Ветер гадает на юной листве

      Один из приятнейших моментов. Азула вновь вела себя дружелюбно и мило. Она спокойно говорила с Мей, рассказывала истории из своей жизни, нежно касалась её. Мейфенг же всё это время лежала в постели и смотрела в потолок. Ей уже было всё равно на происходящее. В голове был только белый шум и голос принцессы. В этот раз она аккуратно, чтобы не причинить боли, гладила Мей по голове. — Ты же такая хорошая. Как они могли бросить тебя? Не понимаю. Мейфенг никак не реагировал на слова, но где-то внутри было приятно. Её только что назвали хорошей. — Эх, даже не пытаются помочь. Только я забочусь о тебе. Никому ещё не уделяла столько времени как тебе. Внезапно она провела большим пальцем по скуле Мей. Лишь на миг, но та перевела взгляд на Азулу, посмотрела ровно в глаза, и вновь вернулась к разглядыванию потолка. — А ты их ещё друзьями называешь. Неужели ты действительно не видела их отношение к тебе. Это было последнее, что сказала принцесса перед уходом. Она молча гладила Мейфенг по кисти руки ещё полчаса, а после покинула каюту.       Не хотелось признавать, в такие моменты Мей хотела навсегда остаться с Азулой. Она была такой нежной и ласковой, хвалила, жалела, поддерживала. Но как только менялась на жестокую принцессу, Мейфенг возвращалась в реальность. Она неоднократно подавляла в себе желание принять предложение Азулы. Однако оно становилось всё более сильным и навязчивым. С каждым разом оно оставалось дольше, цеплялось изо всех сил. И в конце концов хотелось уже выйти из этого круга: каюта, комната пыток и снова каюта и, конечно же, постоянные пытки; и перестать испытывать постоянную боль и перманентный страх. Уже до чёртиков осточертела эта каюта, в которой каждый дюйм ассоциировался со страданиями. Но, конечно же, никто выпускать её не собирался. Надоела эта неудобная серая бесформенная сорочка и скудная безвкусная еда. «Прошло, как мне кажется, много дней, так что ребята должны были далеко улететь. Может всё-таки рассказать?» Подобные мысли уже не один раз посещали её, но Мей корила себя за них. К тому же частенько задумывалась, не бросили ли её в действительности. С каждой такой мыслью Мейфенг чувствовала как всё больше и больше сходит с ума. Она часто стала противоречить сама себе, иногда замечая это только после замечаний от Азулы. Собственно и в поведении принцессы Мей находила изменения очень приятные для себя. Постепенно всё чаще стала появляться хорошая сторона, а плохая стала не так сильно пытать. Некоторые из пыток даже стали чуть-чуть но нравится, что сильно настораживало. В основном это были самые безболезненные. Но сам этот факт уже пугал. Она хотела дожить и не сойти с ума до освобождения, но с каждым днём это становилось всё сложнее и сложнее. С каждым разом желание бросить всё и наконец получить какую-никакую свободу всё больше давило.       На следующее утро Мей куда-то повели. Она уже было испугалась, что вновь в комнату пыток, но, к счастью, её опасения не подтвердились. Пленницу повели в совершенно противоположном направлении. Мейфенг начала поднимался по лестнице и почувствовала, уже позабытую, надежду. Вдруг её ослепил яркий свет. До ушей дошёл чистый звук волн, бьющихся о судно. Ещё не видя ничего, она начала улыбаться. Невероятное блаженство накрыло её. Она наконец-то почувствовала свежий морской воздух. Даже маги огня, находящиеся буквально у неё за спиной, не омрачали радости. Чувство свободы опьяняло. Оно запудривало мозги и путало мысли. Когда получилось открыть глаза и нормально всё осмотреть, Мей увидела в нескольких шагах впереди Азулу. Первой реакцией был шок. — Не хочешь поблагодарить? — сказала она и раскинула в стороны руки. Мейфенг стояла лишь несколько секунд, после чего кинулась к Азуле. Охранники уже хотели её остановить и обезвредить, но принцесса их остановила одним лишь взглядом. Мей добежала до неё и изо всех сил. В этот момент ничего не волновало: ни то, что именно Азула её пленила, ни то, что именно она её пытала, ни то, что именно она её не выпускала. Сейчас казалось, словно Азула — лучик солнца, глоток свободы, освободитель и главный добродетель. — Спасибо, — тихим хриплым голосом сказала Мей. Главным было то, что она выбралась из той ужасно каюты. И в этот прекрасный момент рядом с ней находится лишь один человек — Азула. Несмотря на кучу охранников, стоящих то там, то тут, Мей наконец удалось почувствовать себя хоть чуточку свободной. Азула была всё время рядом, почти без умолку говорила, останавливаясь изредко для того, чтобы Мейфенг переварила всю кинутую в неё информацию. Сегодняшний день для неё стал вторым днём рождением. Ещё никогда за долгий период времени она не чувствовала сабя так прекрасно. Мей удалось вновь вкусить свободы, но этого было недостаточно. Отсутствовало чувство насыщения. В каждой минутой хотел всё больше и больше, предел был недостежим, граница невероятного счастья постоянно передвигалась. — Так не хочется, чтобы это когда-нибудь закончилось, — мечтательно сказала Мей. — Это может не закончиться. Тебе просто надо перестать думать о других и подумать о себе. Мейфенг замолчала, обдумываю сказанные слова. — Не могу. Возможно хочу, но не могу. Совесть не позволяет. Азула посмотрела на Мей. В её взгляде не было ни осуждения, ни надменным. Он выражал сочувствие.       После этого дня Мейфенг переехала в другую каюту. Здесь было более просторно и светло. Пропала гнетущая атмосфера хаоса, разрухи и бардака. Символика народа огня присутствовала, но уже не так сильно пугала, не вызывала столько ненависти. Мей даже посчитала кое-что красивым и эстетичным. Азула сама лично привела сюда Мейфенг. Образ принцессы всё сильнее связывался с образом освободительницы, добродетельницы. Для мага воздуха даже выделили одежду, нечто похожее на её прежнюю, но с изображением огня и красно-бордового цвета. Она поначалу просила вернуть свою родную одёжку, но, как оказалось, её уже не спасти, только если сшить заново. Смотря в зеркало, Мейфенг сама себя не узнавала. В отражении была девушка с уставшим, но счастливым лицом; простой, но красивой причёской; в одежде народа огня. Она никогда и представить подобного не могла, а тут такое. — Хах, может теперь так всегда одеваться? Мне идёт! — кружась у зеркала, сказала Мей. — Ты уже сама с собой разговариваешь? Неужели меня для общения тебе не хватает? — спросила, неожиданно зашедшая принцесса. — Тебе действительно идёт. По крайней мере, мне нравится, — она подошла ближе к Мейфенг. — Хотя ты мне во всём нравишься. Мей не подала вида, продолжая кружиться и рассматривать себя, но в душе у неё всё замерло. Она сейчас не ослышалась? Может это всё большой сон? Очень хороший сон. Ну не может такое прозвучат наяву! Азула слегка разочаровалась, не заметив реакции на свои слова. Она была уже в шаге от Мей. И вдруг обняла со спины, заставив ту наконец-то остановиться. Они стояли и смотрели в зеркало, слушая биение сердец. — Хочешь, мы пойдём и посмотрим тебе ещё нарядов? — Конечно хочу! — чуть ли не прыгая от счастья, сказала Мейфенг. — Стой, что? Прям в магазин пойдём? На суше? Азула рассмеялась, а после ответила: — Да, в магазин на суше. Можем ещё какие-нибудь украшения присмотреть. Но, конечно, за определённую плату. — Какую же? Информацию? — Да. Просто ответь на один вопрос и получишь хорошее вознаграждение. Ты знаешь где мои брат и дядя? Если да, то где? Сделав глубокий вздох и хорошо подумав, Мейфенг дала свой ответ: — Я предполагаю, что они гонятся за моими друзьями. Ведь Аанг… Эм, ведь Зуко считает Аанга аватаром. — Хорошо. Теперь чуть поподробнее…       После получения информации Азула зашла к рулевому. — Продолжаем двигаться по тому же пути. Только сделаем небольшую остановку по дороге, в каком-нибудь порту. Главное чтобы там были магазины одежды. — Так точно. Можем остановиться уже через, примерно, три часа. Там ближайший порт. — Прекрасно. Так и сделай.       Шагая по дороге среди магазинов, Мей не могла перестать думать о своём предательстве. За прогулку на свободе она продала друзей. Совесть медленно, но верно покидала её. В ней сейчас словно боролись две совершенно противоположные личности. Одна думала только о себе, ей плевать на всё и всех, а другая беспокоилась только о других, ей важно, чтобы было хорошо как можно большему количеству людей. В сознании Мейфенг всю дорогу происходила «гражданская война», власть брала то одна, то другая сторона. В остальном всё было хорошо, можно сказать прекрасно. Она с Азулой гуляли, заходили в магазины, много разговаривали и веселились. Одной из покупок были сладости, которые исчезли ещё до возвращения на корабль. Даже раны временно перестали болеть. День становился всё лучше и лучше. По возвращению девушки устроили чаепитие в каюте принцессы. Сидя напротив Азулы, спокойно попивая горячий чай и слушая рассказы о её детстве, Мей начала ощущать уют. Каюта была украшена достаточно минималистично, вещи находились в лёгком беспорядке, благовония наполняли помещение приятным ароматом. Впервые принцесса появилась перед Мейфенг в простом, скажем так, домашнем: широкая кофта и шаровары. Всё, конечно же, в красно-оранжевом цвете. Сама Мей сняла танчжуан и осталась в лёгком платье до колен. — А ведь так могло быть уже давно, — отпив чай, сказала Азула. — Жаль ты так поздно решилась всё рассказать. — Да, наверное, ты права, — грустно улыбнулась Мейфенг. — Не наверное, а точно. Я предлагала дружбу, но ты отказалась. Знаешь как неприятно и обидно было? — Прости. Я тогда поступила глупо. Азула молчала пару минут, но после ответила: — Так уж и быть, ты прощена. Просто запомни, я желаю тебе только хорошего, несмотря ни на что. Всё это было только во благо. — Было, мягко говоря, больно… — Ладно, прости. Больше такого не будет, обещаю. Мы ведь теперь друзья. Да? Мей одобрительно хмыкнул и тут же припала к чашке чая. Она хотела сказать «да», но не смогла даже рот открыть для этого. Мейфенг и Азула всё больше времени проводили вместе. На судне было не то что бы много занятий, но это не мешало девушкам. Часто они сидели на палубе под ярким солнцем и играли в пай шо. Выигрывала Азула. Это не удивительно, Мей первый раз в жизни играет. А вот принцессу успел научить дядя, обожающий пай шо. Хотя шансы были почти равны, как по началу казалось. Азула не сильно вникала в то, что говорил Айро, ей было не интересно. Она как сама знала, так и объяснила Мейфенг. Мей несколько раз была на грани победы, но Азула её постоянно обыгрывала. После очередного победы принцессы, они решили попить чай. Мей заметила сходства Азулы с Айро. Хоть та их и отрицала. Они оба хорошо играли в пай шо; любили пить чай, при этом прекрасно в нём разбирались; были лучшими бойцами. Это казалось очень милым. Азула стала часто дарить Мей различные мелочи, как говорила она сама. Это были украшения для волос, бусы, браслеты, наряды, множество вкусностей. Мейфенг это, конечно нравилось, но заставлял чувствовать вину, она не могла ответить тем же. В один из, теперь уже, обычных дней Мей решила чуть прибраться в комнате Азулы. В завершение она захотела поправить зеркало лежащее на прикроватной тумбе. Однако дверь в каюту открыли, испугав Мейфенг. Рука дрогнула, зеркало полетело на пол. Мей отчаянно пыталась его поймать и вернуть на место, но было слишком поздно. Казалось бы, простое маленькое зеркальце, коих она может купить сотни. Только коснувшись прохладного металлической пола, оно разбилось на десятки осколков. Смотря сразу на несколько своих отражений, Мейфенг услышала голос Азулы. — У тебя руки дырявое? Или что? — Прости, — сжавшись в комок ответила Мей. — Ничего больше в моей каюте не трогай. А если считаешь, что в ней грязно, просто скажи мне. Всяко будет лучше. — Я хотела сделать что-то хорошее и решила чуть прибраться. — Хочешь сделать что-то хорошее — ничего не делай. Иди к себе и подумай над этим! — крикнула на последок Азула. Испугавшись поведения принцессы, Мейфенг тихо, ничего не говоря, вышла и бегом направилась в свою каюту. Хотелось спрятаться в самом отдаленном углу и сидеть не высовываясь. Желательно ещё и поплакать, выпустить эмоции. Её только что ругали как маленького ребёнка. Стыд! Как можно было так оплошать? А ведь разбить зеркало — к несчастью. Только вопрос, несчастье то, что Азула на неё накричала, или оно ещё впереди. Впрочем, сейчас это не то чтобы волнует Мей. Она сидела и ревела, не понимая своей эмоциональности. Хотя всё же неприятно, когда делаешь что-то для человека, а он посылает тебя подальше. Хочется просто исчезнуть, стать невидимкой, провалиться под землю и вовсе никогда не появляться на свет. Мей замерла, услышав тихие шаги в свою сторону. Она одновременно хотела и не хотела видеть их обладателя. Вдруг её потрепали по голове. — Неужели ты так расстроилась? Я же с заботой, вдруг ты поранилась бы? Глупышка. Мейфенг больше поставила голову под чужую руку. — Лучше проси о помощи, я всегда помогу. Так будет безопаснее и быстрее. — Хорошо. Только не кричи на меня больше, — тихо сказала Мей, поднимая взгляд. — Ладно, но если ты не будешь меня разочаровывать.