❈ По приказу Его Величества ❈

—◃ ❈ ▹—

— Что тут у вас?! — Герцог рванул на себя поводья, останавливая резвого жеребца. — Аланд! Его Светлость Летард бросились в реку! Они... Они утопиться удумали! Гильем, спрыгнув с лошади, швырнул в обливающегося слезами, заикающегося слугу быстрым, привычным движением отстегнутый меч вместе с ножнами, и — в чём был — "щучкой" сиганул с моста. Ледяная вода объяла его неожиданно. Мужчина порадовался, что не дал себе подумать, прежде, чем прыгнуть. Пальцы сковывало судорогой, но в целом было ещё терпимо — хоть как-то, через силу грести ему удавалось. А вот о том, что тут вокруг будет черно, будто он прыгнул в чан со смолой — он подумать заранее не удосужился. Гильем изо всех сил пытался занырнуть как можно глубже. Больше шансов поймать "утопца" поближе ко дну: когда он подъехал к мостку, плеска воды слышно уже не было, что значит — мальчишка уже целиком ушёл под воду. Эту часть тракта Гильем помнил только в общем. Что же тут было? Озеро? Или река? Если река, то насколько сильное в ней течение? Шансов выловить его ночью в реке не то, что немного — шансов вообще никаких. Даже по волшебству. Даже в сказках! На что он надеялся?! Что, если по его вине снова умрёт тот, кто связан с ним клятвой? Тот милый мальчишка в его воспоминаниях — что если?.. Чья-то рука на мгновение мазнула его по щеке — он едва понял, что это была именно рука, вроде бы различив прикосновение пальцев. Гильем просто греб, заныривая всё глубже, с трудом задерживая дыхание и не давая себе взволнованно схватить ртом воду вместо воздуха. Ужас от зацикленной мысли, будто он не спасёт мальчишку, был для него в новинку — звериный, неконтролируемый панический страх для человека, который почти не знал страха. Этот страх, такой всеобъемлющий, Гильем испытывал лишь один раз на короткое мгновение, полное ужаса — единожды за всю свою жизнь прежде — теперь почти лишил его рассудка. Он не умел с этим бороться. Не знал как. Рука, коснувшаяся его щеки, была прохладной, но по сравнению с окружающей ледяной водой почти обжигала. Чудом успев схватить ускользнувшее в нефтяной холодной черноте нечто ("пальцы" могли мужчине с перепугу и померещиться — на поверку это могло оказаться чем угодно) Гильем вцепился в это мертвой хваткой. Притянув к себе, он наощупь понял, что "нашёл" действительно тело человека. Перехватил он, вроде бы, запястье, а вот второй рукой нащупал локоть. Плечо, шею и плечо другой руки. Гильем, не давая себе подумать, рванул вместе с найденным им подводным "кладом" к поверхности воды и, заодно, к берегу. Найденное им тело почему-то с недюжинной силой тянуло его ко дну, вынуждая грести и бороться с далеко не самой покладистой водой изо всех сил. Зато таким образом Гильем не путался в направлениях — "низ" он точно ни с чем спутать не мог. Ногу схватила судорога посильнее, и мужчина вскрикнул от неожиданности, вспузырив воду. Почему же этот кто-то такой тяжёлый?! Гильем, понимая, что впустую теряет драгоценное время, не раздумывая, по наитию начал обыскивать свой ночной улов, одной рукой намертво удерживая его. Вниз от плеча и намотанная на чужой руке, тянула какая-то кожаная лента. Кинжал в сапоге — какое счастье, что Гильем настолько недоверчив, что продолжает носить его с собой даже на собственные свадьбы. Лента, похоже, была действительно кожаной, так как поддалась отнюдь не быстро. Перед открытыми, но объятыми кромешной темнотой, глазами Эреварда начинали плавать цветные мухи, а ребра конвульсивно сжимались и спазмировали от невозможности вздохнуть, когда непонятный ремень дернулся, чуть хлестнув — даже под водой — по рукам обрезанным краем, и быстро ускользнул куда-то в сторону дна. Два-три больших гребка, и кашель Гильема разорвал ночной воздух в куче брызг. Гильем выдернул найдёныша из-под воды, пытаясь рассмотреть. Кожа, видневшаяся между мокрыми прядями, облепившими лицо, была чистой и гладкой — без следов разложения, так что, если это и труп, то свежий. Мокрые волосы в темноте казались темными, но точно светлее, чем у самого Гильема, а длина была близка к длине волос Летарда. Гильем, глянув на парня каких-то пару секунд, принялся грести к берегу. Пару раз вынырнув головой повыше над покрытой небольшими волнами поверхностью воды, он понял, что снесло их существенно — похоже, это была, всё-таки, река: моста ни над ними, ни рядом он не заметил, а ведь нырял буквально с него. Каждое движение давалось всё сложнее, требуя бо́льших усилий. Нащупав под ногами дно, Гильем не устоял и рухнул в воду, снова чуть не захлебнувшись. В нос уже почти привычно хлынула речная пахнувшая тиной вода, вынуждая закашляться. Упрямо двигаясь вперёд — просто заставляя правую ногу шевелиться после левой и наоборот — мужчина практически выполз на берег. Рывком швырнув перед собой вытащенное из реки тело, он убрал мокрые волосы с лица бездыханного юнца. Бледное лицо. Тонкие белые губы. Длинные темные, склеившиеся от воды ресницы. Черты плыли перед его глазами, усыпанные кучей цветастых точек, то казавшиеся ему точно Летардовыми, то больше напоминавшие кого-то столь любимого им и утерянного навсегда. Мужчина пару раз с силой зажмурился, но черты не прояснились. Он ведь не мог спутать?.. ему не могло померещиться? Привидиться? Лицо, или... вообще всё? Ужас ворочался под рёбрами, вызывая тошноту. Гильем положил на грудь парня руки — одну поверх другой — и совершил два последовательных толчка с чёткими паузами, наваливаясь всем весом — внутри рёбер под его руками что-то утробно булькнуло. Потом мужчина наклонился и, после короткого — буквально доля мгновения — замешательства — прильнул губами к белым губам парня, выдыхая в них, зажимая парню нос. Два толчка. Выдох в чужие губы. Снова два толчка... казалось, мир вокруг исчез. Темнота сжала его до них двоих. Мужчина моментами не понимал, что именно происходит, просто рефлекторно повторял то, что делал прежде. Казалось, мозги внутри головы хорошо так прополоскали в речной воде, не до конца вытряхнув её из черепа после. Весь нос тоже был тщательно промыт-пропитан мокрым запахом ила и тины. Бледные губы... чернота и вода. Внезапно парень зашёлся истошным кашлем, от чего Гильем в первое мгновение испуганно отпрянул, после — быстро закинув парня себе на плечо, пару раз хлопнул ладонью по его спине, чтобы тому откашлять воду было проще. — Гильем!!! — к ним спешили люди. Пешие, человек пять или больше. Голос был Гильему хорошо знаком. — Вирен... это ведь он? Он, правда? Я вытащил Летарда, правда? К ним, наконец, подоспели его рыцари. Вирен, подбежав, набросил что-то тяжёлое на них обоих. Геррот прибежал с факелом: — Это он. Он, Гильем. Всё хорошо. Мальчишка утробно кашлял, давясь дыханием, никак не в силах отдышаться. Парня всего трясло, а Гильем будто был в серой вязкой мути — без сил и воли хотя бы просто шевельнуться. — У Его Светлости такие холодные руки! — Разотрите его полотенцами. И дайте глотнуть крепленого вина, лучше подогретого. Не много! Пару глотков, не больше. И покажите его моему лекарю. — бесцветно выдохнул Гильем в никуда. Все вокруг замерли в нерешительности, Гильем медленно через силу обвел всё вокруг взглядом, с трудом фокусируясь на лицах, сердито нахмурился, с силой сжав челюсть, после чего почти что рявкнул, — Немедленно! Все тот час страшно переполошились, Летарда забрали из его рук, а он остался сидеть на холодном мокром берегу. — Ты безумец. — едва выдохнул Вирен. Герцог Эревард взглянул на своего рыцаря. Сухими были только плечи — похоже, Вирен пытался найти его с берега, но их с Летардом снесло сильнее, чем тот рассчитывал. — Я просто даже подумать не успел. — Так всегда. Ты говоришь подобное всякий раз, Фитц. — Прости. — Если бы ты не достал его, думаю, никто бы его не нашёл. Ты среагировал быстрее других. То, что ты нашел... кхэм, Эту Светлость — настоящее чудо. Ты спас жизнь, я не имею права ждать от тебя раскаяния. Да и... не в том я положении. Гильем закатил глаза. — Ой, прекрати. Я уже устал спорить с тобой на этот счёт. — Герцог вгляделся в темноту. — Геррот, ты тут? — Так точно, Ваша Светлость. — Эревард вяло обернулся на голос. — Можешь проследить, чтобы они не угробили окончательно Летарда? — Всё сделаю. — Проводив его взглядом в поглотивший Геррота ночной мрак, Гильем опять повернулся к Вирену: — Пусть все идут к каретам и коням. Нужно как можно скорее добраться до нашего Поместья. — А как же Ваша Светлость? — уже громче спросил Вирен, на этот раз обращаясь по статусу. — Я тоже скоро подойду. Идите. Вирен отошёл к немногим оставшимся неподалеку, отдавая распоряжение, но после быстро вернулся и присел рядом на одно колено, положив руку на плечо Эреварду: — Позволь остаться рядом с тобой, Ваша Светлость. Пожалуйста. — в ответ на что Гильем чуть отвернулся, пряча губы в сжатую в кулак руку и сильно хмурясь, силясь сдержать обуревающие его чувства. — Я не к тому чтобы ты сдерживался, Гильем. Просто ты достаточно был один, когда тебе трудно. С оглядкой на всё, что было, после ухода Элизабет — могу представить, как подобная выходка Этой Светлости, как всё это для тебя тяжело. Ты всегда гонишь нас от себя, когда тебя что-то действительно беспокоит. Мы же не чужие. Я хочу хоть что-то для тебя... — Ты и так. — голос немного дрожал, но мужчина изо всех сил старался сделать его как можно более твёрдым. — И ты, и другие из моих гвардейцев. Вы и так в любую минуту дня и ночи готовы помочь мне, выполнить любой приказ — какой угодно — быстро и точно. Я полагаюсь на вас. Только на вас. Особенно на тебя. Этот страх — Гильем не был уверен, что ему стоит его стыдиться. Не сказать, чтобы он чувствовал стыд от того, что испытывает — он всегда был с собой честен, ведь в чём иначе вообще смысл? Но он был твердо уверен в одном: ни в коем случае нельзя показывать своё отчаяние личной страже. Они шли за ним через абсолютно немыслимые, смертельные передряги. Шрамы, полученные Виреном от пламени виверн, сейчас скрытые доспехом, останутся на всю его жизнь. Чудо, что они выжили — каждый из них. Но он — Гильем — не испытывал страха даже тогда. Возможно, отчасти поэтому они и вырвались из объятий смерти и пламени. Он должен быть опорой, не знающей страха — тем, кого они в нём ищут, кого они в нём знали, кого видели в нём до сих пор. Ведь он слишком многим обязан каждому из своего личного отряда, который Его Величество позволили Гильему сделать своей стражей в титуле Герцога Эреварда. — Но быть рядом — тоже очень важно. Быть рядом, когда... когда что-то такое... — Что за глупости? Разве случилось что-то серьёзное? Все живы, всё... — Герцог прерывисто вздохнул. — ...всё у всех в порядке. Не понимаю, о чём ты волнуешься, Вирен. — Гильем резко поднялся на ноги и, не сбавляя скорости, сделал несколько нетвердых шагов, чуть качнувшись в сторону, когда Вирен поймал его за руку, останавливая: — Позволь позаботиться о тебе. Скоро Геррот должен привести Зарея — тебе не стоит идти пешком. А когда вместе верхом вернёмся к колонне — пусть и тебя тоже осмотрит твой придворный лекарь.

—◃ ❈ ▹—

И действительно, Геррот довольно скоро подъехал по сухой высокой части берега с двумя лошадьми под узды, сам — верхом на третьей, покладистой светлой кобылке. Гильем стремительным, хоть и всё ещё чуть неуверенным шагом, быстро подошёл к лошадям и, молча привычно впрыгнув в седло, тот же час пришпорил Зарея, понукая вороного жеребца перейти сразу на бег. Когда они вернулись к каретам, застали Летарда уже в окружении его отца, лекаря семьи Эревардов и кучи слуг. — Ваша Светлость Эревард, разрешите, я Вас осмотрю! — моментально поднялся на ноги лекарь, но Гильем лишь махнул рукой: — Проследи за состоянием Его Юной Светлости. И, не спешиваясь, верхом подъехал к одной из своих карет с фамильным гербом Дома Эревардов. Похоже, в ней везли ви́на или ещё что-то к празднованию по случаю их Венчания, но обратно она ехала почти полностью пустой, так что Гильем, спрыгнув с коня, быстро скрылся за дверцей, бросив лишь своим стражникам, не оглядываясь: — За конём присмотрите.

—◃ ❈ ▹—

Первым, что почувствовал Летард, была сильная боль в груди и обжигающий, нестерпимый холод. Он кашлял без остановки очень долго — до совершенно немыслимой головной боли, — особенно не понимая, что вокруг и кто рядом. Горло и грудь сильно резало, но он всё равно не мог остановиться. Немного ориентироваться в том всём, что его окружало, Летард начал только когда его, судя по ощущениям, растёрли грубой фактурной тканью, после — одев на него другой — сухой — камзол. — Ваша Светлость, выпейте это. — кто-то влил в него что-то настолько горячее, обжигающее и пряно-хмельное, что парень, поперхнувшись, снова невыносимо болезненно закашлялся. Что вообще произошло? Летард не мог вспомнить кто он и где находится — не мог даже задуматься об этом, это даже не приходило на ум. "Скоро всё закончится" — зацикленная, вьевшаяся в память мысль, вспомнившись, будто обухом по голове — осознанием обрушилась на парня. Попытка утопиться — последняя его надежда на условное спасение, похоже, провалилась. Наравне с ужасом от неудавшейся попытки "побега" — не просто от реальности, от жизни — где-то на переферии его восприятия маячило такое острое облегчение, что его спасли — что не дали утонуть. Хотя самочувствие не слишком распологало к этому странному непроизвольному чувству облегчения. Но, постойте, кто мог?.. Его отец? Парень поднял взгляд на окружавших его людей. Его Светлость Правящий Герцог Аланд сидел рядом, бессознательно сжимая его — Летарда — руку явно сильнее, чем стоило, с опустошенным, отсутствующим выражением лица глядя в никуда. Но одежда его отца была почти полностью сухой. Он касался, может, даже обнимал его, но точно не нырял в реку. От одной мысли, что его отец мог нырнуть в реку, стало странно не по себе. Не мог он представить своего отца — статного вельможного мужчину в уже довольно почтенном возрасте — за подобным занятием. — Ваша Светлость, разрешите, я Вас осмотрю! — рядом с ним человек в чуть непривычной, но хорошо знакомой Летарду одежде, какую обычно носили лекари, спешно вскочил на ноги. — Проследи за состоянием Его Юной Светлости. — Летард повернулся на реплику... этот бывший Баронет. Язык не поворачивался говорить об их недавнем к ужасу юноши состоявшемся Венчании, и кем этот человек теперь в сущности для него является. Этот... ненавистный для Летарда мужчина, аристократ, поднявшийся до одного с ним титула в награду за свои заслуги — остановился в паре метров, даже не повернув в их сторону головы, верхом на своём вороном коне. Темные волосы мужчины разрозненными мокрыми прядками, выбившимися из хвоста, стянутого алой лентой, облепили голову, вся ткань парадного костюма налипла на тело. А его взгляд... Летард увидел лицо Герцога Эреварда лишь на мгновение, но выражение его лица почему-то пробрало парня до самого нутра. — За конём присмотрите. — Герцог Эревард скрылся в одной из карет с гербом своего герцогства, так ни разу и не взглянув на Летарда. По неясной причине, из-за этого парня досадливо кольнуло изнутри чувство обиды, прежде, чем он встрепенулся, осознавая: — Это?.. это был он? — потухшим голосом едва слышно выдохнул парень, не решаясь пересечься с кем-то взглядами, потупившись. — О чём Ваша Светлость?.. — Да, Летард. Тебя спас Герцог Эревард. — на одной ноте жёстко отрезал его отец и снова наступила тишина, нарушить которую лишь несколько раз решился лекарь, задавая какие-то сопутствующие его работе вопросы.

—◃ ❈ ▹—

В карете, куда "спрятался" от посторонних глаз Эревард — первой, попавшейся ему на глаза — не было предусмотрено осветительных свеч (хотя место для масляного фонаря в крошечном столике посредине было, но сам фонарь отсутствовал), поэтому мужчину объял холодный и влажный, как липнувшая к телу ткань алого костюма, мрак — такой же мокрый и пахнущий илом. Гильем рухнул на свободные сиденья напротив заваленных пустыми ящиками из-под винных бочонков, тяжело выдохнул и спрятал лицо в ладони. Он с трудом сдерживался от того, чтобы взвыть от чего-то необъяснимого, удушающего, с утробным хрустом жрущего его изнутри. Тот глухой, проникающий всюду неконтролируемый страх не отпустил его, преследуя, истязая и сводя с ума. Хотелось кричать, но в будто сломанных рёбрах воздуха не было даже на шепот. Всё тело скручивало невыносимо болезненной судорогой, а самого мужчину буквально трясло от беззвучной, пропитанной отчаянием агонии. Что с ним? Он... умирает? Пожалуй, если так, это было бы простейшим решением его проблем. По чести, он уже давно будто почти полностью мёртв. Кареты, вздрогнув, медленно набирали скорость в направлении его Поместья, растворяясь в ночной чуть влажно-туманной мути.