Солнце

Блять. Блять. БЛЯТЬ. Он правда сделал это? Сказал и просто лег спать? Да как он вообще уснул после такого? С ним точно все нормально? Ну конечно, всегда легче сбросить последствия на завтрашнего себя, да, Цукишима? Молодец. По коже буквально бегали мурашки, а сердце билось как бешеное. Даже брат уже три раза спросил не случилось ли чего. Не заболел ли он? Да, черт возьми! Он болен! Ужасно и неизлечимо болен Ямагучи Тадаши. - Нет, правда, у тебя щеки красные, может темпер- - Я в порядке! Уйди! - Кричит Кей, закрывая дверь перед носом брата. Как только за Акитеру захлопывается дверь, Цукишима оседает на пол и накрывает щеки ладонями. Они ощущаются жаром на кончиков пальцев, что повышает нервозность. Через пару минут ему выходить в школу, а он не может заставить себя встать с пола. Какой позор. Это все из-за тебя, Ямагучи Тадаши.

***

Ямагучи снятся белые коридоры, крики и глаза Цукишимы. Они тусклые и красные, а в углах скопилась влага, он не плачет, но на грани. Ему снятся белые халаты и капельница, а еще слова. Он постоянно слышит слова: - Пожалуйста, не уходи. Этот голос всегда пропитан страхом, скорбью и отчетливой болью, которая всегда откликается в его сердце и он хочет остаться. Он не хочет уходить, ему страшно и холодно. Он хочет сказать, что не уйдет, он буквально чувствует себя привязанным к этой кровати, но не может даже звука издать. В тот момент он во всех красках ощущает саму беспомощность и темнота съедает его, он ничего не видит, но голос рядом, словно под кожей все еще кричит: не уходи. А на утро, как только красные глаза натыкаются на телефон, в голове всплывают фрагменты вчерашнего вечера и щеки обжигает жаром. Они должны поговорить. Сегодня. Интересно, что же будет говорить Цукишима. А что если он пошутил или это была галлюцинация Ямагучи. Боже, что если он настолько сильно этого хотел, что мозг придумал это? Что если Ямагучи психически болен и сейчас просто находится в палате, представляя себе другую жизнь? Страх, что поселился глубоко внутри, воспылал с новой силой.

***

На месте, где они обычно встречаются, Ямагучи, идя медленным прогулочным шагом, видит двух белых котят, что играются меж собой, прыгая друг на друга и забавно шипя. На солнце их шерстка кипельно белая, а глаза словно огромные зеркала земли, совсем непримечательно, но тем временем не менее красивого цвета. Их лапки пыльные, но когти длинные и острые. Цукишиму нигде не было видно и Ямагучи решил, что было неплохо бы снять их на видео, чтобы показать потом Цукки, эта мысль появилась и закрепилась в его голове, как что-то само собой разумеющиеся, отодвигая сомнения и страх перед их встречей на второй план. И как только он поворачивает за дом, за которым и хотел остановится для съемки, то натыкается на сидящего на корточках Цукишиму с телефоном в руке, который он резко поднимает и направлят камеру на удивленное лицо Ямагучи. - Эм, привет, - начинает он. Господи, Тадаши буквально чувствует эту пронизывающую пространство неловкость. - Утро, Цукки, что ты делаешь? Цукишима мнется секунду, обдумывая что-то и в итоге как-то робко для него говорит: - Снимаю для тебя котят... Цукишима смотрел на него щенячьими глазками снизу вверх и хлопал ресницами, как само воплощение невинности. Ямагучи смеется. - Это я хотел их снять для тебя. - Ничего не знаю, - закатывает глаза он, - я первый пришел. - Пф. - Нам все равно пора уже, мы и так задержались. - Ох черт, - испугано смотрит на время Ямагучи, - у нас первым математика! Цукишима смотрит а него в упор, чуть сощурив глаза и резко вскакивает с места, убегая в направление школы. - Не отставай! Ямагучи бьет себя по лбу, но покорно бежит следом, смеясь. И любые чувства, кроме безграничной любви давно ушли, не оставив после себя ничего. Это правда было каким-то волшебством. Цукишима лишь своим присутствием заставлял Ямагучи ощущать счастье.

***

Естественно в школе ничего не происходит, они отсиживают все уроки, дурачатся на переменах, будто снова вернулись в начальные классы и никто из них даже не заикается о том вчерашнем разговоре. И Ямагучи начинает верить в то, что ему показалось, приснилось, почудилось. На самой тренировке мало кто обращает на него внимание и он может полностью сконцентрироваться на себе, на своих переживаниях и страхах. Он ненавидел делать это, но ему казалось постоянно, что людям на него все равно, что он лишний, где бы он ни был. Он не знает, что ожидает от людей, не знает, что хочет, но явно мечтает быть нужным, быть полезным и незаменимым. Хотя бы только для Цукишимы. Цукишима прелестный. Он высокий, красивый, умный, он забавный и добрый, наверняка много людей захотят с ним дружить и наверное было бы славно будь у Цукки побольше друзей, больше людей бы узнали какой он замечательный, но почему-то с другой стороны это было больше страхом, чем желанием. Вокруг столько удивительных людей и Цукишима забудет его. И снова это чувство. Тяжелое и неприятное. Сильное и нестерпимое. Ямагучи искренне не понимает почему. Сколько уже можно? Сколько можно обдумывать одно и тоже, приходят постоянно к одному умозаключению, которое приносит лишь страдания? У него все хорошо, так почему он чувствует себя таким несчастным и испуганным? Кажется будто тело трясет, как в лихорадке, но посмотрев на свои руки Ямагучи понимает, что они совсем не шевелятся. Голова кружится и из-за этого подкатывает тошнота. Иногда Ямагучи кажется, что если бы он исчез людям вокруг стало бы легче или ему. Каждый раз, думая о других, Ямагучи испытывает стыд и неуверенность. А что если люди вокруг от него устали? Что если они на самом деле его ненавидят? Что если их любовь он себе придумал? Как бы он хотел ошибаться. Может ему и вовсе не стоило существ- - Видел, что сделал? - искря радостью, подбежал Цукишима, его футболка прилипла к телу, а пот стекал со лба большими каплями, которые тот смахивал рукой, проходясь по волосам. - А? - Эй, ты пропустил как Хината снова словил пас лицом, - осуждающе глянул он в ответ. - Разве это что-то новое? - Да вы издеваетесь? - Кричит Хината с середины зала и все начинают хихикать, наблюдая за взъерошенным и злым Шое. - Ему явно не нравится этот опыт, - подмечает Ямагучи, ловя улыбку Цукки. - Еще больше ему не понравится сломанный шкафчик, в котором осталась его сменка. - Да твою мать! - снова кричит Хината и бежит в раздевалку, получив хороший пинок от Сугавары. - Хороший день, - саркастично подмечает Кей. - Очень, - словно по волшебству оказавшийся рядом, говорит Сугавара, - для тебя, мистер дежурный. Цукишима тяжело вздыхает, а Ямагучи еле как подавляет смешок. - Не смейся, ты помогаешь, - закатывает глаза Кей. - Конечно. Пока все переодеваются, Цукишима приступает к мытью полов, а Тадаши до конца складывает все мячи в противоположной половине зала. Они не говорят, даже не смотрят друг на друга, но тем не менее между ними не существует никакой неловкости, хоть Ямагучи и думал всю ночь лишь об этом. - Кстати, - кричит Танака, - душ не работает! - и уходит. Ямагучи слышит лишь невнятное бормотание со стороны Цукишимы, которое заканчивается смачным: "блять" и Ямагучи, который все это время держался из последних сил начинает смеяться. - Ненавижу тебя. - Да-да и я тебя люблю, - смеясь, отвечает Ямагучи, но видя реакцию Кея, резко осознает, что именно он сказал и улыбка слетает с его лица, а щеки розовеют. - Подожди меня в раздевалке, - говорит Цукишима и Ямагучи уходит.

***

Ожидание не было коньком Ямагучи, но он покорно сидел на скамейке и ждал. Его нога дергалась с ужасной скоростью, а кончики пальцев дрожали, но он все равно старался сидеть спокойно настолько насколько это возможно, и когда открывается дверь, впуская в помещение Цукишиму, сердце Ямагучи бухает куда-то вниз и совсем похоже не бьется. - О, ты уже переоделся. - Да. - Я не буду, лучше дома, - говорит Кей и присаживается на скамейку рядом. Ямагучи сидел так, что одна нога была перекинута на другую сторону, а руки упирались вперед. Цукки повторил его позу и сидел напротив, совсем близко, всматриваясь в чужие глаза. - То, что я сказал тебе вчера по телефону - правда. Ямагучи задерживает дыхание, у него кружится голова и тело ватное. - Я люблю тебя, - все-таки произносит Цукишима, - очень. Ямагучи пальцами впивается в деревянную скамейку и громко выдыхает, борясь с подходящими к глазам слезам. - Я, - дрожа, произносит он, - я...ты...ты серьезно? - Конечно. - Я... Цукишима двигается ближе, пока их колени не соприкасаются и, понижая голос, спрашивает: - Ты ответишь мне взаимностью? Будешь моей парой? Ямагучи, не в силах выдавить из себя хоть что-то, кивает и падает лицом в свои раскрытые ладони, борясь со смущением. - Можно, - шепотом начинает Кей, прокашливается и повторяет, - можно я коснусь тебя? Ямагучи приглушенно выдает согласие. Наконец Цукишима мог к нему прикоснуться. Без стеснения, без скрытности, без оправданий, а просто потому что захотел и знать, что ему правда можно. Правда можно запустить руку в зеленые волосы, провести ладонью ото лба и до затылка, нагнуться и очертить пальцами линию от затылка по шее и к щеке, пройтись по ней, чувствуя ужасное тепло и заострить внимание на губах, ощущая чужие руки у себя на шее, которые неловко оглаживают кожу от кадыка и до ключиц. Это сумасшествие. Боже. Они правда словно сошли с ума. Для каждого из них это первый раз и это еще больше будоражит все внутри. Цукишима буквально чувствует, что если ничего не сделает, то взорвется или закричит или упадет на пол, колотя его руками. И он делает это. Делает первый шаг и целует. Один раз. Просто. Ямагучи вздрагивает и Цукишима своей грудью ощущает как сильно бьется его сердце, как их сердца бьются вместе. Ощущает жар чужого тела и тяжелое дыхание у края губ, а затем чувствует как сухие губы накрывают его и в голове снова пусто. Цукишима приоткрывает рот, чтобы сделать вдох, но Ямагучи трактует это по другому и проходится языком по краю его губы, запуская язык внутрь и Кей клянется - его колени задрожали, а внизу живота стало неимоверно горячо. И, господи, твою мать, у него правда встал. Тем временем Ямагучи запустил свои руки ему под футболку, но все еще держал их на талии, поглаживая лишь живот и спину, методично проводя вниз и вверх, справа и налево, иногда шкрябая ногтями. Он сходил с ума. Это было слишком много. Он буквально не соображал, ему хотелось всего и одновременно, он не знал как остановить это, он и не хотел останавливаться, но воздуха становилось все меньше и меньше. Ямагучи дал ему вдохнуть еще воздуха и спустился ниже, покрывая поцелуями линию подбородка, шею и ниже. Из-за этого Цукишиме казалось, что стало слишком жарко, словно он оказался в сорокоградусной жаре под палящим солнцем в кофте и невозможно было куда-либо дется. Несмотря на то, что он пытался контролировать дыхание, все равно вдохи получались рваными и громкими, как после километрового забега. Ямагучи завалил его на скамейку, нависая сверху и, черт возьми, это было настолько неожиданно и сексуально, что Цукишима впал в ступор. Рука Ямагучи скользнула ниже, останавливаясь у пояса брюк, а нога переместилась так, что она уперлась прямо между ногами Цукишимы, задевая член, мимолетно, но слишком ощутимо. И, боже. Он застонал. Тихо, но прям в самое ухо Ямагучи, который испугался и тут же отскочил. Он чувствует себя ужасно помятым и взъерошенным, загнанным в угол, но таким счастливым и не может сдержать смеха. Просто смеется, сгибаясь пополам, слыша как Ямагучи смеется рядом с ним. Возможно ли чувствовать себя более счастливым, чем в этот момент? Нет. Домой они идут, держась за руки и в тишине, окруженные любовью.