Второй шанс

— Я же говорил, не вытворяйте глупостей, Малфой! — Говер зажимал свой нос и рот краем плаща левой рукой, а правой размахивал в воздухе, рассекая лезвием ножа пространство вокруг себя. — Вы ничего этим не добьётесь, сбежать отсюда вы не сможете! Второй! На пол, ищи его ноги! Он и оборотень блуждали в серой массе, застилавшей глаза. На уровне вытянутой руки уже ничего не было видно, а тягучий воздух искривлял все запахи, превращая их в какофонию, плавящей мозги. Тяжёлый туман оседал на пол, и единственным выходом для Драко было тихо взобраться на стол, стараясь не греметь фиалами. Своё обращение он начал ещё когда только встал на край столешницы, привычным движением отбрасывая длинные волосы и расстёгивая пуговицы на рубашке. Однако, достигнув середины стола, он понял, что что-то идёт не так. Он ожидал этого, помня рассказ об изменении магического фона в районе тумана, но у него не было другого выбора. И всё равно, даже будучи подготовленным, он ужаснулся происходящему. Никогда ещё он не чувствовал такую острую боль, оборачиваясь и принимая свой магический образ. Обычно упругие крылья, аккуратно прорезая кожу на лопатках, выскальзывали на волю, словно листья цветка поднимались к солнцу. Его крылья крепли и увеличивались уже в воздухе, параллельно с этим расширялись и тяжелели ноги, создавая равновесие в теле. Сейчас же Малфой чувствовал жгучую боль, словно огромные крылья разрывали его изнутри, врываясь сквозь кожу и вспарывая её, оставляя висеть на спине лохмотьями. Оперение, обычно светлое и лёгкое, отливало серым и странно скрежетало. Непривычная тяжесть подкосила Драко, и он упал на колени, не в силах сохранить устойчивость. Казалось, что его кости наливались железом, что крылья, как корявые ветки деревьев, прорастали из его позвоночника, так же заполняясь тяжестью. Его руки искривились, ногтевые пластины, всегда легко удлинявшиеся и превращающиеся в костяные шипы, сейчас приподнимались со своих мест, вырывая маленькие ошмётки мяса, темнели и выливались в свинцовые длинные когти. Шея удлинилась, а челюсть вытянулась вперёд, нос и рот слились в мощный клюв. Малфой понял, что не может остановить перевоплощение, его магия уже не была ему подвластна. Его голова почти полностью изменилась. Глаза разъехались в стороны, язык удлинился. Его руки ещё держали привычную форму, хотя кисти уже больше походили на уродливые паучьи лапки, а его ноги изогнулись, колени вывернулись в обратную, от человеческой сторону, а ступни, разрывая обувь, разбухли и превратились в птичьи конечности с искривлёнными фалангами пальцев. — Ко всем дементорам! — выругался Драко, но вместо голоса из его горла вырвалось только глухое рычание вперемешку с клёкотом, от которого задрожал воздух вокруг. Собирая все свои силы, он встал на ноги и раскрыл крылья, за несколько взмахов разгоняя ядовитый дым. И в ту же секунду по его ногам пронеслось острие клинка Говера, рассекая до крови неоперённую шкуру под брюками. Малфой развернулся и кинулся на него, спрыгивая со стола. Рассел увернулся, но Драко выбросил в сторону руку, цепляя его когтями за спину и вспарывая на нём рубашку вместе с кожей. Он уже нагонял его, стараясь ухватить за лохмотья одежды, как вдруг сзади на него накинулся огромный оборотень, впиваясь клыками в тело, где соединялось крыло и кости скелета Малфоя. Если бы он был сейчас обычной вейлой, то вервольф уже бы вырвал плечевые кости крыльев из позвонка — вместе с мясом и жилами. Но в магическом тумане видоизменённое тело Драко сильно отличалось от обычного варианта, поэтому клыки лишь оголили кости, разрывая мягкие ткани. Малфой взвыл и рухнул на пол под тяжестью навалившегося на него оборотня, попутно всё же успевая схватить Говера за ногу. Тяжёлым ударом он обрушил кулак на колено человека, раздался отвратительный хруст, и большеберцовая кость вырвалась на свободу, распарывая кожу и ткань штанов. Рассел заорал как раненый зверь, и это отвлекло вервольфа. Буквально на мгновение он разжал челюсти, но и этого Драко было достаточно — крутанувшись на месте, он прошёлся своим стальным оперением по телу оборотня, разрезая шерсть и мясо под ней. Тот отпрянул в сторону, размахивая когтистыми лапами и пытаясь хоть как-то задеть вейлу. Выравниваясь, Малфой оступился — выросшие крылья всё-таки до сих пор перевешивали — и упал на одно колено. Вервольф кинулся на него, Драко автоматически прикрылся крыльями, и тот принялся неистово их рвать, пытаясь пробраться под стальной щит. Сверкающие перья летели во все стороны, звериный натиск был отчаянным, и Малфой уже подумал, что не выдержит. Как вдруг волчьи когти воткнулись в крылья, пронзая оперение и застревая в нём. Это был единственный шанс. Мощным движением он расправил крылья и выкинул вперёд корявую руку. Тонкие свинцовые когти пробили грудную клетку, как в масло вошли в красную кровоточащую плоть и мёртвой хваткой вцепились в пульсирующее сердце оборотня. А затем он резко дёрнул руку назад, не разжимая пальцев. Миг, и огромные волчьи глаза, с непониманием разглядывающие собственное сердце, закрылись, и вервольф грохнулся на пол. А Драко, отбросив уже неподвижный орган в сторону, из последних усилий, ухватился за цепь, намотанную на крюк в стене, и потянул, освобождая её. Поттер мешком повалился на камни, задевая чан со своей кровью и опрокидывая его. А Малфой упал рядом на колени, упираясь руками в пол, и судорожно выдыхая. Его словно тошнило, тело дрожало и извивалось, будто по нему проходили волны. Его крылья стали уменьшаться и втягиваться в лопатки, ноги и руки выпрямились, голова и лицо постепенно приобретали человеческие формы. Было видно, что перевоплощение приносит ему невероятную боль, но он продолжал трансформацию, сосредотачиваясь на своём обычном облике. Наконец его тело полностью вернулось к человеческому обличью, и, подняв голову, он устало пополз к Гарри. — Я сожалею, что тебе пришлось стать свидетелем всего, что тут произошло ранее, — пробормотал Драко, усаживаясь на пол и укладывая волчью голову Поттера себе на колени, разворачивая его животом кверху. — Нам просто повезло, что мистер Говер любезно дал мне вчера кончить, так как мои регенерационные клетки содержатся во всех моих… жидкостях. Если бы ты не выдоил меня вчера до капли, ты бы вообще не очнулся на этой неделе… Малфой говорил тихо, монотонно, попутно дорывая на себе уже пострадавший от перевоплощения рукав и оголяя бледную кожу. — Давай, Поттер. Ещё немного. Мне, конечно, больше нравится наш первый вариант, вчерашний, но времени на прелюдию нет, а я не люблю быстрый перепихон. Так что давай так, по старинке… — он подхватил одно из своих стальных перьев, усеявших весь пол, и резко провёл тонким стержнем по запястью, оставляя ровный разрез. А затем прислонил руку с кровоточащей раной к пасти оборотня, капая ему в горло горячую густую кровь. — Ну же, Гарри, давай. Моя кровь абсолютно безопасна, она обладает целительными свойствами, я её добавляю в свои зелья. Она содержит регенерационные клетки, которые помогут тебе восстановиться… Только осторожнее с зубами, не преврати меня в такое же волосатое чудо-юдо, как ты… Очнувшийся Поттер обхватил лапами его кисть, прижимая её к пасти и аккуратно слизывая длинным языком бордовые капли. Сделав пару глотков, он отстранился и глухо выдохнул. — Пули… Надо вытащить… Драко растерянно смотрел на него, понимая, что серебряные ядра в его теле будут блокировать всю его кровь, пока они находятся внутри. Гарри подобрал ещё одно стальное перо и вложил его в ладонь Малфоя. — Драко… У нас не так много времени… Тот кивнул, сильнее сжимая перо. Затем наклонился к груди вервольфа, опуская левую ладонь на покрытую короткой чёрной шерстью кожу, слегка поглаживая. — Я не могу колдовать, здесь это рискованно. Так что тебе придётся потерпеть немного. Я постараюсь закончить побыстрее… Поттер кивнул и закрыл глаза, медленно выдыхая. Малфой перехватил перо как столовый нож, опахалом вниз, аккуратно ввёл его в одно из отверстий в шкуре и нащупав твёрдую пулю, подвернул перо под металл, выковыривая его наружу. Гарри зашипел, скрежеща клыками и выдыхая через ноздри. Драко тем временем проделал то же самое со второй. Поттер тихонько завыл, и Малфой машинально погладил его по широкой груди. — Потерпи ещё чуть-чуть, одна всего осталась… Гарри перехватил его кисть, прижимая её к себе и глубоко вдыхая. А Драко уже ковырялся в третьей ране, выуживая последнюю пулю. — А ещё нам повезло, что мистер Говер не высадил в тебя весь барабан, а только половину обоймы… — произнёс он, накрывая одной рукой раны, а вторую вновь прислоняя к зубастой пасти. Поттер, как вампир, прильнул к запястью, вылизывая порезанную плоть. Его кровотечение только успело остановиться, раны же ещё не затянулись. Но уже через несколько мгновений Гарри подскочил на задние лапы, разрывая железные оковы словно яичную скорлупу, поворачивая морду в сторону двери, и застыл. — О, это Третий и Четвёртый, это уже твоя забота, ты же у нас герой, — прошептал Малфой, отползая к стене и прислоняясь к холодным камням спиной. Деревянная дверь с грохотом распахнулась, и в зал ворвались два оборотня, в несколько прыжков пересекая всю комнату. Поттер бросился наперерез, раскрывая руки в стороны и пытаясь ухватить обеих зверюг сразу. Одному он попал в горло, впивая в шкуру острые когти, второго только задел за плечо. Подаваясь вперёд, он опрокинул того, чью шею сжимал в своём кулаке, наваливаясь на него, когда второй вервольф кинулся к нему на спину. Оборотни смешались в огромный дикий клубок, как волки, катаясь по полу, рыча и вонзая клыки во всё, что попадётся. Раздался рёв, кто-то из них брыкался, кто-то рычал, не выпуская когтей из грубой шерсти. Гарри замахивался, широкими ударами пытаясь отцепить от себя нападающих. Но хоть он и был альфа, сейчас силы его были на исходе, и двое вервольфов напирали, подминая его под себя. Выбросив обе руки вперёд, он вцепился в челюсть одного из оборотней, резким движением раскрывая его пасть и стараясь разорвать её. Противник вцепился ему в лапы, не давая совершить манёвр. Второй вервольф уже висел на его шее сзади, пытаясь разодрать шейные позвонки, но тут раздался глухой хлопок, оборотень за спиной Поттера дёрнулся в конвульсии и разжал челюсти, мягко опадая на пол. Гарри, перехватил пасть нападающего сильнее, сделал последний рывок, выдирая нижнюю челюсть оборотня из головы. Тот вздрогнул, опуская лапы, и грохнулся на камни, тихо выдыхая. Около него появился Драко, приседая и прислоняя к виску звериной головы ствол револьвера. — Жаль, что всё так обернулось. Но они бы всё равно нас живыми не отпустили… — и он нажал на курок, выпуская оставшиеся две пули. — Хотя бы умрёт не мучаясь. Он откинул уже ненужный кольт в сторону, устало опускаясь на каменную кладку, упиваясь её прохладой. — Ты знаком с магловским оружием? — прохрипел Гарри, опускаясь рядом. — Да, пришлось… После изгнания, во Франции, я «общался» с разными маглами, так получилось, что и с оружием их познакомился… Хотя такого, никогда не видел, принцип у него как у всех — снять с предохранителя, нажать на спусковой крючок… — Малфой вытянул ноги, которые оказалось, до сих пор кровоточили, ещё с первого ранения ножом Говера. Поттер поднялся и медленно поплёлся в сторону дверей, где на полу валялся кожаный бурдюк с водой, обронённый вервольфами, когда они ворвались в зал, учуяв запах крови. Подняв его, он подошёл к бессознательному телу Рассела, одним движением разрывая на нём рубашку и стягивая её. Затем Гарри опустился на пол у ног Драко, откупорил бурдюк, смочил водой лоскуты рубахи и принялся медленно обтирать мокрой тканью босые окровавленные голени и ступни. Малфой, затаив дыхание, молча следил, как огромный оборотень, неуклюже, но довольно уверенно дотрагивался до его человеческих ног своими звериными лапами, совершенно не задевая нежную кожу когтями, аккуратно поворачивал ступни и омывал их от крови. Затем он поднялся к рукам и шее, вновь смачивая материю чистой водой и бережно очищая и их. — Отсюда невозможно аппарировать, — мягко сказал Драко, осторожно перехватывая лапу Поттера, когда тот приблизился к его лицу, и вытащил из когтистой пятерни влажную тряпку, которой пару минут назад вытирали ему ноги. — Придётся идти до границ леса, где заканчивается туман. Так что пока что не перевоплощайся, ты может быть нам ещё понадобишься в своём волчьем обличье… Гарри кивнул. — Отдыхай. Я проверю замок, и будем собираться… — покачиваясь, он привстал, опустился на четвереньки и огромными прыжками покинул зал. А Малфой поднялся и кое-как дотащил себя до стола, собрал все бумаги и самые ценные ингредиенты — зачем добру пропадать, — что сумел распихать по карманам, а затем направился к телу Рассела, до сих пор валяющемся на полу. Разорвав его брюки, он резким движением вправил ему кость и наложил перевязь, скрепляя колено кусками материи. Затем обмотал повреждённую спину, насколько это было возможно, поливая разодранную кожу экстрактом с его стола зелий. — У Аврората возникнет много вопросов к вам, мистер Говер, — пробормотал Драко, переворачивая Рассела на бок и устраивая так, чтобы он не заваливался в сторону. Затем он отполз к стене, облокачиваясь на неё и прикрывая глаза. Сил больше не было ни на что, и посчитав, что выполнил на сегодня свой долг гражданина магической общины, помогая аврору Поттеру поймать и устранить похитителей зельеваров, он отключился. Очнулся Малфой, когда почувствовал, что его приобняли и подняли две мощные руки. Не открывая глаз, он в изнеможении прижался к чему-то твёрдому, но покрытому мягкой шерстью и тихонько вдохнул. Пахло лесом, свежей травой и… теплом. Как могло пахнуть тепло? Но Драко в эту минуту был абсолютно уверен, что, если бы у тепла был запах, оно пахло бы именно так. Поттер, почувствовав, что Малфой очнулся, прижал его крепче к своей груди, а затем бережно опустил на влажную солому, запах которой Драко показался знакомым. Он всё-таки приоткрыл глаза и обнаружил, что лежит в повозке, в которой их доставили сюда. Рядом в углу лежал всё так же без сознания их неудачливый похититель, определённо сброшенный на телегу без той заботы, с которой на неё уложили Малфоя. — Сжечь бы. Да рука не поднимается… — пробормотал где-то рядом Гарри. Драко приподнял голову, окидывая взглядом мёртвые стены чёрного замка. — И не надо. Мы не знаем, сколько и какой в нём магии, и как она себя поведёт в этом тумане… — Ладно. Отдохни ещё немного… — буркнул Поттер, подхватывая лямки, прицепленные к повозке и закидывая их себе на плечи спереди. Малфой откинулся на солому и мгновенно отключился. Он не знал, как долго Гарри тянул повозку до окраины леса, пока не закончился туман. Он даже не почувствовал рывка аппарации, когда Поттер, прижимая его к себе и перебросив через плечо Говера, аппарировал их во внутренний двор Святого Мунго, воспользовавшись палочкой их пленного. И когда к Гарри подскочил один из его Волков, дежуривший там на случай, что альфа вернётся сам, и перенял на себя одну из нош, он до сих пор не пришёл в сознание. — Патронус Уизли, пусть прибудет с охраной… — прошептал Поттер, оседая на пол, но продолжая крепко прижимать к себе Драко. — И колдомедиков сюда… Спустя пару мгновений дворик больницы наполнился людьми в лимонных и бордовых мантиях. Рассела с охраной в несколько авроров, Диза и Лилэля, которого вызвал дежуривший Диз, отправили в палату скорой помощи, Говер потерял много крови, а Аврорату он нужен был живым. Малфоя сопровождали только целители, его поместили в палату для восстановления сил, а Поттера, который наконец принял свой человеческий облик, утащили колдомедики на перевязку. Он давал показания Рону Уизли в перерывах между принятием зелий и накладкой швов на свою грудь. Вообще Гарри хотел сразу попасть в Аврорат, но Рон не позволил, утверждая, что его нужно вначале подлатать. Да и всё равно показания Поттера были частичны, половину времени он пробыл в отключке. Ещё надо было допросить Малфоя, но тот до сих пор не пришёл в себя. А когда на следующий день Драко очнулся, Гарри в его палате так и не появился. Не пришёл он и на следующий день, и на следующий после него… Уизли, пришедший взять у него показания о произошедшем и освободивший его от всех претензий Аврората, на вопрос «где Поттер» только пожал плечами. А когда целитель Мунго принёс ему выписку из больницы, а начальником спецподразделения до сих пор даже и не пахло — Малфой поджал губы, переоделся в частично восстановленную одежду и камином направился в мэнор. Его личные дела, из-за которых он вернулся в Лондон, никто не отменял. Гарри сидел за столом в кафе министерства и тоскливо взирал на совершенно пустую столешницу перед собой. Он никогда не обедал в публичных местах, но сидеть в одиночестве в своём кабинете сейчас было невыносимо. Прошло три с половиной дня после того, как он оставил Драко в больнице Святого Мунго. Ему сообщили, что тот очнулся на следующий день, но навестить его Гарри не посмел. Слишком сильно запали в душу слова о том, что между ними ничего не может быть… Поттер не знал, заметил ли Малфой, что он в сознании, когда говорил это Говеру, но был уверен — тот говорил правду. Гарри всегда чувствовал, когда кто-то лжёт… — Фу, замотался я со всеми бумажками в этом Азкабане… — прямо перед ним возникла долговязая фигура с копной рыжих волос и буквально плюхнулась на стул. — А ты что здесь делаешь? Ты же никогда не ешь в столовой? Поттер поднял глаза на сидящего перед ним Уизли. — Что ты сказал? — переспросил он. — Что ты не ешь… — начал было Рон, но Гарри грубо прервал его. — Что ты делал в Азкабане? — брови Поттера сдвинулись на лбу. — Подписывал освобождение заключённых… — опешил Уизли, — Их срок вышел, и сегодня я оформлял им эмансипацию… Двадцать лет прошло после войны, последних обвинённых Пожирателей выпустили… — Кто? — прохрипел Гарри. — Джагсон, Трэверс, Яксли, старшие Крэбб и Нотт, Малфой… Но Поттер уже не слышал его, мчась в сторону зала «ТП». Драко нервно расхаживал по малой гостиной, сложив руки за спиной. Говорят, ожидание смерти — хуже самой смерти. Нарцисса сидела в глубоком кресле, лицом к двери. Но даже и её прямая осанка и строго прищуренные глаза выдавали огромное волнение. Время близилось к обеду, но до сих пор ничего не произошло. Малфой в который раз наколдовал «Темпус» и подумал, что очень хорошо, что те недели, что он провёл в магической Британии, выдались такими насыщенными. Если бы всё это время он просто просидел в ожидании, он бы явно сошёл с ума. Наконец мэнор вздрогнул от волны охранной магии, а на пороге комнаты возник человек с длинными светлыми волосами и холодными серыми глазами. — Почему фамильное имение так плохо охраняется? Сюда смог бы проникнуть даже клобкопух! — в гневе воскликнул он. — А я вижу, что двадцать лет заключения почти не повлияли на тебя, Люциус, — Нарцисса плавно поднялась с кресла, а Драко встал подле неё, немного расставляя ноги, словно вставая в стойку. — Ты совсем не изменился. — Потому, что забочусь о мэноре? — прогремел старший Малфой. — Потому, что не заботишься о своей семье! — холодно произнесла Нарцисса, но на последнем слове её голос дрогнул. Люциус переводил с неё на Драко злобный взгляд. — А чего достойна эта семья, когда организовывает хозяину рода такой приём… Я двадцать лет… — Ты получил то, чему сам был виной, Люциус. И двадцать лет в тюрьме, и такой приём. Всё только из-за того, кем ты был. И, судя по всему, и остался… Малфой старший сжал кулаки, распрямляя плечи ещё больше. — Ты неблагодарная, я дал тебе всё… — И сейчас я всё это готова вернуть тебе, Люциус, — Нарцисса достала из маленькой сумочки перевязанные листы пергамента и взмахом палочки увеличила их до обычного размера. — Это документы на расторжение магического брака. Тебе положена половина имения — ни я, ни Драко не собираемся здесь жить, можешь выкупить его, если захочешь. Так же нетронуты твои личные счета в Гринготтсе, я уже очень давно не завишу от доходов семейства Малфоев. — Да как ты смеешь! — зарычал Люциус, но тут же между ним и Нарциссой появился Драко, выхватывая свою волшебную палочку. — Отец! — выкрикнул он, угрожающе вытянув руку. — Одумайся. Мы больше не семья. Мы практически никогда ею и не были. Ты не заинтересован остаться в этом браке, не надо никому здесь лгать. А ещё ты только что вышел на свободу, и совершать нападение, преступая закон... Это ничего хорошего тебе не принесёт… Тебе скоро семьдесят лет, для мага — это даже не половина жизни, для сильной вейлы — тем более. Отпусти Нарциссу, подпиши документ, если хочешь, выкупи мэнор… — Выкупить своё же имение? — чуть ли не завизжал Люциус. — У своей же жены и сына-молокососа? Ничтожный выродок, у тебя не было такой смелости двадцать лет назад даже перед другими Пожирателями смерти, а сейчас ты смеешь размахивать палочкой перед своим собственным отцом в его же доме! — Ты превратил нашу жизнь в ад! Нашу семью, этот дом — ты предал всё это ради честолюбия, гордыни и высокомерия! Ты пустил сюда Тёмного Лорда, ты превратил фамильное имение в склеп, осквернив память наших предков и устроив здесь логово зла и насилия! Тебе было наплевать на нас! Ты даже ни разу не поинтересовался, каково мне и матери было здесь всё то время, когда твои дружки разгуливали в коридорах этого поместья, издеваясь и глумясь над нами! И если ты сейчас же не подпишешь этот проклятый документ и не исчезнешь из наших жизней, я клянусь Мерлином, что потрачу все свои деньги и всю оставшуюся жизнь на то, чтобы ты пожалел о каждой минуте моих страданий, каждой слезе, что обронила Нарцисса… Я устрою тебе чистилище на земле, Аид, геенну огненную… И Драко, и Люциус уже перевоплощались, постепенно изменяя облик. Нарцисса в страхе отступила, ей не было места среди двух магических существ, решивших сцепиться не на жизнь, а на смерть. Мощные крылья — снежно-белые Драко и холодно-серые Люциуса — уже выросли и распрямились, руки искривились, вытягиваясь и деформируясь, а ноги распухли и потяжелели. Люциус напал первым, выбрасывая вперёд руку и рассекая воздух крючковатыми когтями. Драко отскочил в сторону, уворачиваясь от удара и атакуя в свою очередь, пытаясь расцарапать противнику лицо. Люциус взревел, перехватывая одной рукой белоснежное крыло, а второй целясь в горло сына. Нарцисса закричала, Драко дёрнулся, вырываясь из хватки, но слишком поздно замечая несущуюся к горлу когтистую лапу… За мгновение, как длинные когти пронзили бы тонкую кожу, скрывающую адамово яблоко, руку Люциуса перехватили и ловко вывернули за спину, заламывая топорщащиеся крылья. Тот взревел диким зверем, но появившийся противник крепко удерживал его вывернутую руку, железной хваткой сжимая запястье и почти ломая кости. — Угомонитесь, мистер Малфой, — глухо произнёс Поттер, ещё сильнее выкручивая его руку в неестественную позицию. — Сделайте то, что от вас просят Нарцисса и Драко, и идите на все четыре стороны… А не то я вам крылья вырву с корнями и в задницу засуну… — А тебе-то какое дело до этого? — Люциус, поняв, что не осилит в этой схватке своего противника, медленно перевоплощался в человека, в первую очередь пряча крылья. — А у меня должок перед миссис Малфой, думаю, самое время его вернуть… Крылья исчезли, и Гарри притиснулся к спине Люциуса сильнее, второй рукой перехватывая его горло. Тот дёрнулся, выпучивая глаза — рука на горле давила сильно, не оставляя много времени на раздумье. Люциус захрипел, хватаясь свободной рукой за предплечье Поттера, стараясь вырваться. А Гарри перевёл взгляд на стоящих рядом ошарашенных членов семейства. — Мистер Поттер, — наконец отмерла Нарцисса. — Думаю, этого достаточно… Мой муж должен быть в состоянии подписать документы о разводе, а иначе всё это не будет иметь смысла… Гарри кивнул, ослабляя хватку в обеих руках. Люциус резко вдохнул, словно мешок заваливаясь на Поттера, ноги его уже не держали. Нарцисса развернула бумаги и призвала чернильницу и перо, укладывая всё это на низкий журнальный столик около кресла. Гарри подтащил свою ношу к столику и разжал объятья, Люциус сполз вниз, безотчётно опускаясь на колени перед документами. — Исчадие Ада, будь ты проклят… — прошептал он, протягивая дрожащую руку и нервно вцепляясь в орлиное перо. — Не утруждайтесь, мистер Малфой. Я уже проклят. Люциус вздрогнул, услышав, с каким холодом в голосе ответил ему Поттер. — Что ты такое?.. — прошептал он одними губами, соображая, что от того веяло волшебным существом, сильнее которого он никогда не встречал… Даже Тёмный Лорд, не будучи человеком, не излучал такой звериной мощи. — Я могу быть ничем, мистер Малфой. А могу быть — всем. Смотря на ваше сотрудничество, — прошептал тихий голос, практически в его голове. Едва вернув контроль своим пальцам, Люциус не глядя подписал все бумаги, стараясь сосредоточиться на ровном дыхании… Так как запах, исходивший сейчас от стоящего за спиной мага, внушал настоящий ужас, образовывавшийся на корке подсознания, где находилось чувство самосохранения магического создания. Люциус готов был сейчас отказаться от всего на свете, лишь бы поскорей покинуть это место, с этим ужасным существом. — Замечательно, — отозвался Гарри, когда с подписями было покончено. — Миссис Малфой, ваш супруг ещё нужен вам для чего-то ещё? — Нет, мистер Поттер. С этого момента мы будем общаться через адвокатов. Мистер Малфой получит причитающуюся ему долю после решения суда, благо с вашей помощью это произойдёт быстрее, чем я могла даже надеяться… Можете его отпустить. Гарри кивнул, обхватывая Люциуса за плечи и рывком поднимая его на ноги. — Мистер Малфой, вы покинете мэнор сами или попросить моих авроров помочь вам? Люциус вздрогнул, поправил на себе одежду, стараясь скрыть нервное дрожание в руках, и гордо вскинул голову. — Надеюсь, больше никогда не увидимся, мистер Поттер. — Всё зависит от вас, мистер Малфой. Люциус выхватил свою волшебную палочку, и не удостаивая жену и сына даже взглядом, аппарировал. На несколько мгновений в гостиной повисла неловкая тишина. — Мистер Поттер, — первой подала голос Нарцисса. — Я даже не знаю, как вас благодарить… — Что вы, миледи. Не стоит… — он протянул ладонь, и Нарцисса вложила в неё свои тонкие пальчики. Как бы она ни старалась сейчас выглядеть спокойной, Гарри видел, как её просто трясло от пережитого ранее страха. Он наклонился, припадая губами к её кисти в галантном поцелуе, слегка сжимая её ладонь в немом знаке поддержки. Нарцисса выдохнула, словно до сих пор и не дышала вообще. Затем она повернулась к сыну. Драко тут же раскрыл объятия и почти укутал в них свою миниатюрную мать. — И тебе спасибо, мой мальчик, — прошептала она в широкое мужское плечо. — Как я ни готовился, я всё равно до сих пор не могу противостоять ему, — горько выдохнул Драко в светлую аккуратную причёску матери, бережно прижимая её к себе. — В конце концов, это Поттер спас ситуацию… — Таинственны пути судьбы, предначертанной магией, сын. Если бы не ты, Поттера бы сегодня здесь не было. Может, именно в этом и был весь смысл… И потом, ты встал перед своим отцом, не колеблясь ни мгновения — ещё до того, как мистер Поттер почтил нас своим визитом. Это ты защитил меня от его магической силы и гнева… Я горжусь тобой, мой мальчик! — Мама, перестань. Мне сорок лет… — Но пока я жива, ты всегда будешь моим сыном, а я — твоей матерью, и ничто не может изменить это. И сколько бы лет ни было тебе или мне, я всегда буду говорить, что горжусь тобой, даже шамкая беззубым ртом и размахивая клюкой… Гарри отступил назад, прикусывая губу и глотая ком в горле. Он никогда не слышал таких слов, никто и никогда ему такого не говорил… И никогда не скажет. Мать и сын наконец разомкнули объятия, и Драко провёл ладонью по женскому лицу, стирая капли слёз, что всё-таки сорвались из глубоких голубых глаз. Нарцисса перехватила его кисть, целуя тёплую ладонь. — Ты всегда желанный гость в моём доме. На случай, если тебе негде будет переночевать, — вдруг игриво усмехнулась она, скашивая глаза на угрюмого Поттера, статуей стоявшего невдалеке. А затем наклонилась, собрала в сумочку свои документы и, кивнув Гарри, аппарировала. Поттер продолжил стоять, не шелохнувшись. Малфой обвёл взглядом мрачную гостиную в тяжёлых тонах, наполовину разрушенный камин, затянутые паутиной углы потолков. И, развернувшись, вышел из комнаты. Он машинально добрался до своей спальни, не замечая ступенек лестницы и коридоров. Раскрыв шкаф, он принялся методично выбрасывать из него вещи на кровать. — Почему тебя не было три дня? — не оборачиваясь, спросил он, почувствовав запах Гарри позади себя. — Не хотел вмешиваться в твою жизнь больше нужного, я и так отнял у тебя много времени… — ровно произнёс Поттер. — Понятно, — так же холодно отозвался Драко. — Значит, тебе плевать с Астрономической башни на то, что между нами происходит? — А что между нами происходит? Тут Малфой не выдержал, резко оборачиваясь. — В ночь нашего похищения, когда ты жрал меня на этой самой кровати, а я тебе это позволил, ты думаешь, что я так себя веду со всеми подряд? Что любому встречному я раскрою душу и разведу ноги, чтобы ощутить каплю страсти, в мечтах хоть на миг расставаясь с одиночеством? На меня это похоже, крутить ничего не значащие интрижки? Его голос звучал угрожающе, а глаза, такие проницательные всегда, вдруг стали похожи на два бездонных колодца, всасывающие в себя всё без остатка. — Нет, — ответил Гарри и немного помедлив, прояснил: — Я не жрал тебя… — Поттер, ты невыносим! — в сердцах воскликнул Драко, возвращаясь к своему шкафу и уже нервно опустошая его. — Но ты же сам сказал Говеру, что, между нами ничего нет! — не выдержал Гарри, делая шаг в сторону шкафа. — Там, в замке. Ты говорил, что ты чистокровный маг в чёрт-те каком поколении и что тебе претит быть в отношениях с таким как я, быть пассивным партнёром… Я всё слышал, ты говорил правду, я знаю, я чувствовал… — в его голосе явно звучали горечь и обречённость. — Поттер, ты идиот… — выдохнул Малфой, укладывая руки на полку напротив глаз и роняя на них голову. — Какой кретин сделал тебя аврором, ты же совершенно не умеешь просчитывать ситуацию… Он вновь глубоко вздохнул и, развернувшись, обошёл замершего на месте Гарри и направился к высокому секретеру у стены. Распахнул стеклянную дверцу, вынул бутылку тёмного стекла и, раскупорив пробку, плеснул в широкий стакан виски. — Мне надо было втереться в хоть какое-то доверие, чтобы выиграть время… Я знал, что ты в сознании, но мне надо было показаться полезным, чтобы меня не принудили работать, как принуждали других. Может, Говер поил их какими-то зельями или заставлял своих оборотней кусать их, оборачивая в себе подобных… Мне нужно было, чтобы у меня были развязаны руки, и в прямом, и переносном смыслах этого слова. Ты был слаб, извини, но на тебя рассчитывать в то время я не мог. Поэтому пришлось выкручиваться. Так же, как и ты, его оборотень чувствовал правду, поэтому лгать я не мог. Да, я говорил правду — но не всю, попросту недоговаривая… Драко наконец обернулся к Поттеру, автоматически побалтывая стакан, словно размешивая кубики льда. Утаивать что-то не было смысла. — На тот определённый момент между нами не было отношений — официальных. Да мы сами, если честно, не совсем понимаем, что между нами происходит и что с этим делать. Что между нами может быть? Я действительно не знаю, но это не значит, что я не хотел бы попробовать. Если, конечно, в твоём варианте это вообще возможно… Ты действительно просто предложил сделать мне приятно — кстати, мне было очень приятно, спасибо. Что там я говорил дальше? Да, я чистокровный маг, и по старинным традициям, сама мысль вступить в отношение с мужчиной была бы осквернением святыни древнего семейства… Но я больше не принадлежу ни к какому древнему семейству, я даже больше не человек, на меня не распространяются старинные фамильные законы. А мой отец и так не желает иметь со мной никакого дела, и мне совершенно не важно, что он мне скажет, узнай он о такой моей связи. Теоретически, если бы мы были нормальной семьёй, он бы сделал именно то, что я перечислил. Но ты сам был свидетелем час назад, что его мнение для меня значит… Выражение лица Гарри было нечитаемым. — Ты сказал, что сожалеешь, что я стал свидетелем… Того, что ты говорил? — наконец выдавил он. — Я имел в виду то, что я превратился в вейлу, я же знаю, что тебе это не нравится… — А что насчёт твоих слов — «каково это лично тебе, такая связь»? Малфой сделал глоток виски. — Не скрою, Поттер, меня это пугает. И то, что с тобою — это навсегда, и то, что в нашей жизни не будет разнообразия… Меня напрягает, что я словно подписываю приговор на пожизненное заключение, в котором нам обоим придётся терпеть друг друга, несмотря ни на что… Но потом я вспоминаю Аркера и понимаю, что и обычный брак двух людей — это тот же договор, но при настоящих отношениях это не становится приговором. Это становится согласием, что каждый понимает, что их отношения им дороги, и они оба будут работать над собой и прилагать усилия, чтобы развивать их союз, наперекор невзгодам и встающим проблемам. Только потому, что они хотят быть вместе, по своим причинам… С этим я могу жить, да, будет нелегко, но, думаю, ты этого стоишь… Ты будешь так же бороться за наши отношения, поддерживать их и улучшать… А насчёт того, что я всегда буду снизу — хм, не самый оптимальный вариант, но зато ты будешь всегда делать всю работу… И если каждый раз ты вначале будешь заботиться в первую очередь обо мне и делать такой минет, как ты уже продемонстрировал, что умеешь — я только «за». Я довольно разбалован в постели… И да, раньше такие мысли привели бы меня в замешательство. Но сегодня я понимаю, что даже если бы между нами не было этой животной совместимости, ты был бы достойным партнёром в любом случае, даже в независимой роли старшего супруга… Драко опустил полупустой стакан на полку секретера, а затем, вспомнив что-то, медленно развернулся. — Постой, если ты уверен в том, что, между нами ничего не может быть — после моих слов, то почему ты тогда потом… прикасался ко мне? В таком интимном жесте заботы? — Малфой помнил слова Мельчета, что Волк прикоснётся только к своей самке… А обмыть другому человеку ноги — не это ли верх близости и доверия? Но Гарри пожал плечами, словно объясняя что-то само собой разумеющееся. — Мне нравится заботиться о ком-то. После двух недель нашего странного вынужденного общения я чувствую, что у меня никогда не было кого-то ближе тебя. И вряд ли теперь уже будет. Я готов заботиться о тебе, даже не рассчитывая на взаимность, или что-либо вообще. Потому что забота о близком — делает меня более человечным. Я знаю, тебе это покажется глупым, но я всё равно хотел бы остаться хоть немного таким… Драко положил руку на стакан, вновь отворачиваясь, в задумчивости обводя пальцами тонкие стеклянные стенки. — Отнюдь. Моё мнение изменилось и по этому поводу тоже. В замке я видел оборотней Говера и видел, что с ними стало. Рассел обращался с ними как с вещами, как с уличными собаками. И они лишились человечности, становясь безвольными солдатами, не в состоянии развиваться и совершенствоваться, думать и принимать решения, превращаясь в машины для выполнения чужих желаний. Какая трата магического создания. Силы самого древнего волшебства… Теперь я понимаю твоё стремление оставить в себе людскую долю, и я восхищаюсь и преклоняюсь перед твоим мышлением предвидеть подобное наперёд. И если даже ты действовал подсознательно, ты понимал последствия… Малфой легко вздрогнул, когда почувствовал на своих бёдрах прикосновение горячих рук. — Ты сказал, что хотел бы попробовать, — прошептал Поттер в его ухо, несильно сжимая пальцы на ремне его брюк. — Если бы была возможность нам попробовать — без вступления в сексуальные отношения, не спариваясь, так сказать, тем самым, не привязывая одного к другому… Ты бы хотел со мной встречаться? Просто чтобы проверить, сколько времени мы сможем провести, не поубивав друг друга? — Хм, в школе мы друг друга терпеть не могли, всё время задевая и дразня… — Драко прислонился спиной к широкой груди сзади. — Ну, мы явно не были друг к другу равнодушны, — фыркнул Гарри. — Я бы мог согласиться попробовать, если бы всё зависело только от меня. Но для танго нужны двое, а вот за тебя я ручаться не могу… — Я держал свой член в штанах пятнадцать лет. Могу продержать ещё столько же, — шёпот в ухо тяжелел, словно слова имели физический вес, и сейчас от них давило на лёгкие, Малфою стало трудно дышать. Температура его тела стремительно поднималась, а ладони вспотели. — Поттер, какой кикиморы, что ты делаешь? — вздохнул он, судорожно хватаясь обеими руками за полку серванта. — Демонстрирую бонус. Это то, на что ты можешь рассчитывать каждый раз, когда мы всё-таки начнём заниматься сексом. Это то, что будет тебя ждать, когда ты решишься… — вибрирующий тембр тихого голоса уже раздавался внутри головы, заставляя глаза Драко закатиться назад. Гарри рывком стянул с него брюки вместе с нижним бельём, толкая его вперёд и тем самым заставляя прогнуться в пояснице, падая за его спиной на колени. — Ко всем мантикорам, что ты творишь? — застонал Малфой, совершенно не в силах сопротивляться, вдруг почувствовав, как что-то влажное, мягкое, но упругое прошлось по его промежности, дотрагиваясь до яичек. Поттер, устроив свои ладони на его заднице, невозмутимо раскрывал его и бесстыдно вылизывал всё, что попадалось. Его уже нечеловечески длинный язык исследовал анальную ложбинку и сжатое кольцо мышц так уверенно, словно занимался этим каждый день. Драко стенал и дрожал, совершенно не контролируя своё тело, даже не замечая, что его руки почти перевоплотились, а костяные когти вцепились в полку, кромсая её на щепки. — Это уже зоофилия… — скулил он, сжимая кулаки и бессознательно выпячивая зад ещё больше. — Так нечестно, ты пытаешься меня совратить… — Я только демонстрирую, что придумал… Практики у меня не было, — выдохнул в него Гарри, лишь на мгновение прерываясь, чтобы продолжить, и тут же просунул гибкий язык в сфинктер ануса, буквально вылизывая его теперь изнутри. Малфой взвыл, окончательно стискивая кулаки и превращая зажатую в них полку в прах, вырывая её остатки из основания секретера. Поттер только прильнул к нему ближе, зарываясь в него лицом — Драко инстинктивно просунул левую руку между своих ног, вовремя вспоминая, что та сейчас увенчана пятернёй когтей и на свой стояк её класть не стоит — и принялся тереть член внутренней стороной предплечья. И когда волчий язык Гарри уже вовсю трахал его, Малфой кончил, сгибаясь и хныкая, обильно пачкая рукав светлой рубашки своей спермой. — Тёмный Лорд в гробу перевернулся бы, если бы узнал, что я сделал на его любимую метку, — отстранённо пробормотал Драко, падая на сидящего позади него Поттера и откидывая на его плечо голову. — Я могу подрочить на неё тоже, — хохотнул Гарри, вытирая рот рукавом и тут же обнимая Малфоя за талию. — Вот без этого я смогу прожить, — начал было Драко, как вдруг Поттер обернулся, машинально прижимая его к себе сильнее. Посереди спальни стоял серебряный волк, вежливо опустив голову в поклоне. — Альфа, подозреваемый очнулся, — произнёс патронус голосом Мельчета.