Второй шанс

Гарри сосредоточенно поглощал свой обед, как всегда, за столом в своей клетке. Хотя с последнего его превращения привычно распахнутая дверь теперь была заперта на замок. Грейнджер объяснила это страхом её помощников, узнавших о новых силах их подопытного объекта. Поттер только пожал плечами, равнодушно скользя взглядом по железным прутьям. Теперь походы в душ и занятия спортом сопровождались двумя высокими лаборантами с крепко зажатыми в руках палочками. При агрессивном поведении оборотня у них было особое разрешение использовать любое проклятье в качестве обороны, даже Непростительное. Но вервольф был довольно апатичен, бесстрастно реагируя на всё вокруг. Гермиона была одной из немногих, кто по совершенно непонятным причинам продолжал не бояться Поттера. И сейчас, сидя напротив него за столом и наблюдая, как он ловко справляется с почти сырым куском мяса, она всматривалась в его по-прежнему зелёные глаза, уже не скрывавшиеся за оправой очков. Вообще-то Гарри снял их перед очередными банными процедурами ещё пару месяцев назад и забыл вернуть на нос. Он так часто снимал их перед тренировкой и для чтения, что никто не обратил внимания, когда он попросту стал обходиться без них. Так же, как в своё время никто не заметил, что у него обострилось обоняние, пока он сам не признался, что стал чувствовать самые тонкие запахи. Исследование Грейнджер и её опыты должны были избавить Поттера от звериных способностей, а не улучшить их, и поэтому на таких деталях не заостряли внимания. А зря. — Мой эксперимент проходит совершенно не так, как я ожидала, — мягко высказалась Гермиона. — Но твои показатели превосходны. Поттер даже не удостоил её взглядом. — Ну, ты же лечишь меня от ликантропии, вот я и выздоровел, — усмехнувшись, он продолжил свой обед. — Да, в принципе ты хорошо себя чувствуешь и выглядишь хорошо… Но для того, чтобы выйти отсюда навсегда — я должна продолжить свои исследования, изучить твоё следующее полнолуние, смену поведения — если такая будет, да ещё много чего… Мне нужно ещё минимум шесть-семь месяцев проверок. — Я никуда не тороплюсь, — равнодушно ответил Гарри, на этот раз мимолётно взглянув на неё. — Гарри… — Грейнджер замялась, явно подбирая слова и сжимая в кармане мантии свою ладонь в кулак. — Джинни родила несколько дней назад. Вот теперь Поттер оторвал от своей тарелки голову и посмотрел на подругу. По его новому, нечитаемому выражению лица, прочно осевшему на нём холодной маской в последнее время, было совершенно непонятно, о чём он думает. И даже взгляд, когда-то неспокойно бегавший во время раздражения или радости, был холодно-отрешённый. — Могу я увидеть?.. — он не договорил, словно задумавшись. — Да. Но для того, чтобы ненадолго выйти отсюда, тебе придётся надеть вот это… — Гермиона вытащила руку из кармана и разжала пальцы. На её ладони покоилась цепочка с кулоном в виде ровного клыка животного, мраморного цвета. — Это серебро, — продолжила Грейнджер, поворачивая ладонь и демонстрируя украшение. — Надев это, ты сам уже не сможешь её снять. Кроме того, цепочка зачарована так, что при произношении особенного заклинания она начнёт сужаться, удушая тебя. Второе заклинание активирует артефакт-кулон. Он вопьётся тебе в кожу на груди и впрыснет в кровь жидкое серебро, моментально убивая. Асфиксия цепочки действует на любое твоё обличье, кулон — только на оборотня. Есть, конечно, и контр-заклинания, останавливающие процесс. Эти заклинания знаю я, мой начальник, министр и его помощник, Робардс, ещё несколько доверенных авроров и мои лаборанты. Использовать их мы можем только в случае реальной угрозы, исходящей от тебя, а после активации артефакта воспроизводящий заклинание будет отдан под суд для того, чтобы Визенгамот разбирался, было ли действие волшебника оправдывающим твоё убийство или нет. Так что, как видишь, никто не будет спешить подвергать тебя опасности, если ты не будешь подвергать опасности других. Зато с этой охраной ты можешь в сопровождении меня и ещё двух авроров посетить Мунго. Решай. Гарри молча протянул руку, подхватил плотную цепочку и накинул себе на шею. — И оденься. У тебя, конечно, охренительно накаченная фигура, но вряд ли в больнице это оценят по достоинству. Спустя час, Гермиона, Гарри, Рон и Гасс Сомерс — его напарник — аппарировали во внутренний двор Святого Мунго. Пересекая коридоры, они поднялись на этаж, где располагалось родильное отделение. Постучав в дверь, эта странная компания вошла в комнату. Вернее, все вошли, а Поттер остался стоять у порога как вкопанный. Около кровати в кресле сидел Артур Уизли, вытирая слёзы умиления, возле него топталась на месте Молли, прижимая к своей груди детское одеялко, с другой стороны больничной койки стоял целитель больницы в фирменной лимонной мантии, а между ними, на горе подушек в полусидячем положении расположилась Джинни, держа на руках огромный свёрток из пелёнок и простыней. — Гарри, у нас сын… — произнесла она, и все замерли, обернувшись на новоявленного отца. — Подойди… — Это не мой сын, — ровным голосом отрезал Поттер, даже не изменившись в лице, на что Рон нервно дёрнулся на месте, автоматически вырывая из специальной наручной кобуры свою палочку. — Что ты сказал? — в ужасе прошептал он, краснея до корней волос. Гарри приблизился к кровати своей девушки медленно и спокойно. Качнулся вперёд, однако сохраняя почтительное расстояние, и глубоко втянул носом воздух. Затем распрямился, попятился, делая несколько шагов к двери, и чётко повторил: — Это не мой ребёнок. — Что-о-о? — Рон заревел почище превращённого оборотня, тыкая в друга палочкой. — Ты отказываешься от своего сына? Но Гасс быстро подался вперёд, захватывая напарника в крепкие объятия и оттягивая назад. Артур подскочил с кресла, Молли закрыла одеялом рот, Джинни, наоборот, открыла свой, попросту роняя челюсть, а колдомедик в задумчивости и удивлении уставился на Поттера. И только Гермиона оставалась такой же собранной и сдержанной. Быстро подскочив к кровати, она коснулась руки новорождённого своей палочкой. На коже проступила маленькая капля крови, и она левитацией подняла её в воздух. Бросив диагностические чары, она вновь взмахнула палочкой, и капля растворилась, исчезая. — Я изучаю кровь Гарри на протяжении семи месяцев, — громко произнесла Грейнджер, обращаясь сразу ко всем. — Я знаю наизусть все её составные ДНК, вплоть до её мельчайших атомов. И я с уверенностью могу сказать, что в крови этого младенца не существует даже намёка на гены наследственной информации Гарри Поттера. В палате воцарилось молчание. — Но как это возможно? — почти заверещала Джинни. — Это возможно только в том случае, если отец этого ребёнка — другой человек, — терпеливо объяснила Гермиона и обернулась к целителю. — Вы можете провести анализ пробы генетических маркеров прямо сейчас? Это вопрос министерской важности, и я могу предоставить вам должные бумаги немедленно, — и она раскрыла лацканы своей дорожной мантии, предъявляя прикреплённый к груди значок Отдела тайн министерства магии. Колдомедик вздрогнул и тут же кивнул, соглашаясь. Он призвал из соседнего кабинета два котла, наполненные синим паром, и поставил их на небольшой столик возле кровати. Затем взмахнул палочкой, и во второй его руке оказался маленький деревянный мазок с ватой на конце. Приблизившись к Гарри, он попросил его открыть рот и коснулся ваткой полости рта, смазывая слюну из слизистой щеки. Этот мазок он опустил в первый котёл. Затем целитель обернулся к молодой мамаше и, нисколько не смущаясь её гневных взглядов, приоткрыл младенцу рот и сделал то же самое, что и с пробой Гарри. Второй мазок опустился в соседний котёл. После этого он замахал руками над обоими котлами, бормоча какие-то заклятия. Из котлов повалил пар разных цветов, и в воздухе образовались цифры, отличные друг от друга. Колдомедик удивлённо распахнул глаза и обернулся к застывшим в ожидании зрителям. — У исследуемого ребёнка есть генетические маркеры, которых нет у мистера Поттера. Более того, результаты анализа указывают на несоответствие генетических маркеров у них обоих. Это означает, что мистер Поттер не является его родителем и полностью исключает возможность родства между исследуемыми лицами. — Но это невозможно, — ошарашенно прошептал Рон, прекратив всякие попытки вырваться из обхвата Сомерса. Все взгляды тут же устремились на обомлевшую Джинни. — Я сама не знала… — пробормотала та, — Я не была уверена, кто отец, и решила, что, конечно, это Гарри, это же просто обязан быть он… — и она наконец замолкла, понимая, что сделала. — Я прошу тебя освободить дом на Гриммо в течение двух недель. Ты можешь забрать с собой всё, что купила для младенца до сих пор, но с этого дня мой счёт в Гринготтсе больше не доступен для тебя. Пожалуйста, сообщи обо всём Финнигану, этот ребёнок не виновен в твоём поведении, и у него должны быть отец и мать… — и, отвернувшись, Гарри протянул Гермионе руку: — Пожалуйста, давай уйдём отсюда. Та кивнула и аппарировала их в точку переправы в министерстве. Аппарация в здании не была возможной, а пользоваться каминной сетью в Атриуме, толкаясь среди остальных клерков и чиновников, было утомительно и медленно. Поэтому для невыразимцев, авроров и министра магии соорудили «ТП» — точку переправы — большую комнату в зале Аврората, находящуюся под охраной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Только зачисленные в списки маги и волшебницы могли воспользоваться этим помещением для аппарации прямиком в министерство и из него. — Я сожалею, — тихо сказала Грейнджер, когда они вдвоём с Поттером шли по коридору в сторону дверей Отдела тайн. — Не стоит, ты ни в чём не виновата, — последовал ответ. — Это же не ты изменила мне. Наоборот. Ты спасла меня. Ты дала мне новую жизнь. Ни за что не извиняйся и ни о чём не сожалей. Гарри остался в лаборатории. Ни в следующее полнолуние, ни в наступившее после него он не обратился в волка. Но он превращался по просьбе Гермионы в любое время дня и ночи. Он ел огромные порции мяса, но даже когда ради опытов Грейнджер посадила его на диету и даже недельную голодовку — его силы и мощи не убавилось. Он продолжал тренироваться на тренажёрах, только увеличивая нагрузки, читал и сдавал многочисленные анализы и проходил проверки. А ещё он стал тренировать беспалочковую магию и преуспел в бытовых заклинаниях. Серебряная цепочка с магическим артефактом так и висела на его шее, Поттер не удосужился попросить её снять ещё с возвращения из Мунго, где он навещал уже бывшую невесту. Зато дверь в его клетку больше не запирали. По истечении года экспериментов Гермиона подала министру прошение освободить Гарри Поттера, так как он больше не представлял опасности. Она посоветовала приставить его к Аврорату для службы в оперативном отделении, под постоянным надзором её жениха и младшего помощника начальника департамента, Рональда Уизли. И министр согласился, предоставляя бывшему народному герою испытательный срок. Поначалу отстранённый и отрешённый Гарри выходил только на уличные патрули, где очень пришлось к месту его волчье зрение, видевшее в темноте так же хорошо, как и при свете дня. Он был вынослив и терпелив, и совершенно безэмоционален. Брался за любую тяжёлую и грязную работу, даже вызывался сам заполнять все доклады после очередного дежурства. Постепенно его стали брать на вылазки, где Поттер с закрытыми глазами и только по запаху находил все артефакты, запрещённые зелья и даже людей. По истечении испытательного срока Гавейн Робардс приставил Гарри на более опасные рейды на поле, потому что более опытного следопыта у них отродясь не было. Поттер выполнял все приказы беспрекословно, отслеживал кого угодно и не боясь пачкать руки, иногда в прямом смысле этого слова. Очень часто его звали на «зачистку», когда обнаруживался расчленённый труп и даже специальной группе, занимающейся подобным, было не под силу справиться с последствиями. А в один из аврорских набегов Гарри Поттер спас Рону Уизли жизнь. Операция не предвещала ничего опасного, и Уизли, заручившийся компанией Сомерса и Поттера, аппарировал в старый притон в Лютном переулке. Гарри с самого начала внимательно нюхал воздух, но сохранял традиционное молчание. А когда они ворвались в грязную комнату, стало понятно, что это засада. Заклятия полетели со всех сторон, дезориентируя пойманных в ловушку авроров. Перед Роном почти вплотную материализовался высокий маг с капюшоном на голове. Он вытянул руку, чуть ли не касаясь его зажатой в ней волшебной палочкой, и кинул рассекающее. Но за долю секунды до этого между ними возник Поттер, принимая на себя удар. Заклятье резануло его грудь, вспарывая одежду и кожу тела под ней. Но Гарри не обратил на это внимания. Выбросив руку вперёд, он сжал её на шее мужчины и с силой надавил. В доли мгновения жертва потеряла сознание от удушья и скользнула на пол, когда тот разжал стальную хватку. А затем Поттер скинул мантию и вмиг обернулся в огромного оборотня. В несколько прыжков по комнате он сбил и обезоружил дюжину магов, напиравших на пойманных авроров, оглушая некоторых и попросту убивая других. Он расшвыривал взрослых мужчин, словно детские игрушки, даже не применяя особую силу или какие-то заклинания. По истечении пяти минут в комнате на ногах остались лишь Рон и Гасс, ошарашенно озираясь по сторонам. Гарри замер посередине кучи людей, поваленных друг на друга, хрустнул шеей и перекинулся обратно в человека, отталкивая валявшиеся на полу тела и вытаскивая из-под них свою мантию. Он был гол, так как одежда разорвалась на преображённом теле вервольфа, а его палочку ему до сих пор не вернули. Слух о его поступке поверг всё министерство в недоумение и даже лёгкий страх. Зато доклад о происшествии очень заинтересовал Главного аврора и министра магии. Пошептавшись с глазу на глаз, они вызвали в кабинет министра начальника Отдела тайн — Армстронга Винэуса — и Гермиону Грейнджер на совещание за закрытыми дверьми. Впоследствии произошло несколько событий. Гарри Поттера официально приняли на службу в элитную группу Охотников первым помощником возглавлявшего ее Рональда Уизли. Поттер получил свою волшебную палочку, дав Непреложный обет следовать законам магического общества и подчиняться уставу. А Гермиона Грейнджер получила серьёзное повышение в должности, перескакивая через две ступеньки в карьерной лестнице и ведение нового секретного проекта — «Новое поколение». Первым пойманным Гарри вервольфом был Фенрир Сивый. Поттер буквально вынюхал его в северных лесах Британии и убил своими руками, перед этим естественно обернувшись. Сивый рвал и метал, расцарапывая морду оборотня своими ногтями, совершенно не понимая, что перед ним находится. Но Гарри только усилил хватку, проворачивая руку с зажатой в ней головой мага в одну сторону, а вторую — на горле жертвы — в другую. Хрустнул позвоночник, и безжизненное тело повисло в его звериных руках. С тех пор его побаивались почти все в министерстве, включая самого начальника департамента. Новый проект Грейнджер как таковой был продолжением «Перерождения», и давал его ведущей почти неограниченные полномочия и просто огромный бюджет. Ей было задано всего-то произвести для министерства небольшую группу усовершенствованных оборотней, попросту производя их в лаборатории Отдела тайн. Это должно было стать новым поколением вервольфов, способных перекидываться по любому приказу и служащие лишь только министерству и его главнокомандующему. Гермиона должна была «вывести» новых магических существ, идеальное живое оружие, таких же «супер-волков» каким стал Гарри Поттер. И она стала подыскивать подходящие кандидатуры. Первым добровольцем стал Мэтью Маренс, один из её помощников лаборантов. Мэт был типичным «ботаником», мелким и тщедушным телосложением, с редкими тонкими волосами и прыщавой кожей. Ему было около сорока, он был разведён, и его двое детей с ним практически не общались. Всё его существование буквально вопило о том, что он должен немедленно наложить на себя руки, избавляя общество от своего бесполезного бытия. И только его малодушие и страх перед неизвестным по ту сторону жизни не давало ему сделать это. Возможность превратиться в магическое животное, наделённое суперсилой и здоровьем, манило его как магловский опиум наркомана. Он подписал все документы, освобождающие Отдел тайн и министерство как таковое от всех последствий эксперимента, какие бы они ни последовали, и переехал в железную клетку, которую ранее занимал Гарри Поттер. «Ты используешь кровь человека в своих зельях для меня, — как-то спросил Поттер Гермиону. — Делает ли это меня каннибалом?» Тогда Грейнджер только отмахнулась, указывая на то, что человека делают тем, кто он есть, его поступки и поведение, его помыслы и выборы. А не то, что он ест и пьёт. Сейчас перед ней встала реальная проблема. Одно дело использовать кровь Агаты в зельях для человека, уже укушенного оборотнем. И совершенно другое — для совершенно здорового. Но у неё не было выбора, она должна была доказать всем требующим от неё начальникам, что невозможно просто так превратить обычного человека в магическое существо — «супер-волка», о последствиях этого она вообще боялась думать. Её зелье было не генетическим экспериментом, а попыткой сотворить лекарство уже заражённым ликантропией. Она, конечно же, полностью изменила состав своих настоек, перестраивая и приспосабливая их под дееспособный и полноценный организм, но у неё был год исследования совершенно другого рода деятельности, и тратить ещё год на «новый» эксперимент она не хотела. Её испытания были направлены на помощь укушенным, и, если они превращали обращённых в отрешённых и молчаливых, но не зависящих от луны перерождённых созданий, она не собиралась останавливаться на достигнутом. Но если для того, чтобы продолжить свою работу, ей предстояло провести частичный эксперимент на здоровом волшебнике, то так тому и быть. Министр магии и начальник её отдела дали добро — и первый зельевар Отдела тайн принялась за работу. Мэтью скончался через пять месяцев, как раз на той стадии, когда у Гарри развилась неясная болезнь. Но в отличие от Поттера, у него подскочила температура и он заливался потом, словно только что вышел из душа. Даже высушивающие чары не помогали, хотя лаборанты обновляли их каждые несколько минут. Гермиона приказала прекратить опыт и посадить Маренса на обычный курс лечения, пригласив в лабораторию опытного колдомедика, но ничего не помогло, Мэт умер через несколько дней от непрекращающейся горячки. Проведя вскрытие тела после смерти и многочисленные анализы, Грейнджер выявила, ничуть не удивившись, что зелье не прижилось. Оно должно было преобразовать клетки в новые, совершенные. Но, судя по всему, кровь оборотня, как и сама её владелица, была настроена атаковать заражённый материал и перерождать его, а не просто видоизменять обычный. Даже изменённое зелье продолжало нападать, и так как всё вокруг было здоровым, организм подопытного не выдержал. Этого доказательства хватило и министру, и Винэусу, и проект вернулся в старое русло, работая только с магами, подвергшимися обращению в магическое создание. Гермиона позаимствовала из «Бюро регистрации и контроля оборотней» списки заражённых и зарегистрированных особей в поисках следующей подходящей кандидатуры, как опять вмешался случай. На в незапланированном задании Охотников произошло новое ЧП, а всё потому, что Поттер, который был первой и неотъемлемой частью группы, не смог защитить всех. Нескольких авроров отправили сопровождать группу гербологов — те искали Лунных тельцов, которые выходили из укрытия только в полнолуние. Никакой опасности не предвиделось, не было данных о наличии оборотней в этих краях. Но так как это было полнолуние, всё равно были вызваны в провожатые четверо Охотников, включая Гарри. На авроров напали посреди ночи, когда они, остановившись на привале по пути на Фенские болота в восточной части Англии, даже не ожидали облавы. Гарри учуял запах вервольфов только когда они уже были в нескольких шагах — те шли против ветра, что давало преимущество не быть обнаруженным до последнего мгновения. Он слышал звук ломающегося хвороста, но списал это на жизнь лесных животных, которые обитали повсюду. И вот когда на них напали оборотни, Поттер молниеносно перекинулся и принял на себя основной удар. Пострадал всего один аврор, его плечо прокусил вервольф в попытке достать до горла. Гарри, защищая не умеющих постоять за себя травников, уже обезвредил бо́льшую половину стаи, тогда как остальные авроры приканчивали других. Всё было под контролем до того момента, как Мельчет оступился и упал, в последний момент уворачиваясь от звериных клыков. Челюсть оборотня сомкнулась на плече, не лишая жизни, но тут же заражая кровь ядовитой слюной. Как числившийся при министерстве служащий Мельчет Браун естественно встал на учёт департамента контроля оборотней в первый же день по выписке из больницы. Но перспективы будущего для аврора взрослее и старше Поттера по званию были неутешительные. Выплатив пособие и все прилагающиеся ему «отпускные» по службе, его отчислили из группы Охотников в частности и из Аврората в целом. Враз потеряв высокую зарплату и отличные условия, заработанные годами верной и опасной службы магической общине, Мельчет остался без работы и уверенности в завтрашнем дне. С женой, сидящей дома и воспитывающей их детей-близняшек, родившихся с очень низким магическим иммунитетом и от этого обучающихся с частными репетиторами, не в состоянии просто добираться до школы. И Гарри притащил его к Гермионе на следующий же день. Браун понял все опасности эксперимента и согласился. Своих детей и жену он любил больше жизни и понимал, что как обычный оборотень не сможет прокормить семью. А если опыт не удастся — его жене по частной страховке причитались просто огромные деньги, которые, вне всякого сомнения, смогли бы обеспечить их существование на многие годы. И несмотря на слёзы его любимой Эмили, он подписал все документы на участие в исследовании, пообещав ей выжить. В первые несколько месяцев всё шло по плану, эксперимент проходил, как и у Поттера, хотя Грейнджер пришлось уменьшить дозы зелья, чтобы на шестое обращение Мельчета не постигла участь Гарри, на силу его сердца и такую же везучесть она не рассчитывала. Но на четвёртом месяце для них с Поттером случилась настоящая трагедия — умерла Агата. Гермиона сидела за столом лаборатории в павильоне и убитым взглядом смотрела на клетку с недавно обратившимся человеком в ней. Она знала, что её первоисточник, уникальная девочка-оборотень, не будет жить вечно. Но она никак не представляла, что та скончается так рано, ей было от силы тринадцать лет. За ней действительно хорошо следили и ухаживали, кормили и разговаривали, несмотря на острое нежелание последней общаться с кем-либо. И всё равно природа забрала своё, и Агата покинула этот мир, без очевидной болезни или какой-либо причины вообще. Оставляя Грейнджер одну с разбитыми надеждами на спасение других заражённых линкатропией. И именно в этот момент в лабораторию тяжёлой поступью вошёл Гарри Поттер. Молча скинув аврорскую мантию на спинку стула, он завернул рукав, оголяя предплечье, и уселся сбоку стола, укладывая руку на столешницу. Гермиона моргнула, фокусируя взгляд на накаченной руке, сжавшейся в кулак и разгоняющей кровь по венам, и кивнула. Если Агата помогла Гарри, то Гарри наверняка мог бы её заменить. Во всяком случае, стоило попробовать. Более «ослабленный» курс переобращения, выдвинутый Грейнджер в этот раз, занял намного больше времени, и Браун всё-таки стал «супер-волком», но по истечении почти года. Во время его «перерождения» его регулярно навещала Эмили, и даже приводила с собой дочерей. Мельчет, как и Гарри, тоже стал более сдержанным и немногословным, отрешённым по отношению к окружающим. Но жену и своих девочек узнавал и несомненно продолжал любить от всего сердца, просто крепко обнимая их и подолгу сидя в молчании, слушая их непрекращающийся лепет. В этом опыте Гермиона так же открыла новую для исследования область — животная, почти волчья привязанность и верность подопытных. Было ли это результатом того, что Поттер стал «первоисточником» крови в зельях для Мельчета, или же из-за того, что он в буквальном смысле слова спас тому жизнь, но переобращённый бывший аврор испытывал и проявлял невероятную преданность и приверженность к своему бывшему сослуживцу. При их встречах — Гарри постоянно навещал Брауна в лаборатории, на протяжении всего года — они понимали друг друга с полуслова, словно братья-близнецы, воспитанные вместе с пелёнок. Они не обладали легилименцией, хотя Поттер и обучал его беспалочковой и невербальной магии, но было понятно, что они могут общаться на каком-то животном, не подвластном человеку уровне. Мельчет выполнял все просьбы Гарри беспрекословно, словно тот был вожаком их маленькой стаи. И у Грейнджер, как всегда, возник гениальный план по очередному спасению отвергнутых. План, который впоследствии преобразил весь внутренний состав Аврората и повлиял на всё магическое общество в течение нескольких следующих лет. Следуя первой просьбе министра магии произвести небольшую группу «супер-волков», Гермиона затребовала создать особый отряд в Аврорате, под предводительством Гарри Поттера. Но в отличие от первоначального повода сформирования — чистого «оружия», Грейнджер настояла на независимости группы от всего Аврората. Да, они должны были принадлежать департаменту порядка, но отчитываться только перед самим министром, а подчиняться главе Аврората — лишь формально. С них, естественно, будет взят Непреложный обет действовать только по законам магических властей, но их не смогут использовать как простое бездушное «пушечное мясо». Эдакий внутренний суверенитет этого отряда должен был вызвать уважение по отношению к перерождённым вервольфам, так как они становились на страже порядка и были совершенно на другом уровне, чем те, кого преследовали и методично уничтожали Охотники. Гермиона сумела доказать полное послушание Брауна в отношении его новоявленного командира, в дисциплинированном принятии любого приказа и непоколебимость в его безоговорочном выполнении. И министр магии, взвешивая все «за» и «против», дал согласие. Так в департаменте правопорядка возникло «Специальное подразделение». Группе не дали какого-то устрашающего названия, вроде Ликвидаторов или тех же Охотников, так как в начале не совсем знали, где и как применить их силы лучше всего. За следующие тринадцать лет в подразделении обосновалось восемь перерождённых оборотней, под предводительством их лидера — Поттера. Авроры этой группировки могли делать всё. Они были самыми сильными, выносливыми и хладнокровными солдатами, со звериным обонянием и зрением, и самым высоким уровнем выполнения работы, чем во всём министерстве, вместе взятом. Они брались за любые дела и выполняли их превосходно. Будь это поимка подпольных распространителей запрещённых зелий или полное уничтожение всех «диких» вервольфов, не желающих повиноваться министерству. «Супер-волки» расследовали убийства, с которыми не справлялись авроры-детективы, и с тем же рвением по приказу своего командира «подчищали» места преступлений, охраняли министра на публичных выездах, сопровождали невыразимцев по секретным делам и уничтожали магических тварей и разную дикую нечисть, угрожающую простым смертным. За их спинами их называли «волкодавами» после того, как они полностью заменили Охотников, со временем исчерпывая и освобождая от обязанностей бывшую элитную оперативную группу. Сами себя эти авроры называли просто — Волками, непосредственно причисляя себя больше к животным, нежели к людям или магическим созданиям. Как и стая волков, они подчинялись только своему начальнику, ставшим им всем первоисточником, альфой. За эти годы параллельно Гарри Грейнджер тоже приводила на секретный проект добровольцев из списка учёта оборотней, но они почему-то умирали в течение эксперимента. Лишь те единицы случайно пострадавших при выполнении долга авроров и даже пары гражданских, кого обнаруживал Поттер, справлялись с процессом переобращения и эволюционировали. Словно Гарри распознавал их по запаху. «Они просто сильно хотят выжить», — как-то ответил он на её прямой вопрос об этом феномене. И больше к этой теме они не возвращались. Оборотней боялись всегда. Но наивные, вплоть до девяностых, годы, когда их ненавидели, презирали и гнали, остались далеко в прошлом. Сегодня, через двадцать лет после второй магической войны, стать оборотнем «современности», которого произвело министерство, было привилегией. Не все могли её получить, но те, кто получали — и выживали — становились самыми сильными магическими созданиями, мощным орудием, бесстрашным и непобедимыми. О вервольфах нового поколения предпочитали не разговаривать вслух, с дрожью в сердце их почитали и в основном панически боялись, как не боялись никогда и ничего ранее.