Раньше

      Аюми нравится, когда она одна. Когда рядом нет вечно о чём-то болтающей матери, когда нет слуг, что преданы ей только потому, что должны это делать, а не потому, что сами хотят.       Ей нравится находиться в одиночестве, так она приводит свои мысли в порядок и может абстрагироваться от вечного шума.       В этот раз компанию для прогулки по саду ей составляет… Реборн. Она знает, что он немногословен, поэтому ничего против его компании не имеет.       Вообще, у них своеобразные отношения. Реборн не преподносит ей всё на блюдечке, видимо, придерживается концепции Занзаса «Сама всё своим лбом пробьёшь», и она, на удивление, не против. Мужчина оставляет ей хлебные крошки, позволяет делать выводы самой и поправляет, если она ошибается.       — Знаешь, это всё запомнить и в голове уложить — невозможно. Кто кому кем приходится, кто кого убил, кто кого заказал, — неожиданно жалуется ему Аюми.       — Ты знала, на что шла. Ты этого хотела, — сдержанно ей заявляет.       (Да не я хотела, не я, а моя мать!)       — Не я, а моя мама, — возражает Аюми. — Я бы вообще хотела быть…       — Кем?       — Будешь смеяться.       — Скажи.       — Архитектором, — признаётся она и начинает тараторить: — Это же так классно — изучать различные стили, проектировать что-то своё и наблюдать, как твои идеи воплощаются в жизнь…       Реборну действительно не смешно.       Перед ним стоит вторая, точнее, первая Тсуна.       Родительские амбиции…       (Савада, у меня к тебе вопрос: как так можно проебаться с собственными детьми?)       — Архитектором теперь не будешь, — поджимает губы мужчины, — к сожалению.       Аюми молчит на эту реплику, а после решается спросить:       — Кем хотела быть Тсуна?       — Хотела изучать литературу. Считала не очень, но вот писала… — Реборн замолкает.       — Ты скучаешь по ней?       — Какая разница? Теперь у меня новая головная боль.       — Но старая ведь никуда не девается. Ты помнишь, как голова болела в предыдущий раз.       Реборн смотрит на Аюми.       А вот это что-то новенькое.