Раньше

      …— Так, это мы переделаем, это выкинем. Картины можно оставить, пусть висят, наверняка стоят целое состояние. Стены я бы покрасила…       Синтия поглощена ремонтом кабинета Тсуны, пока голова Аюми забита совершенно другими мыслями.       Как Тсуна и предполагала, эйфория у Аюми спала, и теперь она окунулась в болото под названием «мафия».       Теперь Аюми задумывается над тем, что слышала о Тсуне. Все о ней хорошо отзываются, и теперь она сомневается в словах собственной матери, потому что Синтия ненавидит Тсунаёши.       Все эти годы мать упорно заявляла, что у Тсуны есть всё, чего нет у Аюми: полная семья, всеобщее признание и, самое главное, отец.       (Ох, Аюми, знала бы ты, что у Тсуны отца нормального тоже не было).       У неё этого не было: папу долгое время не знала, Синтия тщательно контролировала, где и с кем дочь, выбирала ей друзей и из-за этого с возрастом Аюми стала ощущать масштаб сделанных матерью дел во имя «её блага».       (Благими намерениями дорога в ад выстелена, матушка). А потом в жизни появился Савада.       Конечно, Аюми радовалась, что хоть теперь у неё взрослой есть папа, но радость от приобретённого отца быстро улетучилась — с ним в комплекте шла младшая сводная сестра и Вонгола.       Это очень подняло уровень ответственности.       Но не это заботило тогда Аюми. Узнав, что у неё есть родственница, она обрадовалась, потому что была единственным ребёнком, но потом…       Потом была мать.       «Друзьями вам не быть. Ты ей не нужна. Тсунаёши при удобном случае вонзит нож тебе в спину», — наставляла дочь Синтия, звуча так убедительно, взращивая ненависть к Тсуне так ловко, что Аюми вновь повелась.       Мама умней.       Мама знает, как правильно.       Мама…       Аюми прикрывает глаза.

***

      Ламбо обосновывается в резиденции Каваллоне и ведёт себя как обычный подросток — подмигивает горничным и пытается флиртовать с Леоной, которая, однако, быстро пресекает все его попытки, улыбаясь.       Ну какой же ещё мальчишка.       — Я чертовски рад тебя видеть, Тсуна! — Дино заключает названную сестру в объятия и целует её в лоб. — Как ты? В Варии не обижают? Ты мне только скажи, я поговорю с Занзасом.       Она улыбается.       — Всё в порядке, Дино. Ты мне не поверишь, но там… Хорошо, представляешь? Спокойно.       — Покой нам только снится, — в кабинете Дино появляется Бьянки и тоже крепко обнимает Тсуну. — Я так рада, что ты тут.       — Да, теперь тут, — кивает Каваллоне. — Как прошла твоя поездка в Японию и встреча с якудзой?       Тсуна пересказывает им впечатление от поездки домой, в Японию, и немного рассказывает про семью Хибари. Дино удивлённым не выглядит, и она понимает — он, как и Хаято, на «отлично» выполнил свою работу, узнав всё о том, кого тренировал.       (Ну или Хибари сам рассказал, они всё же подружились).       — И ещё кое что, пока ты не уехала, — говорит Дино, когда они встают. — Навестишь кое-кого?       «Кое-кем» оказывается Ламбо, который при виде Тсуны замирает, а после бросается к ней, падая в ноги.       — Тсуна, я клянусь, что буду тебя во всем слушаться! Тебя, Глопудеру, в смысле, Гокудеру, Хибари, Такеши, всех остальных!       Она грустно улыбается и, наклонившись, обхватывает пальцами его локти и просит подняться.       — В этом нет необходимости. Больше нет, Ламбо. Я не твой босс, я не могу что-то с тебя просить.       Ламбо, однако, не согласен. Упрямо поджимает губы и говорит ей:       — Я останусь с тобой. Ты… Другая. Не озлобилась, когда с тобой так поступили, хотя имела полное право и никто бы тебя осуждать не стал, но я чувствую, что… Тебе это не было нужно. Я останусь с тобой, — повторяет он, — и повзрослею. Ты не разочаруешься, что доверилась мне, клянусь.       Вместо ответа она крепко его обнимает.