Неприступность к непристойности.

День, который начинается с монотонного стука дождя в окно, никогда не будет лёгким. Огай понял это сразу, как только почувствовал ужасную боль в спине, отлипая от стола и пытаясь попасть пальцем по экрану телефона, параллельно матерясь. А услышав, зачем именно ему звонил Нацумэ в семь утра, Мори и вовсе решил, что проще застрелиться, чем заставить себя добраться до особняка на окраине города. Но то ли патроны кончились, то ли пистолет был игрушечный, но сполоснув лицо водой и оглядев вчерашний беспорядок, который Мори устроил посредством ностальгии по науке, Огай всё же выбрался на сырую, холодную улицу, кое-как, в перевалку, добежав до чёрного автомобиля под окном, даже не думая переодевать лабораторный халат, кое-где испачканный и помятый, и чёрную рубашку под ним. С каждой минутой капли барабанили по машине всё сильнее, и обычный пятничный дождь превращался в предсубботний ливень, который затянется ещё на несколько дней. Дорога была довольно длинной, если сравнивать с обычными маршрутами Огая: супермаркет, больница, бар; но пару раз чуть не заснув на светофоре и чудесным образом обнаружив себя на парковке около дома наставника, Мори не стал задумываться свернул ли он куда-то покороче или просто потерялся во времени. Широкая пристройка в виде теплицы вызывала у Огая нелепое отвращение, пока он раз за разом отмахивался от кривых, раскинувшихся в разные стороны листов. Открыв дверь, мужчину встретила глубокая, пронзающая тишина и прохладный пустой коридор, упирающийся в огромную лестницу. — Ну да, как обычно. — пробубнил Мори, держась за перила и поднимая ватное, уставшее тело по ступеням. Кабинет Нацумэ находился в самой отдалённой части второго этажа справа. А вот что было в остальных не знал ни Мори, никто-либо ещё. Кстати о ком-либо ещё. Фукудзавы нигде не было, а вариант того, что он опаздывает был невозможен. Даже если бы опаздывал — Огай умудрился бы опаздать сильнее. Мори сверил время. Либо Юкичи уже сидит у Сосэки, либо его не приглашали. Что странно. Не отправят же бедного невыспавшегося Огая разбираться с очередными проблемами незнакомых и ненужных ему людей одного? Мори бесшумно влился в светлое, но всё такое же промозглое помещение, после стука и негромкого ответа — «Входи». Он сделал пару шагов вперёд, плюхнувшись на небольшой диванчик у стенки, и уже хотел было прикрыть глаза, пока Нацумэ собирается с мыслями, но не тут-то было. — Мне нужно уехать по делам, касательно вчерашнего нападения эспера. Думаю, ты слышал. Если быть до конца честным, из всего, что происходило вчера, Огай знал только последовательность песен по радио и прогноз погоды. Но всё же утвердительно кивнул, показывая всю свою заинтересованность. Как мог. — Так что жертву инцидента я решил оставить на тебя. Что логично. Мори округлил глаза. Что за жертва? Труп осмотреть? Если эспер, то явно что-то или стрёмное или очень странное. — Почему я? Пусть Юкичи с этим разбирается, он вон даже прийти не удосужился. Нацумэ одарил Мори таким взглядом, что мужчина невольно прижался к спинке дивана. Стало ясно — вопрос максимально идиотский. Сосэки нахмурился, явно недовольный тем, что его ученик, который должен первым мчаться решать проблемы города, даже не знал о существовании этих проблем. — Юкичи, мальчик мой, иди сюда. Огая перекосило от приторной и явно не подходящей двум взрослым мужчинам фразы. Нацумэ протянул руку в сторону приоткрытой двери справа, та кажется была смежной с соседней комнатой, и послышались шаги. Мори уловил их чётко, но был не уверен, что столь лёгкая походка принадлежит Юкичи. Из-за косяка выглянула растрёпанная макушка, и на пороге показался мальчик, ростом совсем немного ниже Нацумэ. Сидящего Нацумэ. Паренёк с чуть хмурым, но любопытным взглядом, вложил маленькую ручку в широкую ладонь мужчины и глянул на Мори, который уже не просто вжался в диван, а впился в обивку ногтями. Это без сомнений был Фукудзава. Короткие платиновые волосы казались настолько мягкими, что невольно хотелось дотронуться. Детская, до смешного похожая на старую взрослую, юката. И невинные глаза, от которых Мори настолько не хотелось отрываться, что он невольно напряг Фукудзаву своим настойчивым наблюдением. — Юкичи, будь добр, иди подожди доктора Мори в коридоре. Фукудзава покорно кивнул и ,опустив взгляд в пол, поспешил молча выйти, не глядя в сторону незнакомого, но явно подозрительного дяди на диване. — Из всех возможных вариантов, вы выбрали именно доктор, как прискорбно. — Не поясничай. — строго отрезал Нацумэ. — Так… Мы разве не поймали того эспера? — уже чуть веселее уточнил Огай, и его вновь одарили презрительным взглядом. — Это другой эспер. — Да, да, точно… Я помню. Сосэки тяжело выдохнул, понимая, что если не возьмёт на себя инициативу, разговор так и будет упираться в тупые умозаключения Мори. — В отличие от прошлого, сила этого эспера позволяет отнимать от текущего возраста лет двадцать, хотя вроде как может варьироваться по его желанию, это ещё предстоит выяснить. Но проблема в том, что он не омолажает, а лишь отматывает время для жертвы. То есть Юкичи ничего не помнит до двенадцати лет. — О как… — восхищённо промямлил Мори, думая о том, как маленький двенадцатилетний Фукудзава стоит под дверью, перебирая пояс юкаты. — Так ну… А мне зачем следить за ним? Раз он не уменьшается и не увеличивается… — Как тебе известно, у любой способности могут быть побочные эффекты, если что-то произойдёт, и никого не будет рядом, то пострадает именно Юкичи. Ведь это не клон или другая его версия. Это он и есть, понимаешь? Мори немного задумался, забавляясь тому факту, что Фукудзава в детстве ничем не отличается от себя через двадцать лет, разве что морщинами и чуть более широкими плечами, а затем медленно кивнул, поднимаясь. — Так и быть. Прослежу и верну в целости и сохранности. Нацумэ дёрнул бровями, вместо того, чтобы закатить глаза и тоже встал. — Ещё кое-что. — Сосэки достал из-за стола длинную катану и протянул её Мори. — Пусть будет у тебя. Мало ли действие силы спадёт уже сегодня. Огай сделал шаг, неуверенно и нехотя забирая из рук оружие, которое оказалось тяжелее, чем думалось Мори. А затем вышел из кабинета. Фукудзава стоял, уперевшись в стену спиной, но как только дверь дрогнула, быстро отлип и уставился на Огая. Мори одарил ребёнка вопросительным взглядом и кивнул, чтобы тот следовал за ним. Юкичи пошёл, восхищённо глядя уже не на незнакомца, а на катану в его руках. Выйдя на улицу, попутно скривишись около растительности, Мори разблокировал автомобиль и подошёл к передней двери, после чего передумал и открыл заднюю, указывая Фукудзаве на сиденье и кладя туда же катану. Юкичи робко забрался в машину, оглядываясь по сторонам, но всё же остановил свой взор на Мори, который, приоткрыв окно, достал пачку тонких сигарет и закурил, предварительно разогревая машину. — Что сказал тебе Нацумэ-сенсей? — отстранённо поинтересовался Мори, аккуратно стряхивая пепел в окно, чтобы не намочить сигарету. Фукудзава молчал. Слишком долго для такого, казалось бы обычного, вопроса. Но когда сигарета уже целенаправленно полетела в лужу, сзади послышался тихий голос. — Сказал, что я стал жертвой одного преступника с особенной силой и теперь должен побыть с доктором Мори, пока Нацумэ-сенсей не найдёт решения. И ещё, что я всё пойму, когда вернусь в свой настоящий возраст. Огай с силой сжал руль, чувствуя пульсирующую боль в висках, и выдохнул, зажимая педаль газа. — Ясно. Значит ты будешь всё помнить… — задумчиво произнёс Мори фразу, которую Юкичи не понял, но и переспрашивать не стал, повернув свой взор к катане. — А вы… — чуть замявшись и поняв, что его не слышат, прервался на полуслове Фукудзава. — Доктор Мори. — уже громче произнёс Юкичи, сжимая пальцы одной руки на коленях, а второй теребя край шарфа. — Да? — остановившись на светофоре, отозвался Огай. — Вы мечник? — скромно спросил мальчик, любуясь оружием. Мори ухмыльнулся, даже смешок отпустил, обернувшись на мальчика и кинув взгляд к катане. — Нравится? Юкичи закивал болванчиком, будучи уверенным в том, что Мори смотрит на него в зеркало. — Она твоя. У Фукудзавы аж руки к груди поджались, но прежде его реакции, Мори ответил. — Помнишь, Нацумэ-сенсей сказал, что ты поймёшь, когда вернёшься в свой возраст. Мальчик хотел было возразить или спросить, подарил ли ему эту замечательную катану доктор Мори, но всё же замолк, отвернув голову к заплывшему дождём окну. — Хочешь стать мечником? — уже с большим интересом произнёс Огай. Стало даже приятно видеть искреннюю радость в глазах Юкичи, его настоящие эмоции и лёгкий румянец от смущения при разговоре. Ничего подобного Мори не мог наблюдать у его взрослой версии. Даже и близко нет. — Я учусь. — слегка стесняясь, ответил Фукудзава. Было страшно говорить о своих увлечениях без должных успехов. Впрочем Огая волновало не это. Но дальше он не спрашивал. — Чёрт… — одними губами выругался Мори, вновь поворачивая руль и выглядывая свободное место на полностью забитой парковке во дворе. — Мне придётся остановиться чуть дальше от дома, так что заверни себя там в шарф получше и готовься очень-очень быстро идти. — отъезжая, равнодушно произнёс он. Фукудзава чуть задумался, внимательно оглядывая мужчину и, когда тот остановился, вновь достав пачку сигарет, ткнул его в локоть. — Что такое? — отозвался Огай, оборачиваясь с сигаретой в губах. Юкичи протягивал ему свой светло-жёлтый шарф. — Простите, я подумал, что вам в одном халате холодно будет. — мальчик, явно скрывая свою неуверенность, пробормотал это, не разрывая зрительный контакт. Мори скривился, вынул сиграету изо рта и выдохнул едкий дым прямо в шарф, ненароком попав и в Юкичи. Тот чихнул и немного закашлялся, но всё ещё не убрал протянутую руку. Огай вышел из автомобиля, оставляя Фукудзаву в полной растерянности. Мальчику пришлось замотать шарф обратно, обиженно вылазия из машины. Только со второго раза захлопнув дверь, Юкичи наконец догнал Мори, крепко сжимая в руках края хаори поверх юкаты и, не сводя глаз с мокрого асфальта, поплёлся за мужчиной. Им пришлось отъехать действительно далеко. Ибо, если поставить машину за домом или сбоку, Мори в часпик придётся идти пешком. Потому остановились в соседнем дворе. Наступив в неглубокую лужу, Фукудзава поморщился, но темпа не сбавил, а после почувствовал как сверху на него что-то накинули. Мори укрыл мальчика собственным халатом, оставшись в одной рубашке. Юкичи не успел ничего сказать, когда Огай ускорил шаг, только поджал губы, сдерживая лёгкую улыбку. Поднимались они на лифте в полной тишине. Фукудзава мялся, не зная отдавать ему халат, или доктор Мори сам возьмёт когда нужно, и в итоге оставил его, продолжая сжимать в руках, а Огай впрочем не придал этому никакого значения. Лишь на восьмом этаже молчание нарушилось. — Кто знает, может быть именно в этом халате я вчера разрезал трупы болеющих чумой бомжей. — сказал Мори и, когда лифт наконец остановился на девятом, спокойно вышел, безынтересно разглядывая стены уже слишком знакомого подъезда. Юкичи поёжился, перекосился и быстро выбежал из лифта, словно трупы бомжей, которые упомнил Огай, находились именно там. А затем гневно глянул на мужчину. — Ну а что ты хотел. Нацумэ-сенсей сказал же, что я врач. Но ты сам подумай, какой ещё врач будет посреди пятницы дома сидеть? — продолжал нагнетать Мори, открывая дверь в квартиру, чуть уперевшись в неё коленом. — Вы врёте про чуму… — Мало ли чем бездомные болеют. Огай отворил дверь, пропуская мальчика вперёд и чуть усмехнувшись его явно недоверчивому взгляду. Быстро стянув с себя мокрые туфли, Огай прошёл внутрь и первым делом начал вытирать волосы, стянутым с сушилки полотенцем. И только после заметил, что Юкичи всё ещё стоит на коврике, не зная куда деть халат и как раздеться так, чтобы не накапать. А ещё Мори подметил, что, верно, в одной юкате и хаори довольно холодно в такую погоду, ведь губы Фукудзавы чуть посинели, и зубы так и норовили постучать. Да и периодические чихи с его стороны напрягали. Не хватало, чтобы Юкичи ещё больной ему на голову свалился. — Я налью тебе горячую воду. Оставь всю верхнюю одежду на комоде. — направишвись в ванную, бросил Мори, и Фукудзава послушно начал разуваться, первым делом бросив на комод халат. В квартире Огая было просторно. Точнее могло бы быть, если бы не кучки документов разбросанные то там, то тут. Плюс ко всему его спонтанные эксперименты оставляли следы как на кухне, так и в спальне. И чаще всего это были не какие-то мудрённые формулы и скляночки, а несколько кружек, куча пятен и специфический запах. Только в гостиной пахло не медикаментами и не плесенью. Как подметил сам Фукудзава, в комнате витал аромат вишни. Такой приторный и мягкий запах пришёлся мальчику по вкусу. Он ещё немного помялся в гостиной и вышел на зов Мори из ванной. — Вода готова, чистое полотенце на стиральной машине. — произнёс Огай, глядя как Юкичи отмахивает назад влажные волосы, запуская в них бледные пальцы. Фукудзава кивнул, быстро направляясь в указанную сторону и плотно закрывая дверь, сначала пытаясь нащупать защёлку или замок. Ни того ни другого увы не нашлось. Огай всё ещё не был уверен, что идея оставить Юкичи с ним была хорошей. Опираясь на прошлый раз и вспоминая, как с маленьким Мори сидел более ответственный Фукудзава, Огай вообще приходил в ужас. А может Юкичи просто не умеет о детях заботиться? Ну да, а Мори прям лучше. Стоп. Промелькнула мысль в голове. Ну само собой лучше. Огай скривился, подумав о том, что посмел допустить вариант проигрыша Юкичи хоть в чём-то. Поднявшись с места, мужчина подошёл к ванне и тихонько, но очень настойчиво постучал. Голоса не последовало, но вода утихла — вполне сходило за ответ. — Ты голоден? Юкичи очень хотелось есть. Желудок будто выворачивало наизнанку, и он то и дело урчал. Фукудзава вообще планировал отказаться, но почувствовав как внутренности предательски затягиваются в тугой узел, ответил иначе. — Да… Голоден. — еле слышно произнёс он, но Мори этого было достаточно. Огай немного помолчал, вспоминая, что есть в его холодильнике. — Говядину с тушёнными овощами будешь? — Да. — тут же донеслось из-за двери, и кран с водой выкрутили на полную. Теперь Юкичи хотел как можно быстрее вылезти из горячей и до ужаса приятной воды. Голод был сильнее. Он быстро умыл лицо, чувствуя как хорошо распарилось тело, вылез, оглядывая себя в зеркало, и замотал полотенце на бёдрах. Смотря на своё тело, Фукудзава будто чувствовал, что с ним что-то не так. Но хоть убей — не понимал что. «Пойму, когда меня вернут в обычное состояние» — повторял себе мальчик. «Наверное понять всё будет забавно» — думал он. А вот Огай мыслил совсем иначе. Он совершенно не хотел, чтобы взрослый Фукудзава знал воспоминания этого чудного ребёнка. Ведь Мори, как это не странно, видел двух Юкичи совершенно по разному. Войдя на кухню и ,скромно замерев на пороге в одном полотенце, Фукудзава стал молча наблюдать за монотонно режущими мясо руками, за непозволительно ровной спиной, рельеф которой выступал под влажной рубашкой — Огай видимо так и не удосижится переодеться -, мокрыми волосами, которые Мори то и дело поправлял за ухо, и наслаждался приятным ароматом свеженарезанных овощей, пока Огай в итоге не заметил его. — Ты чего там притаился? — оглянувшись, спросил Мори и только после вспомнил об отсутствии у Фукудзавы чистых, сухих вещей. Глянул на свои руки, испачканные в соевом соусе, хотел было вытереть о брюки, но вовремя спохватился, отдёрнув их и указав в сторону шкафа в зале. — Возьми там что-нибудь из одежды. Футболки на третьей полке, штаны на второй. Кофты… Тоже где-то там. Юкичи ничего не ответил, возвращаясь в гостиную и начиная аккуратно рассматривать чужие вещи. Сам мальчик всю жизнь носил традиционную одежду, ведь привык жить в небольшой деревне на севере Японии, там все так ходили. Конечно, он знал о том, что многие люди уже давно перешли на современную моду, но сам о смене стиля никогда не задумывался. К тому же, как говорил ему учитель, изучая боевые искусства, он должен не только двигаться, но вести себя и выглядить как мечник. А потому ему было по большому счёту без разницы, чем футболка с вырезом отличается от водолазки. Он взял первое, что пришлось и напялил на себя большую по размеру белую футболку с каким-то минималистичным рисунком акулы посередине и чёрные короткие шорты. Настолько короткие, что для Мори, это вообще-то были трусы. И лежали они на третьей полке за футболками. Впрочем, Юкичи этого не знал, а потому его ничего не смущало. Он сел на край дивана, ожидая когда его позовут. Желудок приятно ныл в предвкушении обеда. — Всё готово. — спустя недолгое время крикнул Огай с кухни и, расставляя тарелки на стол, немного опешил, когда к нему в кухню залетел Фукудзава в его же трусах. Мори очень хотел пошутить. Хотел плохо пошутить. И съязвить. Но это был не тот Юкичи над которым шутить было бы уместно. Это был неопытный ребёнок, который даже не знаком с Огаем. Мори прикусил язык, пододвигая к восторженному, но упорно сдерживающему улыбку, мальчику полную тарелку овощей с мясом и кружку тёплого чая. — Приятного аппетита. — тихо, будто бы только себе, но не менее радостно, произнёс Юкичи и приступил к еде. Огай сидел на длинной стороне стола. Ближе к углу. Ближе к Фукудзаве. Даже руку протягивать не надо, чтобы коснуться. И Мори, по этому поводу, испытывал двоякие ощущения. Ведь на данный момент хотел коснуться Юкичи. Проблема в том, что именно маленького Юкичи. Это несомненно был один и тот же человек, но глядя на этого невинного мальчика и ,вспоминая угрюмого и сурового Фукудзаву, у Мори внутри что-то щемило и трепетало одновременно. Задумавшись, Огай не заметил как чужая рука потянулась к его лицу. И только резко отпрянул, когда Юкичи осторожно заправил его волосы за ухо и как ни в чём не бывало продолжил есть. Мори прикрыл глаза, невольно вспоминая ощущения одной из своих версий. Тех самых, что так любезно выебал Юкичи где-то месяц назад. Той версии тогда, кажется, было девятнадцать. Не долго сидела в его голове мысль о мести, как только он глянул на до ужаса милого Фукудзаву. — Доктор Мори… — вертя в палочках кусочек говядины в соусе, позвал Юкичи, случайно уперев ногу в чужое колено и, поспешил немного отодвинуться. — Да? — посмотрев на свою ещё полную тарелку, отозвался Огай. — А когда я стану старше… То есть, когда я был старше… Кем мы были, ну, друг для друга? — немного медля, уточнил Фукудзава, и Мори даже на мгновение опешил от неожиданности вопроса и сложности ответа. — Друзьями? — с надеждой в голосе спросил мальчик. — Это слово не совсем подходит. — как-то виновато произнёс Мори, и Фукудзава глубоко задумался. Судя по рассказу Нацумэ-сенсея они вроде как коллеги… Но если с Юкичи что-то случилось, то почему его доверили простому коллеге? Значит доктор Мори не просто коллега? Но что если не друг? Юкичи шумно сглотнул. — Так кто? — Что-то вроде… Партнёров может. Не знаю. — Мори отмахнулся, наконец притронувшись к еде. Кто бы ему ещё сказал, кем он является для Юкичи. — То есть, как пара? — настороженно спросил Фукудзава,и Огай откашлялся. — Да нет, как бы мы просто… Ха… Считай как хочешь, ладно? Мне всё равно. Юкичи сжал в руках палочки, чувствуя внутри что-то не то. Может взрослый Фукудзава поступал как-то плохо? Может доктор Мори влюблён в него взрослого? А если это взрослый он влюблён в доктора Мори? От одного вопроса появилось ещё больше. И ни одного ответа. Лишь невнятное бормотание от Огая. И вот как теперь прикажите себя с ним вести? Юкичи быстро доел, помыв за собой, убрав тарелку и поблагодарив, вышел в гостиную. Чуть отодвинул штору, накрывая себя прозрачным тюлем и уставился в окно, облокотившись на подоконник. Все чувства внутри него были того Юкичи, взрослого. Но память просто напросто не позволяла узнать, как он пришёл к ним. Сколько бы Фукудзава не старался, вывод был один — он совершенно не помнит и не может вспомнить ничего после двенадцати лет. А если быть до конца честным, мало что сейчас понимает из происходящего. Где его дом? Где его семья? Где он, и почему здесь он чувствует себя как дома? В особенности рядом с доктором. Огай вышел из кухни спустя минут десять и застал мальчика за белой тюлью, которая нежно накрывала голые ноги. Фукудзава чуть оттянул шорты, поправляя трусы за ними, и Мори вздёрнул брови, упорно отводя взгляд к окну. Затем прикрыл глаза, пытаясь найти хотя бы одну причину по которой он должен верить, что маленький Юкичи и взрослый Юкичи один и тот же человек, и направился в спальню, так ничего и не сказав Фукудзаве. Рухнул в кровать, только сейчас вспомнив, что смертельно устал и почти сразу же уснул. Юкичи бродил от окна до шкафа, садился на диван и снова расчерчивал геометрические фигуры на полу мерными шагами около получаса. А затем всё же осмелился войти в помещение за единственной скрипучей дверью в доме. Огай лежал на самом краю кровати и тихо посапывал на животе. Фукудзава глянул на заваленный стол и обнаружил там тонкую расчёску. Идея, чем себя занять, пришла сама собой. Волосы у Мори были красивые и гладкие. Всё ещё немного влажные после дождя, поэтому Юкичи сначала распутал некоторые пряди, чтобы случайно не сделать Огаю больно, когда будет его расчёсывать. Уселся сбоку на постель, переложив чужую руку чуть подаль, и принялся аккуратно, почти невесомо, проводить расчёской по волосам. Нежные, приятные на ощупь, они переливались между пальцев мальчика. А ещё от них действительно вкусно пахло. Так же как и в гостиной. Сладкой вишней. Юкичи облизнул обветренные губы и нечаянно задел маленький запутанный клочок волос у самых корней. Огай вздрогнул и тут же схватился за узкое запястье, потянув Юкичи на себя, жмурясь и стараясь понять кто его разбудил. Чуть оторвался от мягкой подушки, нехотя вглядываясь в фигуру перед собой. — Ты что делаешь? — неожиданно грубовато спросил Мори слегка сиплым голосом. Юкичи замялся, вертя в руке расчёску. Огай присмотрелся к нему, фыркнул, изогнув бровь. Фукудзава всё ещё молчал. Сонный Мори был до ужаса раздражительный. И это дебильное молчание, присущее Юкичи и по сей день бесило его просто непомерно. Мужчина перевёл руку на затылок мальчика и с силой сжал мягкие волосы, оттягивая голову назад. Фукудзава поморщился, инстинктивно хватаясь за чужую руку. Огай будто и не собирался его отпускать, вертел то вправо, то влево, оглядывая очертания детских скул, подбородок, длинные ресницы и шею. Идеальную фарфоровую шею. Мори так засмотрелся на неё, что если бы не детские пальцы, плотно впившиеся в кожу от неприятных ощущений на затылке, так бы и продолжил держать Юкичи словно пса. — Как из такой куколки получился такой хмырь… — глухо пробубнил Мори, кривясь и спуская взгляд от шеи чуть ниже — до стыка футболки и ключиц. Фраза была слишком натянута и преувеличена. Но Фукудзава расслышал её чётко и понял её прямо. Светлые глаза заблестели от накапливающейся влаги, а губы задрожали, протестующе сжимаясь в тонкую розоватую полоску. — Эй. Не реви мне тут. — рявкнул Огай, чем явно не успокоил ребёнка. Тот, конечно, попытался впитать слёзы обратно, но тщетно. — Фу, Юкичи. — брезгливо отозвался мужчина, упирая голову в руку и презрительно оглядывая парнишку. Фукудзава попытался вытереть непозволительные, противные солёные дорожки, но его действия быстро пресекли. Поцелуем. Огай привстал и слабо прижался губами чуть выше подбородка Юкичи, попутно слизывая докатившуюся туда слезу. А затем Фукудзава почувствовал растекающееся тепло чуть ниже — Мори уверенно вёл путь аккуратных, нежных, даже ребяческих поцелуев до шеи. Он еле прикасался, но с каждым движением Юкичи ловил лёгкий тремор и жар, бегущий мурашками по всему телу. Огай остановился только у самых ключиц, даже чуть ниже, легонько оттянув футболку. А затем резко замер, прикрывая глаза и утыкаясь макушкой в грудь Юкичи. Фукудзава правда не знал, что именно значили действия мужчины, но машинально уложил ладони на плечи и голову Мори, сначала пытаясь погладить, а затем просто застыв в такой позе. Юкичи будет всё помнить. Огай сжал челюсти. Он не хотел этого. Пусть взрослый Фукудзава забудет это как страшный сон. Меньше всего Мори сейчас хотелось видеть того Юкичи. Пусть останется этот ребёнок. А мысль о том, что это один человек всё громче пищала в голове на фоне. Раздражающе пищала. Мори отлип от мальчика только спустя пару минут, спрятал лицо в сгибе руки, падая обратно на подушку. Захотелось и маленького Фукудзаву послать к чёртовому Нацумэ. Но сам Юкичи думал иначе, не долго размышляя, полез в кровать к Мори. Даже больше к Мори, чем в кровать. Он лёг слишком близко. Не обнял, но прижался, уткнувшись носом в чужой бок. — Кто знает, может на этой кровате я трахаю своих больных пациентов. — вырвалось у Огая, но не для того Юкичи, который сейчас лежал рядом, а для того, который с ужасом обнаружит это в своей памяти, когда придёт в норму. — А мы? — неожиданно спросил мальчик, и Мори правда не понял о чём идёт речь, глянув на него из-за руки. — Что? — Мы тоже трахались? — без зазрения совести, заинтересованно уточнил он, с таким взглядом, словно бы и не знал значения этого слова. Выражение лица Огая за секунду поменялось несколько раз. От равнодушия к удивлению, после к ужасу и стыду одновременно, а дальше к укоризненному взгляду, смотрящему на Юкичи свысока. — Узнаешь, когда вырастешь. — эта фраза имела двойное значение. И как ни странно оба варианта были правильные. Фукудзава развернулся на спину, натягивая на себя одеяло ,и заодно накрывая Мори наполовину. Огай не шелохнулся, даже когда Юкичи около минуты таращился на него. Только зевнул, даже рот не прикрыв. А стоило. Фукудзава резко подскачил, переваливаясь через мужчину и оказываясь сидящим сверху на нём, накрыл их обоих одеялом, уперев руки по обе стороны от чужой головы и опасно близко приблизился к губам Огая, но его успели остановить. — Что ты пытаешься сделать. — без доли вопроса сказал Мори, отпихивая ногой одеяло на пол и сжимая пальцы на детских щеках. Юкичи уткнулся глазами в простынь, густно покраснев. — Без одеяла ссыкотно? — надменно произнёс Огай, уже порядком издеваясь над нелепо милым Фукудзавой. Видела бы его выходки взрослая версия. — Ну. Объясняйся. — сухо сказал Мори, убирая руку. — Если взрослый я себя плохо вёл, то я… Хотел помочь в общем-то… — стыдясь собственных слов, замявшись, ответил мальчик. Огай сглотнул, чувствуя как по телу пробегает мелкая дрожь. Он ощутил как низ живота сворачивается в тёплый тугой узел, понял, что происходит, но продолжал отрицать, глядя на румянец Фукудзавы, на его глаза полные дикого стыда за свои действия и абсолютно детского смущения. Мори не просто смотрел — любовался. Он потерялся в собственных ощущениях. Не знал теперь как реагировать, ведь уловил в голове одну занимательную мысль. Огай хотел. Нет. Желал Юкичи. Прямо сейчас. Того Юкичи, что перед ним. Невольно подумал о своей испорченности — всё-таки на его паху сидит ребёнок. Но был бы здесь любой другой двенадцатилетка, Мори скорее всего бы вырвало. Наверное поэтому он так просто потянулся к губам Фукудзавы и так спокойно вовлёк его в уже настоящий поцелуй, взрослый. Юкичи зажмурился. Все его действия были неопытными, боязливыми и короткими. Обычный Фукудзава ощущался иначе. Он всегда и везде действовал так, будто проделывал это множество раз. На его лице за всё их знакомство с Огаем ни разу не промелькнула и тень страха. А этот буквально подрагивал каждый раз, когда рука Мори проходилась по его спине, чуть надавливая на позвонки и заходя на бока. Юкичи испугался. Очень сильно испугался, когда почувствовал упирающийся в собственный зад мужской член. Огай всё продолжал целовать, не мог отлипнуть от детских влажных мягких губ и продолжал очерчивать пальцами замысловатые узоры уже на пояснице мальчика. Когда Фукудзава начал чуть задыхаться, самостоятельно отпихивая Мори в грудь, мужчина отпрянул, переворачивая Юкичи на бок рядом с собой и прижимая ближе так, что их ноги оказались переплетены, и Фукудзава упёрся пахом в чужое бедро. Огай совсем не хотел останавливаться. Страшно признать, что вид именно невинного и испуганного Юкичи так сильно его возбуждал. Мори сбивчиво дышал куда-то в макушку мальчика, но тот слышал только гортанный рык какого-то большого и страшного зверя, всё продолжая прижиматься ближе и цепляться за чёрную рубашку. Опасно. Подумал Огай, стараясь хотя бы немного отодвинуться от ребёнка. Но… Фукудзава зарыдал. Не как в прошлый раз. Именно, что зарыдал. Не выл, конечно, но испуганный детский скулёж слышен был. Мори глянул вниз с некоторой опаской и понял почему Фукудзава разошёлся на эмоции. Мальчик сжимал на собственном паху руку, видно испытывая некоторую совершенно незнакомую боль. Он инстинктивно тёрся, стараясь облегчить её хоть чуточку, но ничего не помогало. Заплаканными, красными глазами глядел на Огая, умоляюще поскуливая. Он и в правду не знал, что именно просит, так отчаянно сжимая в кулаке край рубашки. От этого становилось страшно не только ему. Мори, испуская тяжёлые, рванные выдохи, боялся даже не навредить Юкичи, а самого себя. Ведь с каждой секундой, с каждым взглядом стеклянных мокрых глаз он приходил в ужас от того как близко он был, чтобы помочь Фукудзаве. — Доктор Мори… Жалобный, тихий шёпот, и Огай всё же запустил руку под одежду мальчика, уводя глаза куда-то на тумбочку за кроватью. Провёл по гладкому животу, который Фукудзава, что есть сил втянул, подрагивая ногами и напрягаясь всем телом, спустился ниже, чувствуя насколько жарко там было и аккуратно коснулся совсем маленького и испачканного в предэякуляте члена. Юкичи толкнулся навстречу руке, упираясь лицом в шею и невыносимо сладко простонал, извиваясь в чужих руках. Хватило всего пары движений пальцами и Фукудзава, что есть сил, обнял доктора Мори, прижимаясь членом и к руке, и к чужому паху, всеми конечностями обвивая Огая. — Всё, отодвинься. — сквозь зубы процедил мужчина, вытирая о свою же футболку грязную руку ,и отталкивая мальчика на другую сторону кровати. Второй он прикрыл лицо, отворачиваясь и совсем не желая видеть Юкичи сейчас. Тот вероятно вновь начнёт рыдать или что ещё хуже, посмотрит на Мори взглядом полным отчаяния, ужаса и понимания того, что они сделали. Но Огай поспешил. Стало совсем тихо. Ни плача, ни грустных вдохов со стороны мальчика не доносилось. Может так испугался, что язык проглотил? Подумал Мори и уже хотел было обернуться, но его резко прижали лицом в кровать. Грубая, сильная рука обвивала пальцами шею и сдавливала так, что Огай начал задыхаться. Он пытался ухватить ртом воздух, но на язык попадала только простыня. Мори постарался перевернуться, но его держали слишком крепко. А затем по телу пронеслась жгучая боль. И только после неё Огай расслышал звонкий хлопок от удара по заднице. — Не знал, что ты интересуешься детьми. — грубо прорычали ему на ухо, и не составило труда понять, что действие сил эспера пропало. Мори резко перевернули на спину, словно он ничего не весил и снова зажали горло. Перед Огаем надвисал разгневанный Юкичи. И он действительно был похож на обезумевшего огромного зверя с горящими глазами, в которых теперь читалась только непостижимая злость и презрение, а от чистых слёз не осталось и следа. — Заметь, не мне одному это понравилось. — прохрипел Мори, укладывая руку на чужой пах. Одежда Огая совсем не шла Фукудзаве. Футболка не обтягивала, но была явно не по размеру. Что не скажешь о трусах, которые явно облигали достоинство Юкичи. Причём довольно неприятно облигали. Снова колющая горячая боль, на этот раз на щеке. Мори поёжился, не в силах отвернуться от душашего его Юкичи. Спустя пару секунд откуда-то из-под кровати донеслось слабое пиликание. Кое-как, изворотившись в руках Фукудзавы, Огай всё же достал упавший телефон и глянул на экран с трещиной, попутно выругавшись. Звонил Нацумэ. — Отвечай. — холодно приказал Юкичи. Да так, что ослушаться значило получить по лицу ещё раз. Рука на горле разжалась, но не до конца. Лишь так, чтобы Мори не захлебнулся в слюнях, пока будет говорить. — Как Юкичи? — донеслось из трубки, и Огай попытался сделать потише, зажимая боковую кнопку, но только усугубил ситуацию попав пальцем чуть выше. — Огай, ты слышишь меня? — в разы громче спросил Сосэки. — Да… Нормально всё. — Другие пострадавшие уже вернулись в нормальный возраст, что там с Юкичи? — А… Он… Он тоже. — прервавшись на кашель, ответил Мори, плавясь под взглядом Фукудзавы. Юкичи тем временем, совсем не заинтересованный в разговоре, чуть подтянул к себе одеяло, укрывая бедро Огая и вновь ударил, избегая звонкого шлепка. Мори дёрнулся, прошипел сквозь зубы и, выгнувшись в спине кончил, даже не заметив как издал глухой, измученный стон прямо в трубку. — Огай, что происходит? Дай телефон Юкичи. Фукудзаве не нужно было повторять дважды, он самолично вырвал телефон Мори и зажал его у уха плечом, свободными руками притягивая Огая ближе к себе и вклиниваясь в пространство между ног. — Да, Нацумэ-сенсей? — как ни в чём не бывало ответил Юкичи и тут же ударил Огая снова. Тот взвился, хватаясь за руку Фукудзавы и щипая его. — Так, Юкичи, вам обоим нужно быть у меня завтра к утру. — Как скажете, Нацумэ-сенсей. — спокойно сказал он и снова занёс руку для удара. Мори взвыл, чувствуя как бедро уже начинает пульсировать и попытался отодвинуться, но кто ж его пустит. В трубке повисла тишина. — Юкичи, что вы там делаете? — слегка обеспокоено уточнил Сосэки, и если бы он действительно знал что, никогда бы в жизни не спросил. А Мори, видно, окрылённый отсутствием голоса наставника рядом с собой, решил, что издевательства лишь со стороны Юкичи не так веселы, как допустим… И с его стороны. А потому на очередном шлепке, подтянулся за плечи Фукудзавы и резко простонал рядом с зажатым телефоном. Юкичи мог бы прикрыть динамик, сбросить звонок, но вместо этого моментально, не задумываясь отсёк Огая фразой: — Не ведите себя как шлюха, доктор Мори. Огай тут же покраснел, явно не рассчитывая на то, что в неловком положении окажется он, а не Юкичи. В трубке послышались гудки. Нацумэ-сенсей сбросил вызов. Через какую-то жалкую минуту на телефон Огая прилетело короткое и ясное сообщение, которое Фукудзава решил зачитать в слух. — «Чтобы в шесть утра стояли у меня под кабинетом с подробным отчётом о нападении эспера и его способности. Непристойные бездари.» Огай лежал, пряча лицо в ладонях и краснея. С двух сторон. Юкичи оглядел эту занимательную картину и поднялся с постели, разминая шею. — Я оставлю ваше поведение без комментариев. Доктор Мори. — последнее предложение Фукудзава будто выплюнул, явно не желая называть кого-то вроде Огая доктором. Врачи же помогают людям. А этот… А этот мог быть разве что очень плохим педиатром. — А вы, даже будучи ребёнком были полным извращенцем. — пробубнил Мори и сжался, думая, что ему снова прилетит. Но когда убрал руки от лица и оглянулся , Юкичи лишь снисходительно покачал головой и нагнулся для поцелуя. Чуть помедлил, с некоторым укором разглядывая лицо с ещё горящим от руки следом, а затем аккуратно прильнул к губам, совсем ненадолго. Мори не хотелось разрывать поцелуй. — А я, даже будучи ребёнком, вам понравился.