Ветер гадает на юной листве

— Когда я начала работать во дворце, принцессе было лет пять. Да и мне — всего лишь пятнадцать. Мы почти сразу нашли общий язык, она тогда была ещё таким милым ребёнком. Принцесса очень много времени уделяла учёбе; ей нанимали самых лучших учителей, мастеров своего дела. Отец хвалил её за успехи. У них были относительно тёплые отношения, не то что сейчас. Помню, как мы с ней играли в прятки, она всегда быстро находила меня. А ещё принцесса частенько шутила над принцем. Я, конечно, пыталась сказать ей, что так делать нехорошо, но она делала совершенно всё, что хотела.       «Птицы щебетали свои, непонятные людям, песни. Цветные листья растений шелестели на тёплом ветре. Яркое летнее солнце кидало свои жаркие лучи на землю. По густому лесу шла Урса со своими детьми и Джу. Женщина с улыбкой наблюдала за здешней спокойной и размеренной жизнью. Служанка тихо шла рядом. Принц с принцессой на перегонки бежали до реки, журчащей неподалёку. — Тебе меня не обогнать! Можешь даже не пытаться! — крикнула отстающему брату Азула. Зуко задели эти слова, он никогда не сдаётся! Собрав оставшиеся силы, принц сделал последний рывок и выбился вперёд. — Да! Я смог, я победил! — на радостях воскликнул Зуко. Принцесса скрестила руки и, недовольно фыркнув, начала исподлобья смотреть на брата. После она резко переменилась в лице: на губах заиграла насмешливая улыбка, складка меж бровей разгладилась, на детских щеках появились ямочки. — Можешь меня благодарить: я поддалась. Должен же ты хоть где-то занять не второе место. Урса наблюдала за этим со стороны. Она улыбалась по-матерински тёпло. Дети, что с них взять? — Конечно, поэтому ты так запыхалась. Поддаваться настолько тяжело? — Можешь думать как хочешь. Но правду не изменить. — Да, а правда в том, что я победил! — А вот и нет! — Азула, ты ведь сильная? — внезапно спросила Урса. Принцесса уверенно кивнула. — Тогда, у тебя должно хватить сил признать это маленькое поражение. Азула вздохнула и вновь недовольно посмотрела на Зуко. Его радости гордости не было предела. Тогда в хитроустроенной голове принцессы созрел план отмщение. Урса и Джу отвлеклись на животных, бесстрашно идущих мимо. Азула наконец-то дождалась подходящего момента, когда Зуко подойдёт поближе к реке и незаметно поставила ему подножку. Принц не смог удержать равновесие и приземлился плашмя в воду. На всплеск отреагировала Урса. — О, Боже мой, что случилось? Зуко, ты не ушибся? Ничего не болит? — Он споткнулся об этот большой камень, — не дала ответить брату Азула. — Это ты меня толкнула! Мать недовольно посмотрела на принцессу. Урса была недовольна её поведением. — Азула, нельзя так делать. Вы брат и сестра, вы должны быть дружными, должны защищать друг друга. Всё оставшееся время принцесса ни кем не говорила. Джу пыталась примирить сиблингов, но у неё ничего не получилось». — Принцесса и принц боролись за внимание матери, хотя и получали его одинаково. Принцесса хотела больше, от чего во всём старалась быть первой. С отцом отношения у них были совершенно другими. Хозяин огня больше симпатизировал дочери. Он воспитывали из неё достойного наследника, учил основам политики и военной стратегии. Принц был слишком добрым, хорошим, добродушным. Возможно из-за этого, он и проигрывал сестре в боевых искусствах. В чём в чём, а в них принцесса всегда шла двойными шагами, обгоняя сверстников и брата.       «Озай зашёл на в тренировочный зал, где сейчас проходило занятие Азулы. Девочка была так сосредоточена, что поначалу даже не заметила отца. Учитель приветственно поклонился, лишь после этого принцесса повернулась к гостю. Её радости не было предела. — Папа! Смотри, что я выучила! — Азула старалась говорить как можно сдержанее, но эмоции были через край. Озай снисходительно улыбнулся и кивнул головой. Его взгляд стал оценивающим. Сам он внимательно смотрел на дочь. Принцесса встала напротив манекена, чуть размялась и поправила волосы, чтобы не мешались. Глубокий вдох. Пара секунд и зал озаряет яркий свет пламени. Девочка подпрыгивает, делает удар ногой, разворачивается на триста шестьдесят градусов и, не опускаясь на пол, повторяет всё тоже самое ещё тважды. На последнем ударе, ей не удалось удержаться в воздухе, от чего Азула падает, больно ударяясь локтём, бедром и коленями. Казалось вот-вот потекут слёзы, от неудачи. Принцесса закусила губу и поднялась на ноги, боясь смотреть на отца. А Озай был недоволен. Его брови сильно нахмурились, опустившись к переносице; губы скривились; на висках выступили вены. — Эм… Хех, маленькая неудача. Сейчас у меня всё точно получится! — неуверенно сказала Азула и подошла к новому манекену. В этот раз руки и ноги девочки подрагивали. Она очень волновалась: вторую ошибку отец точно не простит. Успокоив дыхание, Азула повторила приём и со страхом посмотрела на «противника». Манекен начал гореть. Атаки попали по ногам, туловищу и голове. После подобного человек, как минимум, надолго отправится в больницу. Озай благосклонно кивнул и похвалил дочь. Радости Азулы не было предела. Если бы отец уже ушёл она бы запрыгала от счастья. Впрочем, это и произошло. Будущий Хозяин огня сказал принцессе занимать чуть усерднее и вышел. — Да! Я смогла! — воскликнула Азула, ударив кулаком воздух, — Джу, ты видела?! У меня получилось! Кто лучшая принцесса огня? Я! — продолжила самодовольно говорить девочка». — Я сидела и просто смотрела. Было неприятно наблюдать за таким отношением к собственному ребёнку, но возразить ничего не могла. Хозяин огня всегда был чересчур строгим. Собственных детей он не щадил, и даже наоборот. Мне было жаль и принцессу, и принца. Джу замолчала. Говорить о жизни принцессы ей стало трудно. Она и не хотела врать и приукрашивать, но и не хотела выставлять Азулу в плохом свете. Наверное, та не обрадуется, если узнает. Мей и сама уже наслушалась, теперь нужно всё обдумать.       «Вот почему сейчас она настолько жестока. За воспитание ребёнка взялся человек ведущий войну, не знающий никакого языка, кроме языка насилия. Ей не хватает любви, простой человеческой нежности. Если уже в детстве к ней относились холодно, то сейчас вряд ли что-то поменялось, только если в худшую сторону. Даже стало жаль её. Маленькая девочка, которой вбили в голову, что любви достойны только лучшие; которую растили как Хозяйку огня, война, политика, королеву, убийцу, как кого угодно, но не обычного ребёнка, желающего понимания, любви, заботы. Как я сразу не смогла это понять? Ведь все её действия и слова так и кричат об этом. Как же хочется её обнять и начать утешать; просить высказать всё что так давно скопилось в душе; чтобы она обняла в ответ, расплакалась и выкинула из головы все переживания как мусор. Никому не нужный и не приносящий пользы. Но пока что этому не суждено сбыться».       Мейфенг сидела на кровати и смотрела в окно. У неё появилась подруга, она почти ежедневно ходит на прогулки, её не пытают; но на душе было неспокойно. Несмотря на все прелести своего положения, Мей не хватало одной детали, которая идеально вписалась бы сюда. Да, не хватало лишь Азулы. Вдали от принцессы она ощущала себя как-то не так, не полноценно. Мейфенг тяжело вздохнула и положила руку к клейму меж ключицами. Это напоминание о пытках, боли, Азуле, подарках, чаятипиях. Всё это перемешалось и стало неделимым не только друг с другом, но и с самой Мей. И если нехватку последнего помогала восполнить Джу, то с первым возникли проблемы. Уже давно в голове вертелось навязчивое желание почувствовать это вновь. И, видимо, именно сейчас оно взяло верх над здравым смыслом и сорвавшимся голосом разума. Мей провела по клейму ногтями, немного царапая его. Двоякое ощущение пронеслось от макушки до самых пяток. Было больно, но не слишком. Больше похоже на что-то вроде щекотки. Этой боли ей показалось недостаточно, хотело больше, хотелось почувствовать то, что делала с ней Азула. Мейфенг подняла руку к затылку и сжала волосы — пара секунд раздумий — она с силой дёрнула за них. Брови непроизвольно нахмурились. Больно. Но ощущения ещё далеко не те. Нужно больше. Другая рука сжала тонкую шею, постепенно перекрывая доступ воздуху и крови. Она ещё раз дёрнула себя за волосы. В глазах с каждой секундой становилось темнее и темнее, поплыли цветные круги. Мей дышала, но уже не ощущала этого. Конечности немели и покалывали. Рука отпустила волосы и начала оглаживать все доступные шрамы. Мейфенг передёрнуло. Вскоре сил сжимать горло стало невозможно, слишком сильно онемели руки. Она опустила их, после чего сама упала навзничь на кровать. Глубокие вдохи и выдохи были слышны по всей комнате. Зрение быстро пришло в норму, но в голове ещё было пусто, а в ушах звенело. На шее остались фантомные ощущения. Невольно взгляд переполз с потолка на картины с Азулой. На глаза стали накатывать слёзы. «Что со мной?!» — подумала Мей и со всей имеющийся силы начала бить кровать, рвать на себе волосы, царапать руки и лицо.       Истерика закончилась лишь спустя час. Мейфенг сидела на скомканном одеяле с растрёпанными волосами, окровавленными руками, красными опухшими от слёз глазами. Она смотрела в пустую стену и больше ничего не делала. Тело неприятно сковала свернувшаяся кровь. Мей медленно поднялась на негнущиеся ноги и подошла к зеркалу. Она стояла и смотрела на себя. Вдруг губы дрогнули и исказились в улыбке. Мейфенг не смогла понять, это настоящая улыбка или нервная.