Детективное агентство "Анна и её духи". Пятое дело.

Когда Анна вернулась в комнату, Штольман уже закончил опрос Элен и пытался по описанию предположить, кто это мог быть. Выходило, что это мог быть кто угодно от Чернышова или того же Ульяшина, который женился и переехал в Тверь два года назад, до булочника и секретаря губернатора. Отогнав от себя безумную мысль, что Ульяшин — это на самом деле Крутин и что он не патрулирует улицы в Твери и нянчит близнецов, а плетет мировые заговоры и разъезжает по Европе, Яков перевел взгляд на Аню и нахмурился: она была бледна, но на щеках горели два ярких лихорадочных пятна. — У тебя всё в порядке? — спросил он, не понимая, что его беспокоит. Она отсутствовала всего минут пять. — Да! — ответила Анна, удивляясь его вопросу. — Хорошо! — Штольман встал и поблагодарил Элен за помощь. Та лучилась не хуже, чем недавно вымытые ею пробирки в свете ламп. Теперь она обязательно расскажет всем медсестричкам на этаже, что она лично познакомилась с мужем мадам Анны и он даже её допрашивал. И оказался гораздо, гораздо более впечатляющим, чем они все предполагали! Вот так-то! Теперь они лопнут от зависти! Да! Штольман рассказал Анне, что ему рассказала Элен, пока они ехали к Полю. При описании мужчины, который искал её, в голове Ани вдруг будто что-то зажужжало и стало похоже, будто кто-то назойливо пытается достучаться до неё, но кулак вместо деревянной двери попадает по бесплотному туману и не достигает цели. Она поморщилась. Ощущение было неприятное. Аня потрясла головой и попыталась сосредоточиться. Никто определенный не пришел ей в голову. Под приметы, данные медсестрой, подходила половина Затонска. Управление гудело несмотря на поздний час. Поль Мартен, как только вернулся со встречи с Яковом и Анной, немедленно собрал оперативную бригаду и распределил между полицейскими задания, о которых они говорили в кафе. Один из констеблей съездил за папками, которые ему отдала Мари. После отъезда Мироновых она теперь постоянно жила в доме. Помощник префекта встретил Штольмана и Аню воодушевленно. К ним доставили даму, которая занималась составлением каталогов для профессора. Она может пролить некоторый свет на интересующие их вопросы. Яков присоединился к допросу. Мадемуазель Элоизе Фортен было сорок лет, она была дамой душевно хрупкой несмотря на телесную избыточную пышность. Женщина прижимала платочек к мокрым ресницам и качала головой не в силах поверить, что профессор мёртв. — У кого поднялась рука на такого человека? Светило! Светило науки! Знал такие тонкости! Изучал историю и на свои собственные деньги собирал экспедиции! А какая коллекция у него была! Да такие документы никакому Британскому музею не снились! Она раскраснелась при мысли о том, что гипотетические английские учёные могли посягнуть на славу господина Ларивьера. — А какая конкретно область его интересовала? — спросил Штольман. — О, он был несомненный патриот! — Элоиз вновь поднесла платочек к глазам. — Изучал регионы Франции и считал, что вся наша европейская цивилизация родом из Средневековья. Господин Ларивьер не упускал ни одной мелочи. Столько документов! Столько экземпляров, найденных на раскопках. — Он сам участвовал в экспедициях? — Нет, — покачала головой женщина. — Но требовал детальнейших отчётов, которые впоследствии изучал скрупулёзно! Для его монументального труда это было очень важным. — О чём он писал? — Об инквизиции и тех, против кого она была направлена. Штольман краем глаза увидел, как вздрогнула Аня. Да, думается ему, что без катаров здесь не обошлось. — Скажите, профессор Ларивьер изучал катарскую ересь? — решил уточнить Яков. — О, вы знаете о катарах? — довольно воскликнула Элоиза. — Весь прошлый год господин Ларивьер углублялся в этот вопрос. Две экспедиции в Лангедок и Тулузу, архивы и переписка с теми, кто также изучает эту тему. Целых пятьдесят страниц его монографии было отдано альбигойцам и их учению. Ну что же, теперь хотя бы понятно, что они не ошиблись в своих предположениях. — Вы не знаете, где профессор хранил ценные вещи? — О, знаю, разумеется! В его кабинете был сделан тайник в стене за его креслом! — Что он там держал? — Обычно ему требовалось несколько недель, чтобы насладиться своим новым экспонатом. После он отправлял его в свой частный выставочный кабинет, который он создал, чтобы его коллекцией могли восхищаться те, кому она интересна. Он был совершенно бескорыстным! Добрейшая и чистейшая душа! Женщина вновь готовилась заплакать. Штольман не дал ей такой возможности. — Вы не знаете, что могло быть в этом тайнике сейчас? — быстро спросил он Элоизу. Глаза её внезапно засверкали, она подалась вперед и заговорила, вся трепеща от восторга: — Это было невероятная удача! Мы охотились за этим артефактом десять лет! Десять, можете представить! Искали по всей Европе, Ближнему Востоку и даже в России. Наши поиски и туда нас завели. Нашли мы его на Корсике совершенно случайным образом и выкупили у владельца за безумную сумму. Старик не хотел расставаться с ним, но в конце концов согласился. Детей у него не было, передать его некому, а так у него будут деньги и шанс прожить остаток жизни по-другому. — Так что конкретно профессор хранил в тайнике? — прервал Штольман поток восторгов со стороны женщины. — О! — губы Элоизы растянулись в широкой улыбке. — Это был кристалл Джона Ди.