Ветер гадает на юной листве

      Удручающая картина. Холодная металлическая каюта с полным беспорядком. Единственный стул опрокинут; скомканное в комок одеяло валяется в углу; атрибутика народа огня, что была развешана на стенах, сейчас на полу вся изодранная и поломанная. А в дальнем углу, обняв колени, сидит Мейфенг. Волосы стали грязные и спутанные. Её одежду, испорченную кровью, прожжёнными дырами и грязью, пришлось сменить на бесформенную серую сорочку. Обувь ей не дали, так что пришлось морозить ноги. Хотя замёрзнуть ей не давала Азула, она частенько «грела» своей магией, вот только, был неприятный побочный эффект — ожоги, которые подолгу не сходили с нежной кожи.       Мей покачивалась из стороны в сторону и шептала сама себе слове утешения. На корабле нет никого, кто мог бы успокоить и подбодрить, всё в её руках. Сколько находиться в плену она не помнит. Но зато очень чётко на памяти отпечатались моменты пыток. Даже сейчас Мей ощущает на коже чужие горячие руки, наносящие её и так измученному телу новые болячки. Они буквально везде: на лице, руках, ногах, шее, животе и спине. Как-то раз Азула принесла (приказала принести) зеркало и заставила Мейфенг смотреть на себя. Изуродованную ужасными ожогами, шрамами, гематомами, с красными от слёз глазами и искусанными в кровь губами. Выглядела просто ужасно, но чувствовала себя ещё ужаснее. — Это результат твоей упрямости. Будь ты хоть чуть-чуть сговорчивее, этого можно было бы избежать, — сказала Азула, убирая пряди волос с шеи пленницы, показывая ещё одни раны.       Помимо физического насилия Мей ощутила на себе все прелести морального. Азула часто меняла своё отношение к пленницы. То самолично обрабатывает ей болячки, успокаивающе гладит по спине и вытирает слёзы боли, то наносит новые увечья, пытает и доводит до истерик. В один момент с ласковой улыбкой шептала слова поддержки, а уже в другой — обвиняла во всех смертных грехах. Она всё время перекидывала вину за всё произошедшее с Мейфенг на её друзей, с них на Зуко, а с него обратно на Мейфенг. Но никогда в своих речах не задевала себя. Если верить, то она самая белая и пушистая во всём мире, а всё плохое её вынудил делать кто-то другой.       В последнее время Мей на допросах сидела в постели. Её уже настолько считают беспомощный, что даже никак не ограничивают. А в самом деле. Что может сделать истощенная, покалеченная и запуганная девочка? Азула, несмотря на свободный стул, продолжала стоять и иногда расхаживать по каюте. Она ещё ни разу не смотрела на Мейфенг снизу вверх или хотя-бы на одном уровне, всегда только сверху вниз. — Ты же понимаешь, что раз они всё ещё даже не попытались тебе спасти, то и не попытаются. Ты им не нужна. — У них есть дела намного важнее меня. — Что может быть важнее спасения подруги. А вдруг тебя пытают, а вдруг ты на грани смерти, а вдруг уже мертва. Мей ничего не ответила, лишь сильнее сжала край одеяла. — Я верю в них, и ты не сможешь меня переубедить. Они либо сейчас ищут меня, либо сделают это, когда победят лорда огня. Азула прыснула со смеху. — Тогда ты здесь навсегда. Его не победить, тем более без аватара. Мейфенг сжала челюсти. Ещё чуть-чуть и принцесса поймёт, что поймала не того. «Какая же я дура! Что может быть важнее освобождения аватара?»       Не раз Мей приводили в страшную комнату, каторая уже снилась ей в многочисленных кошмарах. Это маленькая каюта с единственным источником света посередине, от чего практически всегда лицо принцессы становилось ещё ужасней. Полностью пустые три стены, на четвёртой висели цепи, которые словно змеи обвивали и сковывали тело Мейфенг. Каждый раз Азула пробовала всё новые и новые вариации наказаний за молчание, но любимые могла использовать по несколько дней подряд. Конечно, одним из таких было нанесение ожогов с помощью магии. За время проведённое в плену Мей уже заметила, что магические ожоги заживают гораздо дольше обычных, да и их появление было в разы больнее. Даже после полного исчезновения они не давали о себе забыть, возвращаясь фантомной болью. Другим излюбленным наказанием было клеймение. На теле Мейфенг красовались самые разнообразные узоры, но чаще всего появлялись рисунки связанные с огнём (кто бы мог подумать). В основном они были лёгонькие, от чего оставляли после себя лишь небольшие белые пятнышки шрамов. Но одно клеймо, изображающее символ магии огня, останется с ней до конца жизни. Азула не поскупилась, поставила его прямо у основания шеи, держала его долго и сил приложила немало. Мей ощутила словно железка достала до самых костей, хотя может так и есть. Также она часто чувствовала себя манекеном для отработки ударов. Не раз ей ломали нос, руки и рёбра. Чтобы она не скончалась, например от внутреннего кровотечения, приходил лекарь. Однако он лишь осматривал девушку и уходил, никак не помогая заживить раны или облегчить боль.       Тёмная маленькая каюта, а в ней лишь два человека. Азула стояла посередине и наблюдала за пленницей. Мейфенг висела скованная цепями вверх ногами. Её лицо уже давно покраснело от избытка крови. Голова жутко болела. Руки и ноги побелели и онемели уже как несколько минут. Взгляд помутился. Вот-вот и она потеряет сознание. — Так и будешь продолжать молчать? — скучающим голосом спросила Азула. Мей даже ответить ничего не могла, лишь открывала и закрывала рот словно рыба. Время проведённое в подвешенном, так ещё и перевёрнутом, состоянии дало о себе знать. Маг доже соображать нормально не могла. Кровь все мысли вытеснила.       Азула всё это время специально ни разу не говорила, какой сегодня день. А иногда осознанно путала. Мей терялась в догадках, сколько она уже здесь. Может прошло лишь пару дней, может неделя, месяц… Она пробовала считать дни по сну. Но от отсутствия дневного света режим сбился. Ну и кошмары приложили к этому свою страшную руку. Сны были то длинными, то короткими, то Мейфенг сразу после пробуждения засыпала, то долго мучалась от бессонницы. Потому эта идея с треском провалилась на дно моря. Или океана. Или где они сейчас плывут.       Мейфенг сидела в этом холодном углу и думала. Просто думала. Других занятий и не было. Приходилось самой пытаться развлекать себя. Сейчас она мечтает. Мечтает о том, что хозяин огня падёт, маги огня поймут свои ошибки, война закончится, пленных освободят и вернут домой к родным, её найдут друзья и освободят. А что она будет делать потом? У Катары, Сокки и Аанга наверняка есть свои дела, к которым они вернутся. Скорее всего родственники вернуться на Южный полюс, их отец должен уже будет освободиться и тоже прибыть туда. Аанг, наверное, будет путешествовать, ему ведь никогда на месте не сидится. А она к чему вернётся? К тихой и спокойной жизни в семье. Будет помогать тётушке и, как в детстве, веселиться с Хару. Пожалуй это будет самый лучший исход для неё. Уже на всю жизни вперёд шишек насобирала. Нужно же ещё будет объяснить им откуда у неё эти шрамы и ужасное клеймо. Тётушка, наверное, будет долго рыдать, дядюшка, кормить себя, что не защитил её, а Хару даст хороший такой подзатыльник. В прочем, это только мечты, а до них ещё надо дожить, и это в том случае, если они сбудутся. И не факт, что Азула её не добьёт.       Это лишь мечты, но именно они помогали не сойти ей с ума. Хотелось верить, что впереди ждёт белая полоса. Она ведь всегда есть, нужно лишь дождаться. Мей уже замёрзла сидеть на голом металлической полу, но одеяло брать не хотела. Оно было рядом, когда её пытали. Впрочем, вся эта каюта ассоциировалась с болью. Она бы с удовольствием ушла из неё, да вот только, конечно, не пускали. Мейфенг только и оставалось, что мечтать. Если она начинала размышлять о происходящем слишком много, то впадала в уныние и апатию. Даже ела очень редко, большую часть времени ни кусочка в рот не лезло. Только когда Азула сменяла гнев на милость, настроение хоть чуточку но поднималось, и только (!) тогда аппетит ненадолго возвращался. Хотя уже вскоре принцесса возвращала своё отношение к Мей на обычное, той хотелось вывернуть желудок со всем содержимым, но капля здравого смысла у неё ещё осталась каким-то чудом. Её невероятно пугала такая зависимость от переменчивого настроения Азулы.       Неожиданно дверь открыли. В каюту вошла принцесса. Как же неожиданно. Нехотя Мей встала и подошла к постели, лучше уж на более-менее мягкой кровати, чем на твёрдом металлической полу. Однако её быстро остановила подошедшая Азула. Она схватила пленницу за распущенные волосы и ударила скулой о ближайшую стену. От такой наглости, а ещё боли, у Мейфенг на миг потемнело в глазах. — За что? — еле слышимым голосом сказала Мей. — Ты даже ничего не спросила. — А мне это просто приносит удовольствие. Так приятно чувствовать превосходство над кем-то. Тебе стоит это как-нибудь попробовать. Мей чуть не расплакалась. Теперь её будут пытать не только для получения информации, но и просто так.