После крика сыча

Драгоценные топазы маняще поблёскивали при холодном свете луны. Аккуратные круглые камни, будто были инкрустированы в череп ловкими пальцами ювелира. Их было не украсть даже самым искусным ворам, ведь держали их под императорской охраной. Глаза, которые смотрели на меня в отражении, были собственностью Обелийской Империи. Я с минуту глядела перед собой, пытаясь связать единой нитью прошлые и настоящие события. Узелки получались слабыми, от легкого дуновения ветра неверия, они расплетались и падали, а закручивать их снова не было сил. Ноги стали ватными, непослушными, они больше не хотели держать меня. Я медленно осела на пол, руками нервно перебирала жёсткие ворсинки ковра. Мысли осиным роем кружили над головой, редко больно жаля. Страшное смятение на миг раскрыло передо мной объятия, и я, не думая, погрузилась в них полностью. В памяти остались свежие, ненавистные воспоминания об охотничьем ноже, о жгучей боли, о всепоглощающей беспомощности. Кровь, многочисленные порезы живой картиной представали перед глазами. От них невозможно было просто отмахнуться, их нельзя было уничтожить или замазать очередным слоем краски. Закрыв глаза, я явственно чувствовала, как холодная сталь нежно касается горячей кожи, а после резко и бескомпромиссно вонзается в мышцу. Я прикусила щёки, сжимала челюсти всё сильнее и сильнее, только бы отвадить от себя это наваждение. Рот наполнился кровью. На вкус она была ржавая, неприятная. К моему удивлению я смогла расслабиться. Неожиданная уверенность наполнила тело, успокоила истерзанные нервы. — Ещё раз, — прошептала я не своим голосом. В отражении неизменно сверкали голубые камни, я посмотрела в сторону — они тоже. Когда ладонью накрыла правый глаз — одного камешка не стало. Сомнения быстро скрылись во мраке, оставив после гнетущую пустоту. Ещё мгновенье назад этих пыльных покоев не было, как и грязных окон, как и полной луны, смотрящей сверху-вниз, точно насмехаясь. Горькие слёзы текли по щекам к подбородку, смешиваясь со слюнями. Я прикрыла рот рукой, чтобы не взвыть слишком громко. Не моей рукой. Всё здесь было чуждым, ни единого знакомого миллиметра не было, сколько не смотрела. От настоящей жизни остались одни мучительные воспоминания, будто и не случалось ничего лучше смерти. «Смерть» — словно в первый раз произнесла я про себя. Раньше она казалась такой далёкой и ненастоящей, но всегда ходящей за спиной. Оборачивалась, а её нет. Ха-ха, видимо, тогда не успела. Я шумно выдохнула, сосредоточившись на отражении. Чужими, детскими пальчиками я осторожно дотронулась до губ, носа, светлых бровей, водила по жидким волосам, больше напоминавшими расплавленное золото. В груди снежным комом нарастало напряжение, выходившее из меня прерывистым потоком воздуха. Я балансировала на грани истерики. — …де Эльджео Обелия, — прохрипела я. Отрицать очевидное больше не было смысла. Я переродилась в императорского отпрыска, принцессу. Кто бы мог подумать, что такое вообще может произойти? Не простое перерождение в невозмутимый камень или бешеную кошку, а в человека! И не в обычный мир, а в манхву, историю, которая только-только закончилась на счастливой ноте. А вдруг это не та временная линия? Тогда мои знания не стоят и гроша. Веки слипались, и я устало легла на спину. Всё произошло так быстро, так сумбурно, что мозг не справлялся с переработкой информации, он отключался. Я не желала проваливаться в небытие, держала глаза открытыми до ярких, слепящих звёзд на потолке, но, всё же, против воли заснула.

***

Громкое, недовольное ворчание било по ушам. Я страдальчески простонала, хотелось поспать ещё чуть-чуть, но разговоры не прекращались. В который раз во мне зарождалась злоба на эти тонкие стены, пропускающие каждый писк треклятой мыши. Я поводила рукой по постели, ища телефон, но, к удивлению, наткнулась на что-то твёрдое и гладкое. Перевернувшись на бок, я с усилием разомкнула веки и обомлела. — Доброе утро, Принцесса Астения, — с ядовитой усмешкой на губах, сказала незнакомая женщина. — Нет, — умоляюще пробормотала я. Я, дрожа всем телом, вскочила на ноги и судорожно стала оглядываться. На стенах больше не было облупленной краски, болотного цвета плесени; на полу не валялись комом грязные вещи, а широкая постель разительно отличалась от хлипкого диванчика, на котором спала я. Это не было кошмаром, всё случилось по-настоящему. — Не придуривайтесь, Ваше Высочество, — сказала женщина, напоминая о своём присутствии. Мозолистая ладонь нависла надо мной, и я в страхе отскочила назад. — Не трогай меня! — выкрикнула я. Взгляд метался то к распахнутым дверям, то к грубоватому лицу женщины. Надо было убегать, брыкаться, размахивать руками. Сделать хоть что-то стоящее для высвобождения из этих покоев, но я замерла. Тело отказывалось бороться, предпочитая зарыться в угол, выставить в защиту колени и робко плакать. «Опять, опять!» — Элиза, вода же стынет! — донеслось из коридора. — Да погоди ты, у нас опять припадок. Жёсткие пальцы до боли впились в запястье. Я хотела было сбросить их, но не смогла. Женщина дёрнула меня на себя, заставляя поднять голову. Мутный взгляд зацепился за изучающие серые глаза. — Вот скажите, принцесса, от ваших слёз что-то измениться? «Ничего?» — произнесла я про себя то ли утвердительно, то ли вопросительно. В груди раскалённым маслом разлилось неверие. Оно выжигало изнутри, создавая такую пугающую пустоту. — Нет. — Тогда давайте сократим эту часть и двинемся дальше. — Не хочу, — вымолвила я. Где-то глубоко в сердце я лелеяла надежду на то, что это глупый сон. Скоро зазвенит будильник, и я ничуть не отдохнувшая пойду на учёбу. Но ненавистной трели так и не было, вместо неё послышался протяжный выдох. — Как пожелаете. С этими словами женщина двинулась ко мне и резко подняла в воздух. Полы чёрного платья хлопнули. Она прижала меня к груди и спешно понесла куда-то. Вода шла рябью от суетливых движений служанок. Мокрыми тряпками они скрупулёзно тёрли локти, щёточкой убирали грязь из-под ногтей, пальцами тщательно промывали волосы. Элиза же караулила рядом с дверью, чтобы я никуда не сбежала. Точно надзиратель хмуро глядела на меня, всеми силами выискивая абсурдное желание сбежать. Сил сопротивляться или смущаться не было. Единственное, что я уяснила: меня к чему-то готовили. Нет, не из-за водных процедур я так решила, а из-за обеспокоенных, нервных взглядов, что кидали друг другу служанки, пока натирали кожу до красноты. Отходя в другой конец комнаты — за прочими принадлежностями — шептались, так тихо и торопливо, что их слова было не разобрать, как не старайся. Я не знала, что и думать. В этом мире могло произойти что угодно, и я была уверенна, что это «угодно» точно мне не понравится. Учитывая отношение служанок, общее состояние покоев и дворца — я не была в фаворитках у императора, кем бы он ни был. Но стоило ли мне об этом волноваться? Это не была моя жизнь, моя судьба. Я не родилась здесь, не росла. Так почему меня должно было заботить отношение, предположительно, Клода? — Не будешь брыкаться? — спрашивала Элиза, держа в руках пёстрое платье с длинными рукавами и свисающими мёртвым грузом рюшами на них. — Нет, — удручённо буркнула я. Элиза быстро одела на меня платье, отточенными движениями зашнуровала его. Ткань неприятно легла к телу, чуть пощипывая, но я предпочла не говорить ничего, чем вступать в бессмысленную перепалку с острой на язык няней. — Полно вам, Ваше Высочество, ещё не время гримасничать. Живот скрутило. Я явственно почувствовала мерзкий запах крови. Это было прямо как тогда. Я с силой зажала между зубов внутреннюю сторону щеки. Успокоилась. — Зачем это? — поинтересовалась я, смотря на заколку в виде раскрывшейся розы нежно-розового цвета, размером с крупное яблоко и, предположительно, с тем же весом. На жидкие волосы это точно нельзя было прицепить. — Это последняя составляющая образа, она должна цеплять взгляд. — Зачем? — не отступала я. — Чтобы вы запомнились, — благоговейно сказала Элиза, всё же подвесив заколку на правую сторону. — Она тянет волосы, — взъелась я. Лицо Элизы вдруг оказалось на одном уровне с моим. В серых глазах больше не было смешинки с напускной злостью, осталась лишь предельная серьёзность. — Принцесса, вам дорога жизнь? Я сухо кивнула. — Тогда вы потерпите несколько часов. Элиза крутилась вокруг ещё около десяти минут, доводя образ до идеала в её представлении. Всё это время я не двигалась, обдумывая сказанное. Неужели всё было настолько серьёзно, что даже смертельно? Ох, точно. Я ведь позабыла, какими были невменяемыми персонажи на первых парах. Клод, Лукас, да даже Феликс — не полюбили Атанасию сразу. Почему я думала, что меня это не коснётся? «Потому что этот мир ненастоящий. Это всего лишь картинка с экрана» Но я была настоящей. Я жила, чувствовала каждое неосторожное прикосновения, плакала по-настоящему. Может, надо просто попытаться пожить хоть немножко? — Готово, — взволнованно прошептала Элиза. — Теперь что? — А теперь идём к Его Величеству.