Двое

День предстоял, мягко говоря, нервный. Тео уговаривал Дениэла практически вечность. Он честно не хотел знакомиться с Хиллами, считая, что для года отношений это пока перебор. Ладно, Дениэл и через десять лет не горел бы желанием ехать. Покажите хоть одну здоровую семью, со скепсисом думал Дэн. Дениэл боялся, что за каждым углом с виду пряничного домика поджидает подвох, допрос или осуждение. Тео как-то даже упоминал, что его родители, в частности отец, не очень одобряют их отношения. Теперь они ехали туда на празднование Дня благодарения. Как эти два события оказались связаны — Дэн не особо уловил. Что происходило у Тео в голове — ему тоже не совсем понятно, однако возможности отступать уже не было. Войска готовились к бою... — Можно побольше энтузиазма? Мы не на распятие едем, — Тео выдернул Дениэла из мыслительного кома. — Жалею, что не послушал отца и не сдал на права. Мог бы уехать сам вечером, ты бы побыл дома, — усмехнулся Дениэл, смотря на пролетающие в окне машины деревья. Быть в заложниках у человека с правами. Прекрасно. Тёплая ладонь легла на его бедро. Тео постоянно так делал, а Дениэл вмиг оставался безоружным. Он накрыл ладонь своей и слегка сжал. Казалось, что Тео бы мог убедить его в чём угодно. С ним Дениэл был на всё согласен. Потому что с ним. — Мы позавтракаем и сразу поедем утром домой. Не хочу рулить по ночному шоссе. Столько идиотов носится бесконтрольно, — Тео был прав. Вообще-то, я должен быть благодарен, что он думает о нашей безопасности, с улыбкой подумал Дениэл. — Вчера было хорошо. А теперь притворяться, будто мы обычные и ничем не примечательные, — вчера Тео закончил важный проект по дизайну для начинающего, но набирающего популярность бренда. Они ходили в ресторан, где антураж был заполнен растениями и огнями, а дома занимались очень хорошим сексом. У Дениэла пробежали мурашки, и он погладил чужую ладонь ещё раз. Жаль, что им осталось ехать совсем немного. Мелькали разные мысли при взгляде на перелесок и пустую обочину. — А я отношусь к этому так: окружающим знать о нашей примечательности вовсе необязательно, даже родителям, когда мы давно взрослые. Тео гладил его колено. Дениэл снова обезоружен и снова — согласен. Семья Тео жила на сотню миль южнее. Там разливались и подтапливали в паводок реки, вдалеке за утренними туманами выглядывали причудливые озера, был более мягкий и влажный климат. Родители Дениэла тоже жили в пригороде, но всё-таки вблизи Портленда, в курируемом полицией районе для состоятельных людей. Тео рассказывал ему, что они смогли переехать сюда, когда отец наконец-то нашёл нормальную работу на электростанции. О периоде до электростанции Дениэл не расспрашивал: было очевидно, что в семье не всё было гладко и Тео неприятно вспоминать глубокое детство. Дэн запомнил, что мальчиком его лупили ремнём. Для Дениэла такое воспитание казалось варварством. И хотя его семья не могла похвастаться вседозволенностью, он не понимал, как можно было поднимать руку на маленького Тео, если она и на взрослого-то не поднималась. Разве он заслужил? С Дениэлом нельзя было сравнить: сын бизнесмена и одержимой достижениями женщины, с годами, конечно, смягчившейся. Почему-то Тео не нравился отцу Дэна, ведь мистер Хант считал, что Дениэл, если уж он с мужчиной, должен держаться за сильную руку. Или за сильный член? Дениэл подавил смешок от такой трактовки. О предках Хиллов Дениэл знал немного: кажется, дед эмигрировал из Германии после войны, обосновался в штате Мэн, а там потекла и размеренная бедная американская жизнь. В Германии по линии деда остались ещё какие-то тёти, дяди и кузены. Многие были живы и здравствовали. Но когда дед уезжал, то поругался со всеми на материальной почве и оборвал контакты. Отец Тео не стал пытаться их восстанавливать: вряд ли по ту сторону океана кто-то захотел бы того же. Но, к удивлению, мистер Хилл заставлял детей, как его когда-то заставлял дед, учить язык. Когда Тео был маленьким, они могли дома случайно перейти на немецкий и полдня без задней мысли общаться на нём. Дениэл представил своё лицо, если такое случится при нём, и решил, что полдня кивать, как болванчик, точно не сможет. Что-то непременно выдаст абсолютное непонимание. Да и разве Дениэл обязан знать какой-то другой язык, не то понимать его? Не было ясно: стоило ждать конфронтации или дружелюбного приёма за семейным ужином? Просто Дениэл тогда не знал, какое им предстоит рандеву. Или это французское слово? — Дэнни, мы приехали, — Дениэл вздрогнул и открыл глаза, сбрасывая дремоту. Тео улыбался и в упор смотрел на него. Дэн сонно отзеркалил улыбку. — Перед ними так меня не называй только, — усмешка пощекотала губы. — Перед ними я порой забываю, что мне не двенадцать, о чём речь, — Дениэл напоследок потянулся к нему, двадцатидевятилетнему, за поцелуем, пока они — они. В окно машины постучали, и Дениэл резко обернулся, увидев какого-то рыжего парня. — Матт, — вздохнул с улыбкой Тео и заглушил машину. Пришлось выходить. Кто такой Матт?

***

Домик и правда чем-то напоминал пряничный: коричневый со светлой крышей, окна небольшие, миниатюрные садовые украшения на газоне и в палисаднике. Казалось, никакое осуждение и враждебность не поджидали внутри. Наоборот, всё было пропитано уютом и атмосферой семейного очага. С порога Дениэл познакомился с мистером и миссис Хилл. Вообще, Генрихом и Грейс, но вряд ли представится возможность сказать что-то осмысленное, не то что называть их по именам. Матт оказался всего лишь младшим братом. Он приехал как раз на каникулы: ему было двадцать, он учился на экономиста в соседнем студенческом городке. Младший брат, если честно, был не слишком похож на старшего. Тео был высоким, статным, широкоплечим брюнетом — словом, весь в отца, а Матт больше походил кудрявой рыжей шевелюрой и аскетичным телосложением на миссис Хилл. Вчетвером они напоминали образцовую провинциальную семью с обоями в цветочек. Прелесть, подумал Дениэл. Тео, однако, как-то выбивался уверенной походкой, зорким взглядом серо-голубых глаз и вкрадчивым тембром голоса. Или Дениэл уже привык к нему такому — городскому и деловитому? Пока остальные заканчивали в столовой приготовление праздничного ужина и в духовке доходила символическая индейка, Дениэл поднялся наверх взглянуть на детскую, где когда-то жил Тео. Родители ничего не выбросили, правда, всё было аккуратно разложено по полочкам и стопочкам. После полугода совместной жизни с Тео Дениэл не был твёрдо уверен, что идеальный порядок — дело рук его родителей. Тео был крайне прагматичным в вопросах быта. А Дэн почему-то раньше стереотипно думал, что у художников и дизайнеров царит вечный творческий кавардак. Но это было не про педантичного Тео. Дениэл посмотрел на сохранившиеся наброски с подростковых времён. Цвета в основном яркие, но гармоничные. Рука юного автора уже тогда имела хара́ктерный и индивидуальный почерк. Восхитили и ровно стоящие холсты с академическими рисунками: насколько же талантлив и умён был юный Тео. Когда Тео рассказывал что-то об искусстве, у Дениэла захватывало дух. Возникало ощущение, будто ходишь с ним за руку по галереям и картинам, по линиям и оттенкам. Значит, с Тео это было всегда. — Эй, всё уже готово, тебя не хватает. Спускаешься? — Тео показался из-за двери. Дениэл дёрнулся на месте от неожиданности. И вот сейчас он такой. И его, Дениэла. Только его. — Ты очень талантлив, это видно даже по ранним работам, — оправившись от испуга, подошёл Дэн с улыбкой. — Они совсем сырые. Где-то хромает композиция, где-то тривиальные сюжеты. Я только пробовал и искал, — Тео сделал пару шагов вглубь комнаты и бегло осмотрел рисунки. Дениэл чувствовал себя влюблённым до приторности. Давно ни в кого так не влюблялся. Тео и не подозревал, насколько он уникален. — Зато по ним можно увидеть, какой большой путь ты преодолел, чтобы прийти к авторской манере. Тебе платят хорошие деньги за то, что когда-то развилось из «сырья», — Дэн обнял его со спины, вдыхая аромат парфюма. У Тео замечательный вкус на детали. И это тоже наверняка заслуга «сырья». Тео обернулся, и они с трепетом стали целоваться. Дениэл не мог сдержать улыбки: возможно, визит к семье оказался не худшей идеей. Иначе Дениэл никогда бы не увидел путь Тео в рисунках. Дэн очнулся, когда сзади столкнулся со столом. Один рисунок бесшумно улетел на пол. Мягко выставив ладонь, Дениэл снова заулыбался и притормозил их обоих. — Как-то обстановка слишком накалилась... — Да, куда-то повело, — Тео поправил ставшие узковатыми брюки. — Умоюсь, и мы спускаемся. Дениэл кивнул и пригладил свои волосы, заметив на паркете набросок. Он поднял рисунок и, аккуратно свернув на четыре части, положил в карман. Небольшой сувенир из поездки не помешает. На рисунке был лаконичный эскиз натюрморта: чёрно-белые цветы в высокой вазе. Дениэл предположил, что это лилии. Семья ужинала при свечах в лучших традициях пилигримов. Летом чета Хиллов заготавливали пару ящиков домашнего вина, которое можно было открывать по особым случаям. Сегодня был, видимо, именно такой. На салфетках были вышиты цветы и непропорциональные зелёные деревья — явно заслуга Грейс. Мама Дениэла в молодости практически не готовила, заявив отцу, что она вышла замуж, а не на работу в кафе. Фредерик поначалу сопротивлялся, но урчащий желудок измотанного после бега пятилетнего Дениэла вынудил его сдаться, и готовить стал в их семье папа. О вышивке на салфетках не могло быть и речи. Мама считала, что это удел провинциальных домохозяек, не вылезавших дальше заднего двора. Высокомерие миссис Хант с годами тоже смягчилось, по крайней мере она не высказывала его вслух. Дениэл не понимал, как перестать сравнивать своих родителей и семью Тео. Наверное, он просто волновался, проживая новый опыт. До Тео ведь ни с кем не приходилось знакомиться. Тео вёл себя крайне аскетично и сдержанно: может, не хотел лишний раз нагружать родителей личными переживаниями о работе и подобном. Дениэлу хотелось его поддержать: взять за руку или ласково поцеловать в висок, но это казалось запретным и пошлым. Тео бы такое точно не понравилось при родственниках за столом. — Кого ты сейчас играешь, Дениэл? — после закуски поинтересовалась миссис Хилл и подлила всем вина из резного графина. Почти антиквариат. Вся их семейка — один сплошной антиквариат, подумал Дэн. Отец не улыбался и не рвался чем-то помочь жене. Его тяжёлый взгляд прилип к Дениэлу и вызывал неприятную дрожь в ногах. — Сейчас я готовлюсь к роли Гамлета в нашем театре. Это будет визуальное переосмысление истории. Очень ждал возможности, знаете... заявить о себе в чем-то классическом и новаторском одновременно. Дениэл коротко посмотрел на Тео и его реакцию. Совершенно спокоен. — Разве для такого не нужно лечь под режиссёра или кого-то там... продюсера? — голос Матта диссонансом встрял посреди разговора. Дэн был обескуражен и сбит с толку. Сделав растерянный глоток вина, он попытался на секунду спрятать лицо за бокалом. — Маттиас, — неодобрительно протянула миссис Хилл. — Что? Я просто интересуюсь, как нашему герою удалось избежать такой участи, — рыжий говнюк, подумал Дениэл. Матт усмехнулся, запивая колкость очередным бокалом вина. Он напился или просто решил поиздеваться? Дениэл тоже бы с радостью напился. Что он сделал Матту за час своего пребывания? — Подобной заинтересованностью ты нас выставляешь в дурном свете. И не забывай, что Дениэл — наверняка профессионал. Тедди говорил, что он закончил актерское и много стажировался, — назидательно напомнила миссис Хилл. Тедди. Все слова, кроме этого, прошли мимо Дениэла. — А то мы в своей глуши не знаем об актёрских легендах, мам. Там постоянно происходит какое-то скандальное дерьмо, — Матт всё не унимался. — Не всё в мире происходит через постель режиссёров. Почему бы Дениэлу не быть этим невероятным исключением? — скептически отзывается, наконец, и мистер Хилл. Дениэл не понял, его сейчас защитили или опустили глубже? Потерянный взгляд на Тео — он отложил приборы и поочерёдно смотрел на присутствовавших. Матт нагло усмехнулся. — Потому что он не похож на исключение... Тео резко ударил кулаком по столу, и все синхронно вздрогнули, а Грейс вдобавок громко охнула. — Если не можешь адекватно поддерживать диалог, лучше тогда помолчать, — железно процедил сквозь зубы Тео. Все были в недоумении. У Дениэла совсем пропал аппетит и последняя надежда на приятное времяпрепровождение в пряничном домике. Не стоило соглашаться ехать — стоило настоять на своём и остаться дома, чем слушать эту грязь от Матта. Может, Дэн не гениальный голливудский актёр, но роль серой шлюхи точно приписана Маттом незаслуженно. Тем более с учетом того, что он встречался с его братом. — Придурки, — плюнул Матт, вставая из-за стола и уходя без лишних комментариев. Может, обиделся, а может, боялся отхватить от брата что-то покрепче слов. Тео с ним когда-нибудь дрался? Дениэл не был уверен, но надеялся. — Извини, пожалуйста. Придурок здесь только он, — тихо проговорил Тео и ласково погладил ладонь Дэна под столом. Дениэлу же хотелось сказать, что Тео не должен извиняться за чужую грубость. Но он молча кивнул, допивая вино в бокале. Держи маску, Дэнни, главное всегда — держать непроницаемую маску. Рыжий сгусток желчи. Родители предпочитали не обращать на это внимание и безмятежно продолжили есть. Ясно, господи, теперь всё, осенило Дениэла. Они с Тео ночевали в его детской комнате. Кровать была мала для двух взрослых, но что поделать? Кроме того, спать раздельно после сцены за ужином Дениэл не был морально готов. — Почему родители ничего не сделали? — осторожно спросил Дэн перед сном. Они были совсем нос к носу. — Ему не десять, что они могут сделать? Он связался в универе с какими-то раздолбаями, — Тео устало вздохнул. — Да и... Так всегда было, — он грустно улыбнулся и смотрел будто сквозь Дениэла, в темноту. — Мы воспитаны совершенно по-разному. Я рос в полунищете, он — на всем готовом здесь, когда отец уже получил должность на электростанции. Потом я приезжал на каникулы из университета, Матт был ещё подростком, и он часто говорил мне, что мои художества убогие и никому не будут нужны. Как и я сам. Не помню, чтобы родители хоть раз заткнули его при этом. Сейчас он думает, что станет первоклассным экономистом и утрёт мне нос. А тот факт, что я живу с мужчиной, окончательно развязал ему язык, — Тео гладил Дениэла по волосам: видимо, его это успокаивало. — Прости, что ты невольно стал участником нашего семейного цирка. Я не для этого тебя приглашал. Вернее, надеялся до последнего, что не для этого. Теперь-то Дениэл мог сказать. — Ты не несёшь ответственность за чужое словесное дерьмо. Не надо извиняться, я всё понимаю. Тебе и так тяжело далось решение показать им меня, — ладонью — по гладкой щеке. Тео притянул пальцы к губам и с нежностью поцеловал ладонь. — Скорее показать тебе их, — улыбка у Тео вышла виноватая. — Тедди, всё нормально, я переживу. Видал семейные драмы и постраннее, — и почему Дениэл раньше не догадался называть его так? Настолько ласково. Ладонь в каштановых волосах замерла. Услышал имя. Тео потянулся за поцелуем, и Дениэл очень жалел, что они не в просторной постели дома, где нет стеснённости обстоятельствами и посторонних ушей за стенкой. Ночью Дениэлу не спалось. В этом смысле он был домашним человеком и не мог чувствовать себя до конца расслабленно в чужой кровати, даже кровати Тео из прошлого. Когда они съехались полгода назад, то много сил и времени потратили на то, чтобы сделать съёмную квартирку уютной и обжитой. Дениэл купил небольшие украшения для интерьера, Тео — кухонные и ванные принадлежности. Тогда Дэн моментально стал быстрее и спокойнее засыпать. Сейчас же, вслушиваясь в тиканье настенных часов и мерное дыхание Тео в плечо, Дениэл не ощущал то же умиротворение, что и дома. Здесь был Тео, но прежний: юный и уязвимый, а не взрослый и сформировавшийся, как в обычной жизни. В этой тесной комнатке прежний Тео не знал, что полюбит ароматические свечи и аккуратно сложенные банные полотенца, что по утрам он будет сонным и мягким, как пластилин, а перед сном будет любить подводить итоги дня и говорить по душам. Взрослый Тео незнаком маленькому Тедди. И Дениэл явственно это чувствовал. Поцеловав его обнажённо-тёплое плечо, Дэн бесшумно выскользнул из кровати. Возможно, чашка чая поможет вернуть сонливость. На кухне, включив чайник, Дениэл интуитивно искал кружку и чай в томительном ожидании. В доме царила абсолютная тишина. Хорошо, что спальни располагались на втором этаже, и его никто не услышит. Но вдруг половица нерешительно заскрипела где-то у лестницы. — Зачем ты встал, я только чай... — Дениэл обернулся и невольно подпрыгнул на месте. Пришёл на его ночное чаепитие не Тео, а Матт. — А, доброй ночи. Матт прошёл к холодильнику и стал жадно пить из открытой упаковки апельсиновый сок. Его волосы были ярче апельсинов на этикетке. Настоящий пожар. — Зачем ты приехал? Всё это вызывает лишь стыд, — бросил он Дэну. Видимо, Матт не умел разговаривать, а только презрительно плевался словами. — Меня пригласил Теодор. Вероятно, ты не знаешь, но, когда люди в отношениях, они знакомят друг друга с семьями, — неожиданно спокойно ответил Дениэл, опуская пакетик чая в чашку: сил раздувать новый конфликт уже не было. — Вы же трахаетесь, да? Не надо возвышать это, — Матт скривился. Дениэла кольнуло, хотя Матт снаружи, конечно, не заметил. Кольнуло от язвительности по отношению к Тео, а не от оскорбления самого Дэна. Ни Тедди, ни Тео этого не заслужил. Разве мог заслужить? — Мы любим друг друга. Я возвышаю это, — сделав пару глотков чая, тихо дополнил Дениэл. — Ты завистливый и избалованный ребёнок. Тео и родители любят тебя, заботятся о тебе, а ты в качестве благодарности портишь праздничный ужин. Если у тебя какие-то вопросы лично ко мне — задавай. А родных оставь в покое хоть ненадолго от своих капризов. Дальнейший диалог становился бессмысленным. Дениэл за пару глотков закончил пить чай, помыл чашку и ушёл. Откуда в человеке столько беспочвенной желчи? Когда он лёг обратно, Тео сонно прошептал, всё ли хорошо. Теперь да.

***

После завтрака, как Тео и обещал, они собрались уезжать. Хиллам-старшим это не особенно понравилось, но Тео наплёл что-то безоговорочное о работе, усталости и приближавшемся понедельнике. У Дениэла не было никакого желания оставаться в пряничном домике хотя бы на час дольше. С него хватит унижений перед рыжим пугало. Почему братья такие разные? Впрочем, Тео отчасти ответил на вопрос перед сном: разное положение семьи, разное воспитание, девятилетняя разница в возрасте, что добавляет разности в копилку предыдущего пункта. Дениэл втайне был благодарен своим родителям за то, что не принесли ему братика или сестричку. Так, они никуда друг от друга не денутся: заменить же сына некем, в отличие от Хиллов. Радость единственного ребёнка. И когда они практически попрощались с мистером и миссис Хилл на пороге, откуда-то из кухни с тостом в руке выплыл заспанный Матт. Решил попрощаться с братом и его «шлюшкой»? Или как он там воспринимает Дэна? — Вы же в город? Я с вами. Переночую? Удобнее будет завтра садиться на поезд. Билет я уже, кстати, поменял на другой вокзал. Матт непринуждённо жевал тост с подтаявшим маслом. Чтоб ты подавился, подумал Дениэл. Как обухом по голове. «Тео, пожалуйста, не соглашайся», — Дениэл был готов буквально встать прилюдно на колени и вымаливать у него несогласие. Дениэл взглянул на Тео, а тот попеременно осмотрел то на родителей, то на Матта. Наверняка подбирал слова для тактичного отказа. Джентльмен. Отказа ведь? — Ладно, переночуешь. Как-то ты поздно спохватился, почему не сказал вчера... — Матт его уже не слушал и бежал, судя по всему, за вещами. Дениэл там же поискал бы самооценку Тео. — Побудете вместе, как хорошо. И нам спокойнее, что ты его проводишь на поезд. А то мне завтра по делам, у матери ноги ноют на погоду, его бы никто не отвёз на нашу станцию, — сбивчиво дополнил мистер Хилл и довольно кивнул. Тео теперь его должен будет отвезти и на вокзал? Как быстро принимались решения, особенно когда подтверждение Тео — само собой разумеющееся. Но Дениэл понимал, что не мог по-детски крикнуть «придурки», убежать, хлопнуть дверью, как вчера сделал Матт. Почему-то не мог. Наверное, из уважения к Тео. Как же его переполняла злость. Если бы они все знали — особенно Тео. — Постелем ему в гостиной, утром отвезу перед работой, — обречённо проговорил Тео. Нервно сглатнув, Дениэл с поражением вздохнул: конечно, в гостиной постелем, всё как ты сказал. Ехать до дома предстояло пару часов, и это оказалось сущей пыткой. Дэн включил погромче радио, но Тео как специально сделал потише и вопросительно посмотрел, мол, ты чего? «Да ничего, — сокрушался внутри себя Дениэл, — мне просто неприятно ехать в одной машине с твоим идиотом-братцем» — Мне нужно будет повторять текст весь вечер, завтра полноценная репетиция от звонка до занавеса, — Дениэл надеялся, что такими обстоятельствами сможет сократить время пребывания Матта в доме. В конце концов он мог бы уйти погулять или вроде того. — Закроешься в спальне и порепетируешь, без проблем, — отчеканил Тео. Дениэл был в замешательстве: он серьёзно не распознавал намёков или притворялся? В спальне. Без проблем. Правда, проблема по имени Матт будет за стенкой — вот это и беспокоило. Дениэл молча капитулировал. Нет никаких сил гнуть свою линию. Если Тео никто не спросил, то его тем более не станут слушать. — Ты выбился в люди, а так и не скажешь... — дома Матт продолжал вести себя по-хамски. Дениэлу было особенно неприятно, что он рассматривал и трогал их с Тео вещи. Почему Тео всё это выслушивал? Или он привык и просто перестал замечать? Тео готовил обед, но Дениэл, сославшись на необходимость репетировать, закрылся на полдня в спальне. Тоже не самый взрослый поступок, но и при таком братце заниматься Дэн не хотел. Мысли были сумбурными и тяжёлыми, даже разболелась голова, так что повторять реплики удавалось с трудом. Расхаживая взад-вперёд по комнате, Дениэл пытался представить, что он — Гамлет, принц, к которому явился призрак отца, которого коварно предали члены когда-то семьи. Дениэл остро его понимал. Важная часть актёрской работы — это не только эмоционально передавать слова персонажа, но и вкладывать в них свою интерпретацию: смыслы и переживания. «Фу, гадость! К делу, мозг! Гм, я слыхал, Что иногда преступники в театре Бывали под воздействием игры Так глубоко потрясены, что тут же Свои провозглашали злодеянья; Убийство, хоть и немо, говорит Чудесным языком. Велю актерам Представить нечто, в чем бы дядя видел Смерть Гамлета; вопьюсь в его глаза; Проникну до живого; чуть он дрогнет, Свой путь я знаю. Дух, представший мне, Быть может, был и дьявол; дьявол властен Облечься в милый образ; и возможно, Что, так как я расслаблен и печален, — А над такой душой он очень мощен, — Меня он в гибель вводит. Мне нужна Верней опора. Зрелище — петля, Чтоб заарканить совесть короля…» Когда Дениэл обернулся, в двери стоял Матт и глазел, едва не открыв рот. Дэну стало так неудобно и странно, будто он предстал перед Маттом голым. На деле же было недалеко от истины. — Кажется, я просил не беспокоить меня до вечера, — Дениэл первым прервал их взаимное «глазение». — Уже давно вечер, — не согласиться было трудно: за окном, оказывается, стемнело. Дэн и не заметил. — Тебе что-то нужно, Матт? — он старался быть тактичным и не выгонять рыжего силком отсюда. И вообще — из дома. Всё лицо Матта поэтапно стало напрягаться, каждый отдельный мускул, чтобы вот-вот выдать очередную колкость вроде: ты и стонешь так же громко, как кричишь свою роль? Но вовремя подошёл Тео. — Матт, не надо мешать, попросили же по-человечески. Дэнни, извини, — и он снова извинился за другого человека, не дав даже возможность этому паршивцу осознать собственную толику вины. Последняя капля терпения окончательно лопнула. — Тео, можно тебя на секунду? — А? — Тео не успел толком сообразить, как его уже прижали к стенке, а брата выставили за дверь спальни. Дениэл не хотел ругаться или высказывать несуществующие обиды Тео, но и молча закрывать глаза на хамское поведение брата он тоже мог. — Я ухожу. — Куда? Зачем? — у Тео взметнулись вверх брови. Он ещё смеет искренне удивляться? — В студию при театре. Я не могу так работать. Если он не уважает чужое личное пространство, то я уйду туда, где это делают, — ядовито бросив слова, Дениэл стал поспешно натягивать свитер. — Он больше не зайдёт, я извинился же... — Вот именно, Тео! — возмущение — шёпотом. — Ты извинился, а не он. С меня хватит семейности, ей-богу. Буду поздно, не жди, — и чтобы Тео не сказал что-то против, Дениэл быстро вышел сначала из спальни, а потом из квартиры, прихватив бумажки с текстом. Пока он добирался до студии, начал обиженно хлестать дождь. Влажный холод прихватил тело, и Дениэла стало нехорошо потряхивать. Не хватало ещё простудиться, но думать о последствиях было поздно. Мягкий свет умиротворённо-тихой сцены привёл мысли Дэна в порядок. Он смог несколько раз полностью вычитать роль: с четвёртой попытки декламировал без единой запинки, с пятой — с жестикуляцией и тональностью. Кроме чувств Гамлета, внутри как будто не было ничего. Опустошение и концентрация на работе. Не один Тео был трудоголиком, только у Дениэла была физическая зависимость от пребывания на сцене. Ему нравилось, как на него смотрят, как ему аплодируют и как хотят быть им. В этом была важная разница: пока большинство хотело быть им, Тео — рядом с ним. Дениэл присел на край сцены и наконец-то обратил внимание на телефон: сообщение от Тео приходило пару часов назад. Сколько он репетировал? Так долго? «Вернись обратно на такси, там ужасный ливень. На кухне оставил ужин и твой чай, поешь, пожалуйста», — читая, Дениэл с тоской улыбнулся экрану. Ни один Матт не заслуживал такого человека, как Тео. Может, Дениэл поступил не совсем правильно, уехав поздно вечером? Может, это задело Тео и ненароком обидело? Почему же его тогда не обижало свинство брата? В голове Дэна стали раскручиваться уже свои, не литературные вопросы. — Мне кажется, в финале лучше не поднимать так высоко руки, выглядит чересчур патетично. В первом ряду Дениэл замечает Эштона, помощника режиссёра. Давно он наблюдал? — Ты что тут делаешь? — недоумённо протянул Дэн и упал в соседнее кресло. — Жена допекла. Драмы хочется только на сцене, а не в жизни, — он грустно улыбнулся и посмотрел на Дениэла. — Джеймс, — это был режиссёр-постановщик спектакля, — правильно сделал, что выбрал тебя. Ты хорошо чувствуешь героя, понимаешь его душевные терзания. Дениэл ему улыбнулся. «Ещё как понимаю, — добавил он про себя, — особенно после выходных» — Не ты один убежал из домашней драмы в театральную. У нас остановился брат моего партнёра, и я, если честно, никогда не встречал настолько прожжённых идиотов, — плечо машинально дёрнулось, словно Дэн смахнул что-то липкое и неприятное. — Ты о брате или о партнёре? — усмехнулся Эш. В данной ситуации хотелось ответить, что про обоих. — Не люблю, когда он смотрит на кого-то, кроме меня. И заботится о ком-то другом. Наверное, тогда я прожжённый эгоист? — Дениэл не понимал, оправдывал он себя или защищал. — Пойдём выпьем по стопке виски и по домам? Эштон не стал лезть в душу, и Дениэл был ему за это благодарен. Они лишь выпьют немного виски, чтобы согреться после ливня, и разъедутся. Дениэл принял внезапное приглашение, не слишком раздумывая. Главное — ограничиться стопкой. Завтра же большая репетиция всей труппы. Не хватало вдобавок опозориться. На следующий день всё пришло в норму: Матт уехал, а Тео стал самим собой. В нём словно что-то выключили, и Дениэл не понимал до конца, почему семья так влияла на него. Тео казался давно выросшим и отделившимся от них человеком. Но этот взгляд на пороге, когда Матт при родителях напросился к ним... Дэн чувствовал, как в Тео что-то ломали у всех на глазах, не оставив ему выбора. Ни день назад, ни в глубоком детстве. Вечерний побег Дениэла обсуждать не стали.