Метрополис: Возвращение

Тима сидела в кабинете следователя: настенные часы с подсветкой показывали двенадцатый час ночи, а одинокая лампа освещала небольшой, заваленный бумагами стол. За кипой бумаг в кресле сидел сам следователь – небольшого роста, совсем уже старик, чья круглая, абсолютно лысая голова и изборождённое морщинами лицо придавали ему сходство с усатым печёным яблоком. Маленькие, тёмные, блестящие глазки, казалось, впились в девочку, пытаясь просветить её словно рентгеновские лучи. «М-р Нотарин. Следователь отдела полиции №75 г. Метрополис», - прочла Тима на табличке, попавшей под свет лампы. Забавно – на японском фамилия звучала почти как «простофиля»; в любое другое время девочка не смогла бы сдержать улыбки при такой ассоциации, но сейчас было совсем не до смеха... - Так, - прокряхтел старичок, каким-то чудом выудив из-под кипы бумаг чистый лист, и достал ручку. - Ну-ка давай, всё по порядку: имя, фамилия... - Тима. Просто Тима. Без фамилии. Следователь оторвал взгляд от листа и внимательно посмотрел на девочку. - Но ведь у твоих родителей она есть? – спросил он, мягко улыбнувшись в усы. - У меня нет родителей. - Хорошо – значит, посмотрим в приютах, - не вставая с кресла, он отъехал на нём к компьютеру и начал что-то набивать на клавиатуре. - В каком ты живёшь? Тима промолчала, потупив взгляд. - Как хочешь – я ведь всё равно узнаю, - Нотарин сощурил и без того крохотные глазки, и принялся просматривать таблицы, во множестве замелькавшие на экране. Несколько минут спустя старик вздохнул, наморщил лоб и вернулся на прежнее место. - Ни в одном из приютов на тебя ничего нет. Значит, обманываем... нехорошо. Сколько тебе лет? – уже строже спросил он, вновь взяв ручку. - Двенадцать, - тихо произнесла Тима, не поднимая взгляд и теребя складки пальто. Уточнив, в какой школе и в каком классе она учится, Нотарин вернулся к компьютеру. И тот незамедлительно выдал информацию, вложенную в данные о жителях Метрополиса агентами мистера Уайта. - Всё у тебя есть – и фамилия, и родители, - изрёк вердикт следователь, после чего устало вздохнул и пожурил Тиму, погрозив ей ручкой. - И не стыдно тебе? Вроде воспитанная, взрослая девочка, из хорошей семьи, а занимаешься мелким хулиганством. Она подняла взгляд и умоляюще произнесла почти шёпотом: - Дяденька, отпустите меня, пожалуйста. - Наврала мне с три короба, да ещё и отпустить просишь? Нет уж, девонька, - усмехнулся Нотарин, направил на неё лампу и строго произнёс. - И не надо жалостливые глазки строить: может, я теперь и не такой сухарь как прежде, но верёвки из себя вить не дам. Раньше завтрашнего утра никуда отсюда не денешься. А теперь встань и пройди вот сюда, - велел он, встав с кресла и указав рукой на небольшую арку возле входа в кабинет. Тима послушно поднялась со стула и направилась к арке. Нотарин вновь издал усталый вздох – всё-таки годы уже не те, и многонедельная ночная смена даёт о себе знать, - и... чуть не выронил ручку: он вспомнил, что несколькими мгновениями ранее, когда он направил прямой свет лампы на задержанную, та даже не моргнула, хотя лампа светила прямо ей в глаза. Неужели слепая? Вряд ли – зрачки-то среагировали на свет, превратившись в крохотные точки... Ну а что же представляла из себя та арка? Это было не что иное, как датчик металлов. И он был предметом особой гордости участка, которым заправлял Нотарин: арка обладала настолько высокой чувствительностью, что реагировала даже на крохотную булавку в кармане предполагаемого преступника. И каково же было удивление экс-полицмейстера, когда Тима только ступила под арку датчика: тот моментально запищал и затрясся как бешенный, а в следующую секунду сноп искр брызнул от арки во все стороны. - Это что ещё за шутки?! - вскричал старичок, силой вытащив девочку из датчика металлов и ошарашено на неё уставившись. - Ты что, пулемёт с собой принесла? - Соединительное устройство изъяли, а больше у меня ничего с собой нет, - робко проговорила Тима, удивлённая и испуганная не меньше следователя. Но Нотарин её не слушал – он подбежал к двум своим помощникам и скомандовал: - Обыскать! Полицейские грубо и методично обыскали подозреваемую сверху донизу, прежде чем она успела что-либо возразить. И... безрезультатно: у неё действительно ничего больше не было, даже носового платка. «И впрямь ничего», - окончательно сбился с толку старик, задумчиво почесав лысую макушку. – «Сама она, что ли, из металла сделана... что-то тут нечисто. Ну к чёрту – это уже не моего ума дело. Её в поликлинику надо сдать, для опытов». - Отвезти её в отдел по контролю, - коротко приказал он. Как только Тиму увели (предварительно надев наручники), Нотарин тяжело сел в кресло и облокотился о стол, потирая виски. «Может, это новая модель андроида? – размышлял он. - «Нет: роботов я повидал немало, и андроидов тоже, но чтобы они вели себя настолько по-человечески... но датчик, и эта реакция на свет... нет, господин Нотарин, вам определённо пора уйти на покой... на пенсию. Точно, на пенсию». *** И вот Тима снова в полицейской машине. На этот раз дело зашло слишком далеко, и девочка осознавала это. А потому немедля стала вновь передавать «сигнал бедствия», несмотря на низкую вероятность того, что её кто-нибудь услышит… Тем не менее, её услышали. Вернее, услышал один робот. Тридцать Шестой, который в этот поздний час занимался своей обычной работой, а именно тайно посылал письма в редакции газет. Он уже опустил их в почтовый ящик и собрался идти обратно к заводу, когда до него дошёл призыв. - Тима? Тима, это ты? - взволнованно проскрежетал он - Где ты? Ясно… я сообщу! Ты только держись! Со всей возможной для себя скоростью, и с предельной осторожностью, он добрался до одного из пунктов штаба оппозиции, где немедля попросил телефон, и позвонил мистеру Уайту. Везение или нет, но именно в этом пункте в эту ночь работал Шмидт, отвечавший за координирование работы своих агентов в этой части города. - Ты знаешь, где наш пропавший информатор? – раздался голос Теренса с другого конца провода, как только прекратились гудки. - Я получил от неё сигнал бедствия около часа назад, - сообщил Тридцать Шестой. - Похоже, она направляется к филиалу Научного центра Метрополиса, в западном районе. У доктора Сикисимы есть туда доступ… - Но он не справится без моих людей, глупо даже думать об этом,- прервал его Шмидт. Тридцать Шестой повесил трубку и обратился к немцу: - Поэтому я прошу вас о помощи. Поймите, что если их компьютер прочтёт информацию с нейросимулятора Тимы, мы все обречены! Могу поручиться, что мои братья помогут в этом задании, если понадобится, - добавил робот. - Мы не очень поворотливые, но нас непросто убить – к тому же, теперь мы сами умеем защищаться… - Моим людям не понадобится ваша помощь, - отрезал немец. - Я вышлю небольшой отряд. - Я могу идти? - Да, - коротко кивнул немец. - Хотя постой, у меня есть к тебе один вопрос: вы доверяете вашей драгоценной Тиме? - Конеч… - удивлённо начал Тридцать Шестой. Но Шмидт грубо перебил его: - И сделаете всё, что она вам велит? - Да, но… - А если она велит вам убить человека? Или нескольких человек? Сделаете ли вы это, не задумываясь и ни о чём не спрашивая? Совсем как мои бывшие боевые товарищи во время Последней войны? С каждым новым вопросом его голос становился всё глуше, напоминая звериный рык, а пальцы напряжённо сжимались в кулаки. Перед его глазами встала картина двенадцатилетней давности: квартира в утреннем полумраке, разбитое окно, в которое врывается холодный ветер и первые лучи солнца, разбросанные в беспорядке вещи… и его жена с сыном, задушенные и забитые до смерти, на полу. Как же Шмидту, вернувшемуся в тот день с ночной смены, хотелось думать, что это всего лишь ночной кошмар… в тот день он постарел на несколько лет. Скрежетание голосовых динамиков робота вывело его из задумчивости: - Я понимаю, к чему вы клоните, герр Шмидт,- серьёзно произнёс Тридцать Шестой. - Но я хочу, чтобы и вы поняли одну вещь: и мы, и Тима были под действием программы. Программы, которую создал доктор Лоутон, по заказу герцога Рэда. Она же и погубила герцога вместе с остальными. Да, те события стали для нас огромным прорывом – но мы не хотели, чтобы это произошло именно так и не были властны над своими поступками. Да, мы участники той бойни, но виновные – такие же люди как и вы. Подумайте об этом прежде, чем считать нас злом. Шмидт выслушал его, не сводя с робота пристального взгляда, который, казалось, буравил его насквозь. Затем сосредоточенно нахмурился, потерев пальцами переносицу, и взял телефонную трубку: - Выступаем через десять минут, - он протянул трубку Тридцать Шестому. - Сообщай координаты. Несколько минут спустя, в номере гостиницы GOLDEN STANDART, чёрная перьевая ручка на прикроватной тумбочке доктора Сикисимы завибрировала. Сонно моргая глазами и зевая, Кеничи вылез из-под одеяла и нажал на крохотную кнопку. - Доктор, поспешите, приём, - раздался голос Уайта сквозь радиопомехи. – Тима в опасности, приём. Филиал Научного центра, в западном районе, приём. У вас есть туда доступ, приём. - Вас понял, приём, - быстро прошептал японец. Сонливость как рукой сняло: в считанные минуты он уже был одет и стоял в дверях. Пускай за ним следят круглосуточно, пускай в номере камеры, ясно одно – сюда он больше не вернётся.