Герои? Злодеи? Пф! Деньги! И дайте жить спокойно!

Америка.       Путь из Мексики в Нью-Йорк занял два с половиной дня. Два с половиной дня на машине без каких-либо остановок, кроме спасательных островков безопасности автозаправочных станций. Приехали, закачали автомобиль бензином, наполнили канистры, чтобы не встать где-то на шоссе, закупили воды и еды, и поехали дальше. Пришлось довериться Тейлору, ведь без сна невозможно было продолжить путешествие. Иногда приходилось ехать в объезд, чтобы не встретиться с представителями властей. Вели машину попеременно. Когда Тейлор спал на заднем пассажирском сиденье, машину вел Саюки. Когда спал Саюки, за руль садился Тейлор. За это время, заключенные по собственной воле в маленьком пространстве, мужчина и парень узнали друг друга ближе. Вкусы, историю жизни, характер.       Тейлор оказался таким же аутсайдером общества, каким был когда-то Булл. И история такая же типичная для представителей гетто, какая есть почти у каждого. Родители — наркоманы, школу не окончил, заботясь о своих многочисленных братьях и сестрах, ведь контрацепцией родители не пользовались — нет времени на поиски даже банальных презервативов, когда ты под приходом. Работа с ранних лет за гроши. А после… в его голове что-то замкнуло. И вот он здесь — линчеватель. Обиженный на весь мир, а в особенности на героев, которые не выполняют свои функции, а лишь наживаются на таких отбросах, как Тейлор. Смотря на мужчину, Саюки понимал лишь одно — если бы Саюки не появился в жизни Быка, то у его любимого телохранителя в его жизни было бы только два выхода. Первый — сдохнуть в какой-то подворотне или же прозябать в гетто до того момента, пока его органы сами не откажутся ему служить, что, в принципе, одно и то же. Второй выход — стать таким же ёбнутым на всю голову самопровозглашенным носителем порядка. Ведь, вспоминая то время, Булл уже был на грани, пожираемый ненавистью ко всему миру, который Булл сузил до ненавистных ему Вашингтонов, и к самому себе. Тейлор любил, как ни странно, детские мультики и вишневый пудинг, несмотря на свою брутальную внешность.       Саюки рассказал Тейлору именно столько, сколько нужно было знать линчевателю. Лишь поверхностно, но так, чтобы было достаточно для показательного доверия. Парень сам провел между ними черту, которую нельзя было переступать. Он ведь больше не маленький ребенок. Был бы ребенком, смог бы попытаться им манипулировать, как это было с тем же Буллом, привязать его к себе. Однако… то время прошло. Саюки прекрасно понимает, что успех в вербовки в свои ряды Быка завязан именно его, на тот момент, невинный и беспомощный внешний вид. Люди всегда более мягки к детям. Вот только сейчас Саюки подросток, со своими тайнами и секретами.       Путешественники добрались до района, в котором проживала Вашингтон, к вечеру. Саюки в очередной раз сверился с телефоном, после чего поднял глаза на стоящий особняк. В это время Тейлор уже собирался выходить из машины, как его за руку поймал парень. — Куда? — Ммм? Мы разве туда не идем?       Саюки, вздохнув, медленно покачал головой. — Нам, для начала, нужно построить план действия и подготовиться. — Нафига? Мы же здесь. — А там могут быть камеры. Нет, они там будут. И сигнализация. Ты хочешь сразу угодить за решетку? — Пф, и что делать? У тебя есть куда идти? И на какой черт мы вообще сюда тогда приехали? — Идея есть. А приехали мы сюда, чтобы осмотреть местность. Так что заводи машину, проезжаем мимо, объезжаем район и едем в гетто. — Что мы забыли там?       Поморщился мужчина, однако автомобиль завел. Ни раз мальчик за время путешествия показывал, что мозги у него есть и пользоваться ими он умеет. — Помощь. И моих людей, вот что мы там забыли. — Окей-окей, не нуди. Едем… давай адрес.       И машина вновь двинулась с места.       Гетто — монументальный памятник социального неравенства и меньшинств современного мира, который существует только в Америке. Саюки был в этой части города, когда был совсем ребенком, но все же… он до сих пор прекрасно помнит этот островок отверженных. Однако, за два года, после того, как началось строительство крупного филиала Акацуки, это место, хоть и немного, но преобразилось. Люди были все такими же потерянными, но у них хотя бы появились деньги для удовлетворения своих самых низменных желаний — кров, комфорт, еда. Про безопасность говорить пока рано, но Джейн, своим решением основать здесь свой филиал, а значит предоставить рабочие места, на которое повлияли Саюки с Быком, стала поднимать этот район с колен. Медленно, но верно. Для многих живущих в гетто Джейн стала сравни со Святой Марией, прощающей прошлые грехи и дарующей второй шанс, а Бык вторым отцом, так как именно он помогал в переговорах и вел за собой гетто. Именно по наводке Булла, Саюки сейчас ехал к человеку, данные которого Бык предоставил. Машина остановилась. — Ебать… ты издеваешься?       Смотря на небольшой и аккуратный дом, возмутился Тейлор, а в ответ Саюки лишь пожал плечами и вышел из машины. А после склонился к открытому окну и посмотрел на мужчину. — Нам сюда. Здесь мы найдем помощь. Если не хочешь, не иди. Но не смей потом ехать за мной. — Пф, я, что, тебе псина какая-то? Нафиг мне за тобой следовать, щегол?       Оскалился мужчина, однако все же покинул автомобиль. И пошел, как ни странно, не впереди или на ровне с Саюки, а позади него, с принебрижением смотря на аккуратный домик.       Двух «путешественников» встретил, открыв входную дверь, высокий темнокожий мужчина с благородной сединой в волосах. Он так и источал… спокойствие. Первым, мужчина, разумеется увидел, ведь был по росту наравне с Тейлором, именно линчевателя. Удивленно выдохнув мужчина приподнял брови. — Малыш Тейлор? — Пф, салют тебе, пастор.       С неохотой отсалютировал ленчиватель, а Саюки лишь слегка усмехнулся.       Пастор… теперь понятно, почему он не хотел идти. Видимо слишком часто выслушивал его нотации… — Что ты здесь…       И взгляд пастора, наконец, опустился ниже. И только тогда он увидел молодого парня, который, как только на него посмотрели наполненные спокойствием серые глаза обрамленные черными ресницами, снял бейсболку, показывая настолько ярко-выделяющиеся алые волосы, а после и вовсе приспустил к на переносице солнце-защитные очки, являя пастору лазурные глаза с белым зрачком. — Добрый день. Думаю, вы знаете кто я. И зачем я здесь. — Д-да, конечно, проходите.       И мужчина пропустил двоих в свой дом. Как только они зашли, мужчина, сделав шаг за порог дома, осмотрелся и только тогда закрыл дверь. — Прошу, в гостиную.       Повел темнокожий пастор знакомого нарушителя, в прошлом, спокойствия и заочного знакомого с алыми волосами. И как только вся троица расположилась в маленькой, но уютной гостиной, Саюки выдохнул, прикрывая глаза. Он сидел на небольшом диванчике, напротив него, в кресло, уместился сам хозяин дома. Тейлор же, показательно скрестил руки на груди и отошел к окну, откуда был живописный вид на переулок с мусорными контейнерами. — Я рад, что вы добрались в целости и сохранности… господин Саюки, верно? — Да. А вы? Мне Булл, к сожалению, не успел сказать… времени было мало. — Понимаю. Можете не оправдываться. Я пастор Морис. Оставайтесь в этом доме столько, сколько вам угодно. Я помогу вам всем, чем смогу. — Простите, что сомневаюсь в ваших словах, но… я доверяю Буллу, но все же… просто так?       Саюки вновь разыграл саму невинность, пока есть возможность, пока он не стал слишком взрослым, нужно этими возможностями пользоваться. Ему сейчас нужно было услышать ответ, от которого зависело то, будет ли он доверять этому пастору или нет. В конце-концов это знакомый Булла, но Саюки этого мужчину не знал. — Господин Саюки, вы ведь не просто близки с Буллом, но еще и являетесь сыном госпожи Джейн. А она, в свою очередь, принесла в наш маленький мир луч света. Людям из большого города, чаще всего плевать на нас, жителей гетто. Но, как оказалось, не всем. Всего два года назад в нашей части города более семидесяти процентов людей были безработными и единственный способ к их существованию — грабежи, мородерства, воровство, и, что самое было распространенное, продажа наркотиков. Мало кто принимал людей из гетто. Однако, госпожа Джейн откинула стереотипы о нас. Более девяноста трех процентов людей, работающих на фабрике ее филиала, это люди из гетто и она принимает на работу только их. А вы — ее сын. Это наша благодарность, хоть многие еще воспринимают жест со стороны госпожи Джейн как что-то само собой разумеющееся. Но к этим людям относится более молодое поколение, которым некуда было идти. — Я знаю политику мамы. Ей нужны квалифицированные специалисты в разных областях, так что она будет отправлять людей на повышение квалификации за счет компании. — Молодые пока этого не понимают. Они считают, что застряли на одном месте, однако любому изменению нужно просто время. И мы, в том числе и я, благодарны госпоже Джейн, что она дала нам это время. — Да… мир погибнет, если все будут офисными клерками. — Да. Так что помочь ее сыну — наш долг. Это минимум на что мы способны. — Спасибо, пастор Морис, за то, что поделились со мной ситуацией. Вы ведь знаете, что мне необходимо? — Да. Булл нас проинформировал. Паспорта, визы, телефон, некоторые устройства, одежда, еда и кров. Мой дом — ваш дом. — Кхм, а это ничего, что вы… ну, вы пастор, а делаете противозаконные вещи, такие, как подделанные паспорта и прочее… — Думаю, Бог простит мне то, что я помогаю ближнему своему.       По-доброму улыбнулся пастор, на что Саюки улыбнулся в ответ. Тейлор же, стоя у окна, уже более заинтересованно смотрел не на вид из окна, а на Саюки, ведь он до этого не знал, что сделала семья мальчика для гетто.       Мальчик поднялся с дивана. — Я благодарен за то, что вы принимаете меня в своем доме, пастор Морис. Однако, я воспользуюсь вашим предложением всего на пару часов. А далее… я должен буду уйти. — Так быстро? Почему бы вам не отдохнуть? — Увы, как вы и говорили ранее, это вопрос времени. А времени мало. Я приму душ, если вы не против, переоденусь, пообедаю и мы с Тейлором пойдем на наше, так сказать, дело. — О каком деле идет речь, если вы, конечно, можете сказать? — Хм…       Саюки, прикрыв глаза, смотрел сверху вниз на Мориса, так как тот остался сидеть в кресле. — Я избавлю гетто от поставок ментафамина и прочей дряни.       Глаза пастора расширились и тот, резко поднявшись, вновь стал возвышаться над юношей. Тот даже не дрогнул. — В таком случае, чем я еще могу помочь? — Увы, ничем. Только если… сегодня ночью в гетто случится что-то, из-за чего правоохранительные органы будут заняты. Но я не могу просить об этом вас или ваших людей. Прикрываться чьим-то горем я не хочу.       Пастор Морис, медленно кивнув, посмотрел на Тейлора, из-за чего тот, вздрогнув, скривился. — Не дай этого мальчика в обиду, малыш Тейлор. Господин Саюки…       Морис вновь повернул голову к Саюки. — Прошу, располагайтесь. Двери по уходу можете не закрывать. — Благодарю.       Кивнул Саюки, а пастор довольно быстрым шагом покинул сначала гостиную, а после и вовсе вышел из дома, если слух Саюки не обманывал. Парень, шумно выдохнув, хоть немного, но расслабился. Он посмотрел на Тейлора, который так и не сводил с пацана своего взгляда. — Что? — Ты не говорил, что твоя мать — Джейн Вашингтон. — А это имеет значение? Она — моя мама. И я хочу вернуться к ней. Вот только для начала нужно разобраться с этой стервой, королевой ментафамина.       И Саюки, развернувшись, пошел исследовать дом. Довольно быстро нашел на втором этаже спальную комнату пастора, рядом ванную комнату. На первом этаже, как помнил Саюки, располагалась кухня. И все. Совсем маленький домик, однако уютный. И первым делом парень пошел в ванную, чтобы принять душ.       Локация: В нескольких метрах от особняка Вашингтон.       Время: 01:58. — Вальхалла, ты готов? — Конечно готов! Это так будоражит!       Говоря по телефону, стоя неподалеку от особняка, Саюки слегка кивнул не только сам себе, но и Тейлору, который уже от предвкушения едва не приплясывал на месте. Саюки с мужчиной обошли особняк, после чего, в слепой зоне от камер, о которых сообщил Вальхалла, перебрались через высокий забор, в чем помогла причуда Саюки. Руки, словно из латекса, повинуясь своему хозяину, выстроились в лестницу, так что перемахнуть через забор и он, и Тейлор смогли с легкостью. Тейлор все так же шел за Саюки, позволяя подростку решать «загадки» впереди. А из загадок была входная дверь с кодовым замком. Подключив устройство, которое предоставил пастор Морис, Саюки и Тейлору пришлось с минуту простоять снаружи. И как только раздался тихий щелчок, парень опять заговорил в телефон. — Готово? — Да. Сигнализация отключена, как и кодовые замки. Хорошо, что они все подключены к облаку, иначе это провернуть было бы невозможно.Видимо кто-то хочет контролировать абсолютно все, хихи.       Саюки, усмехнувшись, открыл дверь и вместе с Тейлором зашел в особняк.       Как и полагает Вашингтонам, особняк выставлял напоказ их положение и богатство, из-за чего Тейлор хотел было сплюнуть, только вот Саюки, услышав характерные звуки, тут же развернулся и зажал рукой в черных перчатках, рот мужчине. — А теперь глотай. — Ммфм?! — Глотай говорю. И не смей оставлять здесь никакие следы своей днк, ты понял?       Прошипел парень, на что получил вздох и кивок. И только когда кадык Тейлора дернулся, что означает, что он действительно проглотил слюну, Саюки отпустил рот мужчины и продолжил идти по особняку.       Они передвигались тихо, с осторожностью. И первым, что обнаружили — спящую в своей спальне женщину. Тейлор хотел уже было войти, с предвкушением усмехаясь, как Саюки его вновь остановил. Он покачал головой и поманил за собой. Им потребовалось еще некоторое время, чтобы найти ее кабинет. И как только они вошли, Саюки, выдохнув, повернулся к Тейлору. — Теперь можешь идти. И… приведи ее сюда. Своими способами, я не хочу знать какими именно. — Хах, наконец.       Прошептал воодушевленно мужчина и тут же исчез из поля зрения Саюки. Подросток же, подойдя к столу, на котором стоял компьютер, уселся в мягкое кожаное кресло. — Вальхалла, я открываю тебе доступ к компьютеру. Что делать ты знаешь. — Жду не дождусь!       Смешок на другом конце связи, а Саюки подключает все необходимые устройства к компьютеру под инструктаж хакера. После чего включает компьютер. Хакер быстро обходит пароль, а Саюки, открыв браузер, просто переходит по ссылке и скачивает нужную прогу, файл с вирусом. А дальше… дело за хакером. Саюки в это время просто лазает по документам, которые находятся в открытом доступе, разумеется в которых не было ничего интересного. Кроме, пожалуй, одного. Некая переписка, которую еще не успели удалить.       Хм… Кюдай Гараки… знакомое имя… не о нем ли говорила Лилу?       Задумчиво Саюки прочитал переписку, однако… либо они хорошо конспирировались, либо действительно говорили ни о чем. Но Саюки придерживается первого варианта. И пока он читал переписку, дверь в кабинет резко отворилась, заставив этим Саюки, погруженного в тишину и переписку, вздрогнуть.       С самой, что ни на есть, детской и веселой улыбкой впереди шел Тейлор, а за ним, мыча, с кляпом во рту, волочилась женщина в дорогом, но окровавленном, пеньюаре. Тейлор держал ее крепкой хваткой, словно пещерный человек, за каштановые волосы. И, как только остановился в центре просторного кабинета, кинул женщину вперед. И Саюки увидел… ее конечности переломаны. Руки, ноги… с первого взгляда можно увидеть, что ее кости раздроблены и осколки разорвали ее кожу. Саюки, подняв взгляд с этой тяжелой картины на Тейлора, вопросительно приподнял бровь, на что мужчина, со смешком, показал свою руку, которая в то же мгновение преобразовалась в тяжелый, на вид, молот.       Пока хакер занимался своим делом, Саюки поднялся с места и вышел из-за стола. Обойдя его, он встал прямо напротив женщины и Тейлора, скрестив руки за своей спиной. Вашингтон не могла увидеть его, так как лицом она лежала в пол. Саюки кивнул, а Тейлор, с усмешкой, наклонился к женщине, грубо развернул ее, из-за чего осколки костей сильнее разорвали нежную кожу и кровь хлынула сильнее на дорогой ковер, и вырвал из ее рта кляп. — Ты… ты! Кх, ты хоть представляешь с кем связался?! Этот особняк наполнен моими людьми! Охраной! Телохранителями! Только из-за моего крика они тут же ворвутся…! — Увы, но нет. Они все получили сообщение о том, что на сутки свободны от своих обязанностей. От тебя.       Спокойно проговорил Саюки. Как только женщина услышала голос, она, вздрогнув, медленно повернула голову в сторону своего рабочего стола. И увидела его. Алые волосы. Прямая осанка. Лазурные, кажущиеся светящимися в темноте, глаза. И одеяние. Абсолютно черное в пол платье пастора, только без белого язычка на шее. Он, словно ее собственный и личный судья возвышался над ней. — Т…ты… — Здравствуй, тетушка Венера.       Тейлор на это обращение лишь усмехнулся, с грохотом опустил на пол свою руку-кувалду, заставляя Венеру Вашингтон вздрогнуть. Он знал об их родственной связи, в конце-концов он и Саюки путешествовали вместе два с половиной дня и Саюки не хотел в один момент, чтобы все пошло к чертям, если бы Тейлор узнал об этой небольшой тайне неожиданно. У него было время все обдумать и смирится.       Из-за боли и страха она не могла даже банально сконцентрироваться на использовании своей причуды. Одна из слабых черт Вашингтонов — они настолько помешаны на контроле, что когда происходит подобная ситуация, когда разум охвачен хаосом, их сильные причуды становятся абсолютно бесполезными. И вот она лежит, с раздробленными окровавленными конечностями, не в силах подняться, а над ней, с надменным взглядом, стоит тот, кого она похитила днями ранее. — Т…ты должен быть… далеко отсюда. Т… тебя ведь… ищут… — Я знаю. Но я здесь.       Смотря зареванными красными глазами на подростка женщина разразилась истеричным смехом. Смеясь, она запрокинула голову назад, сильно ударившись затылком. — Ахаха, это твоя месть, да, мелкий ты кусок дерьма. — Какие плохие слова вырываются из вашего рта, тетушка. Но, вы правы, это моя месть. Такая же месть, какая постигла вашего отца, Мистера Итана. Он ведь умер от чумы, не так ли? — Я… я знала… что это ты… моя интуиция меня не подвела… это был ты… но логика… я не могла сопоставить… ты же был ребенком… — Да. Ребенком. — Тварь… какая же ты тварь… Чудовище, самый настоящий монстр…       Саюки, сделал шаг вперед и с заинтересованностью наклонил голову в бок. — Правда? Я? Невинный ребенок, которого похитили? Которого похищали в этой жизни дважды? И в обоих случаях виноваты были мои же родственники? Кстати, как ты связана с Кюдай Гараки? — Пхех… так я и ответила… — Ну, я могу начать разбирать этот логический клубок загадок. И приду к верным выводам. Так что я просто даю тебе шанс хоть немного сбросить груз со своей грешной души. — Хах, решил принять на себя маску пастора? Хах… тебе не идет.       Тейлор слышал, что дыхание женщины восстанавливается, даже он понимал, что Венера пытается восстановить контроль не только над дыханием, но и над своей причудой и ситуацией в целом. Именно поэтому он вновь поднял над головой свой молот-руку. Саюки использовал всю свою силу воли, чтобы не отвернуться, а продолжить смотреть, когда на предплечье Венеры вновь с диким хрустом сломанных и раздробленных костей приземлился молот. Женщина заверещала от нового приступа боли. — Итак…       Голос Саюки едва не дрогнул. Но не дрогнул. Нельзя было сейчас потерять лицо, от которого уже отошла кровь и парень был бледнее простыней. — Имя Кюдай Гараки упоминалось на ферме, на Гавайях, думаю ты знаешь о такой. — От…от…кх… откуда… ты… — Это я разрушил ферму и сдал информацию героям Японии. — Ублюдок… какой же… ублюдок… тебя и в самом деле нужно было утопить в колыбели… но… нет же… эти старые говнюки решили тебя оставить… змею пригрели на шее… — Продолжим логическую цепочку. Раз он был связан с фермой, которая была уничтожена, ему нужен был материал для… хм… экспериментов? Да, думаю, эксперименты по созданию мутантов. И ты решила открыть еще один бизнес, выкачивая из меня кровь содержащую кровавую причуду рода Вашингтон. И продавать ее, в надежде открыть еще одну ферму. Так? — Хах… хах… хах…       Женщина дрожала от истерического смеха. Саюки, прикрыв глаза, кивнул. — Значит все так. Скажи… тебе хоть когда-нибудь было жаль мутантов или же, может, людей, которых ты подсадила на иглу? — Хах… да кто о них будет вообще думать? Отбросы… отбросы общества… что мутанты… что люди с мутационными причудами… что эти ублюдки из гетто, готовые продать свою собственную мать ради дозы… так они хотя бы… под моей властью… это мой порядок… — Тетушка Венера, нельзя поставить порядок выше хаоса. Природа сама по своей натуре хаотична. А мы, люди, лишь часть этой природы. Пора тебе выйти из своих собственных иллюзий. — Д…думаешь… что эти ублюдки, что… эти твари… будут тебе благодарны? Да они… они же пыль под ногами… они… как будет возможность… кхе… кхе… тут же вгрызутся в твое собственное горло! Кх… — Как я уже и сказал, тетушка Венера, природа сама по себе хаотична. До того, как появились причуды, люди всегда воевали друг с другом. То им не нравится их король, то не нравится, что у других людей Бога зовут не так как их, то им не нравится цвет кожи, то разрез глаз, то устои другого общества… Люди — это хаос, вот и все. И если кто-то захочет моей смерти, если кто-то захочет впиться, как ты говоришь, клыками мне в горло, это естественно. Но это не означает, что я не буду защищаться. Я просто готов к этому. И разница между нами в том…       Саюки присел на корточки возле лежащей в луже собственной крови и блевотины, когда на плечо упал молот, боль сильнее обожгла сознание женщины, из-за чего та не смогла удержать в себе съеденный ужин, парень протянул руку и провел по мокрому от пота и слез щеке Венеры Вашингтон. — Разница между нами, что я считаюсь с другими людьми и считаю их людьми, способными на многое. Я готов всегда. А вот ты… ты поставила себя выше остальных, возвела саму себя на воображаемый пьедестал… ты знаешь, что сейчас происходит с той системой, которую ты построила?       Парень, чуть обернувшись, посмотрел на включенный компьютер. Глаза Венеры расширились. — Ты… — Да. Я ее рушу. Кстати… у тебя же есть сын, Трой, верно? Именно его ты подослала в Японию, не так ли? Натравила на мой клуб «Седьмое небо». — Н… нет… не трогай… моего сына… — Ммм? Нет, я его трогать не буду. Однако, его тронут власти Америки. И сильно. И никакой Мифрил ему в этом не поможет. Уж поверь, у Мифрила будут другие заботы, так как… что для героя важнее всего? — Ч… что ты… несешь? — Для героя важна его репутация. А так как ты и Трой, твой сынок, Вашингтоны, ему нужно будет восстанавливать свою репутацию. И, думаю, именно он посадит твоего сына. И надолго. — Ты не посмеешь! Не посмеешь!       Единственное, что Венера сейчас могла делать, так это кусаться, что, в принципе, она и попыталась сделать. Вот только Саюки довольно ловко убрал руку и подушечками пальцем, которые были скрыты в черной перчатке, впился в открытый перелом. Кровь осталась отпечатком на ладони и парень поднялся. — Тейлор… можешь подождать еще немного? Я тут хочу кое-что попробовать. Тетушка Венера ведь любит эксперименты… — Тц, только не долго. Я очень хочу уже ее разрезать на гребаные куски от всего того, что услышал.       Лицо Тейлора было искажено гневом, ненавистью и презрением. Удивительный коктейль который состарил внешне мужчину на десятку лет. А Саюки же, кивнув, выпрямился и закрыл глаза. Тяжело дышащая Венера, с широко раскрытыми глазами, наполненными страха, смотрела за тем, как ее собственная кровь подчиняется стоящему в черной робе парню. Ее личного ангела смерти.       Эксперимент длился долго. Провалы за провалом. В моменты, когда Венера более менее приходила в себя, Тейлор вновь и вновь отправлял ее в пучину боли, орудуя своим молотом, а Саюки, словно отрекся от окружающего мира, манипулировал кровью падшей королевы ментафамина. Кровь, с какой-то леностью, то приобретала какие-то очертания, то снова деформировалась до состояния лужицы. Прошло чуть больше часа, когда Саюки, шумно выдохнув, открыл глаза. В его руках лежала, абсолютно черная, маленькая куколка, словно созданная из латекса. Парень, подняв глаза на избитое женское тело, протянул руку вперед. И в его руке образовалась алая кристализированная игла. — Прости, Тейлор, за ожидание. А сейчас… попробуем.       И игла впилась в живот куклы. Женщина закричала сильнее, срывая голос, выгибаясь. Тейлор, с заинтересованным видом ребенка, подошел к Саюки. — Что это? — То, что мне пришло на ум, когда тетушка Венера говорила о контроле. Я назову это… Кукла Вуду. Смотри.       Игла вновь пронзила куколку, из-за чего внутренности Венеры опять пронзила сильная боль. Наклонив голову в бок, Саюки посмотрел на Тейлора. — Я никогда раньше не экспериментировал на людях. Не люблю это. Однако… попробуй ты. Я попытаюсь сделать Куклу Вуду для тебя побольше.       И, передав куколку, закрыл глаза. Масса Куклы Вуду стала увеличиваться. Кровь в Кукле Вуду, повинуясь Саюки, стала преумножаться. И через некоторое время Тейлор держал в руках Куклу Вуду размером с новорожденного ребенка. — Ах… попробуй ты ее ударить…       Тяжело выдохнув, стерев со своего лба капли пота, Саюки посмотрел на мужчину. А тот, с детской непосредственной улыбкой, изменил свою руку на лезвие и разрубил Куклу Вуду. Венера уже сорвала голос, так что ей оставалось только хрипеть, извиваясь на дорогом, некогда, ковре. Сама же Кукла Вуду вновь срослась в месте разреза. — Понятно… Тейлор, так как мне нужно будет ее тело… как благодарность одним людям, которые мне помогают далеко отсюда, в Японии, я предлагаю сделку. Убей ее. Убей ее разум с помощью этой куклы. Можешь делать все, что захочешь… но ее тело… можно без рук и без ног… я должен отправить в Японию.       Сам не веря, что говорит это, Саюки проговорил, после чего, слегка пошатываясь, прошел к столу и сел в кожаное кресло. Когда же он стал таким жестоким? Хотя… Саюки уже знает ответ. — Моя жестокость идет от твоей жестокости, тетушка Венера. Если бы ты и твой сын не тронули бы мою сестру, ведь мы вместе с ней вели дела «Седьмого неба», то я не был бы так жесток. Если бы ты не была так жестока к мутантам, один из которых является мой близкий друг, я бы не был таким жестоким в ответ. Это не только твоя вина, но и моя, что я иду на поводу этих чувств… но, что произошло, то произошло.       Ты отомщена, Дей… отомщена… ты отомщена, Саша… отомщена…       И Саюки, прикрыв глаза, уставился пустым взглядом в монитор. Ему казалось, что сегодня он потерял внутри себя что-то очень важное.       Может… именно это чувствуют те, кто переступает черту своих принципов… однако… Венера Вашингтон… нет, Вашингтоны никогда не поймут никакого другого языка, кроме языка жестокости…       Тейлору не особо понравилось решение Саюки. Сначала. Но потом он вошел во вкус. Его безумный и веселый смех наполнял кабинет, как и металлический запах. А Саюки, в это время, смотрел на монитор.       Занимался рассвет. Именно тогда Тейлор уже, выпустив весь свой гнев и безумие, попросту сидел сверху на обездвиженном теле Венеры Вашингтон. Она была в бессознательном состоянии. Саюки же в это время переговаривался с хакером. — Все сделано? — Да, что нужно удалил, что нужно переписал, куда необходимо направил и прочее. Однако, остается один вопрос. — Какой?       Саюки, впервые жизни, так сильно устал. Он вымотался не сколько физически, а сколько эмоционально. Парень, закрыв глаза, потер переносицу пальцами. — Деньги. Знаешь, их много. Ты, конечно, просил перевести на счет, но… — Часть денег переведи на благотворительный фонд «Убежища», часть переведи пастору Морису. Он поймет, что делать с деньгами. — Да даже если и так, то денег еще много остается. — Сколько? — Ну, на фонд, чтобы никто не пострадал, уйдет миллиона четыре долларов… к этому пастору… тоже миллионы четыре. — В конечном итоге восемь. — Да. Эти суммы только для того, чтобы, как я ранее сказал, никто не пострадал, чтобы не пошли проверки и прочая бюрократия… Но у нас еще остается… один миллиард, восемь миллионов, семьсот двадцать четыре тысячи долларов и пятьдесят три цента. — Эм… какие точные цифры… — Все состояние Венеры Вашингтон. Это не считая ее недвижимости. — Хм… переведи на свои счета в сторонних банках. И… это будет залогом. — Ч… что? Это огромная сумма и ты доверяешь ее мне?! Для чего вообще залог? — Я хочу с тобой встретится и кое-что обсудить… ты ведь из России, верно? — …       Молчание. Долгое молчание. — Для чего тебе это? — Значит, не отрицаешь, что из России. Ну, во-первых, я давно хотел побывать на родине Есенина и Пушкина. А так же… Вальхалла, мы знакомы с тобой очень давно и ты показал, что тебе можно доверять. И я хочу тебе кое-что доверить, но об этом нужно разговаривать исключительно при личном присутствии.       Молчание. Опять молчание. Только через несколько минут слышится щелчок. А после… — Я согласна. Встретимся в России через два дня. Отправлю тебе точку. Если не успеешь добраться, не моя вина.       Сказал женский приятный голос, после чего связь оборвалась. Саюки, улыбнувшись, посмотрел на экран телефона. И только после этого парень, поднявшись с кресла, кинул взгляд на заскучавшего Тейлора. — Нам пора, Тейлор. Пойдем уже… нам всем пора домой.       У Саюки возникло странное чувство, когда он произнес слово «домой», с учетом того, что собирался лететь из Америки… в Россию.