После крика сыча

Я пробиралась между деревьями. Ветки подо мной с жалобным хрустом ломались, цеплялись за белые колготы и отчаянно тянули. В спешке я их сбрасывала и напоследок проклинала, втаптывала в землю да поглубже, чтобы не мешались. Оставлять такие яркие следы моего пришествия явно не стоило, но в такие моменты думать не хотелось. Когда Элиза озвучила, что я пойду к Его Величеству, тело взбунтовалось. Меня бросало то в жар, то в холод. Руки дёргались, сжимались в кулачки сами по себе, а оказавшись на улице, ноги понесли меня прочь. Вместе со всем этим и эмоции стали ярче: неконтролируемая злость, животный страх. Это была я, но в то же время и не я вовсе. Ритмичный шум громоздкого платья Элизы затерялся среди разрозненного пения птиц ещё пару десятков шагов назад. Но ведомая страхом преступника я часто оглядывалась через плечо, пряталась за раскидистыми кустами, выжидала пока неясный силуэт раствориться в воздухе. Элиза не была тем человеком, который будет надрывно кричать при поиске потерявшейся вещи. Нет, она, наверняка, точно хищник будет высматривать, наблюдать за жертвой, и схватит её в самый неожиданный момент. Схватит меня и понесёт за шкирку вожаку, словно трофей. В который раз я остановилась, раздумывая в какую сторону дальше пойти. Справа высились морщинистые деревья с редкими кустиками под ними, впрочем, как и везде. Но чем больше я всматривалась, тем меньше отличий находила. Я склонилась к земле, глазами проходясь по каждому кусочку. — Бред, — сказала я, потирая веки. На расстоянии примерно трёх метров друг от друга лежало два камня, гладкая поверхность которых была вымазана в грязи. Неаккуратное пятно скользило по поверхности змейкой, вокруг же были понатыканы маленькие вкрапления земли. Они были идентичны от формы до расположения. Тревога тугим узлом закручивалась в животе. Я нервно засмеялась. «Либо это реально, либо у меня поехала крыша» Я мыском босоножки пододвинула левый камень, за ним последовал правый. Это, несомненно, было интересно и занимательно, но в то же время значило, что я попала в… ловушку? В, чёрт возьми, магическую ловушку! Такие же тут водятся? Даже, если и не водились, я об этом не думала. Дыхание перехватило, а в ушах гулко билось сердце. Я впилась твёрдыми ногтями в запястье. Нельзя было поддаваться эмоциям и панике. Вдох-выдох, вдох-выдох. Всегда можно было пойти назад. Я на каблучках развернулась и встретилась с третьим камнем. Обречённый смешок сошёл с губ, растворяясь в мерном шуме листвы. Это было неизбежно? Выбрав один из путей с помощью вялой считалочки, я поплелась вперёд с пустой головой. Вскоре из-за ветвей стали проступать палящие лучи Обелийского солнца. Выход предстал предо мной белой слепящей кляксой. Я зажмурилась и сделала из ладоней «козырёк». — Ты явно не торопилась, — с холодным пренебрежением сказал кто-то. Голос был низкий и хриплый, такого я никогда не слышала, но, почему-то, обладатель его был мне смутно знаком. Вместе с ним пришёл непонятный страх, что покалывал пальцы. Не обратив на предостережение внимания, я продолжила идти, пока зрение не прояснилось. Под раскидистыми ветвями расположился круглый белый столик с двумя стульями рядом. На одном из них величественно восседал мужчина с короткими бледно-золотистыми волосами, другой же был пуст. Он лениво постукивал ложкой по краю блюдца. Клод де Эльджео Обелия пригвоздил меня к земле одними лишь глазами. — И правда изменилась, — отметил Клод, не сводя с меня взгляда. — Посади её на стул, Элиза. Элиза шагнула из тени, отрезая пути к отступлению, но я и не думала бежать. Тело будто окаменело, а рот стянули крупные стяжки. Мне ни в коем случае нельзя было говорить. Я не смогла бы выкрутиться, не смогла бы назвать этого человека своим отцом, как Атанасия. Элиза подняла меня и усадила на стул, а после глубоко поклонилась и также исчезла в тени. — Ты молчишь, а ведь мы не виделись целый год. Тебе есть что сказать? Я отрицательно качнула головой, она казалась такой тяжёлой, что вот-вот оторвётся и покатиться по траве в ноги Клоду. — Не притворяйся немой. Посмотри на меня, Астения, и ответь «Да» или «Нет». — Нет, — едва слышно вымолвила я, но взгляда так и не подняла. Уши резанул пренебрежительные смешок. И тут я почувствовала давление на подбородке, будто невидимые пальцы грубо схватили и тянули вверх. Я отчаянно замахала руками в попытке скинуть их с себя, но не могла. — Повтори то, что ты сказала, — приказал Клод. — Нет, мне нечего сказать Его Величеству, — прохрипела я, и меня отпустили. Обычно, когда напряжение достигает своего пика, то кто-то обязательно встрянет, поможет, предотвратит грядущий ужас. Спасёт. Но никто не пришёл, когда я надрывно кашляла, утопая в слезах и слюнях. — Успокойся, твоё нытьё действует на нервы. Моментально я задержала дыхание, редкими порывами вдыхала воздух. — Хорошо. — На лице Клода появилась полуулыбка. Клянусь, за всю мою короткую взрослую жизнь, это был второй раз, когда я почувствовала такое же унижение, как в детстве. — Я дал тебе год, чтобы проститься с матерью. Время вышло. — Он отхлебнул чая. — Мне нужна наследница, и ты — как мой первый ребёнок — станешь ею. Потухшие топазы смердели холодом. Клод ждал ответа? — Я сделаю всё, что в моих силах, Ваше Величество, — заикаясь, сказала я. Слова отзвучали, а после них ничего. Настала звенящая тишина, будто всё вмиг умерло. Наконец, Клод произнёс: — Больше. — Что? — спросила я озадаченная. — Ты сделаешь больше. Элиза, отнеси принцессу обратно во дворец.