Метрополис: Возвращение

Зима пришла в Метрополис незаметно: с первыми заморозками, с последними опавшими листьями немногочисленных деревьев, с первым снегом. Небоскрёбы стали напоминать горы с заснеженными вершинами, а на тротуарах, несмотря на все усилия роботов-снегоуборщиков, чуть ли не ежедневно появлялся тонкий белый «ковёр». Но вместе с приближением зимы всё ближе становилась неведомая угроза – точнее будет сказать, неведомой угрозой это представлялась тем жителям Метрополиса, которые привыкли к сытой беспечной жизни, для которых мир ограничивался четырьмя стенами и экраном телевизора. Оппозиция, и в частности Крымов сохранял относительное спокойствие: всё шло по плану – «октябристы» подступали всё ближе, информация о военной технике исправно поступала в штаб, роботы активно поддерживали сотрудничество… его беспокоил только Пол Фрост. Оно понятно, с каждой неделей, с каждым днём тому всё труднее становилось прикрывать информационный поток со стороны оппозиции, и всё больше возрастал риск, что вскоре Скунс найдёт министру замену. Неудивительно, что Фрост нервничал как никогда – но именно его нервозность порождала сомнения в том, что он до конца сможет скрывать правду. «Конечно, он всей душой поддерживает нас и официально дал клятву быть вместе до конца», - размышлял Нариман Владимирович долгими зимними вечерами. – «Вот только боюсь, не выдержит он, сломается. Шмидт уже предлагал просто убрать его, как ненадёжного союзника… в определённой степени он прав. Но я не могу убрать Фроста, пока он обеспечивает прикрытие нашей контрпропаганде». Да, Пол Фрост оказался меж двух огней. Но в не менее рискованном положении находился и Сикисима Кеничи: его часть работы над проектом «Обратный отсчёт» близилась к завершению, когда однажды утром он зашёл к профессору Бинсу и сделал неожиданное заявление… - То есть как это вы отказываетесь продолжать работу? – опешил старик, поправив съехавшие с носа очки. Японец устало вздохнул: - Профессор Бинс, я уже дважды повторял вам: проект создавался по старым чертежам. Согласно им, для запуска системы требуется специальное устройство, интерфейс, который бы включал и выключал систему и выполнял заданные команды. И у этого интерфейса есть код запуска. Я могу детально расписать конструкцию и механизм работы этого устройства – но я понятия не имею о коде. Бинс сосредоточенно наморщил лоб и постучал пальцами по столу. - Мда… значит, вы не можете вычислить нужный код? - Всю доступную мне информацию и возможности я использовал. Код запуска либо утерян, либо скрыт, но я понятия не имею где, - твёрдо произнёс японец. - Что ж, мне всё ясно. А вот что скажет на это коммандер…. – при этих словах Кеничи заметно напрягся, и профессор произнёс уже более располагающим тоном. - Поймите, Сикисима-сан, такие как вы – будущее нашей науки. И очень жаль будет терять такого многообещающего специалиста. - На что вы намекаете, профессор? – с угрожающей ноткой в голосе спросил Кеничи, хотя прекрасно понимал, к чему Бинс клонит. - Вы играете с огнём, молодой человек. Боюсь, это плохо кончится, - старик покряхтел, распрямляя затёкшую спину, и встал из-за стола. - Я не буду сообщать о вас, пока. У Скунса сейчас и без того хватает проблем: кто-то проник в компьютерную систему министерства обороны – спецслужбы делают всё возможное чтобы вычислить взломщика, но пока безуспешно. «Тима!» - в ужасе понял Сикисима. «Её всё-таки засекли». *** Конечно, Тима не могла знать, что именно происходило в главном научном центре Метрополиса, но она прекрасно понимала, какому риску подвергается Кеничи ежедневно, работая там и одновременно помогая оппозиции. Кроме того, она просматривала вместе с Джуди и миссис Джейкобс каждую свежую газету, каждый выпуск новостей – а новости становились всё более тревожными: даже в Metropolis Report стали мелькать сообщения о «террористах» и отдельных случаях поимки «взбунтовавшихся» роботов. И каждый раз, с замирающим сердцем открывая страницу с заметкой о расстреле очередного «зловредного нарушителя», Джейкобсы молились о том, чтобы это не был отец семейства, а Тима – Кеничи. Она стала рассеянной на занятиях в школе, и среди одноклассников за ней окончательно закрепился ярлык «чудачки». Особенно после того, как во время перемен Бен услышал и рассказал остальным, как его бывшая соседка по парте (он уговорил учителя отсадить её от него) тихонько повторяет, как мантру, странный стишок, который сочинила сама:

Тик-так, Время идёт, Тик-так, Обратный отсчёт.

Впрочем, Тима не переживала по поводу всех этих перешёптываний и смешков – как уже было сказано, мыслями она была далеко от всего этого. А если и хотела провести с кем-то время – то непременно с Джуди: только с ней, а ещё с маленьким Дэнни и их мамой девочка выходила из состояния печальной задумчивости и заметно оживлялась. Но иногда ей хотелось побыть одной – так было и в тот день, когда Кеничи заявил, что отказывается продолжать работу. В школе начались зимние каникулы, а потому она могла целые дни проводить дома или на улице, в перерывах между вылазками на задание. И порой теряла счёт времени… - Дзуди, а лоботы не мёлзнут? – удивлённо спросил Дэнни, когда Джуди подошла к нему. - А ты почему спрашиваешь? - Вон! – мальчик ткнул пальчиком в окно. Девочка подошла поближе и увидела, что во дворе кто-то сидит на качелях. «Ничего себе», - опешила Джуди, узнав Тиму. – «На улице минус десять, а она в одной курточке сидит!». Наспех одевшись, она выбежала во двор: в лицо моментально пахнуло холодом и крохотные снежинки одна за другой начали потихоньку опускаться на идеально вычищенный тротуар. Тима даже не заметила, как Джуди подошла к ней. Девочка сидела всё в той же позе, ни разу не пошевелившись, и задумчиво смотрела куда-то вверх, не обращая внимания ни на холод, ни на снег, припорошивший голову и плечи. Куртка оказалась вовсе не курткой, а скорее рубашкой – длинной зелёной мальчишеской рубашкой в клетку, причём изрядно поношенной. На коленях лежала книжка со сказками Андерсена. - Тик-так, время идёт… - Ты что, совсем не мёрзнешь? – поразилась Джуди. Тима вышла из задумчивости и посмотрела на неё: - …тик-так, обратный отсчёт. Нет. Солнечный свет, его слишком мало… я слабею, - вздохнула она, снова взглянув на небо. - Да, эти тучи уже почти неделю висят, - недовольно произнесла Джуди, и тут же просияла. - Постой – у нас дома вроде есть лампы солнечного света. Надо у мамы спросить,- она поёжилась от холода и потянула Тиму за руку. - Пошли, а то я тут скоро в снеговика превращусь. Девочка слабо улыбнулась и последовала за ней обратно в квартиру. Лампы солнечного света там действительно оказались, в кабинете мистера Джейкобса – он пользовался ими для работы над документами, в те редкие периоды, когда бывал дома. Мистера Джейкобса Тима видела всего несколько раз, да и то мельком, и единственное, что осталось у неё в памяти – высокий поджарый силуэт, удлинённые черты лица, усталый взгляд и голос, и преждевременная седина на впалых висках. И по всему было видно, что семья очень его любила – даже сейчас, когда Джуди просто включила лампы над его рабочим столом, она сидела и смотрела на эти лампы со смесью лёгкой грусти и нежности. Тиме было знакомо это ощущение. И она, понимающе покачав головой, села под свет ламп, раскрыла книгу на своей любимой сказке «Маленькая русалочка», где закладкой служила особенно дорогая ей фотография… - Эх, сейчас бы в Феодосию… - мечтательно протянула Джуди. - Куда? – переспросила Тима, отвлекшись от чтения. Девочка развернула стол и бойко начала рассказывать: - Это на юге. Мы туда часто летом ездим, к бабушке Арине. Дэнни туда пока только раз съездил, когда совсем маленький был – а я раз пять точно, и всё помню, - её глаза подёрнулись мечтательной дымкой. - Знаешь… там всё совсем по-другому, как будто в сказку попадаешь: море, солнце, чайки, кипарисы, старые домики, странный язык на котором там местные говорят… а ещё там крепость есть. Ге… как её там… не помню, какая – но это самая настоящая крепость. Старинная. Постой, сейчас покажу! И прежде, чем Тима успела раскрыть рот, девочка пулей метнулась в соседнюю комнату. И примерно через минуту вернулась, гордо продемонстрировав фотографию, где они с совсем ещё маленьким Дэнни стоят на фоне Генуэзской крепости. - Вот она. Совсем как на той картинке у тебя в книжке, в сказке про русалочку… ой, а что у тебя там за фотография? – моментально загорелась любопытством Джуди, увидев краешек этой самой фотографии, выглядывающий над страницами. – Я её раньше не видела, что там? К её удивлению Тима встревожилась и быстро положила фотографию в карман рубашки. А когда девочка собралась спросить в чём дело, в другом кармане завибрировала чёрная ручка. - Агент Тима, как слышно, приём? – не мешкая, отозвалась Тима. «Пункт назначения – Южный квартал, девятнадцать, приём» - зазвучал уже привычный голос мистера Уайта. – «Агент Джейкобс встретит вас на месте, приём». - Агент Джейкобс? – лицо Джуди озарила радостная улыбка. - Папа! Пожалуйста, передайте папе, что мы его очень ждём… ну вот, - разочарованно надулась она, услышав помехи. - Не беспокойся – как только встречу его, обязательно передам, - ободряюще улыбнулась Тима, скинула клетчатую рубашку со школьного платья, и, аккуратно положив её в чемоданчик, пошла в прихожую. *** Южный квартал вызывал у девочки ощущение дежа вю: именно сюда, в гостиницу «Кокос», дядя Кеничи принёс её, спасая от Рока, именно здесь она и узнала о своей способности «путешествовать» по линиям связи. Но не время предаваться воспоминаниям – на улице уже стемнело, повсюду рыщет полиция и отряды особого назначения. Да, выполнять задания с каждым разом становилось всё труднее и опаснее, но остальные участники оппозиции рисковали не меньше, а потому Тима не жаловалась и не высказывала своих страхов. Хотя и сейчас её искусственное сердце билось чаще обычного в своей защитной металлической оболочке. - Тик-так, время идёт… - еле слышно шептала она, бесшумно шагая по практически безлюдному тротуару, под светом мигающих фонарей. – Тик-так, обратный отсчёт… тик-так… Ей оставалось пройти совсем немного, когда совсем рядом раздался звук полицейских сирен. Тима ускорила шаг и спряталась за первым же поворотом. Звук всё приближался, и она невольно отступала назад, шаг за шагом… пока не стукнулась спиной о чугунную решётку. «Кажется, опасность миновала», - облегчённо выдохнула девочка, услышав как сирены затихают вдали, но в то же мгновенье у неё за спиной раздался чей-то вскрик. Вздрогнув от неожиданности, Тима обернулась – и увидела, что трое в тяжёлой броне схватили молодого человека в униформе «октябристов». Если бы Тима чаще контактировала с роботами, она бы узнала Алексея Свистова – но пока она лишь знала, что это союзник, и что он в опасности. «Мне нельзя выдавать себя», - мучительно размышляла она, сжимая прутья решётки. – «Но ему очень нужна помощь, как же…» БАХ! Один точный выстрел из автомата, и парень рухнул на асфальт – он принял смерть не дрогнув, не опустив глаза. Но Тима в этот момент словно забыла о всякой осторожности: с отчаянным «НЕТ!» она погнула чугунные прутья как пластилиновые, протиснулась между ними и кинулась в сторону военных. Только когда дула автоматов нацелились уже на неё, она застыла на месте, в ужасе поняв, что только что сделала… «Неужели всё кончено?» - промелькнуло в сознании девочки. - Ты что тут делаешь? – грубо спросил её один из «особистов». - Ты его знала? - Н-нет… - робко произнесла Тима, осторожно сделав шаг назад. Но двое других мгновенно нацелили на неё своё оружие. - Стоять! Девочка торопливо закивала и снова замерла – стоит ли говорить, что ей было страшно как никогда? Двое военных подошли с обеих сторон и крепко схватили её за руки, а третий начал обыскивать. Конечно, Тима могла вырваться – но она боялась, боялась показать, что она робот, ведь тогда её бы точно убили на месте автоматной очередью в упор. Да, девочка рассчитывала, что у неё ещё будет шанс спастись, хотя вероятность была очень мала. «Особист» тем временем обнаружил ручку-передатчик, внимательно осмотрел, разломил пополам и отбросил в сторону. Затем подошёл к Тиме, которой стало страшно даже дышать, вплотную и приподнял её голову пальцем за подбородок. - Полиция с тобой разберётся, - коротко произнёс он. Несколько минут спустя она уже сидела на заднем сиденье полицейской машины, понуро опустив голову и перебирая пальцами. «Простите меня, мистер Уайт. Я провалила задание», - думала она. – «Передатчик сломан, так что ваши люди напрасно будут пытаться найти меня… хотя постойте – роботы! Я ещё не передавала беспроводной сигнал так далеко, но… может быть, хоть кто-то услышит меня». Окрылённая слабой надеждой, Тима предельно сосредоточилась, приложила ладони к вискам и с частотой азбуки Морзе начала отправлять послание с одним-единственным словом:

«Помогите».