Ужас Брана

      — Зачем? И как? — Фрэнк приподнялся на локтях, непонимающе уставившись на Джерарда, который поспешно натягивал штаны. — Фрэнк, мы не можем обсуждать это, — он говорил шепотом и все время подозрительно озирался по сторонам. — Здесь. — А где ещё? — Я что-нибудь придумаю. Очень скоро. Тебе надо поспать, — Джерард накрыл голое тело Фрэнка одеялом. — Я скоро вернусь. — Подожди, — полусонный, Фрэнк окликнул Джерарда, когда тот был уже у двери. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Да. Поверь мне. Я всё узнаю и расскажу тебе сегодня же, обещаю.       Уэй скользнул за дверь, и Фрэнк, только закрыв глаза, сразу же уснул.

***

      Его разбудили яркие лучи солнца и гул голосов за окном. В этой комнате не закрывать на ночь окна и шторы было определенно очень опрометчиво. — Да что за… — недовольно пробубнил Фрэнк, накрывая голову одеялом, надеясь обратно заснуть.       Он повертелся в кровати ещё минут десять, прежде чем принял своё поражение, и всё-таки разлепил глаза, которые почему-то адски пекли и горели. Он глянул на часы и определил причину: они показывали всего пол восьмого, а это значит, что проспал он от силы часа четыре, чего уж точно было недостаточно после подобной вчерашней ночи. Айеро подошёл к окну, морщась от попадающих в глаза лучей, и принялся осматривать происходящее на улице. Столпотворение во дворе Брана, которое крутилось возле нескольких полицейских машин, заставило сердце биться чаще. Хоть Фрэнк и не знал цели их визита, одно он знал точно: сегодня ночью он убил человека. Ну конечно, как он мог позабыть о том, что остальной мир — это не просто проекция вокруг стен этого замка, и что эту девушку, разумеется, будут искать?! И что теперь будет с Фрэнком? Суд? Тюрьма? Электрический стул?.. — Нет-нет-нет-нет, чёрт, ещё слишком рано! — голос Фрэнка срывался на крик.       Он подбежал к шкафу, судорожно ища в нём свою одежду, и молился всем Богам, чтобы полицейские ничего тут не пронюхали. Если они что-то узнают — ему крышка, это уж точно.       Натянув на себя первые попавшиеся джинсы и футболку, он обул грязные кеды и пулей полетел вниз, мысленно проклиная Бран за то, что он был таким огромным, и дорога из его комнаты до улицы занимала не менее минут семи с учётом того, что он буквально бежал.       Он притормозил, вылетев на улицу: ничто не должно выдавать его беспокойства, иначе это будет выглядеть слишком подозрительно. — Эй, — он пробрался к толпе и похлопал по плечу одного из рабочих, который заинтересованно высовывал нос, пытаясь рассмотреть эту дивную картину из-за плеча высокого человека, стоявшего впереди них. — Что тут происходит? — Не знаю, — он пожал плечами. — Копы зачем-то припёрлись. Ты ведь Фрэнк, да? — Ну да, и что? — Да ничё, — рабочий зевнул, и Фрэнк стал раздражаться тому, что он вёл себя как отравленная дихлорфосом муха. — Твоего отца о чём-то спрашивают. — Отца? — Фрэнк в ужасе округлил глаза, но тут же постарался скрыть эту эмоцию, приняв максимально безразличный вид. — Ясно. А зачем вы тогда все здесь столпились? — Гас сказал, что сейчас будут всех опрашивать. Вот все и выперлись в такую рань. — Гас? Это кто? — Кто-кто… задрал уже со своими вопросами!       Он поспешно удалился от Фрэнка куда-то вглубь толпы, и парень лишь обречённо выдохнул. Ну всё. Если будут допрашивать всех, тогда из этого следует, что будут допрашивать и его, а он не сможет просто стоять и с дежурным выражением лица отрицать то, что ночью хладнокровно совершил ритуальное убийство! И теперь внутри у Фрэнка теплилась полная уверенность, что приехали они именно за этим, ведь на кой чёрт им ещё допрашивать столько народу? С другой стороны, сейчас просто уйти — это всё равно что самого себя поджарить на стуле. И что делать?       Чьи-то холодные хрупкие руки легли Фрэнку на плечи, и он обернулся. — Привет. — Астрид? Что ты тут делаешь? — прошипел Фрэнк, пока девушка мило улыбалась, глядя своими чёрными кукольными глазами в глаза Фрэнка. — Я знаю, ты взволнован, — её голос был слишком тонким. Почти как у маленькой девочки. — Но не бойся. Они ничего не узнают. — Но…       Она приложила указательный палец к его губам, приказывая замолчать. — И не разговаривай со мной сейчас, а то выглядишь как псих, — Фрэнк утвердительно кивнул головой, и она убрала палец. — Приходи в сад потом. Нам есть, о чём поговорить.       Она растворилась в толпе, оставляя Фрэнка в полном недоумении. Эта девчонка уж точно не была так проста, как может показаться. Она определённо имела большое влияние. Вопрос в том: знает ли она о замысле Джерарда? О чём хочет поговорить? Если уж она так близка с Опреа то, вероятно, если она знает — им с Джерардом конец. Она ведь не может водить Графа за нос? — Фрэнк, подойди, — отец взял его за руку. Погружённый в раздумия, он совсем не заметил, что его обнаружили.       Фрэнк послушно выполнил просьбу отца, и они медленно вынырнули из толпы. Возле полицейских машин стояли два мужчины в погонах и нашивками с румынским гербом на левом плече, и Фрэнк тут же опознал в них полицейских. Он почувствовал, как вспотели ладони, и постарался максимально незаметно вытереть их о джинсы. И вроде бы даже получилось.       — Доброе утро, Фрэнк. — один из полицейских приветливо ему улыбнулся и протянул руку. Чёрт, все-таки они заметят, что его ладони вспотели. Но делать было нечего, и Фрэнк пожал руку. — Могу я задать тебе пару вопросов? — А что случилось? — Вчера вечером пропала восемнадцатилетняя девушка. Родители подали заявление, — он извлёк из папки в его руках фотокарточку и протянул Фрэнку. — Свидетель видел её около замка. Вот фото. Не узнаёшь её? — Эээ, — протянул Фрэнк, вглядываясь в фото. Он повертел её в руках, делая вид, что присматривается, а потом отрицательно качнул головой и протянул фото полицейскому. — Не. Впервые вижу. Я вообще тут не местный. — Мы в курсе, — раздался низкий голос другого полицейского, который уже не выглядел так доброжелательно, как его коллега. — И всё же. Где ты был вчера вечером? — Весь день провалялся в комнате. Читал книгу. Я ж говорю, ничего не видел. — Фрэнк выглядел максимально непоколебимо, не считая мелкой незаметной дрожи в теле. — Какую? — Фауст. Гёте, — выпалил Фрэнк, вспоминая первое попавшееся произведение из тех единичных уроков литературы, которые он посещал в школе. И на том уроке ему было даже интересно. — А вы меня подозреваете в похищении? — Нет. Нет-нет, конечно, — отмахивался полицейский. — Нам это нужно просто для отчётности. Да и в целом мы этим занимаемся, чтобы втык от начальства не получить. Та девчонка была проституткой. Вряд ли что-то плохое с ней случилось. — Ясно. — Молодец, что классику читаешь, — полицейский хлопнул его по плечу. — Спасибо, — Фрэнк выдавил что-то наподобие улыбки. — Я могу идти? — Да, свободен. Ведите следующего.       Фрэнк поспешно удалился в сторону сада. Его дыхание сбилось, руки затряслись, а со лба то и дело стекал пот, который он судорожно вытирал ладонями. Упав на колени, Фрэнк истерично рассмеялся. Он убил человека. Он солгал полицейским о том, что в ночь её убийства читал Фауста. Он теперь преступник.       — Чего ты так трясёшься? — хихикнула Астрид и присела на траву рядом с ним, аккуратно расправляя подол своего платья. — Я же сказала, что всё обойдётся. — Откуда ты знала? — Фрэнк недоверчиво взглянул на неё. — Ну кто будет переживать за судьбу нечестивой девы! Разве что её собственные родственники! Да и те скоро смирятся и подумают, что девчонка просто убежала в поисках лучшей жизни, — она мечтательно улыбнулась, уводя взгляд куда-то в небо. — А нам её жалкая душонка сослужила отличную службу. — Нечестивая дева? — Ну да! — она говорила так восторженно, а её глаза горели. Словно ребёнок, мечтающий о Дисней-лэнде. — На алтарь ведь всегда кладут блудницу. Разве ты этого не знал? — Подозревал. Это было бы логично. — Ну вот! — Так зачем ты позвала меня, Астрид? — Фрэнк снова взглянул на неё. — О чём хотела поговорить? — Ты мне нравишься, Фрэнк, — она положила свою голову ему на плечо. — И Джерард мне нравится. — К чему ты клонишь? — Я знаю, что вы задумали. — она устремила в свой взор на Айеро, который сейчас был напуган как никогда прежде. — Астрид, ты… — Я помогу вам. — перебила его Астрид, и Фрэнку показалось, что мир ушёл у него из-под ног.       Повисла напряжённая тишина. Астрид продолжала твёрдо смотреть ему в глаза, а Фрэнк лишь открывал и закрывал рот, словно рыба на суше, пытаясь подобрать слова. Но что он мог сказать в ответ на это? Он ещё толком не был ни во что посвящён. Почему она решила сказать это ему, а не Джерарду? Что здесь вообще происходит? — Астрид, я не знаю, что я должен ответить, — наконец сдался он, сказав всё предельно честно. Она усмехнулась. — Слова мне не к спеху, я знаю, что ты удивлён. Но без меня вам ни за что этого не провернуть. Граф бдителен и предельно осторожен. Даже если он не узнает о вашем сговоре, то он в любом случае это поймёт. В самый последний момент. — И как ты на это повлияешь? — А кого он, по-твоему, любит больше всего? — она заговорщически наклонилась к нему. — Ты знал, что давным-давно, когда Опреа был ещё относительно молод, он потерял в пожаре любимую дочурку? Совсем молоденькую девушку с большими чёрными глазами и такого же цвета длинными волосами, в аккурат как у её матери. Какого же было его горе, когда он её потерял. — Ты… ты его дочь? — Глупый! — она звонко рассмеялась и хлопнула его по плечу, отчего Фрэнк почувствовал себя неловко. — Конечно, нет! — К чему ты это тогда? — он заулыбался, перенимая озорство девушки. — А к тому, что я заменила ему дочь. И любит он только меня. Любит больше всего на свете. Веришь, что такой человек как Кейталин Опреа, может любить кого-то чистой и светлой любовью? — Да брось, — Фрэнк отмахнулся. — Разумеется, нет. — Да, Фрэнк, может. И я знаю, ты скажешь что я безумна, или что я вру, строю за твоей спиной какие-то козни, но послушай меня! — она наклонилась к его уху, понижая тон своего голоса до вкрадчивого шёпота. — Он хочет меня. Это точно. — Что? — теперь уже Фрэнк смеялся во всю глотку. — Типа как женщину? Ты только что сказала, что ты ему как дочь! Как можно хотеть свою дочь? — Ну, — она хихикнула. — Он же ненормальный. После того, как вы с Джерардом ночью ушли, мы всё-же отужинали и после я, как обычно, отправилась в свои покои. Но он нагнал меня и ласково попросил пойти к нему. А когда мы пришли, он начал целовать мои плечи, шею и стягивать с меня платье, приговаривая, что я его любимая дочурка… — Фу, Астрид? Ну что за хрень? — Да, Фрэнк, я говорю тебе чистую правду! И это не первый случай… я уже очень давно замечаю это за ним, только раньше он не заходил так далеко. — И ты отдалась ему?.. — Нет, глупый, — она тепло улыбнулась. — Как я могу отдаться мужчине? — Ну… обычно, — Фрэнка этот вопрос поставил в ступор. — Ты знаешь, почему я убила своего мужа? Почему убила своего ребёнка? — Нет, — Айеро пожал плечами. — Никто не рассказывал. — Я терпеть не могу мужчин, — она отвернулась, теперь смотря куда-то вбок, а Фрэнк мог наблюдать лишь её смущённый профиль. — Родители выдали меня за старого мерзкого урода, от которого я и забеременела. Я мечтала о том, что у меня родится дочка. Я хотела назвать её Дорианой. Мечтала, что когда она родится, я сбегу с ней от мужа и найду лучшую жизнь. Я молилась на это. Но знаешь что произошло?       Фрэнк молчал. — У меня родился сын! — по её щеке поползла крупная слеза. — Всё это время я вынашивала у себя под сердцем чудовище. Знаешь, какого мне было, когда у меня родился монстр? Мне было ужасно плохо. Было отвратительно. В ту ужасную ночь я в слезах убежала из дома. Жили мы неподалёку от Брана, и здесь я и нашла своё спасение… прошло всего два месяца, прежде чем я согласилась на сделку. И я ни о чём не жалею. — Но… почему ты так ненавидишь мужчин? Почему убила ребёнка только за то, что он мальчик? — Фрэнк непонимающе уставился на неё, но Астрид лишь закатила глаза и покачала головой. — Мужчины издевались надо мной всю жизнь. Я была единственной девочкой из троих детей в семье. И самой младшей. Старший брат погиб на войне, и я его, слава Дьяволу, никогда не знала. Отец унижал меня, избивал меня и мать, диктовал мне каждое моё действие. Когда средний брат-ублюдок немного подрос, мне исполнилось семь лет, — теперь и на её лице, и в её голосе, осталась лишь одна эмоция — ненависть. — И он привёл домой своих дружков. Им всем было лет по четырнадцать, в общем, ровесники моего брата. Сначала они просто трогали меня, а затем начали насиловать. Я плакала навзрыд, я кричала о помощи, я умоляла их остановиться. Они избивали меня. Тушили об меня бычки. И это продолжалось вплоть до моего замужества. Отец продал меня старику. От его грязных лап я пострадала так же, как и от лап моего брата и его дружков. Представь, какого это — каждый день готовить, стирать, убирать и нянчить ребёнка старой жирной свиньи, для которой ты не больше, чем кусок мяса для удовлетворения своих животных инстинктов. А это была моя реальность. Теперь ты понял? Понял, почему я вас ненавижу? — Да, я понял. Астрид, мне очень жаль… — Не стоит. Прошло уже сто лет, в буквальном смысле. — она утёрла слёзы рукавом платья и снова лучезарно улыбнулась. — Тогда чем я и Джерард вызвали у тебя симпатию? — Джерард был первым человеком, который выслушал и успокоил меня. Он сам пережил то же самое. Мы разделили эту боль вместе. Мы с ним хорошие друзья. — А я? Мы ведь с тобой толком не знакомы. — Тебя любит Джерард, а это значит, что я могу тебе верить.       Они снова замолчали. Фрэнк размышлял о том, что только что поведала ему Астрид и пытался всё это переварить. Теперь он мог предположить, что все участники культа или, по-крайней мере те, кто ближе всего к Графу, объединены тяжёлой судьбой. Так ли была тяжела судьба Фрэнка? Или это всё-таки не имеет значения? А ещё он по-прежнему не понимал, почему Астрид вызвалась в соучастники.       — Как трогательно! — за их спинами кто-то раскатисто засмеялся, и Фрэнк тут же распознал Джерарда. — Джерард! — Астрид резко развернулась, и поднявшись с земли, кинулась к нему в объятия.       Пока они обнимались, Фрэнк ревниво смотрел на всё это зрелище, скептично изогнув бровь. Ну что за цирк? — Ты всё-всё слышал? — выпалила Астрид, наконец отпуская Джерарда из своих объятий. — Да. Чёрт возьми, я и правда думал, что ты с ним заодно! — Заодно? О чём вы говорите? Разве мы не все здесь заодно? — Фрэнк поднялся с земли, быстро подходя к ним. Как же его раздражало ничего не понимать. — Он использует всех нас, Фрэнки. Как только ты бы сделал задуманное, мы бы все отправились в пекло, а он бы стал ещё могущественнее. — И почему вы тогда не прикончили его раньше? — Не было живых, — откликнулась Астрид. На что это она намекает? — Вы что, не можете убить даже друг друга? — Нет. Только живой может убить мёртвого, и никак не наоборот, — Джерард положил руку Фрэнку на плечо. — Без тебя нам не справиться. Понимаешь? — Понимаю. И как мы это сделаем?

***

      Данте Левальд был не самой последней по значимости фигурой в культе. По словам Астрид, он был одним из первых, кто в него попал и водил дружбу с самим Графом. Никому не было известно, чем он заслужил такое доверие, но факт оставался фактом: Данте единственный из всех прежних, кто не стал пушечным мясом в лапах Опреа. Сам из себя он представлял античной красоты юношу: его бледно-голубого, почти белого цвета глаза очень интересно смотрелись в сочетании с такими же белыми волосами средней длины и густыми чёрными бровями. С этим его цветотипом ярко контрастировала кровь, сочащаяся из его носа и рта. А на запястьях, похоже, останутся заметные следы от железных оков, пленником которых он сейчас являлся. — Говори где он, Данте, — Джерард стоял перед ним, смотря на него сверху вниз, пока он сплёвывал на пол кровь. — Может, тогда ты продолжишь своё существование. Уж жизнью я назвать это не могу, извини. — Забавно, что я прожил четыреста лет, а тут откуда ни возьмись явился сосунок, который решил отправить все наши планы коту под хвост! — он заливисто рассмеялся, и кровь Фрэнка начала закипать в жилах. — Заткнись! — Айеро снова подлетел к нему, со всей силы ударяя кулаком в скулу. — Говори, где книга! — А зачем вам она? — он оглянул всех троих, присутствующих в этом полуподвальном помещении, которое раньше служило темницей. — Вы глупцы, если думаете, что достойны держать в своих ручонках Некрономикон! — Мы отправим Опреа в ад и всех, кто после этого будет пытаться что-то возразить — тоже, — Джерард наклонился к Данте, выплёвывая эти слова прямо ему в лицо. — Так значит таков твой план, Джерард? — он покачал головой, не переставая улыбаться. — Поднять мятеж? — Именно. — А я ведь с самого начала знал, что не так-то ты и прост! Говорил, что не стоит тебя недооценивать, но никто ведь не слушал. — Я не буду с тобой пререкаться, Данте. Если ты не ответишь сейчас — придётся по-плохому. — И как же будет по-плохому? — Мы будем тебя пытать. Ты знаешь, как это будет ощущаться, если эту боль тебе будет причинять живой. — Не знаю, — он посмотрел на Фрэнка исподлобья.       Айеро, который далеко никуда от него не отходил, принял это за сигнал к действию, поэтому в следующую секунду взял его руку, и по помещению раскатился звонкий и резкий хруст.       Данте завопил, как умалишённый, но его речевой аппарат по-прежнему не издавал никаких звуков, кроме истошного крика и нецензурной брани. Поэтому Фрэнк сломал ещё один палец. А после ещё. — Хватит! — прорычал Левальд, тяжело дыша. Фрэнк не знал ощущений от перелома пальца, но видимо в кино показывали правду, раз даже бессмертный не смог этого вынести. — Ты скажешь? — угрожающи прошептал Фрэнк, смотря прямо в его затуманенные болью глаза. — Говори, пока я не придумал чего-нибудь похуже этого. — У меня условие. — Какое? — Вы оставите меня в живых.       Все трое переглянулись, и Джерард неохотно кивнул, принимая его условие. — В храме, сзади алтаря, висят факелы… один из них открывает тайный ход. — Какой? Конкретнее! — воскликнул Джерард. — Тот, что справа. — И что в том коридоре? — Лабиринты. — Говори прямо, или лишишься ещё одного пальца! — прошипел Фрэнк, и Данте закусил губу, сосредотачиваясь на всё ещё присутствующей боли. Похоже, это было действительно сильным аргументом. — Пройдя несколько метров вперёд по коридору, вы увидите развилку… три тёмных прохода, устланные мраком, — с неохотой говорил Данте, косо смотря на Фрэнка. — Вам нужен тот, что справа от вас. — Дальше? — Пройдёте туда и ещё несколько километров никуда не сворачивайте, иначе вам никогда не выбраться. Перед вами окажется комната, из которой всегда горит приглушённый свет факела. За картиной Сатурна, пожирающего своё дитя и лежит книга. — Ясно, — Фрэнк поднялся с корточек и выпрямился над Данте, а его рука потянулась к пистолету, так любезно предоставленному ему Джерардом накануне. Он был заправлен за пояс сзади, а футболка его скрывала. — И ещё одно, — протянул Левальд, утирая кровь с лица здоровой рукой. — Будьте аккуратны. Некрономикон — проклятая книга, вы должны знать, как с ней обращаться… и я могу помочь. — Нет, мы и сами в курсе. Прощай, Данте.       В следующую секунду Фрэнк вытянул ствол из-под пояса и успел уловить лишь непонимающий и полный отчаянья взгляд Данте, прежде чем выстрелить прямо ему в лоб. — Мы же вроде обещали оставить его в живых? — Астрид удивлённо посмотрела на Фрэнка. — Нет, он всё сделал правильно. — Уэй гордо смотрел на парня. — Данте ни за что не предал бы Графа. К тому же нам ещё следует проверить, правду ли он сказал. — Что если соврал? — Тогда нам придётся сложнее. Но у нас в запасе ещё есть следующие сутки. — А почему не сегодня? — Завтра Граф снова устраивает бал, — Астрид мило улыбнулась Фрэнку и отвела взгляд куда-то в сторону, поправляя выбившуюся прядь волос. — Он любит тешить ими своё эго и устраивает чуть ли не по несколько раз в неделю. — Было даже время, когда он устраивал их каждый день целые три недели, — Джерард кивнул, подтверждая её слова. — Но это было лет сто назад. — Так говорите, словно сто лет — это одно мгновение, — усмехнулся Фрэнк, отбрасывая пистолет к телу Данте. — Так и есть, — хихикнула Астрид. — Идёмте. Нам ещё нужно отыскать книгу.

***

      Левальд не соврал. Книга в самом деле лежала в небольшой дырке в стене, которая была прикрыта отвратительно жуткой картиной Франсиско Гойи. Фрэнк уже было дотронулся до тома, но Джерард одёрнул его: — Нет! — вскрикнул он. — Дай мне. Я сам.       Фрэнк услужливо отошёл в сторону, и Джерард извлёк книгу из углубления.       Безобразный внешний вид Некрономикона одновременно манил и отталкивал. Он являл собой толстую книгу в чёрном кожаном переплёте с металлическими вставками. Вся обложка была покрыта мелкими царапинами, потёртостями и колото-режущими отверстиями, словно кто-то тыкал в том ножом. Витиеватые узоры, напоминающие щупальца, были раскиданы по всей внешней стороне и тянулись лишь к одному чёрному ребристому камню: он находился вверху посередине. — Что за камень? — заинтересованно хмурясь спросил Фрэнк. — Ведьмин камень, — Джерард вынул его из обложки и принялся осматривать. — Самый загадочный среди прочих… — А это что? — Астрид склонила голову, указывая пальцем на круглое углубление, которое осталось в обложке после того, как Джерард вынул его.       Уэй обвёл пальцем углубление, словно изучая его. Там, прямо под камнем, находился непонятный символ, похожий на пентакль, но всё же это был не он. — Это Сигил. — Сигил? — переспросил Фрэнк, требуя объяснений. Астрид же напротив утратила интерес. Очевидно, она знала что это такое. — Сигил. Магический знак. Как правило составляется из комбинации различных символов или фигур, а иногда и чисел. Каждый знак имеет значение: я вижу тут пентаграмму, но она переплетается с другими элементами, образуя совсем иной смысл. Это, — Джерард снова обвёл пальцем небольшой круг. — Знак шлюза. Портал. — Я не понимаю. Скажи, это важно? — Ты серьёзно? — нахмурился Уэй. — Этот том целиком и полностью важен. Сигилы — это сильнейшие оружия для управления и связи с потусторонним миром. Если ты имеешь при себе эти знания, то самому чёрту можешь сказать «к ноге». — Почему тогда Опреа всё ещё не сказал? — Он трус. Трусом жил — трусом и умер. Посмотри на него! Несмотря на своё бессмертное тело он всё ещё простой смертный холоп. Его волнует лишь его собственный комфорт! Он слеп, словно новорождённый котёнок. Такая вещь не должна храниться в руках подобным его. — Получается, это теперь мы скажем чёрту «к ноге»? — Нет. Это сведёт с ума любого. Так себе провести вечность в бреду, не думаешь? — Тогда это очередная ловушка. — Всё так, — улыбнулся Джерард. — Нам не нужна власть над Дьяволом. В первую очередь, нам нужно спасти собственные шкуры. Он всех нас отправит в пекло после того, что ты сделаешь, Фрэнки. Поэтому теперь мы правим балом.       В ответ Фрэнк лишь кивнул.       Когда Джерард расстегнул потёртый кожаный ремешок, препятствующий открытию книги, в помещении поднялся сильный ветер, а стойкий гнилостный запах стремительно отравил воздух. Послышался звонкий металлический лязг. Все трое обернулись: с тёмного деревянного столика, заставленного всякой всячиной, упала серебряная ложка. Рядом лежала разбитая стеклянная склянка. Из неё вытекала причудливого цвета жидкость, которая с тихим шипением впитывалась в каменный пол. — Что это за штуковины? — спросил Фрэнк, заинтересованно рассматривая предметы на столе. Множество баночек, о содержимом которых можно было лишь догадываться, пипеток, трав, камней, исписанных листов бумаги. — Он изучает алхимию. — Типа пытается разработать философский камень? — прыснул Фрэнк. — Зачем? — Думаешь, алхимия лишь про философский камень? — Джерард переглянулся с Астрид, которая улыбалась глазами. — Не знаю. Всё равно это лженаука. — Будь по-твоему.       Джерард открыл первую страницу. От пожелтевшего пергамента пахло сыростью и болотом, от чего все трое поморщились. На древних страницах, сохранившихся до наших времён, — что для Фрэнка было чудом, — выцветшими чернилами были выведены различные символы, руны, изречения на древнейших языках, среди которых Джерард опознал латынь, шумерский, древнескандинавский, санскрит и хеттский. Нельзя было не заметить и изображений, оставленных в этой рукописи: с жёлтых разворотов на них смотрели неумелые рисунки отвратительного содержания, некоторые из которых были раскрашены чем-то, что напоминало кровь. — Иерархия демонов, кровавые ритуалы… — Ты реально понимаешь то, что тут написано? — Фрэнк удивлённо вскинул брови, переводя взгляд на Джерарда, который увлечённо изучал рукопись. — Я много лет готовился к тому, что этот томик окажется у меня в руках, — Уэй взглянул на Фрэнка. — Я понимаю, но как вообще можно знать… — Фрэнк задумался. — Шумерский?! Что это вообще за язык?! — Считается самым древним в мире. В принципе, тут большинство текста написано на исчезнувших наречиях. — И кто это вообще написал?       Джерард и Астрид настороженно переглянулись, словно это было самой величайшей тайной на земле. — По легенде его написал безумный араб Абдул Альхазред, — прошептала Астрид заговорщическим шёпотом. — Говорят, что эти знания шептал ему на ухо сам Дьявол, и каждый смертный, что прочтёт Некрономикон, вскоре либо умрёт, либо сойдёт с ума. — Ясно, — Фрэнк вздохнул и потёр переносицу пальцамм. — Для чего он нам?       Джерард приподнял указательный палец, прося Фрэнка замолчать. Он вглядывался в текст на одной из страниц и шептал себе под нос слова на неизвестном языке. — Я нашёл, — он тыкнул пальцем на заголовок, выведенный кривыми багровыми буквами. — Exorcista dell ' anima. — Что? — Ритуал изгнания души. Он нам и нужен, — он захлопнул книгу. — Где твой рюкзак?       Фрэнк протянул ему рюкзак, и Джерард положил туда книгу, после чего застегнул молнию. Они поспешили покинуть кабинет.

***

      И снова Фрэнк наблюдал за тем, как пыльные скелеты комнат замка превращаются в величественные, ухоженные и богатые помещения, владеть которыми мог бы только сказочно богатый человек. Подобные здания будут роскошью во все времена. Зал, освещённый тёплым светом множественных люстр, постепенно наполнялся нарядно одетыми людьми. Здесь не было ни одного человека, кто был бы скудно или некрасиво одет. Определенно, все тут знают толк в красивых нарядах. Запах всяческой еды доносился до носа, растворяясь в воздухе. В животе у Фрэнка заурчало. Он питался от силы раза четыре в неделю, если поедание сендвичей из упаковки и чипсов можно назвать питанием.       Если ранее Фрэнк чувствовал себя не в своей тарелке на таких мероприятиях и старался держаться поодаль, то теперь он находился в самом центре внимания и с высоко поднятой головой принимал комплименты от мимо проходящих дам в роскошных готичных платьях. Ему льстило всё это внимание — он буквально купался в нём, ловя на себе заинтересованные взгляды множества глаз. — Кажется, ты им нравишься, — улыбнулся Джерард. — Не уверен, что это не напускное, — он взял у Джерарда из рук бокал шампанского и отхлебнул. — Спасибо. — Вообще-то, я взял его для себя, — недовольно пробубнил Джерард, на что Фрэнк лишь усмехнулся и продолжил пить из его бокала.       Они молчали несколько минут, смотря на снующих туда-сюда людей, пока вскоре на горизонте не показались они.       Астрид шла с Графом под руку, и направлялись они прямо к Фрэнку с Джерардом. Подол её бордового платья с причудливыми чёрными узорами невесомо волочился по лакированному паркету. Чёрные закрученные волосы свисали до её бёдер. Массивное колье с крупными рубинами тянулось к декольте, а идеально сидящий корсет подчёркивал её осиную талию. Руки до самой кисти скрывали чёрные митенки.       — Добрый вечер, мальчики, — протянула она своим тоненьким голосочком и по обыкновению приветливо улыбнулась. Опреа блаженно прикрыл глаза. — Здравствуй, Астрид, — Джерард поцеловал её протянутую руку. — Прекрасно выглядишь. Сегодня ты превзошла саму себя. — Благодарю, — она сдержанно кивнула. — Всё самое лучшее для моей девочки, — мужчина подал голос. — Как проводите вечер? — Как всегда замечательно, — Джерард натянуто улыбнулся, но выглядело так, словно совершенно искренне.       Граф несколько секунд выжидающе смотрел на Фрэнка, а тот не понимал, что он от него хочет. — Джерард теперь отвечает за вас двоих? — на его губах появилась язвительная усмешка. — Недавно ты ведь был столь важной персоной. — Я тоже провожу вечер замечательно, — процедил Фрэнк. — Оставьте свои издёвки при себе. — Ну что ты! — он вскинул руки в капитулирующем жесте. — Я и не думал издеваться, просто пошутил. Да, Астрид?       Он слегка сжал её руку, и она улыбнулась. Так же натянуто, как и Джерард. Только вот в её взгляде было возможно прочитать всю её неприязнь к нему. Он был ей отвратителен. — Мы не друзья, что бы ты подкалывал меня.       После резкого ответа Фрэнка мужчина тут же переменился в лице. От прежнего выражения не осталось и следа. Теперь его лицо скорчилось в недовольной гримасе, и он уже было хотел ответить, но Джерард опередил его: — К чему портить эту чудную ночь бестолковой руганью? — он так обворожительно улыбнулся, что Фрэнк и позабыл об этой перепалке. — Граф, можно вас на минутку?       Опреа кивнул и, бросив на Фрэнка испепеляющий взгляд, удалился вместе с Джерардом.       — Не стоило грубить ему, — как бы невзначай сказала Астрид, всматриваясь в толпу. — Ему всё равно дышать осталось всего несколько часов. — Тихо! — девушка ткнула его в бок. — Не болтай об этом здесь! — Боишься, что услышат? — Если услышат — будешь бояться ты, — она практически шептала. — Отнесись к этому серьёзнее. Вообще ко всему происходящему, ладно? — О чём болтаете?       Фрэнк обернулся и увидел высокого парня в костюме. Даже слишком высокого, если сравнивать с ним. — Аш, когда ты перестанешь подкрадываться? — Астрид вздрогнула и легонько ударила его по плечу. — Данте не видела? — Нет. Я его вообще редко вижу, — она пожала плечами.       Аш настороженно сощурился. — Ты уверена? — Ну да. Ты же сам знаешь, что он всегда один и ходит неизвестно где. — Допустим, — казалось, что он не очень поверил. — А о чём это никто не должен слышать?       Фрэнк сглотнул. Чёрт, он точно что-то знает. — Аш, я не думаю, что это твоё дело… — Да ладно тебе! Мы ведь с тобой друзья, — его карие глаза сверкнули. — А ты обещаешь, что никому-никому не расскажешь? — Что ты задумала?! — быстро прошептал Фрэнк на ухо девушке, не сводя глаз с Аша. В ответ она лишь как-то странно посмотрела на него. — А я когда-нибудь выдавал твои тайны, милая Астрид? — Аш склонил голову набок. — Мы шептались, — она игриво заправила прядь волос за ухо, беря Фрэнка за руку. — О том, что между нами… — И что же между вами? — он продолжал по-лисьи щурить глаза. — То, о чём Джерард не должен знать, — заговорщически прошептала Астрид.       Лицо Фрэнка в этот момент надо было видеть. Он высоко вскинул брови и вытаращил глаза, поворачиваясь на Астрид. Почему из всевозможной лжи в её голову пришло именно это? — Неужели? — Да. Если скажешь кому-то — перегрызу тебе глотку.       В ответ Аш лишь кивнул и, еще немного постояв на месте, ретировался, растворяясь в толпе.       — Астрид ты… — Фрэнк обошёл Астрид сзади и развернул к себе лицом, чувствуя, как каждый сосуд его тела вот-вот лопнет от того, какой бред она только что выдала. — Ты сумасшедшая! — Если бы ты меньше болтал, мне бы не пришлось этого говорить! — прошипела она, тыкая во Фрэнка пальцем. Она делала вид, что возмущена, но на самом деле это было не так. За это время Айеро уже понял, что она очень плохо скрывает свои истинные эмоции. — Ну почему ты сказала именно это?! — Нам надо было чтобы он отвязался. Расслабься, Фрэнк. Он и вправду не трепло, так что никто не узнает о нашей с тобой бурной ночи, — она подмигнула и расхохоталась, отпивая алкоголь из бокала, который за секунду до этого взяла с подноса официанта. — Я ненавижу тебя, — улыбнулся Фрэнк. — Ага, — девушка закатила глаза. — Взаимно.       Через пару минут после всего этого каламбура мужчины вернулись. Настроение у Графа уже было заметно приподнятое: он шутил и активно жестикулировал, а Джерард смеялся в ответ на его тупые шутки и придумывал к ним продолжения, от чего Опреа заливался хохотом ещё пуще прежнего. Чистой воды цирк. Фрэнку показалось до одури комичным то, что могущественного старого дьяволопоклонника можно было привести в такое состояние за пару десятков минут. Он не был вдребезги пьян для того, чтобы вести себя как свинья, но достаточно, чтобы его глаза блестели и всё вокруг становилось в три раза забавнее.       Джерард делал вид, что он тоже был подвыпившим. Пока они с Графом вели пустой разговор ни о чём, разбавленный пошлым юмором, Фрэнк с Астрид лишь переглядывались и иногда выдавливали из себя подобие смеха.       — Довольно! — вскрикнул Опреа, утирая слёзы после очередной глупой шутки Джерарда. — Я хочу потанцевать!       Он протянул руку Астрид, и она вложила свою ладонь в его, после чего они закружились в медленном вальсе.       — А мы? — А мы что? — голос Джерарда вырвал Айеро из раздумий. — Потанцуем?       Фрэнк нахмурился, смотря на раскрытую ладонь Уэя. Это была плохая идея. — Нет-нет, — Фрэнк замахал руками. — Я совсем не танцор. — Никогда не поздно научиться, — Джерард широко и открыто улыбался, и эта улыбка Фрэнка пленила. — Станцуй со мной, Фрэнки. Пожалуйста.       Фрэнк больше не мог сопротивляться. Он неуверенно взял Джерарда за руку, и на его лице появилась удовлетворённая улыбка.       Когда Джерард положил свою левую руку ниже его лопатки, на лице Фрэнка вспыхнул румянец.       — Ты так мило смущаешься, — промурлыкал Уэй, от чего Айеро ещё больше зарделся. — Что делать дальше?       Джерард положил левую руку Фрэнка к себе на плечо, а их правые руки сцепились, выставляясь в сторону.       — Теперь держи спину ровно и повторяй за мной, — он выставил правую ногу вперёд, отодвигая ногу Фрэнка назад. — На счёт «раз», я иду вперёд, а ты — назад. Делай всё плавно. — Ладно. — Теперь приставляй за ней левую, — вторая его нога дёрнулась вперёд, а нога Фрэнка снова назад. — А дальше шаг в сторону. — Я понял.       Сначала они медленно и неумело крутились по кругу, но вскоре Фрэнк приноровился, и про себя отсчитывая «Раз, два, три, четыре», уже бегло повторял незамысловатые движения.       Этот момент казался абсолютно волшебным: они кружились в медленном вальсе, и среди полного зала людей — существовали лишь Фрэнк с Джерардом. Весь мир сузился до их размеров, образуя их собственную вселенную, в которой место было лишь им, этому залу, и прекрасной мелодии, которая разливалась по этой самой вселенной рекой. Фрэнк смотрел прямо в глаза Джерарду, а Джерард, в свою очередь, прямо в глаза Фрэнку. Они изучали лица друг друга и не видели ни одного изъяна. Каждая мелкая частичка казалась прекрасной. Фрэнк и Джерард были прекрасны. — Я кое-что понял, — Джерард прервал эту немую тишину между ними. — И что же? — Ты говорил мне, что любишь меня, но я тогда не ответил. Я сомневался.       Было заметно, что каждое слово даётся Джерарду с трудом. Ведь доселе он думал, что его сердце навсегда отдано лишь одному человеку, и чувствовал себя предателем. Но теперь он знал одно: ради Фрэнка он готов на любую подлость.       — Я люблю тебя, Фрэнк. Это значит, что я не отпущу тебя никогда.       После этих слов Фрэнк одним резким рывком притянул Джерарда ещё ближе к себе и впился ему в губы, а Джерард без малейшей секунды промедления ответил ему тем же. Они стояли посередине зала, в котором люди по-прежнему продолжали танцевать абсолютно их не замечая, но это было так неважно сейчас. Ведь как было сказано раньше — здесь и сейчас существуют только они. Нет никакого Брана и Немостора, нет Кейталина Опреа и его покорных слуг. За пределами их тел ничего нет.       — Фрэнк, — Джерард промычал парню в губы, резко разрывая поцелуй. — Что такое? — Пора, пора! — он едва ли не кричал. Хорошо, что этот крик растворился в музыке, иначе появилось бы много лишних вопросов. — О чём ты?       Фрэнк повернул голову туда, куда устремлялся взор Джерарда, замечая исчезающих в лестничном проёме Астрид и Графа. Они направлялись в его покои. Туда, где Опреа встретит свою вторую смерть.       Пора. Действительно пора.

***

      — Дорогая, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю…       Сейчас от комнаты, из которой доносились голоса, до Фрэнка с Джерардом было ничтожное расстояние в одну стену.       — Я чувствую себя долбаным извращенцем, — пробубнил Фрэнк. — Может мы пока свалим? — Нет! — шикнул Джерард. — Поверь, я тоже не в восторге от этого перформанса, но это необходимо. — Представляю, какого сейчас Астрид. — Ну, ей можно только посочувствовать, — Джерард пожал плечами и снова обратил всё своё внимание в щель между дверью и косяком, которая позволяла ему наблюдать за происходящим.       Астрид стояла в самом центре комнаты перед кроватью, которая располагалась прямо напротив двери. Джерард мог видеть её четко очерченный приглушённым светом профиль, который застыл в каком-то страдальческом выражении. Она стояла и гладила по голове мужчину, который, словно маленький мальчик, положил голову ей на плечо и обнимал со всех сил, шепча что-то нечленораздельное. Так вот что он представляет из себя на самом деле. Жалкое зрелище.       — Не расстраивайся, — прошептала девушка. — я же с тобой, папа. — Повтори, — он отпрянул и схватил её за подбородок. — Я с тобой. — Не то! — рявкнул мужчина, и Астрид вздрогнула. — Я с тобой, папа, — покорно повторила она.       Он застыл буквально на несколько секунд. Приблизившись к Астрид, он сомкнул свои руки на её спине и, наклонившись к её губам, принялся аккуратно целовать. Сначала медленно, словно давая себе привыкнуть, а затем, когда девушка начала охотно отвечать на поцелуй, беспощадно терзал её губы.       — Меня сейчас вырвет, — протянул Джерард, отвернувшись от зазора двери. — Что там? Дай поглядеть.       Фрэнк аккуратно приблизился к щели и, понаблюдав за сей отвратительной картиной пару мгновений, отошёл от двери шага на три. — Боже, — его лицо исказила гримаса отвращения. — Фу, блять! — Я же говорил! — Он сейчас лижется со своей дочкой? — Она не его дочь, но он её таковой считает, — прикинул Джерард. — Так что я бы сказал что да. Он целует свою дочь. — И явно не по-отечески, блять!       Джерард махнул на Фрэнка рукой и снова отвернулся к зазору. Как бы сильно ему это не хотелось, контролировать ситуацию было нужно. — Ты серьёзно будешь продолжать смотреть на это?       Уэй не ответил, продолжая всматриваться.       Теперь эти двое уже вовсю целовались, а руки Графа постепенно поползли по телу девушки. Он сжимал её талию, грудь, волосы, от чего она нарочито громко постанывала. Фрэнк продолжал бубнить сзади что-то про то, как это отвратительно и ужасно, когда Астрид толкнула мужчину на кровать, забираясь на него сверху.       — Ты хочешь поиграть со мной, папа?       Она простонала эти слова ему прямо в ухо, прикусывая мочку и закидывая его руки кверху. В ответ он что-то пробурчал, а Джерард крепко зажмурил глаза под тихую брань Фрэнка над своим ухом.       Когда Джерард распахнул глаза, Астрид уже откуда-то выудила старенькие ржавые наручники и под довольное бурчание Опреа сначала заковала в них одну его руку, а затем и вторую, прицепив другие концы наручников к спинке кровати.       — Сегодня ты сдохнешь, сука.       Джерард с Фрэнком ввалились в комнату сразу же после того, как она процедила это ему прямо в лицо, грубо сжимая его щёки пальцами. Глаза Графа округлились, а его лицо обрело такой жалкий вид, что его на секунду даже расхотелось убивать. Но секунда — ничто по сравнению с целой вечностью.       — Как это понимать?!       Он вопил и дёргался, пока все трое смотрели на него свысока. Сейчас Опреа выглядел словно мелкая муха, которой вот-вот оторвут крылья ради забавы.       — Ты думал, что твоему величию нет предела, — Джерард сел на край кровати рядом с ним, смотря прямо в его наполненные негодованием глаза. — Что ты умнее. Что ты хитрее всех прочих. Возомнил себя самим Сатаной, да? — Что ты несёшь, мелкий ублюдок?! — процедил мужчина. — Сними эти грёбаные кандалы с моих рук сейчас же! — Ты оказался настолько глупым, что мне даже смешно. Даже комара убить тяжелее, чем тебя. И как я давно этого жаждал. — Ты всё равно не убьёшь меня, жалкий сопляк, — он засмеялся прямо ему в лицо, и Джерарду в нос ударил стойкий запах перегара. — Без Некрономикона у тебя ничего не выйдет, а он утерян и вы… — Ты про этот Некрономикон? — Фрэнк перебил Графа, выудив откуда-то из-под полы фрака книгу. — Это… откуда… откуда он у вас?! — он вопил и брызжал слюной ещё хуже, чем до того. — Твой прихвостень такой же тупой, как и ты. Ничего не стоило выведать информацию о местонахождении этой вещицы. — Вот видишь, Опреа, — продолжил Джерард. — Ты нам не ровня. Ты глупый, жалкий и слишком слабый, чтобы заправлять сектой. Отправляйся в пекло. Уверен, тебе там понравится. — Я убью тебя!!!       Как только он прокричал эти слова, Фрэнк подлетел к его беспомощному телу и со всей силы вонзил заранее подготовленный клинок в грудную клетку. По его соображениям, именно в то место, где должно располагаться сердце.       Кровь брызнула изо рта Графа, но он не унимался: багровая жидкость с отвратительным бурлением вытекала из его рта, всячески препятствуя работе его голосовых связок, но мужчине всё равно каким-то образом удавалось рычать свои жалкие угрозы убийством и всевозможные проклятия.       Когда Фрэнк извлёк камень из углубления в обложке Некрономикона и со всей дури прижал его ко лбу Графа, он на несколько секунд замолк, но его тело продолжало извиваться. Спустя мгновение из его гортани раздалось утробное рычание, а затем нечеловеческий вопль пронзил атмосферу; его тело забилось в конвульсиях, кровь, плещущая изо рта, превращалась в чёрную зловонную жижу, а люстра на потолке затряслась, когда Фрэнк начал зачитывать первые слова нужного заклинания.       За несколько часов, что у них были в запасе, он прочёл сей текст раз сто, поэтому без запинок выговаривал слова, записанные на мёртвом языке. С каждым новым сказанным словом адский вопль нарастал. Сосуды на бледном лице Графа вздулись и почернели, кожа приняла фиолетовый оттенок, в глазах полопались капилляры, наливая их чёрной кровью. Это нечто уже мало походило на человека. Астрид отвернулась, потому что не смогла смотреть на это. Тело этого чудовища, некогда бывшего человеком, теперь содрогали такие сильнейшие конвульсии, что тяжеленная кровать под ним буквально подпрыгивала.       Это продлилось ещё несколько минут. С последним произнесённым Фрэнком словом его тело обмякло и он издал последний приглушённый рык.       Кейталин Опреа был мёртв.       — Астрид, расстегни наручники, пожалуйста, — попросил Фрэнк, утирая пот и кровь со лба.       Девушка повиновалась. Тогда Айеро взвалил безжизненное тело на себя, протащив его до стола через полкомнаты.       — Что ты делаешь? — Джерард усмехнулся, смотря на то, как Фрэнк небрежно кидает его труп на стул, усаживая в такое положение, что его голова оказалась на столе.       Фрэнк ничего не ответил. Он окинул взглядом комнату. На стене напротив окна в качестве некого трофея висел топор над скрещенными клинками. Как кстати.       Айеро взял топор в руки и, по прежнему ничего не говоря, вернулся к столу. Крепко замахнувшись, под удивлённые взгляды прочих присутствовавших в комнате, он отсёк голову Графа. Из всё ещё тёплого тела брызнула кровь, попадая прямо на его лицо, но для Фрэнка это не имело сейчас никакого значения.       — Пошли.       С головой бывшего правителя в руках он вышел из комнаты. Его дыхание всё ещё было спёртым, но он сам чувствовал себя таким спокойным и умиротворённым, как никогда прежде. Джерард и Астрид последовали за ним.

***

      — Мы слышали крики! Что стряслось?!       Сектанты, что всё это время расслаблялись внизу, естественно не могли не слышать эти отвратительные визги. Фрэнк улыбался, смотря на них с головой Графа в руках. Толпа смолкла, когда заметила то, что он держит.       — Он мёртв.       Голова, словно футбольный мячик, с глухим стуком скатилась по лестнице и упала прямо к ногам одного из сектантов.