Ледяное пламя

      Напряжение в воздухе можно разрезать мечом, настолько оно плотное повисло в тронном зале. За окном не стихает сильный дождь, начавшийся с утра и длящийся до сих пор, барабаня по стёклам и нарушая устоявшуюся тишину. Все молчат, не смея и слова выронить, и ждут приказа от своего правителя.        А их здесь двое.        Место в главенстве длинного стола занимает Чон Чонгук из великой, позже уничтоженной, династии Чон, отвоевавший своё и занимающий на Юге законное место.        Чуть вдалеке от него по левую сторону Мин Юнги — бастард одного из наложников семьи Мин, родившийся вне брака и убивший всех своих братьев, чтобы узаконить свое имя и стать правителем западного королевства «Тёмный ворон».       Оба совершенно разные, но в чем-то всё равно подобные друг другу.        — Я удивился, когда получил твоё приглашение на Юг, — медленно, будто смакуя каждое слово, выговаривает Юнги, прищурено смотря на Чонгука, который спокойно смотрит на него в ответ и отпивает немного из своего кубка. — Слышал о том, как ты захватил эти территории.        — Не захватил, а вернул своё, — взгляд его сразу тяжёлый становится.        Чонгук долго и упорно трудился, чтобы достичь того, что сейчас имеет в своих руках. Почти десять лет готовился к тому, чтобы вернуть себе величие, что у его семьи нагло отобрали, возомнив из себя божество. На деле же Ильгиз оказался могильным червем. Всё юношество жил только целью вернуть свой дом, мечтал уничтожить гнилое отродье и отомстить всем, кто был причастен к убийству всей династии Чон.        На его слова Юнги лишь слабо ухмыляется, поднимает свой кубок и, кивнув Чонгуку, отпивает из него, пробуя на вкус южное белое вино.        — Конечно, — приподнимает левый уголок губ, которого касается белеющий шрам, Мин, неотрывно смотря в глаза Чона. А в них искры огня зарождаются.        Альфа стискивает зубы, сдерживая порыв дернуться в его сторону, и делает ещё один глоток. Юнги специально провоцирует его, хочет увидеть на что способен Чонгук и насколько он обезбашен. Но альфа на его уловки не ведётся, прекрасно видит эти показательные жесты в свою сторону и молча перетравливает их в голове.        — Рад, что ты принял моё предложение о встрече именно здесь, — чуть улыбнувшись, говорит Чонгук.        — Семью я с собой не привёз, — цокает языком тот и немного голову к плечу опускает, ожидая его незамедлительной реакции. Но на лице Чона даже мускул не дёргается. — Так что вряд-ли со мной получилось бы провернуть то, что ты сделал с Паками.        — Не думаю, что стоит углубляться в это, — бесцветно говорит Чон и отставляет серебряный кубок в сторону, ставя его на стол.       По правую сторону от него, как и обычно, сидит Намджун. Сейчас для Чонгука он верный телохранитель, так как в «Шипы» Юнги привёз большое количество своих людей, которые сейчас раскиданы по периметру большого тронного зала. Они неотрывно следят за столом и людьми Чона, готовые отбиваться в любой момент. Как бы Мин не говорил о том, что ему плевать на ситуацию с Паками, бо́льшую часть охраны он всё-таки взял с собой.        — Углубляться не стоит, твои мотивы понятны, — отставляет кубок в сторону и откидывается на спинку кресла, лениво подзывая к себе слугу. Низкий омега тут же подбегает к нему, и Темный ворон шепчет ему что-то на ухо, от чего глаза прислуги в момент расширяются, а на лице Мина расцветает не сулящая ничего хорошего ухмылка. Затем он ударяет омегу по ягодице и отправляет обратно.        Чонгук следит за этим молча, ничего говорить не собирается. Если Юнги хочет взять его слугу, может сделать это хоть на банкетном столе.        — Но вот твои мотивы обратиться ко мне не особо ясны, — вновь переводит на него темные глаза Мин. — Учитывая, что я могу служить тебе угрозой из-за океана.        — Я надеюсь на то, что ты благоразумен.        — Да? — наигранно удивляется альфа, вскинув черные брови и широко улыбнувшись. — Если судить по слухам, что ходят обо мне на этом материке, этим качеством я не отличаюсь.       — А будет ли какой-либо правитель верить слухам? — выгибает бровь Чон.        Альфа знает об Мин Юнги практически всё от своих разведчиков. Знает, каким именно способом он устроил в «Темном вороне» дворцовый переворот, как жестоко убил собственного папу, старшего брата — наследника Запада и своих малолетних братьев, боясь, что они станут угрозой для него в будущем. И как собирался захватить весь материк Димирис с помощью северных рыцарей.        — Только глупый правитель.        — Верно, — Чонгук широко расставляет ноги, откидываясь на спинку кресла, и изредка поглядывает на дверь в зал, ожидая увидеть одного определенного человека. Альфа лично просил Шихёка отправить омегу обслуживать сегодняшний пир, желая насмотреться на него вдоволь, пока Тэхи будет разносить еду и вино на стол.        Уже не терпится увидеть его белоснежную макушку и куст расцветшей сирени в больших лисьих глазах. За два прошедших дня он успел соскучиться по его красивому лицу и невероятному запаху, который стал для Чонгука необходим как кислород.        Необычный. Создан лично для него.       — Я пригласил тебя, чтобы обсудить выгодную сделку, — разрывает своим низким голосом недолгую тишину Чонгук. — Но, прежде чем мы приступим к обсуждению, предлагаю насладиться вкусным обедом, — взглядом указывает на заполненный различными блюдами стол Чон.        Утром, когда Мин Юнги прибыл во дворец, его сначала расположили в покоях, показали владения правителя Юга и дали время на отдых, прежде чем приступать к трапезе, на которой обговорится важный и решающий вопрос. Оттягивал время, чтобы Мин мог хорошо всё обдумать, приняв гостеприимство Чонгука, и согласился вскоре на его предложение.        Тишина длится не слишком долго. Какое-то время все пробуют блюда, щедро выделенные Чоном в этот день, негромко переговариваются и пьют вино. Чонгук всё это время наблюдает за Юнги, внимательно следя за любыми его действиями, и изредка переводит взгляд на деревянную дверь, ожидая, когда в зале появится Тэхи.       Но проходит чуть меньше часа, а омега так и не появляется в его поле зрения. Слуги сменились уже несколько раз, а долгожданное личико Чонгук так и не узрел, не насладился тонкими изящными чертами и светлыми волосами. Не понимает, почему омеги нет на пиру, если альфа четко дал наставление главному смотрителю за прислугой.        Даже злиться начинает из-за этого. Так жаждал увидеть его, ведь другого такого варианта сделать этого не было, а омега не явился. Опять проявил свою непокорность, опять вытащил гордость на показ. Его смелости Чонгук будет, видимо, поражаться ещё долго. Тэхи обычный слуга низшего ранга, никто в глазах южного правителя, и смеет не слушаться его приказам, даже после жестокого наказания не подчиняется ему. Неужели шрамы, украшающие теперь его тонкую спину, не стали для него уроком?        Интересный. Удивительный. Отличается от других примитивных.        Изучающий взгляд черных омутов вновь обращает своё внимание человеку, сидящему по левую сторону от него. Юнги негромко переговаривается со своим подчинённым, сидящим по правую руку от него, и попивает вино из кубка. Не смотрит в его сторону, проявляет полное безразличие к его личности, пытаясь специально заострить на этом внимание. Рьяно делает вид, что не боится Чонгука и его угроз, которые он вкладывает в свои слова между строк. Но альфа давно заметил под его черным шелковым камзолом кольчужные кольца, когда тот потянулся за столовым прибором.        Боится его действий. Откуда-то знает о вспыльчивых решениях Чона.       Чонгук лишь негромко усмехается, отводя взгляд в сторону окна, где всё ещё слишком пасмурно, несмотря на то, что дождь недавно закончился. Сам он защиту не одевал, на нём лишь кожаный дублет, который в случае чего сможет сдержать острый кинжал. На правом бедре висят ножны с коротким кинжалом с ярким рубином на нём, а за ремнем прячутся три острые метательные звезды. При полном снабжении, кроме любимого меча.        Намджун негромко прокашливается, привлекая внимание Чона на себя, и нагибается к нему.        — Ты уверен в своем решении? — тихо спрашивает, заглядывая в чужие засасывающие глаза, на дне которых всегда искорки искрятся. — Он не вызывает доверия.       — Ты предложил мне это, а теперь думаешь, что этот союз плох? — выгибает бровь Чонгук, а Джун поджимает губы, не зная, что сказать. Ведь это правда он предложил этот союз.        — Думаю, теперь мы можем обсудить то, ради чего я неделю плыл по океану? — рассекает своим хриплым и шипящим голосом воздух Темный ворон, заставляя всех говорящих заткнуть рты. Все обращают взор на на правителя Запада, ожидая его дальнейших слов. — Мне не терпится узнать что же такого ты собираешься мне предложить, Чонгук, — в злобной ухмылке расплывается он.        Долго Чон не заостряет внимание на этом, переводит внимательный взгляд на его глаза, пытаясь в них истину прочитать, и облокачивается локтями о стол, скрещивая пальцы.        — Тебе известны мои теперешние цели и, думаю, ты осведомлен в том, что сейчас происходит на материке Арстанитис, — изучает его выражение лица. — Я пытаюсь свергнуть с восточного трона того, кто там сидеть права не имеет.       — К твоему сведению, я тоже этого права не имел, — щурит глаза тот.       — Это мне известно.       — И ты против таких способов захватить власть? — Юнги смотрит прямо в глаза, ставит этот вопрос, чтобы Чонгука в замешательство поставить.        — В пределах разумного.        — Ну конечно же, — широко улыбается Темный ворон. — Другого ответа я и не ожидал.        — Я не вмешиваюсь в то, что меня не касается, — спокойно говорит Чонгук, изучающе разглядывая бледное лицо Юнги. У того губы в гадкой ухмылке кривятся, а шрам на щеке от этого действия немного растягивается.        — Каким образом тебя тогда касается Сокджин? — резко вскидывает брови он.        — Его отец убил мою семью, — сквозь зубы шипит Чонгук, сжимая руки в кулаки. — Я жажду мести.        — Это мне по вкусу, — на лице Темного ворона губы широкая улыбка растягивает. — И что ты хочешь от меня?       — Мне нужна армия, — четко выговаривает Чон.       — А взамен? — Юнги касается кончиком языка уголка губ и садится ровно, ожидая ответа.        Чонгук немного медлит, не говорит так сразу. Ещё сомневается в своём решении. Мин не тот человек, кому стоит доверять. Не тот, у кого можно просить подобное, когда не собираешься выполнять свою часть сделки. Но другого выбора у Чонгука нет. Сила сейчас не на его стороне, армия Сокджина увеличивается с каждым днём. У Чонгука же её число остаётся неизменным.        — Взамен, — делает паузу, в глаза чужие вглядываясь. — Я помогу тебе завоевать весь материк Димирис.        На лице Юнги ни один мускул не дёргается, он молча смотрит прямо в глаза Чонгука, не моргая, что-то высмотреть пытается. Словам его не верит, чувствует, что смрадной ложью тянет.        — Заманчивое предложение, — сухо усмехается тот. — Но откуда мне знать, что ты не предложил это кому-либо ещё?       — Я выбрал того, кто сильнее, — сразу выдаёт и четко в яблочко попадает.        Юнги удовлетворительно хмыкает, неторопливо отведя от Чона взгляд.        — Мне нужно время, чтобы всё обдумать.        Правая рука Мина кивает на его слова, а тот совсем незаметно щурится, смотря перед собой. Он действительно все обдумает, даже если прямо сейчас понимает, что Чонгук просто разыграл перед ним отличный спектакль, думая, что он так легко поверит ему. Юнги не так прост, как кажется. Хитрый, жестокий и внимательный. Заметил с самого начала лёгкий тремор в чужих руках и перешёптывания с Намджуном, а ещё его внимательный изучающий взгляд. Чонгук хотел разгадать его, но, как оказалось, это совсем нелегко, Юнги специально делает вид взбалмошного и любящего красноречия человека, на самом деле являясь совершенно другим.        — Конечно, — приподнимает подбородок вверх Чонгук и пускает на своё лицо лёгкую удовлетворённую улыбку.       Крупная рыбка словила наживку.

***

      Куда прятаться, если тебя всё равно найдут. Если твой запах давно учуяли в воздухе и уже не собираются так просто отпускать. В этом адском логове безопасного места нет ни для кого. Всех сожрёт кровожадный монстр.        А у Тэхёна их два.        Растерзают и не заметят куски плоти под собой, покажут огромные длинные зубы и раскусят его напополам. Омега между двух больших огней, обещающих не растопить лёд в груди вместо сердца, а спалить заживо, не оставив и кучки пепла. Сделают из него мелкую пыль, которая развеется по ветру, попадет в голубой океан и растает, будто его никогда и не существовало.        Так яро желал спокойствия и свободы, которой ему не хватало в «Северной розе», а теперь желает лишь выжить. Выжить в этой неравной битве, когда ты один против двоих, которые в разы сильнее тебя. Тэхёну ничего и не остаётся, как просто раз за разом куда-то бежать, путаясь в дорожках, попадая в шипастые терны, раздирая кожу, и падая на раскалённую землю. Если остановится, умрёт. Если перестанет бежать, самостоятельно даст в пищу свою плоть для стервятников.        Не остановится. Сделает все, что в его силах.       Омега сильнее, даже если для других это не так, даже если для Чонгука он тот, кто у ногах его ползать должен. В его глазах он просто кусок мяса, которым альфа может распоряжаться, как хочет. Тэ уверен в этом, иначе бы не страдал столько дней в постели, мучаясь от адской боли из-за разорванных ран, которую ему так щедро подарил Чон.       Теперь плетётся куда-то, размыто смотря вперёд и удерживая рукав широкой рубашки, в котором прячется длинный острый нож. Холодное оружие лежит там с определенной целью. Будет использовано совсем не по назначению. Но кровь отмоется с него, а с собственной души отмыть вряд-ли получится.        Во внутреннем дворе пахнет свеже прошедшим дождем, Тэхён идёт меж мраморных колонн, неся пустой серебряный поднос обратно на кухню, и смотрит в сторону орошённого мелкими каплями зелёного сада. В его глубине сверкает небольшой фонтан с невысокой фигурой маленького ангелочка.       Совершенно не подходит для этого места.        Тэхён давно смотрит на него, но так и не приближается. Боится, что ошибся и вместо ангела на месте мальчика окажется рогатое чудовище. Глупо так думать, но в этой давящей атмосфере, в которой слабо слышится запаха крови, по-другому думать не выходит.        Зайдя за угол, Тэхён останавливается и прижимается спиной к мокрой стене, совершенно не дергаясь от колючего холода, коснувшегося кожи сквозь ткань одежды. Медленно выдыхает, опуская руки с подносом.        Знает, что ему нужно сделать, но решиться на это не может. Прокручивает в голове раз за разом то, что должен провернуть, и каждый раз содрогается представляя. Жутко боится. Пульс бешено стучит в висках и ушах, руки немеют удерживая край рубашки, а губы нервно закусывают.       Тэхён прикрывает глаза и откидывает голову назад, касаясь светлыми прядями стены позади. Грудная клетка быстро вздымается, и Тэ пытается восстановить дыхание, прислушаться к собственному голосу. Чувствует голой кожей холодной лезвие возле руки и губы до побеления поджимает.       В голове борется сомнение и страх.       Сомневается, что сможет пересилить себя. Боится, что делает огромную ошибку.       Но всё-таки запускает одну руку в рукав серой рубашки и достает холодное оружие. Страшно даже глаза открыть, чтобы посмотреть на него, не то, что бы сделать то, что он собирается сделать дальше. Осторожно ощупывает острое лезвие и проходится кончиками пальцев по нему, чувствуя, как оно неглубоко разрезает мягкую кожу подушечек.        Нужно. Другого варианта нет.        Тэхён решительно открывает глаза, смотря прямо на нож. Холодное оружие сверкает в слабых лучах солнца, показывая насколько хорошо оно наточено. Поджав губы, светловолосый омега садится на корточки, опускает поднос на покрытую каплями дождя траву и подкатывает штанину на одной ноге к колену. Ужасно боится, но останавливаться уже нет смысла.        Одно мгновение.       Лезвие быстро проходит насквозь, рвя мышцы и сухожилия на стопе, заставляет кровь выбрызнуть на поверхности и облить белоснежную кожу. Тэхён плотно сжимает зубы, давя порыв крикнуть во весь голос, тихо стонет себе под нос, чувствуя нож в ноге раскалённым. Не смотрит на рану и просто выдергивает холодное орудие из плоти, заставляя новый поток крови толчком выйти из тонкой раны.        Боль проходится по телу подобно разряду молнии. Стопа, кажется, вот-вот разойдется по швам. Трясясь от невероятно сильной боли, омега еле слышно скулит, опустив светлую макушку вниз, и всхлипывает. Ощущает, как влага подходит к уголкам глаз, грозясь градом политься из-под век. Стискивание зубов не сильно помогает, когда кажется, что твою ногу изрубили пополам и теперь она истекает кровью. Сам сделал это ради спасения, другого ничего не придумал, и теперь страдает от своей же глупости.        На кровавое месиво омега посмотреть не в силах. Усиленно отворачивает голову от собственной ноги, не веря, что смог сам себя проткнуть, и игнорирует усилившийся запах крови и его собственного запаха северной розы. Это может привлечь чужое внимание, что совсем не желательно сейчас Тэ. Придерживаясь рукой за стенку и откидывая окровавленный нож в траву, Тэхён медленно поднимается на ноги, переводя весь вес на правую неповреждённую ногу. Надеется, что сможет дойти до кухни.       Перед глазами немного мутнеет, но Тэхён уверенно держит курс прямо к нужной ему двери. На левую ногу ступает очень осторожно. Понимает, что оставляет кровавые следы после себя, потому что кровь непрерывно окрашивает стопу в красный, но ничего с этим поделать не может. Лишь до скрежета стискивает зубы, чтобы не стонать от режущей боли. Из всех сил держится, хоть и истекающая кровью нога бешено пульсирует, разгоняя по мышцам и венам мучительные ощущения.       Когда Тэхён наконец доходит до заветной двери, она вдруг распахивается и в широком проёме появляется высокая фигура. Шихёк поворачивает голову в его сторону, гневно глядя в его глаза, но потом переводит их вниз и моментально застывает. Вид, что открылся ему немного шокирует. У Тэхи побледнели губы, в уголках глаз блестят прозрачные жемчужинки, а левая нога обильно истекает кровавой жидкостью, заливая мраморную дорожку. Бета сильно хмурится и быстро подходит к омеге, который от боли чуть ли не плачет, но держится.       — Что случилось? — Шихёк закидывает руку Тэхи себе на плечо, осторожно ведя его к двери в кухню.       — Я… — омега начинает растерянно бегать блестящими глазами, не зная какое оправдание придумать. — Я шел через сад… — сглатывает и сквозь зубы вбирает в себя теплый влажный воздух. — И наступил на торчащую ветку и…        — Я понял, можешь не продолжать, — морщится бета.

***

      Обед плавно перетекает в ужин. Предзакатное оранжевое солнце клонится к горизонту, окрашивая последними слабыми лучами посветлевшие тучи. Розовые облака гонятся за ветром в сторону спокойного океана, который давно успокоил мятежные волны и слабо качает привязанные к берегу ладанки. Дождь на улице давно стих, подарил сухой земле влагу, оживил вянущие цветы и растаял, словно и не было.        Такое чарующее спокойствие никак не вяжется с атмосферой внутри тронного зала.        Там долго и стойко стоит напряжение, натягивающее нервы струной. Ещё чуть-чуть и порвется, если не остановятся прожигать друг друга изучающими взглядами.        После озвучки предложения Чонгука для правителя западных и северных территорий, в зале воцарилась тишина, прерываемая только стуками столовых приборов о тарелки, разливающегося по кубкам вина и негромкого перешептывания людей Чона и Мина. Чонгук уверен, что Тёмный ворон примет его предложение, несмотря на то, что ответ его был весьма неоднозначен. Альфа даёт ему время на раздумья, но не слишком долго. Когда армия Сокджина наступит на него, Чон не знает, поэтому хочет верить, что долго думать Мину не придётся. Он предложил ему хорошую сделку, от которой не отказались, был бы это кто-то другой. Но перед ним никто иной как Мин Юнги, тот, кого прочитать по одному взгляду почти невозможно. Закрытая книга, покрывшаяся плотным слоем пыли, сквозь которую обложку и название не разглядеть. Внутри прячет настоящие эмоции и искренние намерения, не желая открываться кому-либо.        — Я слышал, что наследник «Мечей», — Юнги медленно поворачивает голову, одаривая прищуренным взглядом, который ещё секунду назад был направлен в другую сторону, сидящего Чонгука, и вальяжно откидывается на спинку кресла. — Пак Чимин, — медленно и по слогам выговаривает. Но не для того, чтобы объяснить о ком идет речь сейчас, а для того, чтобы выловить на хмуром лице Чона мимолётную эмоцию. И Чон реагирует, слабо дергает бровью, не отрывая взгляда от своего вынужденного собеседника. — Находится в твоём гареме, — чуть склоняет голову к правому плечу и опускает подбородок, из-под век глядя в чужие бездонно черные глаза. — А не под землёй, как было сказано.       Попытка зацепить Чонгука не действует. Альфа лишь безэмоционально вздыхает и расслабленно облокачивает сильные руки на массивных подлокотниках. Этот омега ему больше не интересен, не вызывает тех чувств, которые были изначально с ним. И его имя, вышедшее из чужих губ не вызывает никаких эмоций, кроме как раздражение. Персиковый мальчишка давно наскучил, Чонгук готов был уже распрощаться с ним, но возникнувшая интересная ситуация между омегой и Намом слишком сильно заинтересовала его, что избавляться от Пака так быстро.        — Всего лишь слухи, не подкрепленные фактами и доказательствами, — голос Чон звучит нарочито спокойно. Ему и вид безразличия к этой персоне делать не нужно. Вынужденно Чонгук скрывает существование северного принца на южных территориях, да бы не спровоцировать мятежи в «Мечах». — Его тело давно лежит под слоями земли и снега.        — Его жизнь могла бы испортить твоё личное существование, — хмыкает Мин, скрестив руки на груди. — Поэтому ты, скорее всего, избавился от него сразу, я же прав?        — Не совсем сразу.        Двусмысленность слов до Юнги доходит тут же, он ядовито ухмыляется, а Чонгук в свою очередь облизывает нижнюю губу. Тот вечер в голове отпечатался слишком ярко. Помнит каким податливым омега был, хоть сначала и сопротивлялся, царапая его, как вкусно он пах, и как красиво его слезы стекали по розовым щекам.       — Я же слышал, что ты избавился от северного правителя «Северной розы», несмотря на его беспрекословную сдачу.        — Это правда, — кивает Мин.        Старательно изображает безразличие к этой ситуации, но Чонгук видит не очевидные изменения в его поведении. Если до этого альфа без напряжения расслаблено сидел в кресле, то сейчас можно заметить, как напряглись его мышцы на руках, скрытых под темной одеждой, и как бледные ладони застыли в одном положении.        Чонгук нашел нужную ему точку. Ситуация с «Северной розой» заинтересовала его ещё с самого начала, когда он услышал о том, кто такой Мин Юнги и что из себя представляет. Возможно, убийство О Чхондуна всего-лишь обыкновенная жестокость и кровожадность Ворона. Но у Чонгука мнение на этот счёт совсем другое. Юнги бы не стал без причины убивать правителя другого королевства, ведь держать О в заложниках было бы очень выгодно, а значит мотивы у него на это были. Какие? Чонгуку неизвестно, и именно это он и хочет выяснить.        Как известно, «Северная роза» имеет большую армию, флот и портовые причалы, с помощью которых можно обогатиться довольно быстро. Странно то, что Мин смог так легко заполучить север в свои руки с той малочисленной армией, что у него была на тот момент. У него однозначно был доступ к дворцу, иначе это нападение завершилось бы крахом.       — Чхондун, очевидно, насолил тебе, раз ты не принял его сдачу, — Чонгук не отводит взгляда. Альфе нужно рассмотреть всё. Опустить хоть одну малейшую деталь — запрещено. — Он самостоятельно отдал тебе в руки все, что имел, а ты в ответ подарил ему смерть.       — Не всё, — аура Темного ворона в момент сгущается, нависая над ним сплошным облаком. Не вооруженным взглядом видно — жутко злится.       Заинтересованность в Чонгуке начинает играть новыми красками. Не отдавая отчёт своим действиям, он неосознанно ближе пододвигается к столу, всматриваясь в искаженное злобой лицо, и внутри ликует. До дрожи в пальцах хочется узнать причину, над которой Чонгук долго думал.        — Не всё? — переспрашивает Чон, желая узнать о чём идёт речь.       — Он спрятал то, что принадлежит мне, — сквозь зубы выскальзывает из искаженного в гримасе отвращения рта. — За это и поплатился жизнью.

***

       Ночной прохладный воздух ударяет в лицо, стоит Тэхёну выйти на улицу. Ноги самостоятельно несут своего владельца к зелёному саду под ясными яркими звёздами, где на больших ветках висят бумажные очаги, освещая путь по каменной дорожке. Левая нога все ещё ноет от режущей боли. Шихёк отвёл его в свои покои и самостоятельно обработал и перевязал ему стопу. Лекаря звать нельзя было, он может заниматься только гаремными омегами и королевской семьёй, у прислуги слишком низкий ранг для этого.       Обслуживать сегодняшний пир бета ему строго настрого запретил, ведь хромой омега ему там не нужен от слова совсем. Чонгуку Шихёк все объяснит позже, ибо ответственность за Тэхи всё равно лежит на его плечах, бета обязан был следить за его безопасностью и работой.        Хоть и план Тэхёна был слишком болезненный для него самого, он не жалеет о том, что сделал. Эта глубокая рана помогла ему ненадолго спрятаться от Темного ворона, поджидающего его в большом тронном зале. Не знает сколько ещё будет мучиться от неприятных ощущений и пройдет ли это вообще. Шихёк убедил, что важные сухожилия омега не повредил, ведь может сгибать пальцы ног. Новость эта успокоила, хотя тревога всё это время не переставала расти в груди.        Даже если омега смог спрятаться сегодня, это не даёт четкой уверенности в своей безопасности в дальнейшем. Во дворце он под наблюдением сотни глаз. Все вокруг от стражников до обычной прислуги присматривают за ним, будто знают, что Тэхён что-то скрывает, будто Чонгук каждому лично приказал не сводить с него взора и докладывать о малейших изменениях. Чонгука нет рядом, но его присутствие всё равно ощущается на коже обжигающим взглядом. Он не появляется рядом с омегой, не травит его пряным ароматом корицы, в стороне наблюдает и ждёт момента напасть. Тэхён для него желаемая жертва, в которую хочется вонзить острые клыки, попробовать на вкус кровь вперемешку с зимней розой и присвоить его себе.       Неяркий свет фонариков провожает Тэхёна, ступая с ним рядом по тропинке. Не тревожит его глаза, не терзает, ведь внутри разрывается что-то другое.       Сердце так громко громыхает в груди, что перекрывает другие звуки. Не слышит ни вечерних цикад, ни песни одинокого птенчика на ветке дуба, ни собственных шагов. В ушах только пульс отдается, глуша всё извне. Встревоженный омега даже не замечает, как оказывается в глубине сада, где совсем недалеко виднеется блестящий в жёлтом свете очагов фонтан с фигурой мальчика. В его сторону он не смотрит, потому что то, что происходит во внутреннем дворце интересует его больше всего.        Отсюда видно только темные фигуры людей, но Тэхёну и этого достаточно, чтобы убедиться в услышанных из уст прислуги словах. Когда они вернулись из зала на кухню, где в тот момент сидел Тэ и разговаривал с Виеном, двое омег начали обсуждать отъезд Темного ворона, который не захотел оставаться во дворце, ссылаясь на дела.        Чтобы убедиться в этом, омега соврал Виену, что ему поплохело от боли и что он собирается в свою комнату, на самом же деле помчался в сад, где может укрыться от лишних глаз и понаблюдать за Юнги.        Пока радоваться омега себе не позволяет, ведь ещё точно не знает правдивы ли были слова слуг. С беспокойно стучащим сердцем он вновь прилегает к дереву, прячась за широкими листьями, и направляет свой взор на заполненный людьми в доспехах двор. Огромные ворота открыты, и всадники понемногу выезжают из территории замка, вздымая вверх пыль. Юнги и Чонгук стоят у высоких мраморных колонн. Тэхён различает их только по фигуре и одеянию. Чонгук немного выше и массивнее Темного ворона и одет в черно-красную одежду. Мин же весь в черном.        Проходит не так много времени, и Мин Юнги седлает своего серого жеребца, ударяет пару раз пятками по бокам и заставляет его рысью кинуться вон. Под копытами вздымаются клубы пыли, а на высохшей земле остаются следы его лошади. Он пропадает за высокими воротами так же внезапно, как и появился здесь.       Это была правда. Мин оставил дворец и неизвестно вернётся ли сюда ещё.        Омега не уверен может ли он спокойно выдохнуть, ведь второе чудовище никуда не пропало. Это его обитель. Оно здесь живёт.       Тэхён его не страшится, уже знает какое оно беспощадное и кровожадное, на собственной коже ощутил. Не будет бояться даже если оно будет грозиться убить его. Пусть крошит, ломает, рвёт — Тэхён все перетерпит, соберёт себя по кускам, ведь иначе не выжить.       Больше ему нечего высматривать во внутреннем дворе. Тот, кто внушал в его душу ледяной страх, покинул это место. Омега отворачивается и натыкается взглядом на фонтан. Только сейчас начинает вслушиваться в его шум. Статуя мальчика с крыльями привлекает к себе внимание. У неё нет рогов, как думал Тэ, совсем обычная.       Хромая, Тэхён подходит к белому мраморному фонтану, что тревожит тишину шумом воды. На колени опускается перед ним и тянет руку к ровной глади. Холодная вода обжигает сначала подушечки пальцев, а потом и всю ладонь. Омега перебирает под водой пальцами и начинает медленно водить рукой в стороны. От этих движений отражение искажается, а вода рябью идёт по периметру. Почему-то от этих действий становится спокойнее, да и любимый холод греет кожу рук.       В этот момент ему становится легче. Сердце больше не сжимается в железных тисках, пульс восстанавливает свой ритм, а в ушах больше не стучит. Того, кто тревожил его душу, здесь нет. Юнги оставил его, и омега впервые благодарен ему хоть за что-то. Тэхён думал, что Темный ворон не оставит его, что после того, как он почуял его запах, начнет искать его по всему замку. Но тот не стал. Наверное, подумал, что аромат северной розы ему привиделся.       Впервые омега жалеет, что пахнет чем-то редким. Каждый, кто встречался Тэхёну на пути, всегда говорил о его прелестном запахе. Северная роза слишком запоминается своей неповторимостью.       Внимание омеги привлекает лёгкий шум сзади. Слышатся отчётливо чьи-то негромкие шаги. Тэхён хочет обернуться, но не позволяет себе этого сделать, лишь убирает руку из воды, оставаясь сидеть на корточках у мраморного фонтана, ограждённого низким каменным забором. С каждой секундой они становятся ближе и, спустя минуту, кто-то останавливается прямо у омеги за спиной.       Тэхён медленно вбирает в себя воздух и тут же каменеет, стоит пряному аромату корицы попасть в лёгкие. Аура Чонгука начинает чувствоваться сразу. Альфа стоит сзади и ничего не говорит. Пугает этим омегу ещё сильнее.       Поворачивать голову Тэ не собирается. Если Чонгук пришёл, чтобы просто посмотреть на него, то он вскоре оставит его. Омеге совершенно не хочется встречаться взглядом с его черными засасывающими глазами. Не хочется чувствовать его рядом с собой.       — Почему тебя не было среди прислуги? — его басистый голос заставляет пройтись по коже омеги табун колючих мурашек.       Чонгук правда не понимает по какой причине Тэхи отсутствовал в тронном зале. Альфа смотрит на его обтянутую серой тканью спину, а потому переводит взгляд на виднеющуюся на левой ноге белую ткань, обмотанную вокруг стопы. В неясности хмурит густые брови и вновь переводит изучающий взгляд на его белоснежную макушку. Омега не поворачивается к нему, и Чон знает по какой причине. Видит, как Тэхи из-за его вопроса сжимается.       — Я… — из его уст звучит до жути нежно. — Поранил ногу.       Ещё какое-то время омега не двигается и молчит, но потом медленно поднимается на ноги и разворачивается корпусом к Чонгуку. Тэхи на голову ниже его, и для того, чтобы посмотреть альфе в глаза ему нужно поднять подбородок. Глубины темных глаз совсем не привлекают омегу к себе. От них хочется подальше.       — Как? — вылетает прежде, чем альфа задумывается об этом.       Сейчас он слишком явно выдаёт свою обеспокоенность о состоянии омеги. Чонгуку важно знать, что Тэхи в порядке, что он здоров и что ему ничего не болит. Сам больше недели назад окунул его в океан боли, теперь желает ему лишь спокойствия. Альфа пообещал самому себе, что больше не навредит, что бы омега не сделал, что бы не сказал, и как бы не поступил.       Этот сильный нежный омега должен в заботе и тепле жить, иначе мрак и холод превратят его в ледовую скульптуру.       — Наступил на острую ветку, — Тэхён не видит смысла медлить с ответом. Выдаёт сразу придуманную ложь и в глаза чужие вглядывается, чтобы подозрения отвести.        Я вырублю все деревья, лишь бы ничто не угрожало тебе.       Сирень в больших блестящих глазах манит. Омега не отводит взор, наоборот всматривается. Чонгуку хочется сделать шаг ещё ближе к нему, чтобы почувствовать уже полюбившийся аромат зимней розы.       В Тэхи альфу манит всё.       — Твоя нога… в порядке? — Чонгук на миг опускает взгляд на его ногу в кожаных сандалиях и вновь возвращается к светлым глазам. Не может не смотреть в них — там манящее озеро плещется.       — Почему вы спрашиваете это? — Тэхён хмурится. На ногах стоять становится больно, и омега опускается на ограждение фонтана, не отрывая взгляда от поджавшего губы альфы. — Разве я не обычный слуга? У правителя королевства слишком высокий статус, чтобы он мог разговаривать с теми, кто находится на низах.       — Я бесп…       — Не говорите, что переживаете за меня, — прерывает его Тэхёна, не давая продолжить реплику. — Для вас это не свойственно.       Чонгук опускает глаза на сухую землю, борясь внутри с возникшей искоркой злости. Не хочет злится, но омега своими словами цепляется за его мятежную душу.       — А что для меня свойственно? — спрашивает, будто и сам не знает, что Тэхи на этот ответит.       — Кровожадность, — не обдумывает, говорит сразу. — Алчность, — делает паузу. — И неоправданная жестокость.       Про то, как эти слова подействуют на альфу, Тэхён не думает. Говорит ему чистую правду в лицо, не беспокоясь о чужих чувствах. У чудовищ их быть не должно, у него только животные инстинкты.       — Настолько ненавидишь меня? — черные глаза вновь возвращаются к лиловым изумрудам. Чонгук не выдает скребущегося червя внутри, что пожирает огненное сердце. Опять нуждается в подпитке его чудным запахом и цветом сирени, хоть и в омежьих глазах только холодные белые ветры гуляют.       — Я ненавижу тебя, — не стесняется это говорить в слух. — Презираю тебя, — смотрит прямо в бездны напротив. — Хочу убить.       Пару секунд Чонгук никак не реагирует, а потом на смуглом лице широкая ухмылка расползается. Эти слова если и ранят его, то он не показывает этого, только кривой улыбкой понять даёт, что внутри что-то треснуло.       Правда, Тэхён этого не видит. Его не интересует то, что находится внутри Чонгука.       — Хочешь убить? — его тон насмешливый, но стальные нотки все равно проскальзывают в голос. — Прекрасно, теперь у тебя есть смысл жить. Есть к чему стремиться.       И Чонгук разворачивается. Больше не смотрит на сидящего у фонтана омегу, идёт из сада.       Ранил, но не убил.       — Будь осторожнее, — наверное, слабому ветру шепчет Чон, ведь омега его тихих слов не услышит.