это осуждаешь? — он проигнорировал последний вопрос. — Осуждаю ли я тебя? Конечно, я тебя осуждаю, Фрэнк, — вспылила Линдси. — Выходит что всё это время ты врал и на допросах, и мне, выставляя себя невинной жертвой обстоятельств. А сейчас я узнаю, что ты осознанно пошёл убивать людей? Почему ты в этом не сознался сразу? Хотел для себя более мягкого приговора? — Хотел, чтобы меня сочли сумасшедшим, а не монстром, — Айеро затушил бычок об стол. — Я не хочу признавать для других того, что я действительно монстр. — А для себя? Ты хоть сам себе признался? — девушка обречённо выдохнула, и Фрэнк поднял на неё глаза. — Сам себе я признался ещё с первой встречи с Графом. Ну а ты сама как думаешь, Лин? Я согласился на это, подумав всего несколько секунд. На принятие этого решения ушло мгновение. И знаешь что? — он придвинулся ближе, но девушка рефлекторно отодвинулась. Сейчас Фрэнк вёл себя как настоящий безумец. Это пугало. — Я, блять, ни о чём не жалею. Точнее я жалею только о том, что не успел убить себя, чтобы навеки остаться в Немосторе. Забудь всё, что я говорил раньше, пытаясь выставить себя невинной жертвой. Ты мне веришь, и ты имеешь право знать кто я. Я чёртов маньяк. И я сам на это подписался. — Нет… — О да, Линдси, да! — он наклонил голову, пытаясь найти её опущенный взгляд. — И не вздумай бояться меня. Я просто доверился тебе. — Почему именно мне? Почему ты столько лет врал врачам? — девушка непонимающе уставилась на Фрэнка, а он, в свою очередь, смотрел на неё как на самую последнюю дуру на свете. — Ты болен, Фрэнк, но не тем, от чего тебя лечат. Ты должен был рассказать об этом мистеру Брауну. Тебе промыли мозги эти… — Кто? Призраки? Я знаю, что ты веришь мне, но не хочешь этого признавать, потому что это слишком безумно, а ты ведь не сумасшедшая, правда, Лин? — Это безумно, но я знаю, что это правда. Мнение эксперта оккультизма для меня важнее, чем мнение психиатра. — О ком ты говоришь? — Генри Брайсон. Я была у него. Он работал над твоим делом тогда, в восьмидесятых. — Я понял. Его, кажется, уволили после этого. Но я так и не понял за что. — За то, что он верил тебе. Верил в причастность к некой секте. Он был в Бране и видел там Джерарда, кажется… — его глаза сверкнули при упоминании Уэя, что Линдси не могла не заметить. — Интересно, — Фрэнк попытался сохранить хладнокровие, но получалось плохо. — И почему же его мнение тебе дороже? — Потому что у психиатров всё сводится к диагнозу. Тут явно что-то иное. — Ясно, — он выдохнул. — Никто не промывал мне мозги, Линдси. Мне всего лишь открыли глаза. — Тебе только так кажется, Ф… — Нет, блять, мне не кажется! — голос мужчины чуть ли не срывался на крик, он хлопнул ладонями по столу. — Мне рассказали правду! Я в любом случае был бы никем! Да я бы, наверное, сдох от передоза в первый же день своего возвращения! И я зол на Джерарда и секту только потому что то, что я заперт здесь — это их упущение! — Послушай, Фрэнк, — Линдси старалась сохранить максимально спокойное выражение лица и ровный тон голоса. — Тебя убедили в том, что ты ничтожен, выставив твои психологические проблемы «темнотой души». Ты должен был отказаться и уезжать домой, пройти реабилитацию ещё раз и бросить наркотики, вылечиться как минимум от депрессии, которая у тебя, очевидно, была, вместо того что бы соглашаться на это безумие! — Все твои слова про мир, дружбу и жвачку — полная херня. Я до последнего старался быть хорошим, но судьба плевала мне в лицо. И лишь зло дало мне надежду. — Ты, блять, издеваешься?! — у хладнокровия есть предел, и он был достигнут. — Ты убил десятки людей, ты разбил сердца их семьям! Ты убил своего отца. Ты сломал жизнь своей матери. Ты сломал жизнь самому себе! Идеальный исход событий, не правда ли?! — Да насрать мне на всех этих людей, и уж тем более на своего отца! Знаешь, именно его убийство доставило мне больше всего удовольствия. И да, исход событий был бы идеален, если бы не чёртовы копы! У меня был шанс стать счастливым! Я бы обрёл бессмертие, я бы провёл вечность с Джерардом. Я бы бесконечно наслаждался своей новой жизнью! И меня бы не волновали все эти мирские проблемы, мне было бы плевать, сколько народу полегло в будущем. — Я не буду говорить про твой вопиющий эгоизм. Надеюсь, что ты осознаёшь хотя бы это, — теперь на её лице не осталось ни тени страха. Она понимала, что даже если Фрэнк захочет, то ничего не сможет ей сделать. Это место обеспечивало ей полную безопасность. — Но раз ты, чёртов сектант, думаешь лишь о какой-то мистической составляющей, то у меня соответствующий вопрос: ты не считаешь себя трусом? — Трусом? Ты издеваешься? Трус на такое не способен. — А мне всё-таки кажется, что трусы всегда идут лёгкими и безопасными путями, ты так не считаешь? — На что ты намекаешь? — На то, что если тёмная и светлая стороны всё-таки существуют, то ты пошёл по тёмной лишь потому, что она была самой лёгкой. Ты мог пройти тяжёлый путь, при этом не причиняя никому зла, но ты выбрал сомнительную сделку и теперь торчишь здесь. — Нет, — желваки заходили на его скулах. — Тут был ещё один момент. — И какой же? Хотя, я догадываюсь. — Я был по уши влюблён в Джерарда. И я всё так же люблю его. Каждую грёбаную минуту я слышу его голос, который зовёт меня. Я чувствую его запах. Я ощущаю его холодное дыхание на своей спине, и каждую ночь мне снится Бран. — Ладно, — девушка вздохнула, устало потирая глаза пальцами. — Но ты всё ещё жертва обстоятельств, Фрэнк. В каком бы свете ты бы это не выставлял. Тобой в любом случае манипулировали и помыкали. Но это не отменяет того, что твой поступок был ужасен. — Думай, как хочешь. Я все равно останусь при своём.       В комнате повисло напряжённое молчание. Фрэнк, судя по тому, с каким злобным выражением лица смотрел на Линдси, был очень-очень зол. Девушка же была просто взвинчена. Как этот милый, казалось, человек мог всего за сутки превратиться в чудовище? Это был глупый вопрос, ведь он только что сознался, что всё это было притворством. Что ж, замечательно. Если бы Фрэнк не совершил это отвратительное преступление, сейчас бы был обладателем «Оскара». Такой удивительный талант в Голливуде оторвали бы с руками. — Ты же понимаешь, что я буду вынуждена рассказать об этом Брауну? — Лин подала голос и Фрэнк, уже немного успокоившись, устремил на неё свой взор. — Я не могу сохранить это в тайне. Ты здесь не обычный пациент, Айеро. — Я понимаю. Делай что хочешь, моя жизнь всё равно кончена. — Я рада, что ты это осознаёшь. — Ну… — пробубнил он. — И в каких мы теперь отношениях? — Ты уж определись, волнуют ли тебя отношения с другими людьми или ты готов на всё ради собственной задницы, — она вскинула бровь, и Фрэнк, пристыженный, поджал губы. — Ты единственный адекватный человек, с которым я общался за все эти 20 лет и который не утверждает, что я сумасшедший. Поэтому да, мне интересно. — Моё отношение к тебе… — она выпрямилась, принимая уверенную позу. — Изменилось. Если раньше я считала тебя жертвой, то сейчас считаю хладнокровным убийцей. Твой поступок нельзя оправдать тем, что ты был зависим, болен, влюблён и тому подобное. Ты убил всех этих людей ради собственного благополучия. Теперь скажи мне, Фрэнк, как я должна к тебе относиться, наконец узнав твои истинные мотивы? — Ясно. Ты теперь меня ненавидишь. — Я тебя не ненавижу. Как бы цинично это ни прозвучало, но эта трагедия меня никак не коснулась. Я в то время только разговаривать училась. Я скорее просто осуждаю тебя и ты мне неприятен. — Значит, это наша последняя встреча? — он так обречённо выдохнул, что Линдси аж почувствовала его жалость к самому себе. — Нет. Ты расскажешь историю до конца и больше ничего не будешь утаивать. Но после я тебя посещать не буду. — А ты планировала? — Да. Ты мне нравился, Фрэнк, но ты по-настоящему жесток и всё прекрасно осознавал. — на лице Айеро проявилась слабая улыбка. — Хорошо. Я всё понимаю, — он по-прежнему не разрывал зрительного контакта. — Но у меня к тебе только одна просьба: не докладывай о моём откровении Брауну, пока я не закончу. От дерьма, что он мне даёт, я и так еле нахожу в себе силы нормально жить. Нельзя допустить, чтобы он накачал меня до состояния овоща пока я не закончил. — Да, думаю, ты прав. — Спасибо.

***

      Прошло две недели. Время до мессы тянулось бесконечно долго. Джерард на все расспросы Фрэнка о точной дате лишь отвечал что-то по типу: «Когда надо, тогда и будет»; «Уже совсем скоро», или «Ждать осталось недолго». Но Айеро подобные ответы не удовлетворяли. Он жаждал поскорее провести этот таинственный ритуал, ибо идея доказать собственное превосходство окончательно захватила его разум.       — Джерард, а как проходит чёрная месса? Уэй сидел за столом, приготавливая очередную дозу для Фрэнка. Он так и не завязал с этим и, если честно, не хотел и даже не задумывался об этом. Фрэнк, конечно, спрашивал, почему же Джерард поощряет его зависимость, а не читает нотации и не пытается помочь завязать, как это делают остальные. Он обосновывал это тем, что бессмертным, одним из которых Фрэнк скоро станет, нет нужды ограничивать себя в удовольствиях. Твоё сердце остановилось, твой метаболизм не работает. Ты — всего лишь сущность, находящаяся во власти дьявола, которая находится в своей старой оболочке. Твоя оболочка больше нематериальна, и тебя не смогут увидеть другие люди, только если ты сам этого не захочешь. Ты по-прежнему можешь пить, есть, спать, и даже чувствовать, но у тебя нет в этом никакой потребности. Становясь подобным Джерарду, — проще говоря, призраком, — ты просто теряешь все свои человеческие уязвимости. Теперь ничто не имеет последствий для твоей внешности или организма. Кому бы этого не хотелось? Фрэнк не дурак чтобы упускать такую возможность. — Точно так же, как и обычная католическая, никогда раньше не слышал об этом? — он уже нащупывал вену на руке Фрэнка для того, чтобы ввести вещество. — Не… Ай, бля, больно! Джерард! — выкрикнул парень, почувствовав, что игла слишком резко проткнула кожу. — Прости. Немного не рассчитал. Сейчас пройдёт.       Введя раствор, Джерард приложил смоченную спиртом ватку к месту прокола, и аккуратно извлёк иглу из вены. Фрэнк откинулся на кровать, чувствуя, как морфий приятно разливается по всему телу. Но он больше не доставлял тех же ощущений, что и в первые разы. Если раньше эффект наркотика накрывал его с головой так, что он едва мог разговаривать, то сейчас он вполне мог продолжать функционировать. Наверное, ему уже нужна была дозировка побольше. Но он никогда не просил больше, потому как ему хотелось больше времени проводить с Джерардом, и парню очень нравилось разговаривать с ним, ощущая удовольствие где-то на периферии сознания. — Кайф… — протянул Фрэнк, прикрывая глаза. — Это значит, что тебе приятно? — Ха-ха, типа того, — Айеро смеялся каждый раз, когда Джерард усердно пытался запомнить значения современных выражений. — О чём мы там говорили? — Ты никогда не слышал о чёрной мессе, — Джерард лёг рядом, и их плечи соприкасались. — Да. Нет, сейчас, конечно, снимают фильмы про дьявола и экзорцизм, но там ни слова об этой мессе. — Фрэнк уловил непонимающий взгляд Уэя. — Ну, фильмы, как бы объяснить… это как книги, только снятые на камеру. — Да, я помню. И что показывают про дьявола в фильмах? — Про то, как из людей изгоняют демонов и прочую фигню. Жутко, кстати. А шесть лет назад в Германии умерла одна девушка, после того как из неё дохрена раз пытались изгнать демона. Самого сатану. И все были дико напуганы этим происшествием, а я никогда не верил в это. Она была просто больна. — И правильно, что не верил, — Джерард усмехнулся. — Некогда Сатане вселяться во всяких девушек из Германии. На кой чёрт она ему сдалась? В людей изредка могут вселяться только бесы, но это нельзя назвать одержимостью. Они просто высасывают силы. Демонам, а уж тем более самому Сатане, всякие жалкие душонки попросту не нужны. В аду их миллиарды. — Выходит, что ад существует? Твою мать, это именно то, чего я больше всего боялся. — И почему ты боишься ада? — теперь Джерард улыбался во все тридцать два зуба. — А ты сам-то как думаешь? Что может быть хуже того, что тебя вечность пытают самыми изощрёнными пытками, которые только можно придумать? Что может быть хуже бесконечных страданий? А у рая требования высоковаты. Туда, наверное, только один человек за всю историю планеты попал, и это наверняка был Иисус. — Я ничего не знаю о рае и кто туда попадает, но могу точно тебе сказать, что в ад ты уж точно не отправишься, — он потрепал Фрэнка по голове, и тот улыбнулся. — Ты теперь будешь всегда со мной. — Так как проходит месса? — Весело. — снова уклончивый ответ. — Ну Джерард! Расскажи мне хоть что-то! — Опреа велел молчать. Он сам посвятит тебя во все подробности. — Ладно. Но разве хотя бы дата — это подробность? — Так уж и быть, — Джерард поднялся с кровати и подошёл к окну, а Фрэнк последовал его примеру. — Чёрная месса проводится в полнолуние. Завтра ночью.       Фрэнк смотрел на стремительно растущую луну, казавшуюся такой далёкой даже из окна замка, и думал о том, что завтра ночью его прежней жизни настанет конец. И это его радовало.

***

      Весь следующий день Фрэнк грыз ногти и губы в предвкушении предстоящего события. Ему не терпелось поскорее всё это увидеть, почувствовать и заключить уже наконец чёртов договор. Он жаждал избавиться от своей обычной жизни как от мёртвого груза, а Джерард как мог старался его отвлечь, игнорируя все вопросы касательно чёрной мессы. И он заговорил лишь когда на улице стемнело. — Прекрасно. Теперь можно, — торжественно произнёс Уэй, поворачиваясь лицом к сидящему в кресле Фрэнку. — Вставай. — Чего? — Айеро улыбнулся. Что это такое нашло на Джерарда? — Встань и смотри мне в глаза. То, что я буду сейчас говорить, крайне важно. Ты понял?       Фрэнк утвердительно кивнул, пытаясь спрятать улыбку с лица. То, что Джерард ни с того ни с сего начал вести себя как армейский офицер, было до жути забавно и странно, ведь большую часть времени он шутил и дурачился. — Ты ведь понимаешь, что данная месса будет проведена специально для тебя? — Ага. Меня типа посвящают… — Нет! Чушь! Тебя ещё не посвящают в Немостор, слушай, пожалуйста, внимательнее! — он говорил это повышенным голосом, но без тени агрессии. — Ты отдашь свою душу. Тот договор, что ты подписал — ничего не значит без мессы. Сегодня мы будем обращаться к самому Сатане и он должен тебя принять, Фрэнки. Иначе беда. — И что будет, если он не примет меня? И как заслужить его расположение? — Ты должен относиться ко всему максимально серьёзно. Ты не должен бояться. Ты должен вести себя уверенно, понимаешь меня? — Я не боюсь, Джерард. Клянусь. — Не надо мне клясться. Я и так всё чувствую, как и будут чувствовать все остальные. Я знаю, что пока ты не боишься, и даже предвкушаешь. Но это пока. — Ты сейчас пытаешься меня отговорить?! — Фрэнк начал возмущаться, но Джерард тут же прервал его возмущения. — Я должен предупредить тебя. Тебе придётся убить человека, Фрэнки. Без сожаления. Без жалости. И тем более без страха. Дьяволопоклонник не боится своего создателя, а повинуется ему. Если ему нужна человеческая жертва — ты приносишь её. Никаких сомнений. Понимаешь? — Да. — решительно ответил Фрэнк, и Джерард удивлённо вылупил глаза, явно не ожидая такого ответа. Но Айеро был твёрд и непреклонен в своём решении, и Джерард это чувствовал. Вскоре его удивление сменилось гордостью. — Я убью человека, Джерард. Ради нашей цели я убью кого угодно.       Джерард впился ему в губы резко и совершенно неожиданно. Это было таким искренним порывом, что Уэй попросту не смог его сдержать. Спустя буквально несколько секунд Фрэнк опомнился и тут же ответил на поцелуй. Он целовался бесчисленное количество раз, но целоваться с Джерардом — было нечто совершенно особенное. Он делал это так нежно и аккуратно, а невесомые касания его ледяных пальцев, которыми он любил поглаживать скулу Фрэнка, просто напросто сводили с ума. Они словно сливались в одно целое, но этого было недостаточно. Фрэнк хотел Джерарда, но не как в прошлый раз. Он хотел его трезвым. Он хотел чтобы это случилось так же искренне, как и их поцелуи, а не так спонтанно, как это случилось впервые. Это не было ошибкой, это было просто ничем не примечательным опытом, каких у Фрэнка, да и у Джерарда, было сотни.       Фрэнк слегка вздрогнул, когда ледяные руки Уэя начали блуждать по его спине, пробравшись под футболку. Воздух в комнате накалялся, и Фрэнк уже чувствовал накатывающее возбуждение. — Я хочу тебя, Джерард. — простонал Фрэнк прямо ему в губы.       Джерард тут же нехотя разорвал поцелуй и отстранился. — Ты получишь то, что хочешь — не сомневайся, — Айеро кинул на него измученный взгляд, но он лишь одарил его тёплой улыбкой, проводя костяшками пальцев по его скуле. — Мы должны поторопиться. А сейчас я должен тебя подготовить.       Уэй удалился из комнаты, оставляя Фрэнка в полном недоумении, но через несколько минут вернулся с какими-то чёрными тряпками в руках. Он протянул одну из них Фрэнку. — Это ритуальная одежда? — спросил Айеро, вертя в руках чёрную шёлковую мантию с вышитой красными нитками пентаграммой на спине. — Да, ты у меня догадливый.       В ответ парень лишь кивнул и накинул мантию поверх своей одежды. — Нет-нет! — воскликнул Джерард. — Она надевается на голое тело. Это очень важно! — Эм… мне сейчас раздеться и надеть её? — Да. На полностью голое тело. Никакого нижнего белья. — Хорошо, без проблем, — Фрэнк принялся снимать с себя всю одежду, и заметил на себе пристальный взгляд Джерарда, лишь когда дошёл до трусов. — Так и будешь пялиться? — Я хотел бы попялиться на тебя. Можно? — он хитро ухмыльнулся. — Или ты стесняешься? — Я просто не привык к тому, что бы меня видели голым… — Ну так привыкай. В тот раз ты стеснялся, спешу напомнить.       Фрэнк лишь обречённо выдохнул, и принялся стягивать с себя лишнюю ткань, заливаясь краской. Всё это время он не сводил глаз с Джерарда, который смотрел на него без тени похоти. Он смотрел на него как на произведение искусства. С восторгом, с живым огоньком в глазах, который загорался в них каждый раз, когда Айеро находился рядом. В любом виде. И это смущало ещё больше. — «Интересно, как бы он смотрел на меня, если бы находился со мной в ту самую лютую попойку на прошлом дне рождении Рэя, когда я пол ночи провёл в обнимку с унитазом.» — подумал Фрэнк, и на его лице тут же отобразилась улыбка. — Ты задумался или даёшь мне время на то, чтобы разглядеть всё? — голос Уэя вывел его из раздумий, и он тут же накинул на себя мантию.       Джерард добавил последний штрих в виде серебряной цепочки с подвеской из белого золота, где в центе круга была отлита заглавная буква «N». Он оглядел себя в зеркало: чёрная мантия упиралась в самый пол, скрывая абсолютно всё тело; с шеи свисала крупная подвеска, а лицо было практически полностью скрыто капюшоном. Уэй, в прочем, предстал в таком же обличии, из чего можно было сделать вывод, что так будут одеты, скорее всего, все члены секты. И если тот костюм, который выдавал Джерард на собрание Немостора, казался Фрэнку безумно сектантским, то это одеяние безусловно победило бы в номинации «Самый сектантский костюм года». — Отлично, у нас есть ещё полчаса, — Джерард взглянул на настенные часы, висящие около книжного шкафа. — Тебе придётся совершить не так много действий, главное запомни то, что я сейчас скажу и ни в коем случае не делай лишних телодвижений, понял? — Да. Понял. Что я должен буду сделать? — Когда священник начнёт читать Евангелие, ты должен будешь просто повторять за всеми. Ты должен креститься, но только задом наперёд. На этом этапе просто действуй в унисон с остальными. После прочтения молитвы ты услышишь ещё одну речь, и она будет о тебе. — Как я пойму какая именно речь обо мне? Я в этом не разбираюсь. Ты посвящаешь меня во всё за полчаса до начала, в чём подвох? — Нет никакого подвоха. Это стандартная ситуация. Что же до речи — ты поймёшь, что она о тебе. Это я тебе гарантирую. — Хорошо. Понял. — Фрэнк утвердительно кивал, пытаясь обработать огромный поток информации так быстро, как это только возможно. — Умница. Дальше ты выходишь в центр и идёшь к алтарю. — А я должен идти медленно или быстро? — Чего? — Джерард непонимающе уставился на него. — Это неважно. Главное — дойди. — Хорошо. Главное — дойти, — прыснул Фрэнк, но Уэю было явно не до шуточек. — Да. Когда дойдёшь, священник вложит тебе в руку ритуальный клинок, а на алтаре будет лежать девушка. Ты помнишь о том, что не должен жалеть её или бояться, Фрэнки? Помнишь ведь? — Да помню я, помню! — Клинком ты перережешь ей горло. Священник подставит ритуальную чашу и наберёт в неё крови, а затем начертит ей перевёрнутый крест на твоём лбу. Ты поклонишься ему, а он — тебе. Когда все свечи в храме потухнут, это будет означать, что ритуал проведён успешно. И тогда пути назад уже не будет. Понял? — Да. Но что если свечи не погаснут…? — Это будет очень плохо в первую очередь для тебя, Фрэнки. Но не бойся этого. Я в тебе не сомневаюсь. Никто в тебе не сомневается, и все чувствуют искренность твоих намерений. Шанс того, что свечи вспыхнут — минимальный. — Окей, — Фрэнк кивнул. — Ну, пойдём? — Да. Вперёд.       Джерард вложил в свою ладонь в ладонь Фрэнка, и они вместе отправились на чёрную мессу. На то событие, ради которого Фрэнк и был рождён.

***

      Церемония проходила в подвале. Джерард с Фрэнком спускались так долго, что казалось, будто он находится прямо в недрах земли. «Наверное, они хотят быть ближе к аду» — подумал Фрэнк, но тут же выбросил эту мысль из головы, так как Джерард попросил быть максимально серьёзным. Все эти шуточки были совсем неуместны, даже если они находились сугубо в голове Айеро.       — Почему там кто-то кричит? — Фрэнк насторожился, услышав женский крик о помощи как только они подошли к деревянной двери с кольцеобразной ручкой. — Я же говорил, что тебе придётся убить человека. Думаю, это нормальная реакция в ситуации, когда твоя жизнь вот-вот оборвётся. — Разве вы не используете в качестве жертв адептов Немостора? — С чего бы нам это делать? — Джерард непонимающе на него уставился. — Нет времени болтать. Пошли.       Джерард толкнул дверь, и перед ними предстало небольшое подвальное помещение. Каменные стены, каменный пол, даже алтарь, перед которым стояли деревянные лавочки, был каменным. Здесь было достаточно светло из-за огромного количества чёрных свечей, которые были расставлены по всяким полкам. Айеро только сейчас понял, что оценивает интерьер комнаты, не обращая никакого внимания на голую связанную девушку, что раздирала себе глотку криком о помощи, но никто не обращал на неё внимания. Лавочки стояли в два ряда, в каждом из них было по штук пять, и все были заняты, кроме той, что располагалась в правом ряду и была первой. Что удивительно, людей на мессе было достаточно больше, чем представлял себе Фрэнк. Ему всегда казалось что Немостор состоит из десяти человек, а остальные им лишь прислуживают. Но всё оказалось по-другому.       Они направились на своё место. Джерард повернул голову налево, слегка кивнув Графу, что сидел вместе с Астрид на противоположной лавке, и он одарил его тёплой улыбкой. Астрид помахала Фрэнку рукой, и этот жест выглядел слишком мило для подобной обстановки. — Джерард. — шепнул Фрэнк, слегка наклоняясь к нему. — Да? — У Опреа… с Астрид что-то есть? — С чего бы это? — он нахмурился. — Она так смотрит на него… и сейчас она делит место с ним, хотя по сути должна сидеть вместе с остальными. — Она ему как дочь. Нет у них ничего романтического, если ты про это, — быстро ответил Уэй, нарушая гробовую тишину в комнате. Их перешёптывания выглядели странно и остальные уже начали косо на них поглядывать, поэтому Фрэнк принял решение заткнуться.       Когда за пюпитр, стоящий прямо перед алтарём, встал человек в таком же чёрном одеянии, все поднялись со своих мест и принялись креститься задом наперёд, а девушка на алтаре завопила с новой силой. Человек, не обращая никакого внимания на её крики, снял с себя капюшон, обнажая своё вытянутое морщинистое лицо. Фрэнку показалось странным то, что единственной растительностью на его голове были густые седые брови, в то время как все остальные отличались длинными волосами. Может, это всё-таки необязательный атрибут и им так просто нравится? Неважно. Сектанты поклонились священнику и сели обратно на свои места.       Описать происходящее действие можно было так: отлученный от католической церкви священник стоит перед алтарём, который являет собой обнажённая истошно кричащая девушка, позади него висит перевёрнутое распятие. Треугольные гостии из заражённого спорыньей хлеба благословляются священником, после чего он запихивает их в рот девушке, которая уже не издаёт громких звуков, а лишь тихо плачет. Должно быть, она сорвала голос или просто приняла свою горькую судьбу, но первый вариант более вероятен. Она кашляла, давясь чёрствым хлебом и пыталась выплюнуть его, а по её щекам стекали крупные слёзы, но священник лишь заткнул ей рот какой-то грязной тряпкой. И это зрелище было по-настоящему отвратительным, но Фрэнк наблюдал за ним с благоговением с одной и той же мыслью в голове, которая известна всем нам: доказать, что он не жалок.       Священник отвернулся от алтаря и принялся зачитывать задом-наперёд набор молитв и псалмов из Евангелие, пересыпая их всякими непристойностями. Когда священник закончил всё это богохульство, Джерард тихо шепнул Фрэнку на ухо «иди», и тот тут же подорвался с места, отправляясь к алтарю.       Когда Фрэнк встал плечом к плечу со священником, сняв капюшон с головы, тот начал свою речь: — Друзья мои, сегодняшняя чёрная месса связана с поистине важным событием внутри нашего общества! Мы ждали этого очень много лет, и дождались того, кто ради всех нас и, конечно, себя, готов пролить кровь во имя нашего общего дела!       Только сейчас Фрэнк обратил внимание на то, что все в помещении стояли на ногах, смотря на него с крайним интересом и даже гордостью. Всё это выглядело так, словно Фрэнк закончил Гарвард на отлично, а не согласился на самое отвратительное преступление на планете. — В твоих глазах нет и тени страха или сомнения, юноша, — теперь священник обращался непосредственно к самому Фрэнку. — Это замечательно. Действуй же!       Мужчина вложил в ладонь Фрэнка клинок. Он был изготовлен из серебра, а на ручке были выгравированы символы, о значении которых парню не было известно. Он уверенно повернулся к алтарю, а священник, стоящий рядом с чашей в руках, скосил на него испытующий взгляд. Увидев клинок в руке Фрэнка, девушка испуганно замотала головой, а из её больших голубых глаз, которые умоляюще смотрели на Айеро, с новой силой хлынули слёзы. Раньше Фрэнк сделал бы всё, чтобы помочь ей, но не сейчас. Сейчас же он хладнокровно перерезал ей горло одним лишь взмахом. Из пореза огромным потоком хлынула кровь, тряпка во рту за считанные секунды окрасилась в алый цвет. Из её груди вырывались хрип и звуки бурлящей крови, конечности рефлекторно забились в конвульсиях, а глаза закатились. Фрэнк, смотря на всё это зрелище, не испытывал какой либо вины или жалости, а лишь облегчение. И пока он был погружён в собственные размышления, священник поднёс к её горлу чашу, набирая туда буквально несколько капель. Через мгновение девушка перестала издавать эти страшные звуки и подавать ещё какие-либо признаки жизни, и стало понятно: она умерла.       Фрэнк повернулся лицом к священнику, который одарил его тёплой улыбкой: слишком доброй для подобного ему человека. В следующую секунду он обмакнул свои пальцы в кровь, и нарисовал ему на лбу перевёрнутый крест. — О, Тёмный Отец, прими же душу дитя своего во власть свою, отныне она принадлежит тебе! — прокричал священник, а люди вскочили со скамеек и толпа сектантов взревела в крике, который Фрэнк расслышал как «Ave Satanas!».       В следующую секунду в помещении поднялся ветер, который одним порывом затушил все свечи, погружая импровизированный храм в полумрак. Толпа взревела с большей силой, а Фрэнк прикрыл глаза, ощущая какую-то странную эйфорию, которая теплилась где-то в груди.

***

— Я очень рада тому, что ты теперь с нами, хоть ещё и не один из нас… — произнесла Астрид своим тоненьким голосом и мило улыбнулась. Если бы Фрэнк встретил её в других обстоятельствах, то ни за что не подумал бы, что она убила своих мужа и ребёнка. Но эти мысли быстро улетучились, потому что взглянув на него, точно нельзя было сказать что он только что принёс девушку в жертву Сатане. — А ещё вы с Джерардом отличная пара. — Ну и какого рожна теперь все об этом знают? — Фрэнк скептично вздёрнул бровь, скосив взгляд на сидящего рядом Джерарда. — У нас нет друг от друга секретов. Запомни это.       Фрэнк кивнул, давая понять Джерарду, что он его услышал. Сейчас они сидели в том же самом зале, что и в прошлый раз, в той же самой компании. Однако настроение у всех было заметно лучше. Особенно у Джерарда, который сидел с таким гордым видом, словно сделал какое-то величайшее открытие всех времён. Фрэнку очень льстило, что он вызывал у него такие эмоции. Люди за столом вели совершенно обычную будничную беседу, пока слуги сновали туда сюда, накрывая на стол. Минут через десять стол был накрыт, и все принялись за трапезу. — Фрэнк, ты отлично сегодня себя проявил, — отметил Опреа, вытирая рот салфеткой. — Я в тебе не сомневался. — Спасибо, — Фрэнк слегка кивнул, отправляя очередную вилку пюре себе в рот. — Ну, расскажи, как хоть у тебя ощущения? — он отодвинул пустую тарелку, и её тут же убрали. — Я знаю, что ты делаешь это впервые. — Мне понравилось, — решительно ответил Айеро. Все за столом тут же подняли на него заинтересованные взгляды, напрочь забыв о еде. — И знаешь что? Я бы сделал это еще тысячи раз. — Вот видишь, об этом я и говорил в прошлый раз, — Граф оскалился. — Но отдельное спасибо так же можно выделить и Джерарду. — Джерарду? — Фрэнк обернулся к нему. — За что? — За то, что помог тебя подтолкнуть, конечно. Если бы его здесь не было, ты бы согласился так же быстро? Как считаешь? — Нет, — твёрдо ответил Фрэнк, понимая, что это правда. Большую роль в его решении сыграло то, что он действительно любил Джерарда и не хотел его оставлять. — Но я всё ещё не до конца понимаю почему нужен именно я. — Потому что ты идеально для этого подходишь, — он пожал плечами. — Понимаешь, сюда очень давно не заходил никто подходящий. Поскольку мы мёртвые, никого убить мы не можем, и поэтому наше существование под угрозой. Какой от нас прок тёмным силам, если мы ничего не даём взамен? — Вы ведь не можете выйти за пределы замка? — Нет. — Тогда откуда взялась эта девушка на алтаре? — Некоторым нашим подчинённым можно покидать эти стены на небольшое расстояние… но они всё равно не могут убивать. — Я правильно понимаю, что вы заключили договор с дьяволом, который обеспечивает ваше существование тут за человеческие жертвы, но при этом всём убивать вы не можете? — Фрэнк уставился на Графа как на последнего идиота. — Это же просто нелогично. — Дьявол хитёр, Фрэнк, это давно пора понять. — парировал Опреа. — Но мы заслужили его расположение, так что он послал нам тебя. — Меня не мог послать дьявол. — Ещё как мог. Раз сегодняшнее случилось с тобой, значит, ты для этого и был рождён. Не думай, что ты просто жертва обстоятельств и мог отказаться, потому что ты не мог. Это всё, — он обвел пальцем помещение вокруг. — Уготовано тебе судьбой. — Вы обращаетесь со мной как с пешкой! — выкрикнул Фрэнк, явно взбешённый словами Графа. — Ну, называй это как хочешь, мне-то что, — он снова принял скучающий вид, показывая, что в разговоре больше не заинтересован. — В любом случае, ты здесь только за этим. — Ты не с тем связался, сука! — Фрэнк вскочил с места, громко хлопая по столу так, что Астрид вздрогнула, а Джерард мягко взял его за плечо в умоляющем жесте сесть на место, но он лишь сбросил его руку. — И с кем же я связался? — Граф повысил тон, вставая со своего места и начал угрожающи приближаться к Фрэнку. — Если ты хоть ещё раз так меня назовёшь, то будет плохо. — Как назову? — Пешкой. — Ты сам так себя назвал, не находишь? — Но ты это имел ввиду. Повторюсь: не обращайся так со мной. — А с чего ты вдруг решил, что несёшь для меня хоть какую-то угрозу? — в глазах мужчины сверкал безумный огонь, и он, очевидно, был очень взбешён излишней самоуверенностью Фрэнка. — Зубки прорезались? И что ты мне сделаешь? — Я перегрызу тебе нахер глотку, — Фрэнк впервые позволил себе использовать брань при этих людях.       Опреа одёрнулся, словно от пощёчины. Все в зале и даже Джерард сейчас выглядели такими испуганными, словно вот-вот настанет конец света. Астрид вздрогнула, её глаза заслезились, и парень, сидящий рядом с ней, мягко приобнял её за плечи, однако он выглядел не менее напуганным. В следующее время Граф, который выглядел значительно крупнее и на две головы выше Фрэнка, схватил его за воротник и, даже казалось, что приподнял его на несколько миллиметров вверх. — Если хоть что-то ещё подобное вылетит из твоего рта, я убью тебя, сучёныш, и бровью не поведу, — вот теперь его глаза в буквальном смысле сияли ярким красным светом. — Кейталин! — Джерард сорвался с места, и Граф обернулся на него. — Отпусти его, немедленно!       Он несколько секунд смотрел на Джерарда, а затем снова повернул голову на Фрэнка, и на его лице расползлась противная ухмылочка. Опреа разжал кулаки, и Фрэнк оказался на полу. Слегка пошатнувшись, он обернулся на Уэя, в глазах которого читалось «я тебя убью». — Уведи его, — мужчина махнул рукой, и теперь снова выглядел абсолютно спокойным и уравновешенным — как и всегда. — Ума не приложу, чего он так взъелся.       Фрэнк и сам не понимал причину этой выходки. Он слишком резко воспринял эти слова, и это выглядело так, словно он действительно создал конфликт на ровном месте.       Джерард грубо взял его за руку и они покинули помещение, отправляясь в свою комнату.       — Да что с тобой такое?! — выкрикнул Джерард, резко хлопая дверью. — Да он относится ко мне как к вещи, которая создана для него и для его целей! — вскрикнул Фрэнк, взмахивая руками. — Я для него пешка! — Ты не пешка, Фрэнки, — Джерард подошёл к нему вплотную, беря его лицо в свои руки. — Ты ферзь. — Чего?       Айеро хотел продолжить возмущаться, но Джерард закрыл ему рот, вовлекая в поцелуй, и он не мог этому сопротивляться. Он вообще не мог сопротивляться, когда речь шла о Джерарде.       Их руки блуждали по спинам друг друга, когда они начали постепенно передвигаться к кровати. «Вот сейчас-то я точно не позволю ему оборвать всё это», — пронеслось в голове у Фрэнка, и Джерард, словно прочитав его мысли, разорвал поцелуй и мягко толкнул его на кровать.       Фрэнк тихо простонал, когда Джерард навалился на него всем телом и принялся покрывать его шею поцелуями, оставляя на ней алые пятна. Он покрывал каждый миллиметр его торса, постепенно оголяя плечи, покусывая ключицы, и добираясь до живота, срывая пуговицы с чёрной рубашки, которую Фрэнк снова надел после мессы. — Боже, Фрэнки, — прошептал Джерард, когда дошёл до его рёбер, которые были покрыты порезами. Кое-где белые шрамы были едва заметными, а где-то были явно глубокими и даже свежими. Фрэнк даже как-то и позабыл о них, но когда Джерард ему напомнил, его щёки вспыхнули красным цветом и он закрыл лицо ладонями, пытаясь спрятаться от всего мира. Боже, как ему было неловко. — Прости… прости, я совсем забыл про них, — дрожащим голосом промямлил Фрэнк, чувствуя, как сгорает от стыда. — Я пойму, если ты уйдёшь. — Почему я должен уйти? — Джерард аккуратно убрал руки с лица Фрэнка, заглядывая ему прямо в глаза. Фрэнк отвёл взгляд куда-то в сторону. — Потому что я урод.       Джерард ничего не ответил. Он лишь оставил на его губах невесомый поцелуй и, снова перемещаясь к рёбрам, принялся покрывать их нежными поцелуями, обводя бугристые шрамы языком, словно пытаясь забрать их себе. Фрэнк смотрел на это зрелище затуманенным взглядом, тихо всхлипывая. Он громко простонал, когда Джерард сжал его уже твёрдую эрекцию через тонкую ткань брюк. — Скажи мне, ты точно этого хочешь? — Джерард погладил его щёку. — Да сделай уже это, — Фрэнк дал согласие, и Джерард принялся избавляться от его брюк.       Время, пока Джерард продолжал прелюдию, тянулось бесконечно долго. Фрэнк жалобно хныкал и извивался под ним, умоляя наконец зайти дальше, но Уэй лишь продолжал оставлять отметины на его теле и пожирать его взглядом, время от времени задевая пульсирующую эрекцию Фрэнка пальцами.       Но Джерард так же не был железным: через несколько минут Фрэнку всё-таки удалось стянуть с него рубашку. — Как же ты прекрасен, — Джерард поднялся с кровати и встал прямо над обнажённым Фрэнком, принявшись изучать его восторженным взглядом. — Блять, Джерард, ну давай уже! — терпение Айеро было на пределе.       Тогда Джерард отошёл от кровати и направился в сторону стола, извлекая из него стеклянный пузырёк с какой-то жидкостью. Покрутив его в руках, он снова вернулся к Фрэнку. — Что это? — кивнул головой Айеро в сторону колбочки в руках Уэя. — Я же не хочу, чтобы тебе было больно, — ответил Джерард, и Фрэнк снова почувствовал вес его тела на себе. — Раздвинь ноги. Пожалуйста.       Фрэнк повиновался. Джерард вылил масло, пахнущее чем-то непонятным, себе на руку, и потёр пальцами, разогревая жидкость. — Ай! — вскрикнул Фрэнк, когда почувствовал палец Джерарда в себе. Жгучая боль разливалась по всему телу, и Айеро никогда бы не подумал, что это действительно так больно. — Потерпи, пожалуйста, — Джерард накрыл его губы своими, словно пытаясь забрать всю его боль.       Ещё через пару минут Джерард ввёл ещё один палец во Фрэнка, и боль, которая постепенно уходила, вернулась с новой силой. Джерард действительно старался делать всё нежно и аккуратно, и Фрэнк, стискивая зубы, терпел боль, пока Джерард двигал пальцами внутри и шептал ему на ухо что-то на другом языке, которого Фрэнк не понимал. Через какое-то время Айеро поймал себя на мысли, что ему теперь вовсе не больно, а даже приятно. И Джерард принял его тихое постанывание за сигнал к действию.       Он извлёк свои пальцы и принялся снимать с себя брюки. Фрэнк про себя отметил, как же сейчас чертовски сексуально выглядит Джерард, когда его растрёпанные и мокрые от пота волосы падают на его мертвецки-бледное лицо, а на тонких ключицах уже проявились отметины, оставленные Фрэнком. Избавившись от одежды, Джерард размазал смазку по своему сочащемуся от желания члену и, навалившись на Фрэнка, принялся аккуратно входить в него.       Фрэнк прикусил губу до крови, крепко зажмурив глаза. Сказать, что ему было больно — это не сказать ничего. Джерард медленно двигался внутри, и Фрэнк чувствовал, как его мышцы буквально рвутся от сего действа. — Как ты? — спросил Джерард, заметив всё это. — Мне больно. — Хочешь остановиться? — Нет… нет, продолжай.       Джерард кивнул и снова поцеловал Фрэнка. Пока Айеро был отвлечён поцелуем, он и не заметил, как боль постепенно перетекала в приятное чувство наполненности, и Фрэнк уже сам рефлекторно насаживался бёдрами на Джерарда.       Уэй задел ту самую точку, и Фрэнк выкрикнул что-то нечленораздельное, широко распахивая глаза, и ногами притягивая Джерарда ближе к себе. Он продолжал ритмично двигаться, вбиваясь во Фрэнка с характерными шлепками и покусывая кожу на его шее. Джерард нарочито то нагонял, то сбивал темп, заставляя Фрэнка сходить с ума от этого. Они стонали в унисон. Они буквально растворялись друг в друге, закатывая глаза от удовольствия, и для Фрэнка это было совершенно в новинку. Ведь если раньше он имел только бесполезные подростковые «потрахушки», и никогда не делал этого трезвым, то сейчас он узнал, какого это — заниматься сексом с любимым человеком. С Джерардом.       Они кончили одновременно. Подарив Фрэнку ещё один поцелуй, Джерард слез с него и улёгся рядом. Первые пару минут они лежали в попытках отдышаться не говоря ни слова. — Я — ферзь? — Что? — Джерард повернулся на Фрэнка, широко улыбаясь. — Что ты имел ввиду, когда сказал, что я ферзь, а не пешка? — Потому что ты решишь всё. Ты поможешь мне решить всё. И тогда всё будет хорошо, — он смотрел на Фрэнка влюблёнными глазами. — У тебя есть сигарета?       Фрэнк кивнул и, нащупав где-то на постели свою брюки, протянул Джерарду помятую пачку с зажигалкой внутри. — Спасибо, — Джерард крепко затянулся сигаретой. — Но в чём я помогу тебе? Что я решу? Джерард придвинулся ближе, с опаской оглянувшись по сторонам, и прошептал Фрэнку на самое ухо:       — Мы убьём Графа.