Раньше

      — Джудайме, — Хаято подносит ко рту пальцы Тсуны, оставляя поцелуй на тыльной их стороне. Тсуна усмехается и качает головой.       — Больше нет, ты же знаешь.       — Но для меня ты всегда ею будешь. Мне для этого не нужно кольцо на пальце.       — Заканчивайте. Надоели.       Сидящие на лавочке в саду Тсуна и Хаято оборачиваются. Из тени выходит Хибари, который занимает место слева от Савады.       — Доброе утро.       — Раз облизываешь зверьку пальцы, значит, восстановился. После обеда тренировка.       Сухо и лаконично — в стиле Хибари.       — Хорошо, но перед этим, думаю, полезно будет заглянуть к Бельфегору. Особенно тебе, Хибари, как главе службы безопасности.       Кёя на это молчит (бывшая глава), но Тсуна знает, что он внимательно слушает Гокудеру.       — Что-то случилось? — осторожно интересуется Тсунаёши.       — Системой защиты Варии занимается не только Скуало, как выяснилось. Пока я валялся на больничной койке, меня развлекал Принц, мы разговорились и, оказывается, многие вещи в защите от него.       — И зачем мне это?       Хаято приподнимает брови.       — Как это зачем? Ты разве не собираешься заниматься всем этим, когда мы…       (Когда мы что?       Вернёмся?)       — Когда мы что? — повторяет Тсуна.       — Место Десятого Босса Вонголы — твоё по праву. Я не знаю никого лучше, кто мог бы подойти на эту должность.       — Да нет, мы знаем.       — Ты что, думала теперь всю жизнь провести тут?       (Слова Хибари бьют точно в цель).       — Я не…       — И в каком статусе? — продолжает он. — В качестве любовницы Занзаса? Его жены? Матери его детей? Должность правой руки не для тебя — у него уже есть мечник, да и левая, думаю, тоже закреплена за Алидой.       — Я говорила Занзасу, скажу это тебе тоже — я не собираюсь сражаться за Вонголу. Не собираюсь обеспечивать себя Хранителями, чтобы вернуть себе на место Десятой.       — Джудайме…       — Но я могу обещать тебе, Кёя Хибари, — Тсуна поднимает голову, поворачиваясь в сторону Облака; янтарь глаз обжигает, но Хибари тоже ещё тот упрямец, взгляд не отводит, — что я так просто не оставлю то, как они избавились от меня, и то, что как обошлись с Хаято. Я помню, о, я хорошо помню, во что превратилась моя жизнь, когда появилась мафия. Аюми этого не знает, потому что пришла на всё готовое.       (Но узнает.        Обязательно).       — Ты убьешь её?       — Нет, не убью, — мгновенно отвечает Тсуна. — Я просто покажу ей, что такое Вонгола. Это тот же Занзас предпочёл бы устроить бой и прострелить ей голову, но я буду действовать иначе. Как там Реборн говорил? «Тсуна, у тебя нет женской хитрости»?       Хибари и Гокудера на мгновение смотрят друг на друга.       — Что ты задумала?       — Пока у меня нет полной картинки в голове, но это будет кропотливой работой. Нужны союзники, которые действительно будут союзниками, а не предадут тебя в последний момент.       — Якудза готова к сотрудничеству.       — Я-якудза? — Тсуна сбивается и поворачивается уже к Хаято, приподнимая бровь. — Разве мы с…       — Не мы. Он. Старший сын, верно?       Кёя кивает.       — Ты хорошо осведомлён.       — Это моя работа, — ухмыляется довольный собой Гокудера.       — Твой отец — глава?..       — Оябун, — подсказывает ей Хаято.       — А разве там не патриархальные устои? — припоминает Тсуна уроки с Реборном. — В смысле… Ты в Вонголе, Хранитель Облака. И ты подчиняешься женщине, то есть, мне. Пусть так было раньше. Твой отец к этому нормально относился?       (На что Хибари пришлось пойти, чтобы его не трогали и позволили исполнять свои обязанности не в той семье?       Она только сейчас об этом задумывается, поскольку прошлое Кёи, скрытое тёмным покровом, теперь обнажено).       — Я не отчитываюсь перед отцом. Ни тогда, ни сейчас. И, отвечая на твой вопрос, Тсунаёши — он наслышан о тебе.       — О Боже.       — Ты права — у нас патриархальные взгляды. А ещё очень мало женщин, занимающих высокие посты.       — Но если они есть, то обычно являются женами боссов и упоминаются как ан-сан — «старшая сестра».       — Получи свою оценку «отлично» и заткнись уже, — беззлобно, однако, обращается Кёя к Хаято, потому что тот ещё со школы таким был. — Я повторю, зверёк, что мой отец готов к сотрудничеству. Его впечатлило то, что у тебя получилось построить. А ещё он наслышан о Варии.       — Не думаю, что он захочет иметь дело со мной, бывшей наследницей. Якудзе выгоднее будет сотрудничать с Аюми, я не сомневаюсь, что она и там со временем объявится.       — Я сомневаюсь, что они сойдутся интересами — твоя сестра хочет подмять всех под себя, а японская мафия этого не любит, — пожимает плечами Гокудера.       — Около половины дохода якудза получает от наркоторговли, — добавляет Кёя. — Если она захочет с ней что-либо сделать — возглавить сама или прикрыть бизнес, то это то, что делать не нужно. Ты на это не пойдёшь.       — А вдруг я ненавижу наркотики? Твой отец не думает об этом?       — Он ценит то, что ты не ограничиваешь меня, значит, поступишь и с ним так же.       (Железный аргумент).       — Кёя…       — Полетишь в Японию? — он в упор на неё смотрит. — Я составлю тебе компанию.       Тсуна думает, что всё это нужно будет как-то преподнести Занзасу.