Метрополис: Возвращение

Небольшое трёхэтажное здание возле парка – всего лишь одна из многочисленных средних школ Метрополиса, однако ей очень повезло с местом: в «каменных джунглях» поросшие зеленью участки казались удивительными оазисами. Тима улыбнулась, представив себе, как хорошо здесь бывает в начале лета, когда поросший одуванчиками газон словно покрыт золотом, а чуть позже – лёгкой белоснежной периной. Да и сейчас, когда клёны и ясени роняли свои желтеющие листья на зеркальную поверхность пруда, здесь было очень красиво. И по многочисленным дорожкам в школу спешили множество детей с портфелями в руках: девочки – в синих сарафанчиках до колен и белых блузках, мальчики – в синих костюмчиках и белых рубашках. Школьный двор ничуть не меньше поражал обилием зелени, и выглядел как продолжение парка. Заканчивали учиться те, кто пришёл в первую смену, и пока до занятий оставалось время, жизнь здесь кипела ключом: девочки играли в классики на асфальте и прыгали через натянутую над землёй резинку, а мальчики, скинув пиджаки, гоняли по траве футбольный мяч или собирались небольшими группами, что-то друг дружке показывая. «Видал? Битлз, самый свежак!» «Наверняка лажа» «Скажешь тоже, лажа – мой брат полгорода объездил, пока пластинку искал. Зуб даю!» Примерно это услышала Тима из их оживлённого перешёптывания. «О чём они говорят?», - думала она, пребывая в полной растерянности. Вроде бы знакомые и понятные слова переплетались с теми, что девочка никогда в жизни не слышала и с трудом догадывалась об их значении. На иностранцев ребята не походили, на малолетних преступников, использующих уголовный жаргон – тем более... Не в силах справиться с любопытством, после минутных колебаний девочка подошла к группе и осторожно ткнула одного из мальчишек в спину: - Простите, на каком языке вы говорите? – вежливо спросила она, когда тот обернулся. - Ты что, с Луны свалилась? – проговорил школьник, ошарашенно на неё уставившись, и на всякий случай спрятав эксклюзивную пластинку за спиной. - Это же этот... как его... сленг. - Сленг? – медленно повторила Тима. - А... разве не будет понятнее, если вы будете говорить правильно? Парнишка усмехнулся и махнул рукой: - Да ну – так прикольнее. - Прости, я не совсем понимаю... ты хотел сказать, что такой необычный способ общения популярен среди подростков? - Ой, не грузи, а?- протянул другой мальчишка. - Нам и так училки хватает. ДРРРРРРРРИНЬ!!! Пронзительная трель школьного звонка, словно гальванический ток, заставил всех слегка вздрогнуть. А в следующую секунду школьники – кто не спеша, кто со всех ног, - направились к зданию, да и ребята, с которыми Тима решилась заговорить, начали расходиться. - До перемены! – попрощался с друзьями школьник, которому принадлежала пластинка с Битлз. - Если доживу – мистер Пибоди грозился контрошу устроить..., - недовольно пробурчал второй, почёсывая затылок. - А может, это не мистер Пибоди? – хитро сощурился третий. И мальчишки, размахивая портфелями, побежали по ступенькам, весело скандируя на ходу: «Не ходите, дети, в класс – ваш учитель Фантомас!» Вспомнив, что и ей пора на занятия, Тима побежала вслед за остальными, думая о том, что ей действительно придётся ещё многому, очень многому научиться. *** Несколько минут спустя Тима уже сидела за партой на уроке всеобщей истории. Девочку до сих пор не покидали те ощущения, что она испытала, когда её представили классу, когда множество любопытных глаз смотрели на неё: в голове всё смешалось, запуталось, потонуло в жаре смущения. Но длилось это всего несколько мгновений – как только преподаватель сказал заветные слова «Можете садиться», в голове у Тимы как будто что-то щёлкнуло и встало на место. Пока учитель рассказывал про Новое время и первые революции, Тима вдруг услышала, как её сосед по парте что-то бубнит себе под нос. Прислушавшись, она смогла расслышать раздражённое: «Не понимаю, зачем учить эту дурацкую историю?». Поразившись, что бедняга не понимает, зачем он здесь сидит, она незамедлительно решила ему помочь: - Историю нужно учить для того, чтобы понимать суть исторических процессов, - наставительно произнесла девочка – правда, далеко не шёпотом, чем привлекла к своей парте внимание всего класса. - А это, в свою очередь, нужно для того, чтобы не повторять ошибок прошлого. К сожалению, даже долговременная человеческая память работает годами лишь при постоянном применении знаний на практике – без этого полученная информация забудется через несколько месяцев. Потому и необходимо периодическое напоминание уже когда-то рассказанного. Тима закончила – и только теперь заметила, что в кабинете воцарилась полная тишина, а ученики как-то странно уставились на неё, разинув рты. - Эм... мисс Джейкобс, - медленно начал учитель. - Я, конечно, благодарен за то, что вы объяснили некоторым лоботрясам для чего нужно учить мой предмет... но вы мешаете вести урок. В классе зазвучало тихое хихиканье, тут же прерванное резким постукиванием указкой по доске – и если бы девочка могла краснеть, она бы сейчас зарделась что маков цвет. - Извините, - тихо произнесла она, и прямо-таки уткнулась в учебник, словно хотела в нём спрятаться. Сосед по парте едко шепнул ей: «Задавака!» и показал язык. «Что такого?» - растерянно думала Тима. - «Я же просто ответила на вопрос. Не понимаю...». *** Уроки тянулись мучительно долго, словно минутная стрелка превратилась в часовую, а часовая прилипла к циферблату. Но наконец, в школе настало время для большой перемены. Ученики пошли в столовую, да и Тима решила, что пора бы немного «подкрепиться» солнечной энергией. Улучив момент, когда в верхних коридорах не осталось ни души, девочка быстро добежала до аварийной лестницы и вышла по ней на самый верх. В этот день солнце сияло ярко, заливая своими лучами всю крышу. Встав так, чтобы никто не смог её увидеть, отложив в сторону школьную сумку, Тима подставила личико под солнечные лучи, всё ещё по-летнему согревающие. Она услышала, как у неё внутри зазвучало еле слышное жужжание; почувствовала, как начинают слегка колыхаться волосы, и как её тело окутывает приятное, живительное тепло, от которого её кожа начинает светиться слабым сиянием... В такие моменты для неё не существовало ни прошлого, ни будущего. Было только наполненное чистотой и радостным волнением внутреннее ощущение единственно верного настоящего. Столь яркие ощущения, что они просто вытекали за грань реальности, не в силах удержаться в тягучем киселе бытия; они и сейчас переполняли Тиму, и в такие моменты она особенно сильно чувствовала, что действительно живая – ведь неживое не может испытывать наслаждение от тяги в груди и еле заметной, на кончике пёрышка, щекотки внизу живота. Неживому недоступны те радостные грани полуяви-полуреальности, когда сознание, кажется, целиком отрывается и растворяется в свете и тепле. То, что породило Тиму, тоже было светлым и тёплым. Нет, не тёплым даже, а пламенно-раскалённым, но не обжигающим, а согревающим почти так же, как солнце. «Люди могут бесконечно смотреть на горящий огонь и на бегущую воду – но если бы они могли, они бы точно так же бесконечно долго смотрели бы на солнце», - частенько думала девочка. Даже такой прямой свет, как сейчас, не причинял боли её глазам, не слепил, и в этом Тима находила особую прелесть – смотреть на солнце широко открытыми глазами. - Тима! Эй, Тима! - зазвучал звонкий голосок за её спиной. Девочка испуганно обернулась... и облегчённо выдохнула: это была всего лишь дочь миссис Джейкобс. - Привет, Джуди, - слабо улыбнулась Тима, закончив «подпитку», и теперь приглаживая распушившуюся чёлку. Девочка подошла к ней поближе, деловито всматриваясь в её лицо. - Что случилось? – спросила она полушутливо, полусерьёзно. - Почему грустим? - Я просто... немного задумалась, - тихо произнесла Тима, присев на «колпак» вентиляционной трубы. – И знаешь... в классе кое-что случилось... И она вкратце рассказала Джуди о происшествии на уроке истории. - Всё ясно... – медленно протянула девочка, почесав затылок, и тряхнула своими каштановыми хвостиками. - Слушай, у меня есть к тебе предложение: ты ведь всё знаешь? - Разумеется нет, - опешила Тима. Джуди улыбнулась. - Прости, я не так выразилась: ты знаешь школьную программу? - получив утвердительный ответ, она бойко затараторила. - Так вот: ты поможешь мне с домашним заданием по некоторым предметам, а я расскажу тебе про местные «подводные камни» и всё такое. - Если ты хочешь, чтобы я делала за тебя домашнюю работу... – строгим тоном начала девочка. - Да нет же! – Джуди замотала головой. - Помогла – в смысле объяснила, показала, что да как. По рукам? Она протянула Тиме свою загорелую ладошку. На пару секунд задумавшись, Тима улыбнулась и пожала её: - По рукам! Джуди уселась рядом с новой подругой и начала свой оживлённый рассказ об особенностях школьной жизни со слов: «Ну, теперь слушай... только не перебивай, а то собьюсь!». *** В это же время, в другом конце города... - Итак, господа, - Скунс не торопясь отошёл от окна и сел за стол. – Вы можете объяснить, каким образом эта информация просочилась в прессу? Он положил на стол пару газет: Metropolitan Daily News и Metropolis Report. Первая была раскрыта на статье про секретные военные разработки, одна из заметок во второй гласила: «Спецотряды полиции Метрополиса: разоблачительные подробности». В кабинете коммандера никогда не было очень уж приятно, а сейчас атмосфера как будто пропиталась метаном: минимальная искра, и будет взрыв, да и дышать метаном невозможно – немудрено, что лбы министра обороны и министра информации, вызванных «внеурочно», уже покрылись испариной. Несколько мучительных минут Скунс сидел перед ними, сложив ладони в замок и буквально пожирал своими бесцветными глазами – так смотрит питон на особенно упитанного кролика. - Господа, - продолжил он голосом, напоминающим змеиное шипение. – За последние полгода это далеко не первый раз. Подобная информация вызывает среди граждан Метрополиса настоящий всплеск негодования: сотни молодых людей устраивают демонстрации протеста на улицах и нападают на полицейских, десятки были расстреляны, - он отложил в сторону газеты и пристально посмотрел на министров, которые как будто бы съёжились и стали втрое меньше. - У нас и без того хватает проблем с терроризмом, а волнения в обществе лишь умножают их количество. Вы ведь это понимаете? Министры молча переглянулись. - Сэр... – севшим голосом начал тот, что был повыше ростом и шире в плечах. – Мы... делаем всё возможное. На оборонных заводах проведены строжайшие проверки – пять человек под подозрением, но у них железное алиби.... Не дождавшись, пока тот закончит, министр информации затараторил, нервно перебирая пальцами: - Г-главный редактор Metropolitan Daily News у-уволен, в-возбуждено уголовное д-дело. Пока не у-удалось установить, откуда к ним п-поступила такая информация – с-следователи нашли лишь п-письмо с д-данными в к-конверте без подписи, - нервно сглотнув и зачем-то поправив галстук на тощей шее, он продолжил. - Сотрудники редакционного отдела у-уверяют, что уже много месяцев получают такие письма от н-некоего инкогнито, и понятия не имеют, к-кто это может быть. Министр закончил, переводя дух и, как и обычно, мысленно отчитал себя за треклятое заикание – никакие средства не помогали от него избавиться. - Чем скорее вычислят этого инкогнито, тем лучше. В первую очередь – для вас, разумеется, - как можно более серьёзно произнёс Скунс, однако с его лица и не думала исчезать неприятная ухмылка. - Предыдущий министр информации был застрелен в прошлом году, во время прогулки, снайпера до сих пор не нашли. На вашем месте я был бы очень осторожен, Фрост. Можете быть свободны. Министр информации торопливо закивал и вышел из кабинета. Как только захлопнулась дверь, он беспокойно оглянулся по сторонам и, сделав вид, что завязывает шнурки, начал прислушиваться к происходящему в кабинете: «Если хоть крупица информации о проекте «Обратный Отсчёт» просочится в СМИ, то я могу гарантировать, что ваша головёнка будет откручена мною лично, - раздалось шипение коммандера. – Ну а если не боитесь за себя, подумайте о семье». Меньше, чем через минуту, Пол Фрост уже стоял возле двери кабинета министра культуры. Последний, сосредоточенно нахмурив лоб, выслушивал коллегу. - Он н-ничего не знает, - полушёпотом проговорил заика. - И с-спасибо в-вашим людям з-за информацию. - Моим людям? – удивлённо переспросил Нариман Владимирович. - Они здесь не при чём. - Н-но кто... - Не из наших – я бы знал, - коротко ответил министр и захлопнул дверь кабинета, так что Фрост и заикнуться не успел. «Обстановка накаляется, м-да...», - нахмурившись, пробормотал Крымов, усаживаясь в кресло и разворачивая газету Metropolis Report. *** Школьные занятия подошли к концу. Солнце ещё освещало верхние этажи небоскрёбов, однако во дворах уже потихоньку сгущались сумерки. До дома оставалось пройти совсем немного, как вдруг тихий дворик огласили протяжные женские рыдания; девочки встревожено переглянулись и ускорили шаг. Рыдания становились всё громче, и можно было расслышать слова: «Мальчик мой...», «ну зачем ты...». Наконец, Тима и Джуди добежали до подъезда и увидели, что миссис Джейкобс сидит на скамейке и пытается утешить сидящую рядом с ней женщину – бедняжку трясло мелкой дрожью, она судорожно заламывала руки, а глаза покраснели и припухли от слёз. У Тимы сжалось сердце: ещё никогда прежде она не видела человека, настолько убитого горем. - Это мамина подруга, - вздохнула помрачневшая Джуди. - Её сына сегодня расстреляли прямо на улице, когда он разбрасывал листовки. Мне ребята сказали.