Ледяное пламя

      Пар. Теплая вода. Разгоряченные тела.       Тэхён тихо стонет, сцепив руки на шее альфы. Бедра сами двигаются в такт с чонгуковыми. Омега держится за крепкие плечи Чона, чувствуя, как внутрь него вбивается член. Чонгук не груб, старается не срываться на быстрый темп, чтобы не сделать омеге больно.       Они поменяли положения не так давно, но у Тэхёна уже тянет поясницу, стоя в прогибе. Руки Чона сжимаются на его бедрах, пока он ритмично двигает бедрами.       На последних толчках стоны Тэ становятся в разы громче. Чонгук тянет его на себя, поднимая его корпус и прижимая его спину к своей груди. Тэхён откидывает голову назад и, протяжно застонав, изливается белесым семенем. Его тут же пробивает дрожью и ноги вдруг становятся ватными, подгибаясь. Альфа делает один глубокий толчок и изливается внутрь, громко выдыхая. По ногам Тэ теперь сползают капли спермы.       Усталость и разморенность падает на плечи моментально. Тэхён не помнит, как Чонгук вытащил его из ванны, укрыл тканью и отнес в покои. В свои личные покои. Но четко запомнил его тепло под боком.

***

      Просвет между плотными шторами хоть и маленький, но всё равно освещает покои ярким утренним светом. Ровные полоски теплых лучей разместились прямо на лице спящего и разомлевшего омеги. Тэхён растянулся на всю кровать, уткнувшись носом в подушку, по которой разметаны его белоснежные волосы, и еле слышно сопит. Его обнаженное тело заботливо прикрыто простыней.       Сам Чонгук не спит, он лежит к Тэхёну лицом и наблюдает за его сном, словно сторожа от чудовищ из кошмаров. Омега лишился всех сил после бессонной ночи в купальне. Чонгук не хочет его тревожить, просто смотрит, не веря, что этот омега теперь его.       То, что казалось невозможным, оказалось возможным.       Цветочный запах Тэ распространяется по всей комнате, окружая альфу со всех сторон. Теперь он смешан с его собственным. Это вызывает слабую, но довольную улыбку. С этого момента омега всецело принадлежит ему.        В голове ворохом проносится их первая встреча. Чонгук помнит, как необычно и непривычно выглядел для него тогда Тэхи. Омега смотрел на него холодно и растерянно, цеплялся пальцами за тунику и переставал дышать стоило Чону ненадолго задержать на нём взгляд. На тот момент ему показалось, что омега обычная пустышка, снаружи невозможно красивый, а внутри полый. Вот только оказалось это не так. У Тэхи сильный волевой характер, несгибаемость в сердце, бесстрашие и непокорность. Он не из тех очередных омег, что пользуются случаем вступить в его гарем и получить хорошее жалование. Тэ это совершенно не нужно, он никогда не боролся за то, чтобы стать чьёй-то марионеткой ради золота, драгоценностей или замков, ведь понимает, что, по сути, это ничего не стоит, это не стоит его собственной жизни.       Чонгук, кажется, теперь тоже понимает в чем же заключается его главная ценность, и что он защитит любой ценой, даже если придется заплатить собственной жизнью. Она здесь - эта драгоценность, прямо на его постели, в теплых солнечных лучах греется. В груди разливается котёл теплоты, Чонгук впервые ощущает нечто подобное к кому-то, ни с кем не было так хорошо, никого он так сильно не хотел, как Тэхи. К нему — не похоть, к нему — любовь.        Любовь причиняет боль, а боли в моём мире не существует.       Фраза, сказанная когда-то наложнику, обретает для Чонгука другую форму сегодня. Раньше он отказывался от любви, считал, что не достоин её, что не способен кому-то дать её, но это оказываются лишь глупые предрассудки. Тот, кому он готов подарить собственное сердце, рядом с ним. Тот, кто вызывает в его груди ураганы смешанных чувств, спит в его кровати.        Чон думал любовь — это слабость. Чувства — это слабость. Но с Тэхи он стал только сильнее, обрёл намного больше, начал чувствовать себя живим.         Сбоку шелестит постель и слышится тихий стон. Чонгук возвращается из воспоминаний обратно в реальность и впивается глазами в лицо напротив. Всё ещё держа глаза закрытыми, Тэхён растягивается сильнее, на его губах невольно лёгкая улыбка появляется. Чонгук засматривается. Теплее этого ничего и не существовало никогда.        — Доброе утро, — тихо шепчет альфа хриплым от сна голосом и сам не замечает, как губы растягиваются в улыбке.       Омега медленно раскрывает веки, расфокусировано смотря перед собой, моргает, чтобы сбросить пелену, и глубоко вдыхает. От насыщенного запаха корицы сознание тут же просыпается, Тэхён испуганно ловит взгляд Чонгука. В голову тут же врываются воспоминания вчерашней ночи, и Тэхён от стыда пунцовеет, чуть ли обреченно не застонав. Чонгук только шире расплывается в улыбке, заметив покрасневшие в миг щеки и уши омеги. Тэхену от его взгляда хочется спрятаться, он стыдливо прячет лицо в подушке, сразу ощутив на ней запах Чона.        — Как спалось?        Наблюдать за чужой робостью, словно ощутить на языке сладость. Чонгуку много и не нужно: только эти розовые щёчки от смущения.       — Хорошо, — приглушенно бормочет прямо в подушку.       — Почему ты стесняешься? — альфа пододвигается к нему ближе, сразу ощутив тепло тела омеги. — Мы были так близки прошлой ночью, а ты всё ещё стесняешься своей наготы?       — Ну...я, — начинает мямлить он, сильнее утыкаясь в подушку. Чонгуку приходиться наклонится ниже, чтобы расслышать его несвязное бормотание. — Мне так стыдно за то, что я делал...       — Почему? — Чонгук слушает внимательно. — Нам обоим было хорошо. Ты вел себя так, как мог и знал. Я наслаждался тобой, твоим видом, твоими движениями. Ты был прекрасен, — опустившись вплотную к Тэ, он нежно поцеловал его в плечо и даже потерся колючей щекой, вызывая у омеги хихиканье. — Тебе нечего стыдиться, — горячим шепотом в изгиб.       Наконец, лицо Тэхёна выбирается из подушки. Он поворачивает голову в бок, чтобы встретиться с взглядом альфы, и тут же получает мягкий чмок в губы. Чонгук улыбается.       Так... странно ощущать, что от чужой улыбки, в собственном сердце зарождается тепло. Оно словно одеялом окутывает его с ног до головы, и уже самому хочется улыбаться ярче солнца.       Что это за чувство?..       — Спасибо, — тихо шелестит Тэ, полностью переворачиваясь на бок, чтобы лицом к лицу к альфе. Своему альфе.       — За что ты благодаришь? — чонгукова рука находит тэхенову под одеялом. Он переплетает их пальцы и прижимает к своей голой груди, точно так же, как и вчера ночью.       «Я хожу по краю бездны, смотря в твои глаза ».       «Тогда держи мою руку крепче».       Чонгук больше не отпустит. Никогда.       — За твоё тепло и счастье, которое ты мне подарил, — омега смотрит глазами альфе прямо в душу. И там... огромное пламя перестает бушевать, успокаиваясь.       Чонгук молчит. Ему и не нужно ничего говорить, омега сам всё по его глазам видит. То, что у него внутри, называется — любовь.       Они лежат так молча ещё час, нежась в объятиях друг друга. Тэхён перестаёт стесняться свой наготы, а вот от чонгуковой всё ещё краснеет. Смотреть на него... непривычно.       Когда Чонгук садится на кровати, откидывая одеяло в сторону, Тэхён отворачивается, натягивая простынь до грудей. Косится раз за разом в его сторону, но большего себе не позволяет. Альфа поднимается на ноги и как есть ступает к столу. Тэхён невольно засматривается на его голую попу, рельефную спину, и сглатывает. Чон выглядит божественно. Даже низ живота вдруг прошибает спазмом от осознания, что вчера он всё это исследовал руками.       — Мне придется вернуть тебя в гарем, — вдруг говорит альфа, останавливаясь у стола.       — Это... обязательно? — Тэхён приподнимается на локтях, смотря в спину Чона.       — Обязательно, — тоном не терпящим возражений. — Иначе как я смогу сделать тебя своим супругом? — его голова поворачивается в сторону, так, чтобы Тэ было видно его профиль и улыбку.       — Супругом?.. — округляет глаза тот. — Тебе не кажется, что ещё рано об этом думать? — неуверенно.       — Возможно, — просто пожимает плечами и подходит к сундуку. Открывает крышку и достает от туда белую льняную рубашку, сразу же натягивая на торс. — Мне уже нужно идти. Я пошлю Хеншика, чтобы помог тебе собраться и перейти в твои личные покои.       Тэхён вздыхает и кивает, откидываясь обратно на постель и из-под полуприкрытых век наблюдая за тем, как одевается Чонгук.

***

      Возвращение в бывшие покои, спустя столько времени, вызывает странные чувства внутри. Двоякие. С одной стороны Тэхён рад, что теперь будет спать на мягкой кровати, а с другой чувствует неуверенность. В этой комнате были не самые радужные воспоминания. Тэ помнит, как сидел на этой же постели и дрожал от страха, когда за ним пришел Хеншик. Здесь ничего не изменилось, всё находится на тех же местах, словно Чонгук знал, что Тэхён вернётся, и ничего не менял, никому эту комнату не отдал.       Просто... всё поменялось у него самого внутри.       — Скучал за личными покоями? — Хеншик стоит у двери, следя за тем, как в комнату вносят сундуки.       Тэхён бросает на него мимолётный взгляд и садится на постель. Мягко.       — Наверное... нет, — рука скользит по шелковому белью.       — Нет? — удивляется он. — Нравилось спать на твердом?       — Нет, не нравилось, — омега разворачивается к нему лицом. — Я не скучал, потому что не хотел возвращаться к эмоциям, которые ощущал в этих покоях.       — Неужели всё было так плохо?       — А ты как думаешь? — хмыкает он. — Меня привезли сюда как раба, отдали альфе, и, чтобы замылить мне глаза, одарили личными покоями и шелками. Я боялся, что мне сделают больно или убьют. Как мне здесь должно было быть уютно?       — Но сейчас же всё по-другому? — бета закрывает за собой двери, оставляя их наедине. — Альфа оказался не таким уж и страшным, — хмыкает, присаживаясь рядом.       — Это сейчас, — мягко улыбается Тэхён. Стоит только вспомнить о Чоне, как внутри теплотой сердце заливается. — На тот момент он казался мне чудовищем. Да и... — останавливается, чтобы посмотреть в глаза бете. — Он был чудовищем, когда дал приказ избить меня.       — Ты не простил его? — Хеншик смотрит на него с грустью.       — Простил... — выдыхает Тэхён.       В покои со стуком входит прислуга, держа в руках небольшую шкатулку, блестящую в свете утренних лучей. Тэхён хмурится, когда слуга останавливается перед ним и протягивает вещь.       — Совсем забыл, — вдруг тянет Хеншик и поднимается на ноги, забирая шкатулку и отправляя слугу вон. — Господин просил передать тебе это, — и он вкладывает в руки Тэ коробочку с резным сечением и узорами.       Тэхён долго рассматривает саму шкатулку, убеждаясь, что сделана она из серебра. Витиеватые узоры, аккуратно вырезанные на ней, напоминают вьющиеся ветки с шипами. Но где же тогда розы?       Внутри.       Когда Тэхён открывает инкрустированную крышку, его взору предстаёт красивая цепочка с кулоном в виде синей розы. На глаза тут же набегают слёзы. Как он смог так точно определить то, что понравиться ему? Откуда ему знать, какое значения для омеги имеет роза?       — Помочь тебе надеть?       Тэхён кивает и, поднявшись, поворачивается к Хёншику спиной. Кулон ложится прямо в ямку между ключицами, холодя кожу. Пальцы мгновенно подскакивают к цепочке, ощупывая выпуклые камни сапфира, расположенные на бутоне. В сердце Тэ что-то ёкает.       — Красиво? — спрашивает у беты, повернувшись к нему лицом.       — Безупречно, — восхищённо выдыхает тот. — Синий так красиво сочетается с цветом твоих глаз.       — А ты можешь передать Чонгуку кое-что?       — Да, конечно.       — Передай, что мне очень понравился его подарок, я буду дорожить им, как собственным сердцем.       Хеншик мягко улыбается и кивает.       — Обязательно, — он подводит Тэхёна к двери, открывая её и выходя в коридор. — А сейчас тебе нужно хорошо позавтракать, чтобы набрать силы после ночи.       Омега смущённо выдыхает, ступая за бетой. Чувствует, что краснеют щеки и уши. Конечно, все уже знают, что произошло ночью между ним и Чоном. Хеншик так вообще стащил его голого с постели, после ухода Чонгука, и напялил на него тунику. Осуждающего взгляда он от него так и не встретил, хотя ожидал, что бета будет иронично оценивать ситуацию.       Тэхён и сам не догадывался, что когда-либо полюбит Чонгука, подпустит его к себе и позволит в сердце обжиться. Но судьба часто любит делать всё наоборот. Вот шутница...       — Ничего не болит? — спрашивает Хеншик, когда они минуют один коридор, поворачивая в другой.       Тэ задумывается, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Оказывается, всё это время у него ныла поясница, мышцы спины и чуть жгло между ягодиц. Не критично, терпимо. Правда, омега совершенно не знал, что после ночи с альфой у него должно что-то болеть. Да, по началу было больно, но боль быстро пропала, поэтому о ее возвращении омега и не думал.       — Н-ничего, — отводит взгляд Тэ. Смотрит себе под ноги, лишь бы не на лицо беты. А тот то точно ухмыляется.       — Ладно, — он пожимает плечами и останавливается у двери в Розовый зал.       У Тэхёна внутри всё тут же сжимается. Все внутренности ухают куда-то вниз. Он уже входил в эти двери как гаремный омега, входил как слуга, и теперь вновь возвращается в статусе одного из фаворитов. Боже, это действительно иронично...       На него сразу уставляются десятки глаз. Каждый гаремный омега провожает взглядом, пока Тэхён неспешно идёт к одному из диванчиков у открытых окон. Хеншик следует за ним безликой тенью. Зачем? Наверное, ожидает нападки кого-то из слишком ревнивых. Сейчас у него задача посложнее предыдущих: защищать фаворита господина ценой своей жизни. Именно Тэхёна, не кого-то другого.       У омеги внутри чувство не уюта. Хотя могло бы быть по-другому в змеином кодле, где каждый желает подставить друг другу подножки?       Хеншик отходит, когда Тэхён занимает место и ему приносят завтрак, но остаётся в зале, неизменно следя за ситуацией. Ну а в зале-то повисла мрачная атмосфера, все смотрят только на новоиспечённого фаворита, который ещё день назад мыл полы в этом же зале.       Кусок в горло не лезет. Точно не под пристальными взглядами ядовитых существ. Омега с трудом пережёвывает виноградинку, смотря себе под ноги. Да... Лучше бы поел в покоях.       Ничего толком не съев, Тэхён поднимается и следует на выход, чтобы Хеншик провел его обратно в покои. Но на пути встаёт преграда. В виде одной рыжеголовой змеи.       Айрон выглядит обозленным на весь мир, но всё же ухмыляется, смотря прямо в глаза Тэ. Сверлит. За спиной у него, естественно, никто иной как Фирин, спокойный и безучастный.       — Нужно было всего лишь раздвинуть ноги, правда? — Айрон говорит не громко, но услышал его реплику каждый из присутствующих в зале. — Интересно сильно ли был расстроен мой господин, когда увидел твою давно растраханную дырку? — и смеется. Приторно и наигранно. Тэхёну и не нужно сильно напрягаться, чтобы увидеть насколько злость переполняет его. Всё это представление лишь прикрытие, попытка спасти свою гордость, возвыситься над слабым.       Всего на секунду взгляд Айрона падает на цепочку с кулоном, но и этого достаточно, чтобы чан со злобой переполнился, выливаясь за края.       — Подарок? — выгибает бровь он. — Хорошо поработал этой ночью, да? Действительно, шлюха.       Не стоит и говорить, какая тишина застывает в зале, когда Тэхён даёт Айрону резкую пощечину. Тот, совсем не ожидая, хватается за щеку и пораженно смотрит на него. Фирин берёт его под руку и оттаскивает от омеги.       — Как ты... смеешь?.. — Айрон делает попытку вырваться из рук Фирина, дергаясь и трепыхаясь.       — Я фаворит господина, — ухмыляется Тэ, говоря его словами. — Если я расскажу ему о том, как ты обозвал меня, как думаешь, что с тобой будет? — делает шаг к нему, от чего тот сразу застывает, уставившись на него глазами-блюдцами. — Поступит ли он с тобой так, как поступил когда-то со мной? — подходит почти вплотную, протягивая руку и касаясь его щеки пальцами. Айрон дрожит от страха смешанного со злостью. — Подарит ли он твоему лицу шрамы? Или может спине? Как мне. — Касается большим пальцем его нижней губы и отстраняется.       Тэхён сразу же покидает Розовый зал, не удостоившись узнать, как отреагировал на его слова Айрон. Хеншик моментально последовал за ним. Он молчит, никак не выражает того, о чем думает, но как только дверь в покои омеги закрывается, и они остаются одни, бета хватает Тэ за запястье, больно сжимая.       — Ты не знаешь Айрона, — шипит он. — Ты не знаешь на что он способен и сколько омег сгубил. Хочется стать очередным? Нет? Так придержи свой язык.       — Я не собираюсь молчать, когда меня пытаются сравнять с землёй. — выплёвывает ему прямо в лицо. — Я выше их всех, я прин... — он тут же затыкается, осознав, что только что собирался сказать.       — Почувствовал власть в постели господина? А не ты ли говорил, что никогда не ляжешь под него?       — Я. Его. Фаворит. — Четко, сквозь зубы.       А на губах совсем другое было: «Он одержим мной, никому не даст в обиду». Но знать это никому не нужно.

***

      — Это что, божеская милость?       С этими словами в зал малого совета входит Намджун, уставляясь на Чонгука, который улыбается шире, чем когда-либо.       — О чём ты? — он переставляет фигуры на разложенной карте.       — Последний раз я видел твою улыбку, когда ты в библиотеке «Красного солнца» нашёл книгу по боевому искусству давних времён, — ухмыляется тот, падая на кресло возле Чона. — Слышал ты вернул в гарем того белокурого мальчика? Не он ли причина твоей улыбки?       Чонгук долго молчит, и Намджун понимает, что отвечать на его вопросы он не собирается. В любом случае, догадаться об этом было не сложно. Его нездоровую тягу к омеге сложно было не заметить.       — Есть новости с Запада?— Чонгук на вид спокоен, но в голосе слышны едва различимые нотки нервозности. Он откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди.       — По слухам Рилэй потерял ребенка.       Чонгук поджимает губы, уставившись на Нама.       — Сокджин избавился от ребенка?       — Нет, выкидыш.       — Какое прекрасное для Кима стечение обстоятельств, если это, конечно, была случайность.       Чонгук был полностью уверен, что Рилэй потерял ребенка совсем не случайно. Для Джина провернуть всё это было легко и просто. Просто подлить каких-то трав в воду или еду, и вау-ля — беременности как и не бывало.

***

      Весь последующий день Тэхён провел в комнате. От безделья переложил все вещи на свой лад, рассмотрел в сотый раз шкатулку и даже успел немного вздремнуть. Входить в зал или в сад больше не хотелось. Он чувствовал, что броня на нем трескалась, а допустить этого никак нельзя было. Для начала нужно отрастить новую и только потом выходить в свет, где на него сразу же накинуть голодные гиены. Об стальную оболочку они сломают зубы, а от живой плоти не оставят ничего.       Тэхён долго думал над словами Хеншика. Действительно ли Айрон настолько опасен, что даже ему следует остерегаться его?... Звучит, как бред. Омега не выглядит устрашающим, он обиженный и высокомерный ребенок, который не может делиться с тем, что любит. Если он Чона вообще любит...       А Чонгук? Он любит всех своих омег или это только Тэ у него на особом счету?       От этих мыслей Тэхёну становилось не по себе. Вдруг всё действительно так, как он думает. Тогда... долго ли благосклонность Чона к нему будет существовать?       Кажется, он уже себе что-то надумывал. Зачем вообще углублялся в то, о чем думать и не нужно было.       Сомнений в искренности любви Чонгука и быть не могло. Тэхён уверен, что не только он чувствовал между ними сильнейшее притяжение.       К девяти часам вечера объявился Хеншик, появившись в проёме. Сказал что-то он сборах и опять стащил его тушку с кровати. Туника, в которой он был, полетела на пол вместе с остальной одеждой. Чем и открыла вид на его голое тело, всюду усыпанное яркими красными засосами и даже укусами. Тэхён не помнил, когда именно Чонгук его кусал, потому что... ему было слишком хорошо.       Щеки опять запунцевели, Хеншик даже хмыкнул от его реакции и вытащил из сундука красивый шелковый наряд небесно-голубого цвета.       — Господин просил больше не одевать тебя в красный, — зачем-то условился он и быстро одел тунику на него, будто всегда только что и делал, как одевал омег.       — Почему? Мы идём к Чонгуку? — Тэхён выглядел, как растерянный теленок, пока Хеншик усаживал его на пуф перед зеркалом и начинал шаманить над его волосами.       — Сказал, что тебе не идёт цвет крови, — как будто между делом сказал бета.       Его отросшие кудряшки красиво уложили на голове (хотя какой смысл, если Чонгук снова растрепает их ему?). Губы вновь намазали чем-то бледно-красным. Скорее всего, это было ради вида, потому что губы у омеги и так были розовые и местами даже лопнувшие. Естественно, от вчерашних поцелуев. Украшения Хеншик решил на него не одевать, ссылаясь на то, что, если они прорвутся, то драгоценные камни потом не сыскать, тем более, в постели или покоях господина.       С приготовлениями закончили быстро. Тэхён и так выглядел отменно. Тут со вкусом господина и не поспоришь. Божественно красивый. Голубой ему точно шёл. Выглядел воздушно, и омега даже улыбнулся своему отражению.       В покоях Чонгука было пусто и тихо. Хеншик только провел его до двери и ушел. Тэхён не знал, что ему делать. Осмотрелся, будто не бывал тут ещё, и уселся на кровать. А как ещё он должен ждать Чонгука? Его не учили, как обращаться с альфами, как должны выглядеть отношения между омегами и альфами, да и только вчера он узнал, что именно между ними бывает. Ожидал ли он, что будет так хорошо? Нет, не ожидал. Всегда думал, что это больно, неприятно и жарко. В последнем, конечно, не ошибся, но во время процесса этого просто не ощущается так ярко.       Возможно, сложилось такое впечатление именно из-за родов. Это не из приятных процедур. На своем опыте он ещё не узнал, но по папином очень даже. Часто вспоминалось, как тяжело ему было ходить с большим животом и как громко он кричал во время схваток.       Почему он вообще сейчас об этом думал?..       Они с Чонгуком слишком близки, а это не редко приводит к появлению ребенка. Тэхёна это... хм, пугало?       Он никогда не думал о собственных детях, (как то не приходилось). Не думал, что ему однажды придется вынашивать в своем чреве плод. Для этого Тэхён был ещё просто мал и не готов. Он сам ещё ощущал себя ребенком, куда ему в руки собственный?       От полумрака комнаты Тэхён и не заметил, как уснул на постели, а проснулся уже от чужой руки, нежно касающейся его плеча. Сначала ничего не понял, глупо открыв глаза, поморгав, а потом резко подскочил. Чонгук сидел рядом на краю постели и мягко улыбался.       — Испугался? Прости.       — Нет, — шепотом сказал Тэ, выдохнув. — Всё в порядке, я просто... не сразу понял, где нахожусь.       Тэхён подполз к нему ближе, Чонгук выглядел уставшим и взъерошенным. Помятая черная рубашка на нём была вся в грязи и темных пятнах. Тэхён даже провел по одному пальцем, чтобы проверить, что это. Кровь.       — Ты поранился? — в голосе Тэхёна зазвенело беспокойство. Чонгук мягко перехватил его запястье и поцеловал бледные пальцы.       — Нет. Это не моя кровь.       — Ты... убил кого-то? — омега должен был бы сейчас отодвинуться от него, но он продолжать сидеть рядом и держать свою руку. Бесстрашный...       — Ты не боишься меня? — альфа не пытался его напугать, этот вопрос был задан не для того. — Я убил человека.       — Зачем?       — Чтобы уберечь самое ценное, что я имею, — его рука переместилась на лицо омеги, убирала прядь и обхватила затылок. — Безопасность моей семьи превыше всего.       Тэхён заморгал, обхватив запястье альфы пальцами, чуть сжав.       — Теперь мы... семья? — лиловые глаза обратились на него. Чонгук кивнул с довольной усмешкой.       А дальше Тэхён запомнил только падение на спину, нависающего над ним Чонгука, его горячие поцелуи и удовольствие. Он не знал, сколько всё это длилось, но, когда они засыпали, первые лучи солнца уже заглядывали в окна. Чонгук был с ним нежный, но не отпускал из рук до конца, мучал, топил омегу в наслаждении раз за разом. Теперь же крепко обнимал сзади, прижимая к своему горячему влажному телу, и тихо сопел на ухо.       Тэхён почувствовал, что он наконец-то обрёл дом.