◃ Часть 3. Полонез ▹
9 ноября 2022 г., 18:13
—◃ ❈ ▹—
Не меньше полудюжины конных экипажей, щеголявшие друг перед другом изысканностью убранства, украшали мощёный камнем тракт перед Монастырём Священного Обета. — Эревард. — окликнул Гильема Герцог Вижеский. Новоиспеченный "муж" а для Герцога Аланда Старшего — зять, на тот момент разговаривал со своими стражниками, до чего уже успев обсудить с сенешалем план дальнейшего празднества и отдать приказ своему кучеру проинформировать кучеров гостей относительно предстоящей дороги. Мужчина бросил своей страже "дальше как договаривались" и двинулся, провожаемый почтительными поклонами своих гвардейцев, в сторону Герцога Вижеского, величественно ожидавшего у своей кареты. — Я слышал, что ты, Гильем, часто сам раздаешь множественные приказы слугам и распоряжаешься, если доводится что-то организовывать. — Случается, Ваша Светлость. Ещё мой покойный отец часто говорил "если хочешь что-то сделать хорошо, делай это сам". — Очень странный принцип. Герцогства огромны, за всем не уследишь. Необходимо уметь делегировать свои обязанности старшей прислуге или низшему дворянству. Впрочем, свадьба — действительно важное событие, понимаю твоё желание держать всё под контролем. И, вот ещё что. Извини за моего сына. Вот уж кто не облегчает твои хлопоты. — Летарда можно понять. Он не желал этого союза. Я, признаться, тоже был удивлён данным велением Его Величества. Не серчайте на своего ребёнка уж слишком, Ваша Светлость: он столь юн и заслуженно амбициозен. Боюсь, данный союз для него может быть действительно в тягость. — "Светлость, Светлость". Заладил! Хватит, теперь я тебе отец. Да и сам ты — Герцог, не со вчерашнего дня! Уже, почитай, сколько лет? — Лет? — с удивлением переспросил Гильем. — неужели и правда лет?.. — У тебя ведь есть дочь, верно? Тебя Король нарёк Герцогом незадолго до её рождения. Ах, это же, выходит, внуки! — весь вид пожилого вельможного господина на короткое мгновение смягчился. — Но о чём это я. Мой сенешаль три часа назад должен был прибыть в нашу резиденцию, что на полпути к твоему родовому поместью, Эревард — на территории твоего Герцогства, где было решено устроить бал по случаю. Думаю, там уже всё должно быть подготовлено. Сколько нам туда добираться? — Мои слуги так же должны были доставить вина к столу и всё необходимое для ночного отдыха всех присутствующих тут дам и господ. Наша с Вами дорога займёт часа четыре, возможно, пять, если будем ехать вальяжно. Мужчина в белом кивнул своему теперь уже зятю и грациозно с помощью слуги у приоткрытой дверцы кареты, взобрался внутрь транспортного колёсо-конного средства. Гильем склонился, подождав в поклоне пока не закроется дверца кареты, и, выпрямившись, присвистнул, подзывая коня, после чего в один резкий прыжок запрыгнул в седло. Привычное к подобным выходкам хозяина животное даже ухом не повело.—◃ ❈ ▹—
Гильем несколько раз неспешно проехал в конец, а потом — обратно в начало колонны, наблюдая за процессом сборов гостей, после — направился к Монастырю. Летарда осмотрел его лекарь, наложил целебный компресс, и благородный юный Господин спешно скрылся в одной из карет с гербом Аландов, больше никак не сказываясь. На пороге Монастыря стоял Святой Человек с одухотворённо-спокойным выражением лица наблюдая за праздной суетой гостей Венчания. — Простите нам эти хлопоты, суету и трудности, Святой Человек. Мне жаль, что столько всего произошло на церемонии по нашему недосмотру. Я уже отдал приказ всё возместить. Насколько мне известно, мастер по ковке, создавший тот большой канделябр — это Жозеф из Северных Изб. Я распоряжусь, чтобы своё творение восстанавливал сам мастер... — О, не стоит волноваться, юный Фитц-Эревард. Доверимся в этом тебе. Ты — наш покровитель и помощник. При твоём правлении на этих землях наш Монастырь процветает. И не он один. Народ стал спокойнее при тебе, хотя и прошлые Герцоги на этих землях были мудрыми. Нам везёт с правителями. Северное Герцогство будто берегут сами Небеса. — Святой Человек повернулся к Гильему и только сейчас тот увидел, что глаза мужчины в белой рясе были затянуты белесой пеленой. Бельмо? Святой Человек был слепым? — Что такое, Герцог? Ты со мной не согласен? — Если бы Небеса действительно берегли эти земли, их законная правительница была бы всё ещё среди нас. — Я помню твою просьбу, юный Герцог. Я молюсь о ней каждое утро. Но не стоит думать, что весь мир сошёлся на одном единственном человеке. Хотя для тебя, возможно, это так и было. Но когда она нас покинула? Уже пять лет назад, я прав? Не пора ли отпустить её? Ни одни мольбы не помогут её покою с тем, как много ты о ней думаешь. — Хотите сказать, я мешаю её покою? — Не совсем. Хотя в чём-то именно так. Забота о любимых — самый сильный якорь для духа умерших. Она останется подле тебя столько, сколько будет думать, что без неё не справятся. Но сколько тебе ещё потребуется заставлять Её Светлость волноваться? Никто тебя не торопит, юный Фитц-Эревард. Однако, молю, постарайся за скорбью об ушедших не забывать о всё ещё живых. И спасибо Твоей Светлости за покровительство и мудрое управление этими землями. Вот бы твоей мудрости хватило и на тебя самого. — Святой Человек склонил голову в почтенном поклоне и неспешно ушёл вглубь храма. Гильем склонился Святому Человеку. Когда последний скрылся в прохладе священного каменностенного строения, мужчина выпрямился и, тяжело вздохнув и хмурясь своим мыслям, пришпорил Зарея, возвращаясь к колонне. "Это ли мудрость Святых? Или же моё простодушие? Если Святой Человек так легко читает меня, значит ли это, что моя слабость так очевидна? Неужели меня так легко прочесть? Я... не справляюсь?" Дорога предстояла долгая — до глубокой ночи, но в резиденции Аландов, расположенной на его землях, к их приезду должны будут зажечь свечи и приготовить блюда для празднования Церемонии. Мужчина окинул взглядом колонну, задержавшись на одной повозке с гербом родственной ему теперь Герцогской семьи. "Летард... был так враждебен. Неужели ему не сказали? Впрочем, не важно. Если юноша винит во всём меня — в чём-то он всё же прав. Ведь это я не посмел отказаться. Так? Х-хех, он вырос в такого ладного парня. Жаль, отец не успел потренировать Его Светлость. Летард мог бы стать отличным воином. Возможно даже лучшим, чем его старшие братья". Любой рыцарь, сопровождающий колонну из экипажей, вынужден вести свою лошадь почти шагом. Мерное "цок... цок..." баюкало почище любой колыбельной. Даже бывалому Гильему приходилось бороться с собой, чтобы не задремать на ходу. Большинство гостей ехали по несколько человек в карете, так что практически всю дорогу слышались негромкие разговоры и смех. За такой длинный переезд колонна должна будет остановиться минимум раза два: наверняка кто-то из гостей проголодается, кому-то потребуется справить нужду. Привалы со снедью и возможностью отдохнуть для тех, кто тяжело переносит поездки в каретах, были предусмотрены Гильемом заранее. В размеренном покачивании и нестройном стуке многих подков о каменистую широкую тропу небо из алого становилось всё темнее, после — щедро усыпалось светящимися и мерцающими крупицам звёзд. Мысли о том, что всё уже почти позади, утешали, но Гильем прекрасно понимал, что это не так. Бал будет длиться почти до самого утра. Далее последует дневной сон и они отправятся в Родовое Поместье Эревард с Летардом и его отцом, а так же с сопровождающей их прислугой. Гильем хмыкнул, понимая, что предстоящих хлопот ему уже не избежать, упиваясь свежим и почти до боли душистым ночным ветром. Чего же, всё-таки, хочет Его Величество? ... за почти пять часов дороги Летард ни разу не вышел из своего экипажа. Аланд Старший посылал проверить его самочувствие, однако тот наотрез отказывался покидать карету. Гильем с облегчением вздохнул, когда на горизонте замаячил гордый силуэт огромного замка, хотя покидать ночную свежесть в угоду разогретой каминами и свечами гостиной залы, исполненной музыкой и болтовни, отнюдь не хотелось.—◃ ❈ ▹—
— Тут — в моём родном Герцогстве — полонез — исключительно мужской танец. — негромко пояснил Гильем. — Мы обязаны открыть вечер, так принято и у вас — Аландов. Для открытия бала по случаю твой отец просил выбрать что-то в традициях Дома Эревард. Я вступлю первым, ты сможешь подстроиться? — Глупый вопрос. Я же не какой-то баронет, который с пелёнок видел только меч. Меня учили лучшие хореографы! Гильем ухмыльнулся на колкость и чуть наигранно с хищным блеском в глазах поклонился, изящно отведя левую руку в сторону: — Что ж, Твоя Светлость, тогда позволь положиться на твои навыки... и пригласить тебя на танец, Досточтимый Герцог Аланд Младший. Гильем сделал приглашающий жест, в ответ на который вступили первые скрипки оркестра. В то же мгновение все присутствующие затаили дыхание, разговоры стихли, а слуги по периметру бальной залы приглушили свет, погасив половину свеч, оставив самое яркое пятно света точно в центре помещения — на пустом пяточке, окружённом гостями, к которому сейчас было приковано всё внимание. Колесная лира — диковинный инструмент, о котором в других Герцогствах или центральных Градах мало кто слышал. Летард был потрясён её звучанием — на фоне её соло, скрипичные вторые партии звучали иначе. Нечто такое Летард слышал лишь однажды при объезде ближайших владений Аландов, когда он проезжал верхом подле кареты отца мимо уличного музы́ки. Последний играл какую-то чуть безумную этническую композицию простолюдинов, и девушки в простой одежде и пёстрых повязках-платках на поясе, с гроздями алых бус на груди танцевали в кругу, то беря соседку за руки, то кружась поодиночке, то разбиваясь на пары. Летард всегда в тайне вспоминал это зрелище с восхищением, теряясь в сомнениях — пристало ли Светлому Герцогу иметь подобные вкусы или пристрастия? Но выкинуть из головы чарующие ритмы и тонкие руки танцовщиц не мог. Сегодняшняя мелодия была чуть по-звериному, но при этом весьма строго, жёстко ритмична. О, знаю — создавалось впечатление, будто ритм композиции совпадал с сердцебиением, от чего — вместе с текучей грацией единственного на данный момент танцора и запаха свечного дыма от затушенных светильников — перехватывало дыхание. Неспешные движения высмеянного им, на поверку способного быть столь возвышенным, танца в исполнении Гильяма были тянуще-пружинистыми, Летарду постоянно казалось, что в руках танцующего мужчины не хватало даже не меча, а какого-то специфического оружия наподобие шашки или односторонне-острой сабли. Поражало, с каким достоинством и силой нёс себя человек более низкого по рождению, чем он — Летард — сословия. С каким спокойствием и ловкостью выходил из любого затруднения, с которым даже сам Летард — столь образованный и воспитанный отпрыск одного из наиболее влиятельных домов во всех их землях, — справиться либо не мог, либо это удавалось с куда большим трудом и меньшим изяществом. Опыт? Возраст? Что даёт этому Эреварду перед ним такое почти непреодолимое преимущество? Летарду во что бы то ни стало хотелось быть лучше. Лучше, достойнее, под стать статусу от рождения, будто это могло бы сделать его свободнее от связавших его с этим мужчиной абсолютно неприемлемых обязательств. От каждого движения, шага замирало сердце и порой было трудно дышать, а нечто незримое вынуждало смотреть, не отрывая глаз и почти не моргая. Гильем Эревард повернулся к Летарду и, вновь чуть хищно улыбнувшись, вежливым движением поманил юношу с дальней стороны танцевальной площадки посреди зала. Сердце Летарда рухнуло в пятки. Он так залюбовался подобным неожиданным зрелищем, картиной, таинством — что совершенно забыл, что тоже должен участвовать. Уголки губ новоиспечённого "старшего супруга" чуть насмешливо дрогнули. Гильем сделал четкий шаг, заведя одну руку за спину, и снова поднял взгляд на юного Герцога. Аланд в ответ сделал такой же шаг в противоположную сторону и дерзко вскинул голову. Шаг. Рука. Шаг... Казалось, Гильем не только подначивал мальчишку и подсказывал ему пластику и движения, но и подогревал музыкантов, вынуждая чуть ускорять темп. Многие из присутствующих с немалым удивлением наблюдали за происходящим: движения мужчин были непререкаемо изящны, всё было на высоте, но никто ещё не исполнял полонез в подобной манере — будто два диких зверя, копируя друг друга кружили по танцевальному залу, медленно сближаясь. Злой от всего, что на него незаслуженно свалилось — злой на весь мир и, в первую очередь, злой на этого мужчину перед ним — виноватого в самых страшных его бедах, несдержанный и весьма эмоциональный молодой Летард с потрясающими навыками танцевальных движений, и напротив него — спокойный, взвешенный Гильем — даже движения его были, хоть и верные, но другие — сила чувствовалась в нём, а каждый шаг и жест были текучи, как у воинов восточных стилей фехтования, где не рывки и прыжки, а плавные перетекания с ноги на ногу и молниеносный бросок-укол в конце, после — снова кошачья плавность. Они сближались будто неохотно — или, напротив, с немалым желанием, но предельно осторожно, заставляя всех присутствующих с каждым едва различимым сближением всё сильнее замирать, на короткие мгновения задерживая дыхание. Ритм ускорялся. Летард уже понял этот танец, и с трудом сдерживал себя от импровизации в случайных моментах, чтобы не добавить что-то из более привычных ему движений, вопреки своей несдержанности строго следуя тому, что успевал запомнить за Гильемом. Вот они уже почти вплотную, шаг темноволосого, такого загадочного человека напротив, сменяется его — Летарда — всё быстрее, мелодия у самой своей кульминации, как вдруг... да, третий сын Герцога Аланда успел заметить несколько капель не то воды, не то вина на начищенном до блеска полу, прежде чем наступить на него, но вот остановить свой шаг — уже не успевал, лишь чуть испуганно закусив губу. Отчего-то он точно знал, что поскользнётся — что не сможет устоять. Под тонкой работы туфлями часто поскрипывал-посвистывал зеркальный мраморный пол, и в этот раз он тоже присвистнул. Нога парня поехала вперёд, а он взмахнул рукой, в надежде хоть как-то стабилизировать своё положение в пространстве. Его руку перехватила чужая, даже чуть приподняв его над полом — Летарду вовсе не приходилось опираться эту вторую столь ненадёжную внезапно ногу. Он вздёрнул голову, прожигая взглядом нахала напротив, изящно поклонившегося в такт, вновь напоровшись на этот спокойный и при этом раскалённый, как жаровни, взгляд. Ловкое па, уже не свойственное полонезу, и горячий на голову юноша ускорился в два раза, сменив направление и избегая наступать на чуть влажный пол. Гильем сориентировался, так же ускоряясь. Музыканты рвали смычки, мелодия была на пике. На их внезапных поддержках, ни в какие времена не предусмотренных в полонезе, по собранию наблюдающих господ пробежал чуть испуганный вздох — как порыв ветра. Впрочем, понял ли кто-то вокруг, что один из танцоров чуть не упал, было не ясно. Подошва танцевальной обуви Летарда всё ещё оставалась влажной, и дерзкий поворот вокруг своей оси с резкой остановкой после, на который по непонятной причине внезапно решился юный Герцог, грозили закончится если не травмой, то как минимум позорным падением, но Эревард тоже крутанулся на месте, в повороте опустившись на одно колено и опять поймав руку юноши, останавливая его. Скрипки резко затихли, а последняя нота в партии колёсной лиры будто проводила их в этом странном импровизированном поклоне, оборвав танец в наивысшей точке. В оглушительных аплодисментах, начавшихся после недолгой ошеломлённой паузы, рваный испуганный вдох сквозь зубы Летарда услышал только Гильем. Эревард поднялся с колена, встав рядом, и поклонился присутствующим, негромко пробормотав стоящему рядом парню: — Не забудь тоже поклониться. У тебя травмирована нога, прости, что пришлось идти на подобное. Очень болит? — Не болит. — недовольно прорычал себе под нос Летард, кланяясь. Его грызло — нестерпимо, что этот старый извращенец, потребовавший его себе в супруги, дважды помог ему, подловив на слабости. Ещё и ткнул травмой! Бесило до дрожи в руках и ногах, что этот бывший баронет будто видел его насквозь — будто знал, что это он пакостничал в Монастыре надеясь сорвать их венчание, будто даже догадывался, что это он — Летард — подрезал троса главного канделябра, зная традицию с зажжением свеч во время речи Святого Человека. Толпа вокруг них тем временем хлынула к ним, многие из присутствующих приглашали дам и заиграла уже другая музыка, более подходящая светским, совсем не воинственным танцам. К Гильему подошла почтенная дама с причудливой причёской из седых волос, украшенной кружевными серебристыми шпильками с чёрным жемчугом. — Светлая Герцогиня Альретта, Вы посетили сегодняшнее событие. Простите, что краду у Вас Вашего любимого сына. Для меня честь встретить Вас. — Гильем поклонился. — Стоит ли матери ждать, что муж её ребёнка пригласит её на танец? — чуть надменным тоном спросила она. Голос её был довольно низким, как для женщины, властным, но каким-то отеческим. Густым, будто струна внутри неё всё ещё была туго натянута. Держалась женщина с невероятным достоинством и даже несколько надменно, но, выждав короткое мгновение, смягчилась. — Для меня так же честь видеть Вас, Герцог Эревард. — Не окажете ли мне честь?.. — начал Гильем, чуть смущенно улыбнувшись и подавая ей руку, на что женщина рассмеялась: — Конечно окажу, мой милый. Мечтала о дочери, а даже после третьего — последнего — сына, получаю лишь четвертого. — Простите мне это. — мягко улыбнулся Гильем. — Но так у Вашей Светлости сразу появляются внук и внучка. Они ещё довольно малы, возможно, Вашей Светлости будет отрадно когда-нибудь посетить поместье Эревард и познакомиться с девочкой? Для нас это было бы... — Я с радостью, Гильем. С радостью. Летард мог лишь наблюдать, как Гильем в танце уводит его мать. Женщину, встреч с которой маленьким он с таким нетерпением ждал. Каждый раз надеялся чем-то отличиться, чтобы можно было похвастать достижениями, но на фоне блистательных старших братьев похвастать удавалось нечасто, даже с тем, как мальчик старался.—◃ ❈ ▹—
— Знаешь, Твоя Светлость Эревард, ты отлично ведёшь. — низкий спокойный тембр женского голоса рядом не скрыл от Гильема ноток волнения. — Ваша Светлость чем-то обеспокоены? Или, быть может, расстроены? — Ты такой чуткий мужчина, Гильем. Ты не против выйти во внутренний двор? Подышать свежим воздухом, а то вся зала для празднеств объята тяжёлым ароматом духов. Старая Герцогиня хочет тебя кое-о-чем попросить. Гильем остановился, на мгновение обеспокоенно заглянув в глаза женщине напротив, галантно придерживая её под локотки: — Всё хорошо, Ваша Светлость? Конечно, идёмте на свежий воздух. И он вывел женщину из десятка танцующих пар, не мешая их танцу. Далее — мимо столов, дам и господ, занятых беседами, вином и закусками — в дальнюю часть залы к паре высоких проемов, ведущих вглубь особняка. Долгие галереи и несколько коридоров — в неспешном шаге в абсолютной тишине. Герцогиня держалась гордо и возвышенно, но изящные чуть морщинистые руки с дорогим перстнем, увенчанным огромным дымчатым камнем, ощутимо дрожали, а уставшие глаза блестели чем-то неясным — волнением, испугом или горем. Почтительные слуги открыли для них дверь во внутренний дворик и они попали под покров вечерних крон. Гильем подвёл Герцогиню к изящным лавкам, но та не показала желания присесть. Мужчина почтительно поклонился: — Ваша Светлость хотели о чём-то поговорить?—◃ ❈ ▹—
Вечер продолжался, а Летард просто смотрел. Оставшись в одиночестве, он выбрался из толпы танцующих, взяв хрустальный бокал у одного из слуг, отойдя к столам. Вино, которое подавали, было невероятным — терпким, но медово-сладким с душистым ягодным запахом, при чём Летард мог с уверенностью сказать, что это точно был не виноград. На еду юноша смотреть не мог: аппетита не было буквально до тошноты. Он не спал всю ночь, но личная стража его отца следила и у дверей его покоев, и под окнами, не дав юноше и шанса. Ему не удалось предотвратить случившееся. Не удалось. Что же ему теперь?.. Летарда прошибло от макушки до пят при воспоминании о случившемся в Монастыре. Он испуганно прикрыл губы пальцами, чуть не подавившись вином. Касание чужих губ до сих пор будто преследовало его. — Не нравится вино? — спросил кто-то рядом ненавязчиво. — Нет, вино отличное. Никогда такого не пил. А вот повод отвратительный. — Замужество — не твоё? Или просто не любишь свадьбы? — Да как они посмели решать за меня?! Я ж не холоп какой, не девица... — А девица чем хуже мальчишки вроде тебя? — на это Летард наконец повернулся к говорившему. Как-то он даже не заметил, что к нему обращались без каких-либо почестей и титулов, ещё и на "ты". К щекам прилил жар от злости при осознании такого поведения со стороны незнакомца. — Ты кто? Обращаешься ко мне, будто мы давно знакомы и... — перед Летардом стоял молодой мужчина, старше его лет на пять. Одежды на этом человеке были раскошны, хоть и не слишком вычурны. Мрачноватый костюм из синих и черных дорогих тканей, вмеру ушитый золотыми бусинами. Неужели Принц? Юноша запнулся, сомневаясь, стоит ли вообще говорить о статусе. — Ох, прости мне мои манеры. Я думал, уже пришло время для бесед вне статусов. Я — первый сын Венценосного Герцога Истширского, Наследный Герцог Вильтерс, Рэйлот. — Летард чуть нервно сглотнул. Наследник крупнейшего по территориям Герцогства, брат пары невероятно влиятельных особ — приближенных самого Короля. Принц? Этот мужчина был почти что равен Его Высочеству по статусу. — Эт-то... это честь для меня, наследник Герцога Истширского. А я... — Летард Аланд, третий сын Герцога Вижеского, а теперь ещё и супруг Его Светлости Эреварда. Я надеялся, что моя сестра станет его избранницей, но, похоже, я совершенно не разобрался в их и ваших с ним отношениях. Прошу простить мне мою непроницательность. Ах, порой бываю таким неразборчивым в людях и их чувствах, что понимаю беспокойство моего отца: это ведь очень важно для любого управленца — разбираться в подобном, ты не считаешь? — Сложно судить о том, сколь хорошо Вы разобрались в ситуации, всё... действительно не просто. — Ежели не по ведению сердца, то почему вы обвенчались сегодня? — По Приказу Его Величества. — негромко ответил властный голос чуть со стороны. — Ваша Светлость Вильтерс. — Гильем, подошедший со стороны площадки для танца, почтительно поклонился. — Ведь так ты хотел ответить Герцогу Рейлоту, не правда ли, мой супруг? — едва заметно ухмыльнулся Эревард на одну сторону. — Ваша Светлость Эревард. — поклонился случайный собеседник Летарда подошедшему Гильему. Летард нервно сглотнул, сделав полшага назад — ударившись поясницей о толстую добротную резную столешницу из красного дерева, уставленную вкуснейшими винами и закусками. Между этими двумя чувствовалось что-то опасно-тягучее, животное. Не то соперничество, не то старый нерешённый конфликт, не то некое влечение — будто каждый из них в другом видел что-то крайне выгодное для собственной цели, но не мог получить. Первый сын Герцога Истширского, закончив поклон, всё так же чуть мурлыкающим тоном отметил, — Честь вновь встретиться лично. — Как и для меня, Ваша Светлость. Нравится ли Вам вечер? Летард с силой швырнул бокал под ноги Гильему и хрустальный фиал, оглушительно звякнув, разлетелся вдребезги. Зло продырявив Герцога Эреварда взглядом, юноша быстрым шагом унесся прочь. — Позвольте спросить, не я ли стал причиной вашей размолвки? — в странно воцарившейся тишине уточнил Герцог Вильтерс без особого сожаления в голосе. — Что Вы, Ваша Светлость. Это на счастье — так принято у нас — Эревардов. Всякий раз поражаюсь внимательности юного Летарда. Он очень чуткий юноша, поэтому, кажется, почувствовал некую неловкость между нами и дал нам пообщаться с глазу на глаз, не смущая собой. Хотя, конечно же, у меня нет никаких секретов от моего супруга. — Гильем говорил настолько искренне и естественно, что, даже будучи наблюдателем предшествующей сцены, не казалось, будто он прикрывает или оправдывает юного Летарда, напротив — можно было подумать, что тот действительно лишь соблюдал традиции и учтиво отнёсся к чужому приватному разговору, а сам наблюдающий что-то не так понял. — Вы поразительно нежно к нему относитесь, Гильем. Прежде я никогда вас вместе не видел, даже предположить не мог, что в Вашем сердце есть кто-то настолько особенный. — Действительно? Похоже, Вы были правы, Рейлот: всё-таки, один секрет имеется. Я знаю этого юношу давно — тогда он был ещё совсем маленьким мальчиком, да и я был ещё, считайте, ребенком. Возможно, отсюда такое моё в чём-то особое отношение к Третьему Сыну Дома Аланд. Думаю, сам он этого не помнит, но прошу Вас не напоминать ему. Не уверен, что он будет этому рад. А как поживает Ваш Отец — Его Светлость Правящий Герцог Вильтерс? Как дела у Вашей Сестры — Светлой Леди Мариотты? Так жаль, что её Светлость не смогли прибыть сегодня. Как поживают другие Ваши братья и сёстры?.. — Придерживаешься излишней вежливости, как и всегда, Гильем? — Ну, ты же знаешь, если не буду придерживаться её — прослыву хамом. — Но я уже знаю тебя таковым. Есть ли смысл так заморачиваться? Гильем рассмеялся и, взяв с подноса мимо идущего слуги бокал, в один глоток осушил его, впрочем, даже это выглядело не грубо, а изящно — насколько это можно себе представить. После продолжил: — Но я спросил не ради пустой болтовни. Как твой отец? Как Мари и другие? — Мари очень разочарована твоей свадьбой. Мягко говоря. — Она надеялась, что после смерти моей жены я останусь вдовцом до смерти? Честно сказать, я сам на это надеялся, и тоже разочарован в самом себе. Но... ситуация не оставляла мне выбора. Или так мне казалось? — с какой-то усталой печалью спросил Гильем. — Ты непрошибаемый. — скрипнул зубами Рейлот. — О чём ты? — О ней ты не подумал вообще? О Мари. — Она имела какие-то чувства к Летарду? — мгновение подумав, с ужасом спросил Гильем. — О, небеса. Что я наделал... — Плевать она на твоего ненаглядного Летарда хотела. Ты же отличный управленец, Гильем! Прекрасный военачальник. Ты должен уметь читать отношения людей. А мой отец ещё и в пример тебя мне ставит. — Но что тогда в моей свадьбе?.. она думает, что я выбрал не того спутника? Это было решение Его Величества. А Летард... я сам виноват, что это бремя легло на него. И что я оказался в ситуации, в которой не мог отказать Его Величеству. — Какой же ты!.. у меня не хватает бранных слов, Гильем! Она три дня и три ночи плакала, что теряет тебя. — ... Её Светлость? — Мари пожирает тебя обожающим взглядом с самой первой вашей с ней встречи. Какой острохвостой виверны я должен тебе рассказывать это всё?! Гильем несколько мгновений стоял с отсутствующим выражением лица, округлёнными глазами глядя на своего собеседника. Потом, смущенно кашлянув, промямлил: — Вы, Светлый Герцог, верно что-то путаете. Леди Мари — от рождения дочь Третьего Герцога — наиболее влиятельной особы после Короля во всём нашем Крае. Умна, как десять советников Его Величества, пунктуальна, что для женщин обычно немыслимо, прекрасна, как ангел, юна и скромна. Столько книг, сколько прочла Её Светлость, может не сыскаться в иной именитой библиотеке. Я с огромным трудом могу представить себе мужчину, достойного такой девушки. Вы бы подошли, если бы не скверный характер, да только Вы, к несчастью, её брат. Не надумывайте лишнего — баронет, волею судеб вынужденный выслуживаться до Герцога, не стоит и мизинца Вашей сестры. Вы бы лучше с умом выбирали ей спутника, а не подшучивали надо мной. Если Её Светлость захочет увидеться — двери моего Поместья всегда открыты для Неё. Если я обидел чем-то Её Светлость — только скажите, я принесу извинения, приму любые... Рейлот со всей силы ударил Гильема кулаком куда-то под скулу. Эревард отшатнулся, но ловко перехватил вторую руку, совершавшую следующий удар, и, дёрнув на себя, резко приблизился, чудом не столкнувшись с Рейлотом носами. — Ты тварь, Фитц! — Успокойся, Рейлот. Ты же знаешь, я... я действительно её недостоин. Вспомни мою недавнюю историю. Моей возлюбленной... я тоже был недостоин, понимаешь? Если бы не я, она бы... — Она бы умерла при родах не твоего, а чьего-то чужого ребёнка, Гильем! Слабое здоровье — с этим ничего не поделаешь! — Какое счастье, что мужчины не умеют рожать. — выдохнул Гильем, выпуская из пальцев запястье и ткань манжета чужого дорогого камзола. С серым лицом Герцог Эреаврд вышел куда-то во внутреннюю часть дома — в сторону внутреннего двора, а Герцог Вильтерс остался стоять, тяжело дыша, посреди зала. Оба они — и Герцог Эревард и Первый, а значит — наследный, сын Герцога Истширского — были достаточно высокого положения, чтобы не беспокоиться о последствиях этой размолвки. Гадить исподтишка другому ни один из них не станет. Они оба имели блестящую репутацию, её подобным не пошатнуть. А пересуды, которые в обязательном порядке последуют, вряд ли сыграют кому-то из них во вред, однако Рейлот всё равно недовольно поигрывал желваками: за пересудами порой идут интриги и заговоры. Не обязательно Гильему включаться в это, чтобы что-то подобное имело место. В Эреварде он был уверен. Уверен настолько, что готов был отдать ему в жены свою любимейшую сестру, чёрт бы побрал этого—◃ ❈ ▹—
Гильем мерно покачивался в седле, объятый ночной чернотой. Темень была настолько глухая, что стенки едущей подле него кареты едва читались, а оконце в дверце со светлой занавесочкой выглядело как бездонный омут с бледным отражением тусклой луны. Какой же до отвращения тяжёлый день. Неужели Светлая Леди Мариотта действительно могла испытывать к Гильему нечто подобное? Она была юна — примерно того же возраста, что и Летард. Что могло её прельстить в Гильеме? Герцог Эревард тряхнул головой. Такие мысли не от трезвого рассудка. Он устал, к тому же выпил вина. А Первый Сын Герцога Истширского просто его смутил. Откуда-то спереди послышался хлопок — потребовалось несколько мгновений, чтобы разобрать: это дверца, грубо распахнутая настежь, стукнулась о стенку кареты. Гильем подобрался, чуть понукая пятками коня идти быстрее. Карета рядом, напротив, притормозила — похоже, колонна приостановилась. — Ваша Светлость! Господин! Умоляю Вас, вернитесь обратно! ВАША СВЕТЛОСТЬ! — в конце служащий кому-то из Вижеских — Старшему либо Младшему, других "Сватлостей" в колонне не было, ведь гости после бала разъехались по своим владениям — сорвался на крик, и почти сразу же послышался всплеск воды — будто в реку или озеро бросили большой булыжник, тяжёлый добротный ларь с парчой и шелками, или... Гильем, будучи верхом, сорвался с места практически в галоп, чуть на полном скаку не влетев в рыдающего слугу. — Что тут у вас?! — Аланд! Его Светлость Летард бросились в реку! Они... Они утопиться удумали!
