Второй шанс

Уизли и Малфой поспорили ещё некоторое время, рассуждая о других методах работы. Затем Драко заварил им ещё по чашке чая, а когда удостоверился, что Поттера нигде нет, наконец задал Гермионе мучающий его вопрос. — Уизли, скажи, Поттер теперь всегда такой отмороженный? Или это только со мной по старой доброй вражде? Гермиона окинула его странным взглядом, принимая из его рук чашку с горячим чаем. А затем грустно вздохнула. — Он теперь такой всегда и со всеми. Очень отрешённый, закрытый, никого к себе не подпускает. — А как же личные отношения? Что, он не встречается ни с кем? Даже злому серому волку нужно хоть какое-то общение… — Драко отстранённо смотрел в окно, методично помешивая ложечкой свой чай. Уизли откинулась на спинку дивана, обнимая чашку обеими ладошками. — Всё не так просто, как кажется, — медленно произнесла она. — С его переобращением его репродуктивная система дала сбой, и у него больше нет возможности продолжить свой род. Так что никакая женщина теперь не соблазнится на возможность подарить магическому миру Поттера-младшего. И оборотни нынче не в моде, ни одна женщина не захочет вступить с ним в интимную связь. Да и не выдержит его ни одна… — Хм, характер у него ещё тот, я уже заметил. — Малфой, ты не понял. Его не выдержит — физически. Гарри очень силён, просто неимоверно. Представь, что в порыве страсти он не сдержит себя — и просто разорвёт бедняжку на куски. Буквально… Драко вздрогнул. — Ну, тогда ему нужен не совсем человек. Кто-то достаточно сильный, может быть, даже магически, — пожал он плечами, не замечая пристального взгляда Гермионы. — Да, это возможно. Гарри в том положении, что ему не важно, будет ли он встречаться с мужчиной или женщиной, человеком или волшебным созданием. Он выше морали простых смертных и смотрит на мир не так, как люди в целом. Но тут берёт своё его магическая форма — он просто не сможет быть с кем-то, кто ему не подходит, с кем он несопоставим. Он и его партнёр должны быть совместимы, как подходящие компоненты одного зелья. Малфой озадаченно посмотрел на ведьму, словно та придумала новый язык. Поэтому Гермиона отпила глоток чая и поставила чашку на столик, складывая руки на коленях. — Гарри практически настоящий волк, магическое создание — полуживотное. Так же, как и настоящие волки, он выбирает себе пару по запаху, по чувствам, подсознательно. Но и его избранник так же должен выбрать его по тем же критериям, они должны физически подходить друг другу. Ну, например, как одним подходят определённые духи, а у других эти же духи вызывают аллергию. И на их теле запах парфюма совершенно не такой, как на первых, которым эти духи идут. Или как группа крови. Одним для донорства подходит отрицательная, другим — положительная… Драко задумался, отправляя чашку на стол и скрещивая на груди руки, барабаня пальцами по предплечьям. — А если Поттер найдёт себе партнёра, с которым они будут совместимы… Он будет вынужден принять его? Уизли прищурилась, о чём-то раздумывая. Затем тихо ответила. — Если бы Гарри нашёл себе совместимого партнёра — это было бы просто чудо. Так как это просто один шанс на миллион — совпасть с таким сильным волшебным созданием. Если бы Гарри встретил такого — вид и пол спутника не важны — уверена, он бы не упустил такую возможность. Однако это право выбора, а не жизненная зависимость, и Гарри всё равно будет думать головой, а не другими частями тела. Если его совместимый партнёр будет убийца, сбежавший из Азкабана, или преступник, совершивший злодеяния, он ни разу не посмотрит на то, что это, возможно, его единственный шанс на личные отношения, и предаст того суду. Да, и ещё одно, Малфой. Если ты задумал завести с Гарри интрижку, развлечься, а потом бросить его, сразу тебя предупрежу, что это не пройдёт, и Гарри, скорее всего, просто убьёт тебя. А потом и на себя наложит руки. — Что за бред? О чём ты? — ошарашенно вскинул брови Драко. — Объясню. Волки — моногамны. Выбирая себе партнёра, они остаются с ними навсегда, соблюдая верность своей самке, пока смерть не разлучит их — в прямом смысле этого слова. А после смерти возлюбленной, Волк будет тосковать всю жизнь, но продолжет хранить верность, и останется одиноким. Завязывая связь с Волком, ты должен отдавать себе отчёт, что это на всю жизнь. Они не прощают измены, у них даже в уме не может возникнуть такой идеи, как самому сходить на сторону или что так сделает избранная. Так как он — магическое создание, волшебство тут замешано в фигуральном смысле, он просто физически не справится, если ты его бросишь. Поэтому Гарри, скорее всего, найдёт тебя и прикончит, чтобы долго сердце не болело. А затем и сам погибнет, так как не сможет жить с мыслью, что собственноручно убил своего любовника. А теперь подумай, Малфой, на что ты себя обрекаешь. Гарри — альфа. Он самец по природе, и у вас никогда не будет равноправия, он никогда не станет универсалом. Это значит, что ты будешь всегда на правах "младшего мужа", пассивного партнёра. Ты согласен в течение всей оставшейся жизни быть снизу, подставляя свой аристократический зад для ваших любовных утех? И все окружающие вас, Малфой, будут знать, на каком ты положении в ваших отношениях! Так как все знают, кто, а вернее, что такое Гарри Поттер сегодня? Драко встал и отвернулся к окну. Проницательная и рассудительная Грейнджер-Уизли была права в своих словах, приводя довольно веские доводы. Но она не знала всей правды. Она не знала, каково это быть столько лет одиноким, просыпаясь в холодной постели каждый проклятый день. Она не знала, как утомляют короткие связи со слабыми примитивными людишками, которые не могут выйти за рамки своих восприятий и понять нечто большее о жизни и существовании. Магические создания не зря были в большей степени отчуждёнными и обособленными, ведь у них была сила — не подвластная даже пониманию простым смертным. Их не волновали человеческие беды и опасения, так как те сами по себе были действительно неважными по сравнению с огромным миром вокруг. Простые волшебники не видели подле себя дальше своего носа, не чувствовали настоящую древнюю магию, не понимали всей её мощи. Драко было скучно с людьми, а достойных волшебных существ он ещё не встречал. До Поттера. А ещё здравомыслящая Уизли рассуждала как человек, сопоставляя факты и делая выводы. Она не опиралась на индивидуальный опыт пройденных страданий Малфоя. Она не знала, что он пережил, с чем справлялся. Она не могла даже предположить, что он, с его «аристократическими» замашками предпочтёт всю жизнь быть с одним партнёром и, как она выразилась — подставлять свой зад — лишь бы быть спокойным и уверенным, что его любят и хотят за то, кто он есть, а не то, что они хотят видеть. Или предпочитают не видеть. Что его не презирают за уродливую метку на руке и проклятое прошлое, что его отец не бросит тень на его личные отношения, что его история не будет преследовать его, а его избраннице — или избраннику — в один прекрасный день не надоест строптивый и самоуверенный партнёр. Боль, физическая и душевная — преследовала Драко повсюду, его никто не мог защитить, успокоить, просто быть рядом. Не было в его жизни кого-то сильнее его, с кем можно было бы расслабиться, положиться на его плечо, даже, может, и спрятаться за его спину. Ему так надоело быть не таким как все, «особенным», отстранённым, странным. Стать «нормальным» Малфой уже не мог, оставалось только обречь себя на одиночество в поисках подходящего, который примет его, несмотря ни на что… Но в одном Гермиона была сто процентов права. На всю жизнь — это очень долго. Драко не важна была роль пассива или чтобы об этом все знали… Но он не мог принять прямо сейчас решение, что сможет выдержать одного человека — пусть и не совсем человека — так долго. Да и то, что выдержат его, тоже вставало под вопрос. Это был не тот вариант, когда можно было закрыть глаза на совместное «не дружное» прошлое и попытаться повстречаться годик-полтора, а потом, если что пойдёт не так, просто по-мирному разбежаться в разные стороны. Это было похоже на принудительное, оговоренное заранее замужество, когда родители сводят своих детей в семейных интересах. Встретился один раз, и всё, обязан обручиться. Хотя даже магический брак в волшебном мире можно было расторгнуть — с согласия обеих сторон. Но разорвать союз с Поттером — необычным оборотнем — было невозможно: по словам Уизли, это грозило летальным исходом. И Малфой не собирался ставить под угрозу ни себя, ни кого-либо другого. Поэтому такие отношения действительно лучше было даже и не начинать. — Я не собирался затевать с Поттером интрижку, Уизли. В любом случае, спасибо за информацию и предупреждение… Гермиона кивнула, пребывая в полной уверенности, что это её слова возымели такой эффект и что Малфой действительно никогда не согласится на подобную роль: так низко пасть в лице общества. Поблагодарив за чай, она собрала свои вещи и, отправив Гарри сообщение с патронусом, аппарировала. А Драко опять отвернулся к окну, устремляясь через стекло невидящим взглядом. Поттер появился на квартире с самого утра. Весь вчерашний день и всю ночь он просидел в Аврорате, перечитывая доклады своих ребят и авроров, высланных на секретные допросы всех членов проекта «Новое поколение». Все как один были чисты. Нет, они не находились под «Империо». Свои наблюдения и отчёты они передавали только Армстронгу Винэусу и Гермионе Уизли. Хотя последние два года — почти только миссис Уизли, начальник Отдела тайн всё больше пропадал дома по семейным обстоятельствам. Кроме этих людей и друг друга, лаборанты на темы своей работы ни с кем не разговаривали, Непреложный обет не позволял. Поттер рассматривал разные варианты утечки информации, но ничего, обходящее магический запрет, не находил. Наконец, когда зачарованное окно на стене его кабинета отобразило восход, он поднялся со своего места и вышел из комнаты. Мельчет поприветствовал его как всегда молчаливым кивком и удалился в свою комнату, а Гарри вошёл в гостиную и устало опёрся плечом о стенку около дверного проёма. В коридоре послышался шум — Малфой вышел из душа и почему-то наткнулся на столик. Войдя в гостиную, он приподнял полотенце, замотанное на голове и, судя по всему, мешавшее ему видеть, и вдруг затормозил, сделав носом короткий вдох. — С добрым… — договорить Поттер не успел, так как от его голоса Драко испуганно дёрнулся, его колени подогнулись, и он начал заваливаться в сторону, с направлением на пол. Гарри инстинктивно кинулся вперёд, подхватывая его под руки и выравнивая на ногах. — Какого дементора ты тут прячешься, Поттер? Ты же меня до инфаркта доведёшь, а мне ещё и сорока не исполнилось! — Гарри скользнул руками по предплечьям Малфоя, но тот быстро вырвался из несложных объятий и, развернувшись, врезал ему мокрым полотенцем. — Охренел? Гарри отшатнулся обратно к стене, утомлённо прикрывая глаза. — Прости, не хотел напугать. Просто задумался… Драко, уже отлетевший от него на пару шагов, смерил его пронзительным взглядом и запахнул потуже свой халат. — Извинения приняты. Просто не делай так больше, — отчеканил он и вышел в коридор, бросая короткий взгляд на уже маячившего там обозлённого Мельчета. Почему-то охранник направился за ним следом. — Что тебе надо? — проворчал Малфой, открывая шкаф и выуживая из его недр рубашку и брюки. — Опять будешь мне втирать, что Альфа ни к кому не подкрадывается молча, никого за руки не хватает?.. Мельчет стоял, не издавая ни единого звука, щурился и выжидающе смотрел на Драко. — Альфа никогда ни к кому не прикоснётся, кроме своей… — Да что ты заладил, альфа не то, альфа не это! — зашипел на него Малфой, бесстрашно приближаясь к оборотню и сверля его глазами. — Я не охмурял твоего альфу, сколько можно повторять! Он просто не дал мне упасть, автоматически подхватывая! Ты бы сделал то же самое! — Нет. Не сделал, — отрезал Мельчет и, шумно выдохнув через нос, как бык на арене, мотнул головой и вышел из комнаты. Переодевшись и высушив волосы заклинанием, Драко направился в кухню, откуда уже несло умопомрачительным запахом заваренного кофе. На столе стояли две тарелки с жареным беконом и яичницей, свежими овощами и ломтиками сыра. Поттер поставил на стол две чашки кофе и сел на один из стульев, молча указывая Малфою на второй напротив него. — А наш геройский охранник нас не порадует своим присутствием? — усмехнувшись, спросил Драко, поднимая свои столовые приборы, — Или Волк ест только в присутствии своей самки? Гарри молча принялся за свою порцию, а Малфой поднял на него растерянный взгляд, вдруг соображая, что попал в яблочко. — Да ты издеваешься… Завтракали молча. Затем Поттер устроился в гостиной, расположившись на диване и задумчиво уставясь в окно. А Малфой ходил по комнате, меряя её шагами, и бурчал самому себе под нос, что больше этого не вынесет и что пора прекращать весь этот бред, пока кому-то не стало плохо. — У меня деловое предложение, — наконец заявил он и уселся в кресло напротив дивана, закидывая ногу на ногу. Гарри в вежливом интересе приподнял одну бровь. — Судя по твоей озабоченной физиономии, Аврорат не так уж продвинулся в поимке ваших похитителей зельеваров, так что я предлагаю играть открыто, заманивая их на живца. В качестве живца добровольно выдвигаю свою кандидатуру. Но требую постоянную охрану… Драко выжидательно смотрел на собеседника. Да, было нелогично вначале спрятать его, а потом выставить открыто, и наверняка Поттер, охраняющий жизни гражданских, не подвергнет его такому риску, уж тем более без разрешения главы департамента авроров. Но Малфою было просто невыносимо продолжать торчать взаперти, да и время поджимало, у него были сроки, к которым он опоздать никак не мог. — Согласен, — вдруг прозвучал чёткий ответ, и Драко вздрогнул. — Мы сейчас же перебираемся в мэнор и выходим на открытое обозрение. У Гарри тоже не было времени тянуть. Из ответа Гермионы вчера вечером он понял, что приготовить её зелье, не зная точного способа приготовления, невозможно, и отчётливо понимал, что и её похищение — лишь вопрос времени. И если во время процесса перерождения Диза и Лилэля похитителям доставляли дозу зелья из лаборатории Отдела тайн — в этом Поттер уже не сомневался, то в этом году, когда главный лаборант ничего не варила, так как сейчас в проекте не было новых оборотней, злоумышленникам ничего не останется, как подойти к финальной стадии своих похищений. Гарри уже обдумывал план с участием Малфоя, тот оставался самым оптимальным вариантом, до Гермионы, разумеется. В принципе Поттер уже получил от него всю нужную информацию, ради которой он его задержал, и продолжать его прятать не было для Гарри смысла. Если бы Драко не объявил его сам, Поттер уже хотел озвучить своё предложение, в уме решая, чего бы такого пообещать Малфою, чтобы тот согласился. А так — и предлагать ничего не надо было уже. Прямо — судьба. — Во-первых, почему «мы», и во-вторых, почему в мэнор? — вдруг подал сердитый голос Драко. — Потому, что прятать возле тебя кого-то — бессмысленно, они всё равно его учуют и предпримут меры. И пока твоя охрана будет добираться до тебя — тебя уже оприходуют. Значит, надо поставить прямо рядом с тобой одного Волка, открыто, чтобы похитители повели себя по-другому. Однако Волк должен быть очень сильный, потому что нападут на тебя минимум трое. Поэтому с тобой пойду я. А мэнор? Местоположение этой квартиры мы выдать не сможем, а в гостиницу идти — не выглядит убедительно. Коттедж, что ты снял, закрыт по приказу Аврората как место преступления. Ко мне нельзя — мой дом под заклятием «Фиделиуса» а мы же выставляем тебя напоказ, как приманку. Остаётся только твоё личное имение. Это и есть самый логичный вариант. — Ладно. Как мы объясним моё исчезновение на эти дни? — Отлёживался в Мунго, в твоём состоянии это было бы реально — столько времени отходить от тех травм, что тебе нанесли. — А почему сейчас объявился? — Ну не сидеть же тебе действительно всё время дома? А так у тебя и охрана есть… Малфой, сложа на груди руки, хмурился, что-то продумывая в голове. — То есть план банальный — ночевать в собственном доме, а днём гулять с тобой по видным местам, пока меня вновь не попробуют похитить? — Примерно так… — пожал плечами Поттер. — Что ж, раз это лучшее, что у нас есть на данный момент… — Драко опустил руки на подлокотники кресла и уставился на своего визави внимательным взглядом. — Тогда обсудим последнюю деталь наших взаимоотношений, чтобы закрыть все недомолвки и перейти к операции, или как вы там это называете. — И что же это? — поинтересовался Гарри. — Поттер, ты же знаешь, что мы с тобой — совместимы? Ну, что мы подходим друг другу? Ни один мускул не дрогнул на теле Гарри, ни одна эмоция не отразилась на его лице. — Знаю, — спокойно ответил он. — А с каких пор это знаешь ты? — Много было по мелочи, но контрольным было твоё заявление о том, что ты видишь, как я перевоплощаюсь, когда воспроизвожу чары вейлы. Как я уже говорил, этого никто не может увидеть. Никто, кроме настоящего партнёра вейлы. Это происходит для того, чтобы подходящий вейле избранник понимал, когда его чувства к ней настоящие, а когда навеяны её чарами. Только иммунитет совместимого со мной создания сможет распознать это… А когда ты узнал? — Как только впервые появился на пороге твоего съёмного дома, в день нападения на тебя. Причём я знал, что совместим с магическим созданием, находящимся в этом доме, ещё до того, как узнал, что это ты. — Это как? — Находясь без сознания, твоё тело автоматически источало слабые чары — для самосохранения. Чтобы на тебя не напали и добили, пока ты не в состоянии себя защитить, а наоборот, защитили, захотев спасти и вылечить. И я и Лилэль, прибывшие на место, сразу почувствовали любимые запахи, словно вдыхали Амортенцию. Но только я почувствовал ещё и вибрацию воздуха, которое передавало твоё тихое сердцебиение. Только я смог распознать в нём то, что тебе плохо и нужна помощь. Так я ещё никого и никогда не чувствовал. Поттер бесстрастно взирал на него, расслабленно облокотившись на спинку дивана. — Отлично, — сухо произнёс Малфой. — Мы оба знаем правду, и осознание совместимости не приводит нас в щенячий восторг. Мы взрослые люди и прекрасно понимаем, что хоть и имеем возможность, воспользоваться ею мы не собираемся, так как оба осознаём, что мы из разных миров — фигурально выражаясь. Мы прекрасно не ладили всё время обучения в Хогвартсе, и я не вижу никаких причин сейчас это менять. Мы не были друзьями и вряд ли воспылаем чувствами друг к другу сейчас. Тем более, я не горю желанием вступать в отношения, и ты, как мне кажется, тоже не рвёшься к созданию семьи. Я, как уже упоминал, вернусь во Францию, к своему бизнесу, а у тебя тут спецподразделение уникальных оборотней, которых ты, естественно, не бросишь. Короткие интрижки — это тоже не для нас, мы магические существа и хорошо осознаём свою сущность, чтобы размениваться на дешёвые минутные романы или одноразовые связи. Поэтому предлагаю перестать игнорировать Взрывопотама в лавке фарфора и спокойно принять новую истину, чтобы она не мешала нам совместно работать, постоянно напрягая и нервируя. Гарри почти неощутимо выдохнул. Затем медленно кивнул. — Ты прав, — безэмоционально произнёс он. — Рад, что мы всё выяснили. Собирайся. Буквально через четверть часа Поттер и Малфой возникли на пороге тёмного мэнора, и Драко бессознательно непроизвольно сжался на месте. — Сними всю фамильную охрану, нам надо, чтобы в имение смогли войти похитители. Оставь только что-то несерьёзное для виду, — тихо приказал Гарри, и Малфой, немного помедлив, всё же взмахнул своей волшебной палочкой. Спустя несколько минут они вошли в пустынный и унылый дом, в котором — это было сразу заметно, очень давно никто не обитал. Двери всех комнат были распахнуты, мебель и канделябры на потолке завешаны белыми простынями, со всех стен свисала паутина. Сквозь плохо зашторенные окна просачивался тусклый солнечный свет, рисуя на полу блеклые полоски. Драко замер перед входом в большую залу с длинным дубовым столом. Тело отказывалось реагировать, подавленное воспоминаниями о проведённых здесь часах — за одним столом в обществе красноглазого шипящего существа, бывшее когда-то человеком. Малфой обхватил себя руками, заставляя вздохнуть. Внезапно на его плечи опустилась тяжёлая ткань мантии, и сильные пальцы слегка сжали его верхнюю часть рук, словно успокаивая. — Прости. Не думал, что для тебя всё настолько серьёзно. Можем пойти в гостиницу, — Поттер ещё раз осторожно сжал руки и тут же отпустил, отступая назад. Но Драко только отрицательно помотал головой, укутываясь в его мантию. — Всё в порядке. Мне уже не шестнадцать лет, — прошептал он и медленно двинулся по коридору в сторону лестницы ведущей наверх. В одной из спален — судя по всему, в своей — он выудил из кармана уменьшённый чемодан и, вернув ему первоначальный размер, не распаковывая, отправил его в шкаф. Затем взмахом палочки распахнул шторы и раскрыл окно — тёплый ветерок тут же приятно окутал его скованное тело, расслабляя. Скинул с огромной кровати тяжёлое покрывало и обновил магией постельное бельё. Чистота вернулась, хотя тяжёлый запах всё равно остался. Но Малфою было наплевать. Словно поддавшись меланхолии, он вручил Гарри его мантию и накинул свою, порылся в прикроватной тумбочке — вынул маленький мешочек, позвякивающий монетами внутри, и обернулся к своему молчаливому спутнику. — Пойдём прогуляемся. Всё-таки меня надо выставить напоказ. Они аппарировали на Диагон аллею и медленно побрели по улочке. На них постоянно оборачивались и оглядывались, но никому из двоих до этого не было никакого дела. Поттер молчал, рассматривая проплывающие мимо витрины, а Малфой, оказавшись на свежем воздухе, словно ожил. Тишина не тяготила его — он сам не любил шум и суету. И даже рядом с другими людьми редко когда первым заговаривал сам. Но в присутствии Гарри сейчас молчать не хотелось, словно это безмолвие служило доказательством его слабости ранее. Поэтому постепенно, словно вдруг обращая внимание на то или это, Драко понемногу разговорился, даже не пытаясь провоцировать своего провожатого на ответы. Ему было достаточно того, что рассказывал он сам. И он был даже немного благодарен Поттеру за то, что тот давал ему выговориться, не обременяя тяжестью беседы. Малфой рассказывал о своих воспоминаниях с того или иного магазина, сравнивал лавки Лондона с Парижскими, говорил о погоде и даже немного о ценах и политике. Гарри лишь кивал, а иногда слегка улыбался. Пообедали сэндвичами, которые почему-то им доставил Аркер, появившись прямо посреди улицы и тем самым доказывая, что оба находились под постоянной охраной, пусть издалека — впихнул Поттеру бумажный пакет и тут же исчез. Потом Малфой потащил их в Лютный, а Гарри выразил сомнение, что его персоне там будут рады. Поэтому до вечера они сидели в маленькой кафешке в одном из переулочков Диагон аллеи, привлекая к себе всеобщее внимание исключительно всех посетителей. Драко пил кофе и читал газету, а его визави делал вид, что изучает какие-то бумаги, тем временем внимательно рассматривая сидящих поодаль магов и ведьм. На ужин они вернулись в Малфой-мэнор, и Драко приятно удивился, обнаружив в малой столовой накрытый яствами стол. Гарри хмыкнул и только бросил короткое «Эмили у Мельчета отлично готовит», уселся и взялся за приборы. Малфой последовал его примеру и убедился — действительно было очень вкусно. Спать Поттер расположился в комнате Драко, на матрасе прямо на полу, недалеко от хозяйской кровати. Засыпал Гарри после того, как от усталости отключался Малфой, а просыпался до него. Тот молчал, сдерживая себя от вопросов, а спал ли его новый охранник вообще? В присутствии «чужого»? Но по спокойному и явно отдохнувшему выражению лица того — понимал, что да, спал. Следующие два дня они опять шатались по магическим точкам скопления народа — только теперь Драко усиленно делал вид, что занят покупками, нагружая Поттера пакетами и коробками. В какой-то момент он увлёкся, и настоящие купленные товары уже серьёзно оттягивали Гарри руки, даже уменьшённые в несколько раз. Малфой ожидал, когда же вервольф вспомнит, что они на задании, и о своей звериной личности и завоет волком, но Поттер пыхтел, потягивал плечами, но упрямо молчал. А Драко восхищённо вздыхал. Его компаньон был просто воплощением мечты любого шопоголика — с потрясающей выдержкой и терпением. Во время их похождений Гарри немного разговорился, иногда отвечая несложными фразами, а иногда и что-то комментируя, но ни разу не пожаловался и не упрекнул. Ну просто мокрая фантазия. Заскочив в поместье и вывалив все покупки на кровать, Поттер и Малфой вновь пообедали отменной стряпнёй Эмили Браун и отправились в министерство — Гарри нужно было всё-таки прочесть уже накопившиеся доклады его ребят по разбираемым делам. Быстро проведя Драко через все формальности входа, они спустились на второй уровень и зашли в кабинет главы спецподразделения Аврората. — А у тебя миленько, — фыркнул Малфой и трансфигурировал себе удобное кресло из единственного стула в комнате. Поттер пожал плечами и уселся за стол. Докладов скопилось дикое множество. Раздался стук в дверь, и получив разрешение войти, на пороге нарисовался угрюмый Аркер. Подойдя к столу, он опустил пачку бумаг, адресованных старшему, и встал рядом, складывая руки за спину в ожидании указаний. — Тифани? — вдруг спросил Гарри, откидываясь на спинку кресла и приподнимая бровь. Аркер вздохнул и кивнул. — Опять расстроилась? Аркер поднял голову и, получив кивок, разрешающий говорить при посторонних, выдохнул. — У неё опять гормоны бушуют. Целитель говорит, что первый триместр самый тяжёлый в этом плане. Это ещё и при том, что искусственное оплодотворение взялось еле-еле — все эти зелья и нервы сводят её с ума. Даже по морде мне заехала от того, что я не злюсь на то, что она пополнела… Драко, внимательно вслушивающийся в это признание, ошарашенно уставился на говорившего. — А ты что? — внезапно вырвалось у него. Аркер бросил быстрый взгляд на своего начальника и, получив немое разрешение, только пожал плечами. — А что мне оставалось? Опустился перед ней на колени и целовал ручки, которыми она меня огрела. Она сделала свой выбор, приняв меня и согласившись разделить со мной всю свою жизнь. И я ни разу не дам ей повода пожалеть о принятом решении, всегда буду поддерживать, что бы ни случилось. Даже если она сойдёт с ума, я всегда буду рядом, работать над собой — но не дам ей усомниться во мне… Аркер ушёл, Поттер погрузился в море пергамента отчётов, а Малфой слепо пялился в какую-то книгу, выуженную с полок небольшого шкафа кабинета. Аркер хоть и не был альфой, но, как рассказывал Гарри, был таким же моногамным, как и остальные Волки. И, судя по всему, брачная связь его и его молодой жены их не пугала. Просто они с самого начала знали, что, когда будет плохо, они будут бороться за своё общее счастье, что не пошлют его сполохвосту под хвост. Не потому, что не могут, а потому что ценят то, что имеют, и оба сделают всё, чтобы сохранить эту связь. На завтрак были горячие тосты, солнечное небо и особенно мрачный Поттер. — И что тебя гложет сегодня, господин аврор? — невинно поинтересовался Малфой, отмечая ещё и отсутствие аппетита у его временного компаньона. — Сегодня вечером в праздничном зале министерства состоится раут, для узкого круга магов и ведьм. Вход только по приглашениям. Главные работники министерства и их помощники, богатые и влиятельные люди Лондона, высшее общество… — немного помолчав, всё же признался Гарри. — И меня опять пригласили. Не понимаю, почему они продолжают это делать… Драко задумчиво рассматривал своего собеседника. — И тебя расстроило то… Что тебе нечего надеть? — ухмыляясь, спросил он. Но Поттер был непробиваем. — Нет, я, как всегда, надену парадную аврорскую форму, и всё. — Тогда тебе тяжело осознавать, что на время званого вечера тебе придётся вверить моё тело Мельчету, и ты будешь ужасно скучать по мне? — не сдавался Малфой. На его словах «вверить тело» Гарри как-то странно дёрнулся, но тут же взял себя в руки. — Ты пойдёшь со мной, как мой гость. Это не обсуждается. Я должен быть всё время рядом, я ответственный за твою сохранность. Драко развёл руками. — Тогда что же тебя волнует? Тебя, необычного оборотня, магическое создание? — уже серьёзно спросил он. Поттер немного помолчал, прежде чем признался. — Понимаешь, я сильно изменился. В одночасье. Просто вдруг понял, что прежнего меня уже нет, и его не вернуть, и принял эту новую истину. Просто впитал и смирился с ней, вот так же, за один момент жизни. Но мои друзья и близкие переживали эту потерю долго и трагично. Они упорно не хотели понимать и принимать меня таким, старались «переделать», вернуть к обычной жизни. Они думали, что помогают мне, что делают мне лучше. Все, кроме Гермионы. Она единственная, кто проходил моё перерождение вместе со мной, она изучала меня каждый день, и мои изменения не стали для неё шоком. Но для остальных это было неприемлемо. Они боялись, что если согласятся с новой реальностью, они предадут меня прежнего, словно соглашаясь отключить тело в коме от поддерживающих жизнь приборов. Даже несмотря на то, что сознания и разума в этом теле уже давно нет. Потому что в них ещё была надежда. У меня никогда не было настоящей семьи, поэтому мои друзья были мне дороги. Я понимал, что им тяжело и старался «подыграть». Вести себя более «человечно». Но для этого мне приходилось притворяться. Опять. Я всю свою жизнь притворялся кем-то другим для всех окружающих. Потому что от меня все вечно что-то хотели. Победить Волдеморта, быть примером, стать хорошим мужем. Я никогда не был самим собой, я даже не знаю, кем бы я хотел быть. Когда меня укусил оборотень, меняя всю мою жизнь на сто восемьдесят градусов, я понял, кто я теперь, и осознал, что больше не должен подавать никому пример, выдавать себя за кого-то другого… Однако потеря близких была мне всё ещё страшна, и мне пришлось опять играть роль, хотя теперь менее крупную. Мне просто надо было казаться более чувствительным, более чутким к проблемам других, которые в действительности были глупостью и мелочью. Но для моих друзей это было серьёзно, и видя, что я всё ещё человек, они немного воспряли духом. Сегодня все близкие мне люди уже хорошо изучили меня и не требуют от меня лицемерия. Но я работаю в министерстве магии, окружённый обычными магами и волшебницами, которым до сих пор тяжело меня принимать в обществе. Они продолжают приглашать меня на празднования и балы, несмотря на то, что я уже давно не герой магической Британии, хотя и чуждаются меня и побаиваются. А я вынужден опять притворяться, что я «нормальный», что мне есть дело до их политики и курса галлеона, что мне интересен рост магических акций Британских магов на международном рынке, и что я озабочен волной ангины, которую подхватила половина города зимой… Я просто хочу делать то, в чём я хорош — ловить преступников и охранять закон. Встанет новый Тёмный Лорд — разберусь и с ним, но как же меня утомляет эта их примитивная жизненная суета… Вот и сегодня опять надо будет весь вечер строить из себя кого-то чужого… Он замолчал, слепо глядя на столешницу перед собой. А Малфой не знал, что ответить на такую сокрушающую правду. Что значит жить под давлением других и быть кем-то, кого от тебя ожидают, а не самим собой, Драко знал очень хорошо. Он в прямом смысле слова расправил крылья и вздохнул всей грудью, когда совершил своё полное превращение в вейлу и изменился. Почувствовав внутреннюю силу, спокойствие и уверенность, что она давала, Малфой наконец позволил себе быть собой, не завися более ни от кого вокруг. У Поттера такой привилегии не было. И пусть он сам себе это внушил — это было ему важно, и кто такой Драко, чтобы высмеивать чужие боль и страдания. Сила воли Гарри вызывала восхищение, хоть он и не понимал её направления. — Раз ты всё равно решил идти на вечер, значит, знаешь, что справишься, — решительно заявил Малфой, поднимаясь из-за стола. — А вот мне действительно нечего надеть, я не планировал посещать званые эксклюзивные вечеринки. Так что поднимай свою задницу со стула и пошли делать покупки! Они аппарировали прямо к дверям магазинчика одежды «Мадам Малкин» и зашли внутрь. Молодой мужчина, хозяин лавки, унаследовавший популярный магазин у своей матушки несколько лет назад, тут же поспешил к ним. Драко, почти не глядя, выудил с полок несколько пар брюк и рубашек и стянул с вешалок пару мантий. Оккупировав примерочную, он, не выходя, перемерил всё и только попросил мистера Малкина подать ему вон ту серую жилетку и добавить шёлковый галстук в тон. Буквально через полчаса выбранная одежда уже была упакована, и Малфой продиктовал адрес, куда надо доставить посылки. Поттер подозрительно уставился на своего спутника, который оплатив покупки, однако, не спешил покинуть магазин, заинтересованно блуждая по витрине глазами. — Что ты задумал? — заранее сдаваясь, выдохнул он. — Скажи-ка мне, Гарри, — ровный голос Драко не источал ехидства или пренебрежения. — Тебе надоело притворяться, но ты всё равно продолжаешь ходить на эти рауты и балы. Я действительно не понимаю твоего выбора, но я уважаю твои решения. Поэтому я предлагаю тебе немного облегчить свою участь на этот вечер и хоть чуточку позволить себе побыть собой, даже притворяясь кем-то другим. Поттер молча мерил его нечитаемым взглядом, и Малфой продолжил. — Вот ты сказал, что наденешь свой мундир — даже не задумываясь об этом. А он наверняка увешан орденами, как рождественская ёлка — гирляндами, напоминающими, кем ты был раньше. И это прямо как оскорбление, и тебе — так как ты сам прекрасно понимаешь, что это уже не ты — и другим, так как они видят, что ты, несмотря на своё почти отречение от светской жизни, никак не расстанешься со своими медалями, выставляя их напоказ. Я понимаю, что они для тебя уже ничего не значат, это всего лишь значки на форме. Они не вернут погибших, не заменят объятия живых. Но они являются символом для других, на тебя могут попросту обидеться. Гарри молчал, поражённый этими размышлениями вслух. Он действительно никогда об этом не задумывался. В словах Драко было много логики. — Поэтому сегодня ты перестанешь напоминать окружающим, кто ты уже «не», и предъявишь себя в новом виде. И советую так делать почаще, глядишь, люди и начнут воспринимать тебя по-другому… Поэтому — раздевайся. Поттер кивнул и принялся расстёгивать рубашку, прямо посередине магазина. Малфой, ошарашенный таким повиновением, схватил его за руку и поволок в сторону, а затем просто силой впихнул в кабинку примерочной. — Там раздевайся, идиот… — простонал Драко, рукой подзывая к себе владельца лавки и шепча ему что-то на ухо. Малфой, видимо, решил удостовериться, что и после его отъезда Поттер будет одет как подобает и в то, что подходит именно ему, а потому занялся полным обновлением всего его гардероба. В следующие несколько часов Гарри, как мраморная статуя греческого бога — стоял на невысоком табурете и отсутствующим взглядом скользил по мельтешившим вокруг него людям. Мистер Малкин призвал к себе в помощницы свою молоденькую супругу, и теперь оба, краснея наперегонки, крутились перед полуобнажённым клиентом. На Поттере остались лишь синие боксеры и серебряная цепочка со странным кулоном. Он послушно давал себя измерить, приложить к телу ту или иную вещь, поднимал руки или нагибался. Драко сидел напротив в удобном кресле и руководил маленькой армией семейства Малкин, раздавая указания — что принести, что подходит, а что выбросить немедленно. А хозяева магазинчика, лишь изредка позволяя себе дотронуться до накаченного каменного торса натурщика, синхронно вздыхали и томно хлопали ресницами, подбирая ему тот или иной вариант костюма. На удивление, первый сломался Малфой. Когда он заметил, что поползновения рук на теле клиента стали смелее, а сам отрешённый клиент этого даже не замечал, Драко хлопком ладоней окончил представление, заявляя, что время вышло и им пора уходить. — Гарри, ты ещё с нами? — помахал Малфой у него перед глазами тонкими пальцами. — Уже всё? — выдохнул Поттер и словно встряхнулся ото сна. — Опять выжил, молодец, — похлопал его по плечу Драко, подавая его брюки и автоматически заслоняя собой от пронырливых взглядов владельца лавки и его жены. — По-моему, ещё немного и мистер Малкин забудет, что у него есть супруга, и просто ляжет перед тобою на пол, расставляя ноги… И это, заметь, при том, что среди нас вейла — я.