Раньше

      Амайя застёгивает молнию у платья, располагавшуюся сбоку, и смотрится в зеркало: вполне неплохой выбор для встречи с подругами. Вспоминает, что хотела надеть к платью серьги, которые лежали в спальне наверху.       На застеленной кровати сидит, опустив голову, Такеши. Он так и не переоделся в домашнюю одежду, лишь скинул пиджак, как пришёл.       — Такеши?.. — тянет она, прислоняясь плечом к проёму. — Всё нормально?       — Да, я просто… Устал и задумался, — он поднимает голову, слабо улыбаясь. — Ты уже собралась?       — Собралась, но теперь думаю, что мне идти не стоит.       — Почему?       — Потому что на тебе лица нет, Такеши, — терпеливо поясняет ему Амайя. Серьги уже забыты, она проходит в комнату и садится рядом на кровати, кладя ладонь ему на колено. — Рассказывай, что случилось. Чем ты опечален?       И Ямамото рассказывает. В конце говорит, подводя итог:       — Я больше так не могу. Мне противно от самого себя. Меня не так воспитывал папа. И не так учил Скуало.       В такие моменты он жалеет, что не Хибари. Тому было плевать на всё, он делал только то, считал нужным, и чувством долга, вины или обязательства не терзался.       — Ты можешь уйти?       Как сотрудник полиции (бывший), Амайя знает, что бывших мафиози не бывает. Если они и выходят, то только ногами вперёд. Ты либо с мафией, либо ты в промёрзлой земле. Невзирая на то, какой ты специалист и сколько ты сделал.       — Это подвергнет тебя опасности. Могут прийти за… Мафия… Она не отпускает.       — Я знаю.       (Я знаю.       Мне можешь не рассказывать.       Я гонялась за такими, как ты).       — Я — бывший полицейский, Такеши, — хмыкнув, напоминает ему Амайя. — Я смогу за себя постоять. К тому же, у меня есть ты. Ты меня защитишь, и, думаю, твой отец не прост.       Ямамото поднимает руку и кладёт ладонь ей на щеку. Амайя прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновением любимого.       — Не боишься, что придётся отказаться от многих вещей?       — Я ради тебя переехала в Италию, оставив семью в Японии. Мне ничего не страшно. Просто хочу, чтобы ты знал: в приму и поддержу любое твоё решение.       — Давай поженимся, как всё закончится? — шепчет Ямамото, целуя её.       Амайя взъерошивает ему волосы и улыбается.

***

      Хару никогда не нравились всякие угадайки или «крокодилы». Пытаешься получить ответ на вопрос, а всё не так, бьёшься — бестолку, и ответ следует тогда, когда ты уже отчаялся.       Вот и сейчас Миура испытывает примерно то же самое. Она всё пытается добиться от Сасагавы ответа на вопрос: «Где Тсуна?». Савада не отвечает на звонки, на письма, а ещё она довольно давно не появлялась у них в гостях.       В таком деле (выбивании ответов) нужен союзник. И Хару Миура его обрела.       В лице Киоко, которая с жаром с ней соглашается — тут что-то не так.       — Она жива, но… — всё, что удаётся узнать от Рёхея.       — Но? Что?       — Она больше не босс Вонголы. У нас новый Босс.       Сидевшие рядом за столом Хару и Киоко переглядываются.       — И ты так легко это принял?       — Есть определённые обстоятельства…       Миура вспыхивает:       — Предатель! Это не помешало Хибари и Гокудере уйти! Даже Ламбо! А ты и Такеши — предатели!       — А ещё есть Киоко! — громче продолжает Сасагава. — Я не смогу жить, если с ней что-то случится!       — Это неправильно, Рёхей. Тсуна всегда была рядом с вами и помогала. Она всегда была на вашей стороне, — вмешивается Киоко. Она говорит мягче, чем Хару, но ей тоже не нравится сложившаяся ситуация. — Сейчас мы должны быть с ней.       — Вот именно! — с жаром соглашается с ней Миура. Она сверлит Рёхея взглядом и осознаёт, что ничего от него путного не добьётся. Вздохнув, встаёт из-за стола и решает уйти.       — Подожди, я с тобой! Сейчас, соберу только вещи, — встаёт следом за ней Сасагава-младшая.       Реохей шокирован. Это двойное предательство: и подруга, и сестра. Поворачивается к молча слушающей их перепалку Хане, надеясь обрести поддержку, но та лишь качает головой и пожимает плечами.       — А чего ты ожидал? Рёхей, ты же боец. Бойцы себя так не ведут. Они сражаются за то, что им дорого.       Киоко хлопает дверью.       — Хана…       — Можно сделать что-то и потерять, а можно ничего не сделать и получить тот результат, — философски изрекает Хана, допивая чай одним глотком.       Она поднимается со стула и идёт наливать себе чай ещё раз, больше ничего не говоря и оставляя Рёхея мрачно размышлять о будущем.