Ледяное пламя

      

Материк Арстанитис. Южное Королевство.

      Огромные дубовые двери, обитые литым железом, раскрываются в тронный зал. Просторное помещение с высокими сводчатыми потолками и величественными колоннами, вокруг которых увиты каменные стебли роз с шипами, богато убрано. На тёмно-серых стенах висят гобелены с темными фонами и с резкими орнаментами. Пол инкрустирован серебряными завитками, которые прокладывают путь к возвышению в конце зала.        Пять ступеней ведут к трону, стоящему по центру. Большое кресло с высокими подлокотниками, на которых высечены морды неизвестных зверей, величественно стоит на пьедестале. Сделано оно из раскалённого обсидианового стекла. При ярких лучах солнца, что льются из высоких арочных окон, он сияет, словно обработанный алмаз, отражая солнце и, оставляя на стенах солнечных зайчиков. Сзади, на его спинку, прикреплены острые, только выкованные мечи, которые словно обрамляют трон, создавая арку. Четыре меча — четыре стороны света. Каждый прикреплён по указанию.       Трон не пустует. На нём восседает новый правитель. Убранный в варёную кожу и сверкающие серебряные доспехи с инструктированными в них драгоценными камнями он сидит на нём, уложив руки на подлокотники, и обняв пальцами жуткие морды на них. Чонгук смотрит в пустой зал, прищурив глаза. Намджун сидит по правую сторону от него на почётном кресле десницы короля.        В зал входит гонец. Он подходит к ступеням и склоняет колено, протянув правителю свиток с красной печатью в форме солнца.        — Ваше Величество, король Квон Сун выказывает Вам свои искренние поздравления, да правите Вы мудро и долго, — гонец склоняется ещё ниже, боясь даже глаза поднять.        Намджун поднимается со своего кресла, медленно подходит к сгорбившемуся гонцу, и берет с его рук пергаментный свиток. Он передает его в руки Чонгука, который расслабленно и удовлетворённо облокачивается на спинку холодного трона.        — Передайте королю «Красного Солнца», что я принял его поздравления, — громкий голос Чона отбивается от стен эхом, раскатившись по большому залу. — И что отныне Южное Королевство носит название «Шипы».

***

       — Малый совет… — растягивая слова, говорит Чонгук, сидя на кресле в небольшом зале Малого совета. На высоком овальном столе, сделанного из дубового дерева, лежит свиток с не открытой печатью в форме солнца.       — Нужно было разобраться с ним в первую очередь, — Намджун стоит у высоких окон, смотря наружу.        — Они не представляли особой опасности, — рука Чона, покоившаяся на его бедре, хлопает о ляжку, — до этого дня. — Чонгук поднимается на ноги. Кольчуга, надетая на него, сверкает в лучах солнца при каждом его движении. Он берет в руки свиток, разглядывая не открытую печать и светлый пергамент.        Квон Сун отправил ему письмо, неужели с поздравлениями? Опасностей в данный момент можно ожидать откуда угодно. Чонгук ещё не до конца смог утвердить свою власть на Юге, и не исключено, что где-то начнутся мятежи против него. Даже от дяди, спасшего его в тот роковой день, он может ожидать предательства, измены, удара в спину. Король «Красного солнца» всегда был хитёр и умён, и Чон не уверен в том, что он не использует его для своих целей, что спас его не для того, чтобы утвердить свою власть.        — Созови совет, — говорит Чонгук. Голос его звучит уж слишком спокойно для такого известия.        — Что? — Намджун поворачивает к нему голову, нахмурившись. Он не может поверить. — Зачем? Неужели ты собираешься простить им их измену?       — Я хоть раз щадил тех, кто не был верен мне? Кто плел вокруг меня паутину, чтобы я попал в неё? — стоявший до этого спиной к Намджуну Чонгук поворачивается и кидает на него быстрый взгляд.

Огонь.

       Только так его взгляд можно описать. Намджуну даже на миг кажется, что в его иссиня черных омутах, заблестели искры оранжевого пламени.       — Нет, — говорит Намджун. Теперь он не сомневается.       — Хочу видеть их лица перед смертью, — уголки его губ дергаются, будто бы Чонгук собирался улыбнуться, но не сделал этого. — Сначала я попрошу их склонить колени, поклясться в верности мне, — он медленными шагами начинает обходить стол. — Тех, кто не захочет, убьют сразу же, — остановившись у пустого стула главного советника короля, говорит он, прищурив глаза. — Ну а тех, кто всё же склонится перед мной, взмолится о искренней верности, будет ждать участь послаще, — на губах его играет ухмылка. — Они предали меня один раз, значит предадут и во второй.       Намджун кивает, хитро улыбнувшись, и, откланявшись, покидает зал Совета, оставив правителя одного.        Чонгука всё ещё не оставляют сомнения. Сун прислал гонца, только ради того, чтобы поздравить его? Или же в этом письме он выставил свои требования?       «Красное солнце» любезно передало Чонгуку армию в руки, не прося при этом ничего, ибо у мальчишки, у которого даже семьи своей не было, просить взамен было нечего. А сейчас же, когда его истинное происхождение всем ведомо, когда он захватил трон, что по закону должен был быть его, они выставляют свою цену? Дядя не мог же так просто дать на пользование западную армию. Он хочет свою плату.        Чонгук, хмуря густые тёмные брови, угрюмо садится в кресло, что стоит посредине стола, и тянется к свитку. А что, если всё в самом деле так, как он думает?       Красная печать разламывается под натиском его пальцев и падает на расписанный дубовый стол. Он раскрывает шершавый пергамент.       «Мои поздравления, Чон Чонгук.       Истинный король Юга, наконец, вернул себе свои владения, да правит он долго и мудро.       Я счастлив слышать, что с тобой и Намджуном всё хорошо, что вы смогли выиграть битву.       Битву, но не войну.       Совсем недавно ко мне пришла весть. Плохая весть.       «Змеиным камнем», где раньше Ильгиз пытался скинуть власть, но не смог, так как не имел поддержки лордов и рыцарей, совсем недавно начал править некий Ким Сокджин.       Информации о нем почти не было, но мои люди смогли пробраться на Восток. По пометкам мастеров документации «Змеиного камня» больше месяца назад Ким Ильгиз узаконил своего бастарда, таким образом делая его своим наследником.       Ким Сокджин, набрав эскорт лучших рыцарей Юга, пробрался на Восток. Он втёрся в доверие королю Ли Миндериону, став одним из его советников, и совершил внутренний мятеж, убив короля и всю его свиту. Он захватил власть, склонив к себе всех лордов Востока.       Отродье Ильгиза правит «Змеиным камнем».»        Челюсть Чонгука сжимается, словно стальные крючья. Внутри вдруг такая ярость вскипает, что её некуда выплеснуть. Она сжигает его заживо, заставляя терпеть боль, прогрызает себе путь наружу, чтобы залить своим ядом всё вокруг. Кулаки его непроизвольно сжимаются, разрывая крепкую бумагу.        — Нет! — взревел Чонгук, резко поднявшись. — Отродье! Гнусный червяк! — руками он хватается за край стола и одним сильным рывком переворачивает его, создавая громкий шум. — Я не мог пропустить одного!        Злость, разрастается внутри него словно кусты чайных плетущихся роз, заливая все вены, сосуды и артерии ядовитым отваром. Заставляя качать не кровь внутри него, а чистую жидкую ярость. Он не может поверить в это. Не может это быть правдой. Червь отправил своё мерзкое создание захватить Восток. Нет.       Пламя. В костёр внутри Чонгука подкидывают дрова, делая огонь неконтролируемым, выходящим за края. Он заполняет его с лихвой, заливает, дымом заставляя дышать. Чонгук должен остановить это. Он должен покончить раз и навсегда с тем, что напоминает ему о давней боли, что пробуждает в нём вулкан бешеных эмоций.       Он должен вновь пережить то чувство, когда месть, наконец, будет совершена.

Не должен, он почувствует это вновь.

***

Материк Димирис. Северное Королевство «Северная роза».

       Ночь для Тэхёна выдалась тяжёлой. Он не помнил, как после увиденного дошёл до кровати, как лёг в неё и когда уснул. Проснувшись ранним утром, когда солнце залило покои светом, он первым делом выбежал на балкон, но ничего из увиденного вчера не заметил. Он пытался рассмотреть возможные пятна на земле, но крови не было, абсолютно никаких следов не было.        Тэхён лег в кровать вновь, не понимая обезумел ли он, показалось ли ему. Он больше склонялся ко второму варианту, наплевав на то, что выглядело всё уж слишком реалистично. Возможно, он накручивал себя. Возможно, это было слишком реальным сном. Возможно, так на него подействовали воспоминания о папе. Слишком много возможно. Он не знал к какому варианту ему склоняться и это мучило его. Что это было? Знак? Знамение?       Это определенно должно было что-то значить. Но что?       Он пролежал в постели всё утро, пытаясь уснуть, но так и не смог этого сделать, думая о сне и о розах. Ему приносили завтрак, но он отказался от него, зная, что и кусочка съесть не сможет, он не полезет в горло.        Тэхён натягивает меховое одеяло на голову, вдыхая свежий запах чистых простыней и кожи, и слышит стук в дверь. Он не хочет, чтобы сейчас его кто-то тревожил, поэтому просто молча ждёт, чтобы тот, кто пришёл, не услышав ответа, ушел. Но этого не случилось. Кто-то настойчивый в дверь стучит долго, с перерывами. Тэ не выдерживает и резко садится в постели.       — Я не желаю сейчас видеть кого-то, — громко говорит он.        На одном из столбиков его ложа сидит Магнус. Он внимательно смотрит на него, не двигаясь. Скорее всего, он здесь с самого начала, просто ведёт себя тихо, видя состояние Тэхёна. Умная птица.        — Это Итис и у меня срочное поручение.       — Что может быть срочного, Ис? Повторюсь, я…        — Король О Чхондун желает видеть вас в тронном зале.        Тэхён на миг замирает, и что в покоях, что в коридоре воцаряется тишина. Отец хочет видеть его. Значит у него что-то важное. Это не может не пугать его.        — Войди, — Тэхён спускает ноги с кровати на пол под пылким взглядом белого ворона. Итис входит в покои, держа в руках какие-то одежды, и закрывает за собой дверь. — Он передал только, чтобы я был там?        — Он сказал, что хочет пообедать с Вашим Высочеством, больше ничего, — слуга, шаркая обувью, проходит к ширме в углу комнаты и вешает на неё длинную серебряную тунику с красивыми вышитыми узорами. — Я подготовил для вас наряд.       — Спасибо, Ис, — омега улыбается сквозь силу и протягивает руку к птице. Магнус сразу же подставляет под ладонь белоснежную голову.       — Выглядите не важно, — под глазами Тэхёна пролегли тёмные круги и вид у него не самый свежий. — Вы плохо спали этой ночью, Ваша Милость?        — Ис, скажи… — омега неотрывно гладит жёсткие перья ворона, лишь бы не смотреть на слугу. Красные глаза Магнуса в этот момент делают в его лбе дыру, птица чувствует внутренние переживания Тэ. — Не ты ли сегодня делал ночной обход?        — Нет, Ваше Высочество, сегодня это было поручением Тима.       — Ты видел его? Где он сейчас? — Тэхён надеется на то, что этот слуга видел что-то, хотя бы мельком или что-то похожее. Это поможет ему убедиться в том, что он ещё в здравом уме.        — Нет, но, если Ваша Милость желает его видеть, я пойду за ним, — Итис хмурится и уже направляется к двери, как Тэ его останавливает.       — Нет, не нужно. Я сам к нему подойду позже, — Тэхён поворачивает к слуге. — Сейчас я должен пообедать с отцом, не хочу заставлять его ждать.        С помощью Итиса Тэхён приводит себя в порядок. Он умывается принесённой теплой водой, слуга расчесывает его короткие белесые волосы и одевает его в тунику, сделанную из шёлка. Для температуры помещений замка она не подходит, но Тэхён никогда не выражает недовольство по этому поводу. Ему нравится холод, ведь он живет в нём самом, течет в его жилах. Ему нравится чувствовать морозные мурашки и ледяной ветер, лижущий его голые плечи и длинные ноги. На талию Итис подвязывает расшитый блестящими синими нитками и прозрачным бисером пояс, немного тяжелее обычного, а на шею, руки и уши вешает подаренные отцом украшения с яркими сапфирами. Он подводит ему глаза совсем немного и, использовав натуральную мазь из перетёртых роз вместе с рябиной, покрывает ему губы и щеки лёгкой краской.

***

       В тронном зале гуляет ветер, проникая сквозь настежь открытые окна и двери. За убранным прямоугольным столом сидит мужчина с густой проседью в золотых волосах и медленно ест бульон, смотря в сторону качающихся полупрозрачных полотен на окнах. На нём бледно-голубой плащ, застёгнутый спереди серебряной брошью в виде розы с остроконечными листьями, которые окружают бутон с двух сторон, и теплые шерстяные бриджи. Он поворачивает к нему голову, когда слышит неспешные шаги в свою сторону, и полупрозрачная корона на его голове немного съезжает на бок. Нежные переплёты стеблей вьются по его голове, захватывая золотистые локоны в плен. Альфа улыбается, увидев сына.        — Ваше Величество, — Тэхён приседает в реверансе, подхватив полы туники.       — Сын, — голос отца слаб и хрип, будто бы он только проснулся. Тэ поднимает на него изнеженный взгляд. Вид у короля усталый, впрочем, как и всегда. Под глазами лежат темные тени, делая его вид ещё старше, гладко выбритое лицо покрыто росписью мелких морщин, а густые брови серебрит седина. Он устало склоняется над столом, приглашая того к себе. — Подойди.        Тэхён неспешной поступью ступает к накрытому столу и подходит к мягкому креслу отца. Тонкой рукой он касается тыльной стороны его ладони и прикладывает к своей холодной щеке, укрытой густым румянцем. Губы его касаются гладкой сухой щеки, и на лице правителя растягивается широкая улыбка, но глаз она не касается.        — Твоя красота ослепляет, Тэхён, — еле слышно шепчет Чхондун, отпуская сына и указывая ему сесть напротив.        — Спасибо, отец, — омега скромно улыбается и садится в мягкое кресло.        — Я попросил слуг, чтобы приготовили лебедя, услащённого медовой водой, которого ты так любишь, — щёлкнув пальцами, говорит он. В зал входит слуга и ставит посредине стола большой поднос с начиненным вялеными фруктами испечённого лебедя. — Я же не ошибся?        — Нет, что ты, — поспешно говорит Тэ, нервно улыбнувшись. — Я с удовольствием попробую его, спасибо, Ваше Величество.        На самом деле, Тэхён любил лебедя, когда был мал, но не хочет удручать отца. С недавних пор он начал многое забывать и стал сильно невнимательным. Тэхён не винит его за это, после смерти папы его будто подменили. Он так и не смог справиться с болью утраты. Подолгу молчаливо сидит в тронном зале, улыбается только ему, и Тэхён видит с каким трудом ему это даётся. Чхондун любил Джанмина больше жизни, больше всего на свете, больше Тэхёна. Он целовал его руки, восхищался необыкновенной красотой, на руках носил, посвящал ему все свои военные победы.       Однажды он принёс его папе голову человека, что плел про него мерзкие сплетни, и дал попробовать с меча его крови, чтобы он узнал какая кровь врагов горькая и ядовитая. Про их любовь пели песни, восхищались ею…       Когда папа умер, отец закрылся в себе. Первый месяц он не подпускал к себе никого, жутко оброс бородой и исхудал, питаясь только хлебом и водой. Потом люди начали нуждаться в нём, и ему пришлось вернуться к жизни, в которой смысла без Джанмина не было. Он искренне не улыбается с тех пор, как папу положили в гроб, больше не радуется, ходит мрачной тучей. Только спустя пару месяцев он вспомнил о Тэхёне, попытался увидеть в нём свой смысл жизни, но так и не смог возродить в себе хоть часть её. Сейчас он изображает её жалкое подобие.        Тэхён не злится на него, сколько бы не пытался, не выходит. В каком-то роде, он понимает его, по крайней мере, пытается понять. Его отец потерял не просто любовь, он потерял без супруга смысл во всём.        — Как тебе на вкус? Мне слишком приторный, — хмуро говорит отец, вытирая платком жирные губы.        — Да, немного сладковатый, — Тэхён отпивает из своего бокала красное вино, подслащённое медом, и поднимает взгляд на отца. Тот не сводит с него глаз с самого прихода сюда, смотрит так будто борется внутри с самим собой из-за того, что Тэхёну нужно было сказать.        — Я не позвал тебя сегодня просто поужинать, — начинает он, откладывая приборы в сторону. — Мне нужно с тобой поговорить. И дело это касается не только тебя, но и всего северного королевства.        Тэхён понимал, когда шёл сюда, что случилось что-то серьезное. Он чувствовал это всем своим нутром. Ему хочется вдруг спрятаться. Опустив глаза в тарелку, Тэ кладёт приборы на стол и тяжело вздыхает. Внутри начинает расти тревога, с каждой новой секундой молчания разрастаясь, подобно вьющейся розе. Наконец, отец прерывает кажущуюся невыносимо долгой паузу:       — Ты уже не маленький мальчишка, ты взрослый омега, — голос отца будто переменяется в этот момент, он звучит строго, не терпя никаких возражений. — И уже созрел для брака и брачного ложа. Ты знаешь, что сейчас «Северная роза» переживает не самые лучшие времена, казна опустела и уже давно не пополняется, а совершать военные подвиги я уже не в силах.       — Я не совсем понимаю…        — Тэхён, для того чтобы вернуть нашу розу к жизни, мы должны заключить союз. А как всем известно: самый крепкий союз — брак.        — Но… — Тэхён растерянно моргает, невидящим взглядом смотря на отца. — Я не… не хочу выходить по договору. В детстве ты говорил, что никогда не отдашь меня…        — Сынок, время меняется. С того часу много воды утекло, да и кто знал, что так будет… Твоим супругом будет не какой-то неизвестный лорд, а правитель западного королевства «Тёмный ворон». Король Мин Юнги сам предложил уложить союз, его привлекает масштаб наших территорий. У меня нету сыновей-альф, у меня есть только самый дорогой омега, которому по праву нельзя передать трон, но твой сын сможет править и Западом, и Севером, объединив земли. Неужели ты не хочешь позаботиться о своём народе и своём будущем?        Тэхён не знает, что ему сказать. Он не ожидал такой новости, и уж тем более никак не планировал обручаться с кем-то, пусть это и правитель соседнего королевства. Да он даже о детях никогда не задумывался до этого времени, считая себя ещё слишком молодым.       — Ваше Величество, пожалуйста, я не хочу…       — Это приказ, Тэхён. И он не обсуждается, — об взгляд отца можно порезаться, ведь в его глазах сейчас только ледяные острые глыбы растут. — Ты мой сын и должен подчиняться моей воле.       — Да, отец, — понуро говорит он, нахмурив бледные брови. В этот момент ему хочется заплакать, он чувствует, как влага собирается в его глазах, но он не позволяет ей потечь по мягким щекам. Этого при отце он себе позволить не может.        А на что он надеялся? Его отца давно уже нет, он умер тогда вместе с папой, сейчас за него говорила лишь пустая оболочка, целью которой было только выжить. Вряд-ли в нём ещё остались былые чувства к своему родному ребёнку. Тэхён бы не смог его переубедить или помочь найти другой выход из ситуации. Сейчас перед ним был не отец, а правитель Севера, который никаких возражений слышать и близко не хочет. А Тэхён бы и не стал, зная, что отец может и наказать его за непослушание.       Тэхён больше не хочет здесь находиться. Горло его сжимает от спазмов, а глаза начинают печь от невыплаканных слёз. Теперь всё это стало не его. И этот холод, гуляющий в зале, больше не ласкает, он хлещет по голой коже, словно пытаясь содрать её, причинить ещё больше боли. Тэхёну обидно, до жути обидно, что с ним так поступают, но он понимает, что изменить что-то вряд ли сможет, это не в его силах.       — Было очень вкусно, мне позволено вернуться в свои покои? — голос омегу подводит, срываясь на последнем слове.       — Мне было приятно твоё общество. Конечно, ты волен идти, — отец даже не смотрит на него, продолжая крутить в руке кубок с вином.        Поднявшись с кресла, Тэхён спешит поскорее удалиться из тронного зала. Он подзывает Итиса, чтобы тот проводил его, и проходит в коридор. Перед самыми дверьми в свои покои, он не сдерживается и приваливается плечом к мраморной стене, содрогаясь в немом плаче. Слезы душат его настолько, что он не может вдохнуть и капельку кислорода.        Неужели он действительно заслуживает всё это? Жизнь без тени родительского тепла и понимания? От обиды ему хочется просто вскричать. Потому что больно. Это жутко больно, когда с тобой так поступают, когда твою судьбу решает родной человек, оставляя тебя без права на какой-либо выбор. Внутри груди будто расползается огромная дыра на месте сердца, она кровоточит, выплёскивая сгустки, рвёт мягкую плоть. И Тэхён не знает, как её остановить. Он пытается вдохнуть, но воздух в лёгкие отказывается поступать, он застревает где-то в глотке, не продвигаясь дальше и просто душит. Он руками хватается за горло, будто это поможет, и непроизвольно оседает на пол.        Итис, испугавшись, что омеге плохо, быстро подбегает к нему и приседает рядом, ловя взглядом любые изменения на лице принца. Его глаза покраснели от жгучих слёз, губы дрожат, словно от холода, а взгляд источает только одно — боль. Слуга смотрит и не понимает, как в нём столько её помещается, как он живёт с ней в груди. Итис знает сколько омега держит всего в себе, сколько умалчивает, сколько плачет по ночам в подушку, чувствуя себя самым одиноким на свете. Тэхён в душе всё ещё тот ребенок, лишившийся в один день сразу двоих родителей, всё ещё тот малыш, нуждающийся в тепле и любви.        — Ваша Милость, поднимайтесь же. Ну же, — голос Итиса принимает успокоительные нотки. — Нужно встать на ноги и пройти в покои. Я позову лекаря сразу же, — Итис кладёт руки на изящные плечи омеги, поглаживая.       — Не надо, — Тэхён шепчет это настолько тихо, что сливается с гудящим в коридоре ледяным ветром.        — Надо, Ваша Высочество, — Итис поднимает обессиленного Тэхён на ноги, стараясь удержать его и, закинув его руку себе на плечо, ведёт к двери в покои. — Вам надо отдохнуть, поспать и этот день закончится.

***

        — Ваше Высочество, холодно, простынете, пойдёмте в покои, — Итис стоит на пороге, выходящему на балкон, где в одной ночной шелковой сорочке сидит Тэхён и бездумно смотрит на засыпанный снегом вечерний сад.        Омега не выходил из своих покоев целый день, не впуская в комнату никого, даже прислугу, включающую Итиса. Прислуга слышала, как он плакал и чем-то шумел. Как потом оказалось, Тэхён смёл на пол все шкатулки с украшениями и разбил пару стаканов.        Итис пытался войти, но Тэхён сразу же приказывал ему уходить. Он окончательно не выдержал, когда заметил омегу сидящего прямо на холодном полу балкона, неся воду в оранжерею, и пришёл сразу же к нему.        Тэхён выглядит измученным, усталым и безликим. Его глаза всё ещё красные от слёз, губы бледны, как у мертвеца, а на щеках даже естественного румянца нет. Нижняя губа Тэ дрожит, немного выпятившись вперёд, а хрупкие руки цепляются за мраморные перила, являющиеся сейчас единственной опорой для него.       — Я слышал шум с переднего двора, — игнорируя все вышесказанные слугой слова, тихо шепчет Тэхён, сливаясь с гулом ледяного ветра. — Кто-то приехал, Ис? — глаза его смотрят в одну точку, будто застекленели.        — Да, Ваша Милость, — Итис тихонько подходит к омеге и накидывает ему на плечи теплое покрывало из меха, при обнимая руками его плечи.       — Кто? — даже не шевельнув потрескавшимися губами, спрашивает Тэ.        — Западный король Мин Юнги, Ваше Высочество, — говоря это, Итис чувствует, как дёргается омега в его руках, и видит, как мурашки бегут по его коже. — Ваша Милость…       — Уходи, Ис…        — Но… Вы же замёрзнете, и совсем ледышкой станете, — нежно говорит Ис, погладив его изящные плечи, и мягко улыбнувшись.        — Уходи… Я приказываю… — на выдохе, словно воздуха в его лёгких вовсе нет.        Итис, не имея права игнорировать приказы принца, отпускает плечи омеги и отходит к открытой двери. Он напоследок поворачивается, надеясь, что Тэхён изменит своё решение и, замечает одинокую слезу, скатившуюся по его фарфоровой щеке и разбивающеюся о его голые колени.