Двое

У утра был Дениэл. У Дениэла утром — никого. Он не помнил, когда, проснувшись, видел последний раз лицо спящего мужа. Тео либо уезжал раньше на работу, либо вовсю занимался домашними делами. Этот человек хоть когда-нибудь пропускал будильник? Ел пережаренный тост на бегу? Дениэл не был в этом уверен. Он заглянул в телефон: четверг. Значит, на работе. Подтвердила это и смс от Тео. Однако не один муж вспомнил о нём спозаранку. Следом глаза наткнулись на смс от Оливера. По одной смс-ке за раз — вторая будет уже за завтраком. Подушка Тео была прохладной и гладкой. Дэн провёл ладонью по наволочке и с тоской улыбнулся. Тео не заслужил. Они оба этого не заслужили. Сиротливо оглядевшись в кровати, Дэн выполз под холодный душ. В ванной нахлынули ощущения после ночного побега от слов мужа. Дениэла машинально передёрнуло. Он не смог отделаться от них и под ледяной водой. Тело помнило всё: и их нежный секс, и как Дэна потом выворачивало от безумия, словно загнанное в угол животное. Только если животное загоняли силой и жестокостью, то Дениэла прижали к стенке любовью. В компании кофе Дэн прочитал второе сообщение. Оливер предлагал поскорее увидеться. Естественно. Дениэл уже и забыл их последний диалог, оборвавшийся на падении самолёта из-за нарушений правил поведения на борту. Оливер был младше Дениэла, глупее Дениэла и вообще не подходил ему ни в чём. Но Оливер был сносным актёром и таким же сносным в постели, что Дэна вполне устраивало. Главное — Оливер молчал и не собирался устраивать драматичных сцен на публике. Дэн рассудил, что глупость Оливера в таком случае ему даже на руку. Первое время Дениэл сравнивал всех с Тео. Это было невыносимое и заведомо обречённое сравнение, потому что горе-любовники, конечно, проигрывали мужу по любому параметру. Иногда как будто становилось обидно, что Дениэл не может быть таким идеальным и не крошиться от напряжения. Он объективно не подходил Тео с ворохом проблем, зажёванных эмоций и вспыльчивостью — здесь становилось уже откровенно больно. Поменьше разговоров, поменьше лезть друг другу в душу. Им с Оливером просто нужна разгрузка. Дениэл согласился на встречу в отеле сегодня после обеда. Чем позже Дениэл вернётся домой, тем лучше. Меньше часов и без того короткой жизни испытывать вину и давление тет-а-тет с Тео. Отмазка для позднего возвращения всегда найдётся, а Тео ей, как обычно, захочет поверить. Единственное, категорически не устраивавшее Дениэла в этой мелодраме, — то, что он крал у себя время с ребёнком. Приходилось чем-то жертвовать, и жертва ложилась на сына. Том никогда не поймёт, а Дениэл не сможет объяснить, почему пропадал и находил какие-то якобы важные дела. Трахаться на стороне — это важные дела, верно? Да к чёрту. «Команда по сериалу устраивает небольшой корпоратив в честь окончания съёмок. Он будет за городом, вернусь поздно, не жди, ложись. Хотел отказаться, но они слёзно просили присутствовать, извини», — правдоподобное разъяснение вмиг улетело мужу. Почти не пришлось ломать голову над легендой. Тео в это время напряжённо работал. Фактически каждый рабочий день был напряжённым — это вошло в привычку. Когда у тебя в подчинении целый штат сотрудников, достаточно трудно сохранять безмятежность. Вот и сегодня им спустили крупный проект, просили подготовить к понедельнику. Тео рассматривал портфолио фотографов, работавших и в выходные. Очередные рабочие выходные. Благо, изобретение интернета позволяло контролировать дела удалённо из дома, так что время с семьей не должно было особенно пострадать. Тео мог бы отказываться и объяснить, что у него есть жизнь и дела, но Тео не видел в этом особого резона и проблемы. Он всё успеет, ведь всегда успевал. Тишину кабинета нарушил звук смс. На Дениэла стоял отдельный рингтон, так что Тео машинально схватил телефон. Значит, совместный вечер отменяется, у мужа будет корпоратив. Да, вчера они ужинали и занимались любовью, только для Тео этого было мало после двухнедельного расставания. «Хорошо. Корпоратив не отменяет того факта, что я скучаю. Повеселись и отдохни», — с трепетом и сожалением одновременно отправил сообщение Тео и вернулся к просмотру очередного портфолио. Завтракавший в тот момент Дениэл решил избавить мужа от нежностей в ответ. Наоборот, он ощутил очередной укол вины, особенно после минувшей ночи. Не то чтобы секс с Тео был каким-то невероятным событием, но всё же Дениэл отдавал себе отчёт, что муж старался. Он явственно помнил, с какой любовью и обожанием Тео смотрел на него всё время, как желал его. Для такого тщеславного человека, как Дениэл, подобные детали не проходили мимо. Было приятно, чего уж лукавить. Наверное, думал Дэн, Тео сейчас сосредоточенно сидит за большим столом. Делает заметки в ежедневнике. Улыбается секретарю. Пьёт третью кружку крепкого кофе. Вспоминает прошлый вечер. Словом, никаких фейерверков. Но затем Дэн сделал ментальное усилие и попытался абстрагироваться от осознания, что он лжец и изменник. Как будто впервой вот так нагло врать и искать отмазки. С Оливером они встретились в номере отеля. Снято на имя Олли, конечно. — Ты сегодня какой-то загруженный. Всё нормально? — без контекста спросил Оливер. Дениэл даже опешил. Неужели бетонная маска на лице дала трещину? — Ты когда-нибудь изменял бывшим? — рука на плече Дэна замерла. Оливер явно уловил, что вопрос с подвохом. — Мне казалось, тебе нет дела? Сколько мы пересекались, я не заметил мук совести за тобой, уж прости, — усмехнулся Оливер. Чёртова правда. — Не надо копать в это. Я спросил лично о тебе, — в голосе Дениэла проскользнуло раздражение, и он с укором посмотрел на Олли в ответ. — Нет, не изменял. Если бы мне изменил кто-то, я бы ему яйца отрезал, честно говоря. Или твой знает? — Оливер непринуждённо продолжил снимать с него джемпер. Дениэл не сопротивлялся, только допил между делом бокал вина. На трезвую голову точно ничего не получится. — Я не знаю, что бы он сделал. Вряд ли отрезал бы мне яйца, — Дениэл с усмешкой провёл ладонью по своим волосам. — Иногда я думаю, что он просто растворился бы... — он вздохнул и лёг на кровать, позволяя Оливеру избавить себя и от джинсов. — То есть... он бы лопнул, как воздушный шарик, не справившийся с давлением от маленькой иголки. И он бы просто исчез, растворился, выпустив всё наружу, весь гелий... — Это как? — невозмутимо спросил Оливер, словно они обсуждали что-то обыденное, а не преступление над браком Дэна. Оливер вообще не соображает? Как он реплики-то запоминает? — Да никак, неважно, — Дениэл отмахнулся. — Почему на тебе так много одежды до сих пор? Вот это насущный вопрос.

***

У вечера был Тео. У Тео вечером — никого, кроме Тома. Когда последний раз кто-то его встречал? Ответа не было. Поужинав с сыном, Тео устроился с ноутбуком за работой. Всё равно ничего примечательного в этом вечере четверга не было, ведь муж уехал на корпоратив. Можно было бы почитать книжку, но мигрень Дениэла, видимо, перекинулась и на него. Тео так устал и хотел простого человеческого покоя. Том что-то выводил и рисовал в своей тетрадке с динозаврами. Тео было радостно, что ребёнок потихоньку учился читать с трёх с половиной лет и порой поражал уровнем знаний и эрудиции в нынешние четыре. Целиком и полностью это была заслуга Тео. Он считал очень важным такие моменты развития, хоть и не старался сделать из Томаса вундеркинда. Тео хотел, чтобы Дениэл оценил его внимание и чуткость с сыну, а главное — чтобы спустя годы Том не чувствовал себя потерянным в семье, где оба родителя много работали. Потом они вместе с Томом смотрели мультфильм: Тео сделал небольшой перерыв с работой. Ужасно хотелось спать. Первым сдался сын, и за минут десять до конца мультика Тео отнёс его в кроватку. Входная дверь зашуршала через несколько часов, глубокой ночью. Тео не мог уснуть, зная, что муж вот-вот должен был вернуться, и продолжал потихоньку работать, теперь уже накидывая макет предстоящей в выходные рекламной кампании. Так странно. Пока смотрели мультфильм, он почти падал с ног. Инерция. — Привет, — Тео вышел в прихожую и облокотился о стену. Выглядел он так, будто по нему проехались катком. Но он дождался мужа. Дениэл невольно дёрнулся и испуганно посмотрел снизу вверх. — Ты меня напугал. Привет, — тихо ответил Дэн, зная, что сын наверняка видит десятый сон и не стоит шуметь. — Ты меня ждал? Предупредил ведь: буду поздно... — Дениэл стянул обувь и мельком оглядел мужа. Не заметить его усталость было трудно. — И да, и нет. Там по работе были дела... В любом случае пришлось бы задержаться. Всё в порядке? Ты какой-то взъерошенный, — Тео не отводил взгляда, пока Дениэл разувался. У Дэна перехватило дыхание. Чёрт, так заметно, что он трахался? Машинально Дэн заглянул в зеркало: выглядел он действительно взъерошенным, точнее не скажешь. — И да, и нет, — передразнил он интонацию мужа. — Много танцевали, может, поэтому... — чтобы не заострять на себе внимание, Дениэл, выпрямившись, подался ближе и поцеловал Тео. Прикосновение вышло практически нежным и размеренным. Для этого пришлось прикрыть глаза — и всё снова стало хорошо и безопасно. — Это неважно, мне хватило, — ему определённо хватило. — Пойдём спать? Очень хочется спать, — для правдоподобности Дениэл даже картинно зевнул. Тео поддался мимолётной нежности. Дениэл всегда оставлял его безоружным в два счёта. — Я не закончил, но да, ты прав, стоит пойти спать... Подожду тебя, пока моешься, — после слов мужа и на него внезапно накатила отложенная сонливость. Как только голова Тео коснулась подушки, он обессиленно прикрыл глаза. Тихий шум из душа стремительно отдалялся. Когда Дениэл вернулся в спальню, Тео уже крепко спал. Дэн, наверное, впервые за несколько лет систематических измен чувствовал себя грязным. Он не испытывал страшных мук совести, как подметил тот же Оливер, но понимал, что не имеет никакого права на место в этой постели сейчас, рядом с беззащитным и безоружным перед ним человеком, который любил его больше, чем самого себя. Ладонь ласково погладила шершавую от щетины щеку Тео. Утром щетина исчезнет. Он побреется, пойдёт на работу, отвезёт Тома и будет ждать вечера, чтобы уговорить Дэна на отпуск. У Дениэла в горле встал ком то ли от повторного приступа тошноты, то ли от слёз, его настоящих слёз, которых не было очень давно. Тео тихо встрепенулся и суетливо стал извиняться, что не дождался возвращения Дэна из ванной. — Всё хорошо, спи, тише... — шёпотом замельтешил и Дэн. Большие руки-крылья загребли его в сонные объятия, и он не отстранился.

***

В наступившей пятнице всё пошло наперекосяк. Дениэл сжёг утром тосты, случайно пролил кофе, отправил сообщение не тому менеджеру, и муж узнал об изменах. И если сначала Дэн мог приготовить новые тосты, вытереть кофейную лужу и переслать сообщение нужному человеку, то последний пункт он вряд ли мог как-то исправить. Днём Дениэл был занят на фотосессии для обложки сезона, который досняли в последней командировке. День налаживался: тосты и кофейные пятна были позади, в этом ведь ничего страшного, ну правда? Тео зашивался на работе. В обеденный перерыв Тео, как обычно, шерстил под кофе новостную ленту, когда глаза наткнулись, помимо всего прочего, на имя Дениэла, причём в неожиданном контексте. Заголовок гласил: «Дениэл Хант и Оливер Джонсон: служебный роман?» Не то чтобы раньше подобное не происходило: Дениэл не сильно делился подробностями их с Тео личной жизни, даже фамилию в медийной среде оставил свою, чтобы никакого шума не поднимать. Однако текст новости сопровождался множеством снимков, где Дениэл проводит время в компании Оливера. В конце указывалось: «Минувшей ночью они жарко расстались поцелуем у отеля Ричмонд. Сомнений всё меньше: у этих двоих явно что-то серьёзное» Тео окатили ледяной водой. Он несколько минут пялился в экран телефона и не понимал, что происходит. На последней фотографии можно было отчётливо различить Дэна и Оливера, действительно целовавшихся в губы на прощание. Возле отеля. Ночью. Что в этих ситуациях обычно делают мужья? Какая чёртова инструкция полагается для таких ситуаций? Онемевшими пальцами Тео написал сообщение одному из менеджеров, с которой муж часто общался по работе, с вопросом о том, как прошёл корпоратив. Менеджер Миранда со смеющимся смайликом ответила, что Теодор что-то перепутал и корпоратива у них вчера не было, и поблагодарила за сообщение. Тео чувствовал, что задыхается. Если бы не отвлёкший в тот момент коллега, Тео задохнулся бы посреди рабочего дня прямо в кабинете. Сделав скриншот новости, он в оцепенении оставил всё до вечера, лелея надежду, что произошла какая-то оплошность и недоразумение. Получалось, что Дениэл был одним сплошным недоразумением. Ужинали они вместе. Дениэл даже не опоздал. Тео пребывал в каком-то тумане после увиденного в интернете и пытался понять, знал ли муж о статье. Дэн был спокоен как удав. Фотосессия прошла по регламенту, снимки вышли замечательными. Ни следа от утреннего погрома. Оставалось только ждать премьеры, которая должна состояться через пару месяцев, когда закончат с монтажом и звуком. За это время Дэн мог бы побольше проводить времени с сыном, как-то ассимилировать в семью и заняться собственными увлечениями. Он мог бы что угодно и чувствовал себя сносно впервые за несколько недель. Облегчение прям-таки. — Сынок, иди к себе поиграй, хорошо? — Тео ласково погладил Тома по плечу, кивнув с натянутой улыбкой. Дениэл удивлённо проводил сына взглядом. Отправлять Тома играть было обычно его прерогативой. Что-то не так. Хочет вернуться к разговору о корпоративе или предложению об отпуске? Говорить при ребёнке о своих подозрениях Тео, естественно, не мог и не собирался. Честно признаться, он совсем ничего не мог сейчас. Страшные мысли со скоростью света носились по и без того уставшей голове. Тео глотнул чая из кружки и вздохнул. — Как прошёл день? И ты не рассказал, как прошёл корпоратив. Обронил, что вы много танцевали... — разговор начался аккуратно и издалека. Дениэл улыбнулся и закивал. Угадал. Обороняться будет легко. — Сегодня всё было отлично. Фотограф сказал, что давно не видел меня таким живым и расслабленным в кадре. Наверное, чувствуется, что я вернулся домой, к тебе... — Дениэл без задней мысли погладил мужа по руке, но тот почему-то никак не отреагировал. Ни одним шевелением пальца. Странно. — А корпоратив... — продолжал Дэн. — Я выпил джина, ты знаешь, какой я заводной и весёлый после него, — Дениэл отшутился. — Мы несколько часов без продыху танцевали. Банкет тоже был на уровне. Уж насколько я не любитель сборищ, но это было хорошо, да. Они, очевидно, постарались, — удачно подобранная довольная улыбка. Тео молчал, смотря в свою кружку. Дениэл продолжал картинно улыбаться. Почему-то не срабатывало. Что происходит? — Как твой день? Ты очень устал на этой неделе, да? — с небывалой нежностью уточнил Дэн. Конечно, он лишь устал, как уставал всегда. Ничего особенного. Дениэл вцепился в своё колено под столом. Чашечка заныла. Но он не понимал, почему муж словесно не лелеет его, как было каждый божий день. Неужели настолько устал? Тео, не подняв потускневших голубых глаз, хрипло спросил: — Ты изменяешь мне? По спине заскользила дорожка ледяного пота. Вопрос — как жрать стеклянные осколки. Глотай, давай. Это почти не больно. Разве что в самом начале. — Что? Ты что такое говоришь? — у Дениэла потемнело перед глазами. Колену под столом от тисков ладони стало не по себе. Картинная улыбка раскрошилась и перекосилась в смешанной гримасе не то страха, не то усмешки. Тео молча пододвинул телефон. На экране было то самое фото с поцелуем у отеля. — Да мы праздновали в этом отеле, я всего лишь провожал его до такси, Оливер жутко напился... — Дэна методично загоняли в клетку. Затем так же молча Тео перелистнул на скриншот переписки, где менеджер вовсе отрицала вчерашний корпоратив. Дэн нервно сглотнул. Он в углу. Бетонном углу безысходности. Чёртово фото, чёртов Оливер, полезший целоваться у такси, чёртова Миранда, не державшая язык за зубами. Чёртов тупой Дениэл Хант. — Ещё раз. Ты мне изменяешь? — реакция Дениэла не прошла мимо Тео. Как таковой последующий ответ — сущая формальность. Голос мужа — множественные ножевые ранения. Дениэл закрыл лицо ладонями. Он боялся посмотреть, боялся хоть слово выронить, осознавая, что каждое — новый гвоздь в собственный гроб. Фотография! Как глупо и несуразно, почти по-подростковому. — Я не знаю, как это вышло, я не знаю ничего... — Только с ним? — Что? — Ты трахался только с ним? — Да... нет, я не знаю, Тедди, пожалуйста, господи, — оторвав железные пальцы от лица, Дэн взглянул на мужа. Тео был мертвенно бледным и смотрел на него абсолютно отсутствующим взглядом. Серая пелена. Вопросы доходили подобно эху. Ответы — тоже. — Я не понимаю. Ты изменяешь мне? Сколько это уже происходит? — бесцветным голосом спросил Тео. Слова дрожали, как и двое за столом, словно по комнате шнырял ледяной ветер. Дениэл не понимал, почему муж не выкрикивал стихийно приходившие вопросы. Хотелось подойти сзади и несколько раз стукнуть его по спине, как если бы Тео подавился косточкой. — Тедди, пожалуйста... — Дениэл потянулся рукой к мужу, чтобы прикоснуться, чтобы хоть что-то сделать. Остановить то, что он видел только в кошмарах, но не наяву. Спустя мгновение щеку обжёг хлесткий удар. От неожиданности Дэн дёрнулся назад, по полу растянулся скрип ножек стула. Тео влепил ему с размаху пощёчину. — Три года, три года это происходит, — в ужасе заговорил Дениэл, схватившись за обожжённую ударом щёку. Хоть бы синяк не остался. — Не только с ним... Ты меня избивать собираешься, твою мать? — захлебываясь в звуках, Дениэл заплакал от секундного испуга. Муж никогда не поднимал на него руку, никогда не оскорблял — а тут смачная пощёчина без предисловий. Вот тебе и «застрявшая косточка». Как будто мягкий газон превратился в доску с гвоздями, пока ты на нём стоял. — Три... года? У Тео рухнул мир. И пока не рухнул сам, Тео поднялся из-за стола, боком случайно зацепив чашку с недопитым чаем. Взвизгнув, она разбилась о пол, кусочек лимона нелепо хлюпнулся под ноги. Ничего перед собой не видя, он пошёл в ванную. У Тео началась отдышка, пульс подскочил, бросало то в холод, то в жар. Его лихорадило. Лёгкие, руги, ноги, в конце концов сердце — всё билось и трещало в заполонившей пелене ужаса. Упрямо не получалось заплакать. Тео прислонился лбом к прохладной плитке в ванной и еле удержался от того, чтобы с размаху не ввинтить свой лоб в стену. Дениэл поднялся на ватные ноги, стараясь отдышаться и унять дрожь. — Пап? — из-за угла кухни показался встревоженный Том. Услышал, конечно, ругань и хлопок по щеке. Дениэл парой движений вытер слёзы с щёк и натянул обратно улыбку. — Томми, я уронил кружку, видишь? Не заходи пока на кухню, чтобы не порезаться об осколки. Поиграй у себя, хорошо? Мы с папой приберёмся, я попозже к тебе зайду, ладно? — голос был сиплым, но прозвучало довольно правдоподобно. Том оглядел осколки от посуды и послушно засеменил обратно к себе. Чёрт, всё это происходит вдобавок дома, на глазах у ребёнка, думал за стенкой Тео. Он слепым взглядом уперся в кафель ванной, переживая по меньшей мере падение с небес на землю. Или инфаркт. Или паническую атаку. Что-то из этого точно с ним сейчас происходило. Его надёжный и любимый муж оказался сущим подонком. Тео задыхался. И ни одной чёртовой слезы, потому что в состоянии аффекта только пытаешься уместить в поражённой голове случившееся: выделить этому место, впихнуть, хотя упорно не получается, и ты это прекрасно знаешь. Пуля знания в черепе. Он не представлял, как можно выйти из замкнутого пространства ванной в мир, где его муж — подонок. Минувшей ночью Тео обнимал его в полном неведении и детской наивности, что их брак в безопасности, как и он сам. Как они оба. Когда узнаешь подобные истории от коллег или знакомых, думаешь: это не про нас. Чепуха и наглая ложь себе же. — Том переживает, давай в спальне хоть поговорим. Тео... — тихий голос Дениэла за дверью донёсся с надрывом и молитвой. Тео был вынужден признать, что стоит уйти в спальню. Безопасность ребёнка — самое важное. Четырёхлетний мальчик ничем не заслужил статус наблюдателя кошмара. — Тео, я жду тебя в спальне, слышишь? Мы поговорим, — и голос удалился от двери. У Тео начали градом течь кипячёные слёзы, и они не походили на детские. Тео молча плакал и глотал противно-тёплый воздух, от которого подташнивало и кружилась голова. Тео вспомнил, как отец всё детство упрекал его в слабохарактерности. «Нет дерьма, с которым настоящий мужчина не справился бы, Теодор», — повторял папа. Дениэл изменял ему три года. Эта мысль оказалась настолько реальной, что стало страшно до тремора в пальцах и стучащих зубов. Судорога, как обнаглевший паразит, стремительно охватывала тело. Будто пьяный, Тео пришёл в спальню, тихо защёлкнув дверь. Звук замка комом застрял в и без того парализованном горле. Тео не понимал, где он находится и что в действительности происходит. На мгновение их взгляды столкнулись: штормовой синий Тео и ядовитый зелёный Дэна. Дениэл подскочил, как на пружине, с кровати, когда муж вошёл. От вида Тео самому стало дурно. Тео, увидев кровать, в которой было слишком много любви, снова закрыл лицо, задыхаясь слезами. Он слабый, как говорил отец, но по-другому сейчас не получалось. Больно так, словно воспоминания резали заживо, раздирая кровавые внутренности. Дениэл, видя это, раздосадованно не знал, куда себя деть. Хоть сквозь землю, хоть в окошко, хоть со свету — он глубоко виноват, и любого из вариантов было бы непростительно мало. Дэн помнил мужа в слезах только на похоронах брата Тео. Пять лет назад. Сегодня хоронили заживо Дениэла. — Тео, я... — собственный голос показался Дениэлу искусственным и резким, несмотря на подчёркнутую мягкость имени мужа. Дэн в два счёта принёс из кухни стакан воды. Становилось страшно не только за себя после пощёчины, но и за Тео. Дениэл никогда его таким не видел и не слышал настолько отчаянных слёз. Наспех наливая воду, он сначала дважды промахнулся, потому что руки сильно дрожали. Господи, как же это страшно. Но за Тео сейчас было страшнее. — Попей, вот... — он протянул воду, боясь, что Тео опять смахнет посуду на пол. Но муж послушно сделал пару глотков и тяжело выдохнул, как после марафона, пытаясь собраться. — Скажи хоть что-нибудь? — Дениэл не знал, нужен им скандал или нет. Какая реакция считается нормальной и ожидаемой? — Что... что ты хочешь от меня? — блекло отозвался Тео, с усилием растирая мокрые щёки. Под глазами защипало. Дениэл рвал на себе волосы. Сейчас оба сойдут с ума. — Я хочу, чтобы мы поговорили. Тео, нельзя больше молчать, понимаешь? — на секунду Дениэл почувствовал облегчение. Это случилось. Наконец-то муж узнал. Не придётся больше притворяться тем, кем ты не являешься уже три года. Только вот кем Дэн является в противовес — он тоже не знал. Но притворство закончилось. — Развод ты получишь без проблем, не волнуйся, — в нос и смазанно выговорил Тео, выпив воды и вытерев воротом домашней футболки лицо. Прыжок в ущелье с разбегу. Голова разбилась об острые скалы. Холодные и чужие. — Развод? — в замешательстве протянул Дэн, нахмурившись. Улыбка Тео в тот момент показалась оскалом погибающего зверя. — Ты думаешь, мы не разведёмся после трёх лет твоих похождений? — Ты считаешь, что я шлюха какая-то ходить по членам? — загнанно всплеснул руками Дениэл. — А разве не так это называется? — Тео через силу посмотрел на мужа: наглого и возмущённого. Как у Дениэла хватало смелости быть таким, тем более сейчас? — Мудак, — выругался Дениэл и отвёл взгляд. Смотреть на Тео было пыткой не меньше, чем для Тео — смотреть на него. — Взаимно. Дэн закрыл лицо руками и почувствовал, что вот-вот расплачется от обиды и злости: на себя, Тео, тупого Оливера и легкомысленную Миранду. Всё происходило не так, абсолютно не так. Всё не так. — Если бы я хотел просто развестись с тобой, я бы сделал это три года назад, понимаешь? — Дениэл сдержал слёзы и нервным жестом взъерошил волосы, порывисто выдыхая. — Тебе совсем не жалко Тома, да? Дениэл подпрыгнул, поднявшись на ноги, и встал перед ютившимся на краю кровати Тео. Злость желчью обожгла внутренности. — Причём тут Том? Ты совсем не осознаешь, что ли? Проблемы у нас с тобой, причём тут ребёнок? — на словах «у нас с тобой» голос сорвался на высокие ноты, но чудом не перешёл на крик. — Проблемы у тебя, а не у нас с тобой, Дениэл, — презрительно усмехнулся Тео. — Да ты что? Думаешь, всё так легко: я — мудак, а ты — грёбанная жертва обстоятельств? — Хочешь обвинить меня в том, что ты спал с другими людьми? — эта комедия начинала Тео надоедать. — А с тобой мы разве близки? — хрипло спросил Дэн. Он не кричал, но голос почему-то сорвался. — Мне казалось, что да. — Тебе казалось. — Тем более не понимаю, почему мы ещё не в разводе. — Потому что всё не может быть так категорично и примитивно! — По-твоему, я примитивен? — Не ты, а наши отношения. — В которых я тоже участвовал. — Собираешься самоуничижаться — пожалуйста. Только проблема не в этом. — Да, проблема в том, что ты трахался с другими людьми, хотя мы клялись... — Господи, Тео, давай не трогать наши свадебные клятвы, — Дэн закатил глаза. Слишком много слов-ножей, что не увернуться. — Проблема в том, что мы не бываем наедине, мы ничего не делаем вместе, кроме еды и сна. Секс тихий, потому что может услышать Том. Да, но мы могли бы как-то менять это. Хотя бы иногда. Тео изумился такой откровенной наглости. О чём Дениэл вообще говорил? — Я работаю, занимаюсь домом и, будем честны, почти один воспитываю Тома. И тебе недостаточно? — Работе, дому и Тому достаточно, а мне — нет. — Да пошёл ты. Дениэлу словно плюнули в лицо в довесок к пощёчине. — Я уже ушёл, — Дениэл криво усмехнулся и сел обратно на кровать, вздохнув. — Знаешь, что самое идиотское? — взгляд на расплывающийся профиль мужа. — Я тебя люблю. Несмотря на это всё, я тебя люблю. Ты хозяин, папа, но с ролью мужа что-то пошло не так. Тео отрицательно покачал головой. — Ты мне не веришь? Что я тебя люблю? — после взаимных обвинений и «да пошёл ты» стало на грамм легче. Дениэлу больше не хотелось плакать — только достучаться через пуленепробиваемую дверь до Тео. — Если бы ты меня любил, то не врал бы три года. Мы бы поговорили раньше, мы бы делали всё то, о чём ты сказал. Но тебе было плевать на всех, кроме самого себя. Ты хотел трахаться громко — и делал это не дома, не со мной, пока я готовил очередной ужин, как тюфяк, и учил читать нашего сына. Дениэл понимал, что Тео прав касаемо «плевать». Правда, плевать было всё-таки абсолютно, и сам Дэн не был исключением. Как провалиться сквозь землю? Что ему говорить? Излишек слов два дня назад был сейчас так нужен. — Мы можем... попробовать это изменить? — обессиленно вздохнул Дэн. — Ты уже изменил, — болезненный и горький акцент на «изменил». — И не раз. — Тео, — Дениэл снисходительно протянул имя мужа и предпринял попытку коснуться его руки. — Да ты издеваешься? Не трогай меня, — Тео отдернул ладонь, будто его самовольно потрогал раскалённый утюг. Дениэл зачесал несчастные волосы. Теперь они окончательно спутались, будто его ударило током. — Можешь не верить, но так бывает вне зависимости от твоего желания. Я тебя люблю и не хотел разводиться ни до, ни после этого всего. Просто я... запутался и наделал ошибок. Не стал копаться в себе, в нас. Но я твёрдо знаю, что никогда не думал всерьёз о разводе. Слова стали возвращаться. — Я за тебя рад. Или нет. Дэну нечего было добавить. Понятно, что Тео нужно было время хотя бы на осмысление сегодняшнего потрясения. Дениэл покрутил на пальце обручальное кольцо, которое по приезде всё-таки надел, и ушёл из раскалённой спальни. Пора было укладывать ребёнка. Когда Дениэл вышел, Тео накрыла новая волна слёз. Дениэл наверняка даже не подозревал, как хаотично и без продыху резал сердце Тео каждым словом, каждым взглядом. Невероятно и невыносимо. Тео остро почувствовал, что очень одинок. Никого, в сущности, не было. Бессмысленно уходить из дома — идти плакаться ведь некуда. При этом Тео понимал, что Дениэл одинок тоже: у мужа также не осталось хороших друзей или родственников, кроме родителей. Когда они ругались, было некому жаловаться. Тео тихо всхлипывал, в ужасе качая головой. — Папа, а что случилось? — спросил высунувшийся из-под одеяла Том. — Что случилось, сынок? Всё хорошо, — Дениэл ласково гладил мальчика по каштановым волосам. — Папа плакал? Почему папа плакал? — хоть Том и был всё время у себя в комнате, он, видимо, слышал, как Тео уходил в ванную. Может, услышал фрагмент из спальни. Дениэл закусил губу: когда он хотя бы немного задумывался о правде, он не учитывал наличие Тома поблизости. С ним любой план рушился и стаптывался в дерьмо. Бедный ребёнок. — Он очень устал на работе и хочет побыть один. Мы с тобой это уважаем, да? — Дениэл и сам еле держался, особенно под натиском детских вопросов. Впрочем, вопросы были чрезмерно меткими и взрослыми для четырёхлетки. — Да... — Том притянул отцовскую ладонь от своих волос к тёплым губам и поцеловал. Тео делал так очень часто — целовал Дэну ладони. Резануло под ребром. Дениэл прилёг к сыну и крепко его обнял. — Но, что бы ни случалось, знай: мы с папой любим тебя больше всего на свете, — поглаживая Тома по хрупким плечам, шептал Дэн. — Ты моё сокровище и папина гордость. Мы всегда будем с тобой, сынок, — Том с серьёзным видом кивнул и прикрыл глаза. Дениэл тоже. В детской всегда было безмятежнее всего. Самое спокойное место в мире, оазис умиротворения. Поэтому оба, отец и сын, вскоре уснули. Тео вышел из спальни через пару часов. Первым делом он машинально проверил порядок на кухне. Всё было прибрано после сцены за ужином. Хотя бы догадался убрать. В зеркале ванной Тео увидел тень себя: ужасно бледный, будто пережил за вечер сердечный приступ. В некотором смысле так и было. Не помогло умывание: смыть часы боли не особо удалось. Сердце по-прежнему до тошноты колотилось в груди, словно угрожая достучаться до настоящего приступа. Тео тихо выпил на кухне несколько таблеток. С недавних пор он вернулся к успокоительному: то мучила бессонница, то рабочая перегрузка возвращалась тревогой и отдышкой, которые тем более не отпускали сейчас. В детской было спокойно: Тео увидел, что муж спал в обнимку с сыном. Со стороны походило на семейную идиллию. Но теперь Тео было физически больно просто смотреть в сторону Дениэла. Постель казалась абсолютно ледяной, будто Тео нырнул не под одеяло, а в прорубь посреди зимы. В этой постели они занимались любовью. Тео с силой стиснул зубы. Думалось, что им одинаково тепло и хорошо в этих наглаженных простынях. Сколько раз Дениэл притворялся? Сколько дней пропитали простыни ложью и отторжением на самом деле? В кровати Тео снова разбился, ненавидя то ли себя, то ли мужа, то ли еще что-то. Он ослеп? Или как ещё объяснить огромную пропасть между ним и Дениэлом? Тео заснул под утро скорее под натиском таблеток, чем из-за усталости. Тео где-то слышал, что измена в отношениях по степени душевной боли на втором месте после смерти близкого человека. Дениэл устроил для Тео комбо: изменил и умер в его глазах, перед этим растоптав восемь лет жизни семьи. Когда умер брат, у Тео был муж. Когда «умер» муж, у Тео не осталось никого.