Двое

— Вы будете воду или другие напитки? Дениэл, как потерявшийся цыпленок, открыл глаза и непонимающе уставился на бортпроводницу. — Что? Прилетели? — сонно спросил он, ухватившись руками за пояс: пристегнут. — Да нет же, спрашиваю, будете ли вы что-то пить? — недоуменно повторила девушка с ярким макияжем в пёстрой форме авиакомпании. Дениэл окончательно проснулся и попросил кофе и воду. Взгляд на телефон — проверил время: лететь осталось часа два. Сначала добраться до Мадрида, а оттуда уже в Берлин. Прямые рейсы на эти даты были только из Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Пришлось брать с пересадкой в Испании. В медиатеке телефона последними были фото Тома, которые Дениэл сделал накануне отъезда: предыдущие изображения сына оказались двухлетней давности. Отец года, что сказать, — думал Дэн, когда перелистывал их одну за другой. Их с Тео малыш уверенно рос и набирал в росте, уме, воспитании. Кажется, Дениэл приложил бòльшие усилия только к первому. Миранда, сидевшая в соседнем кресле, умилилась. — Какой он замечательный! Очень похож на тебя, — она изогнула по-детски губы и улыбнулась. — А я всё не могу решиться. Как представлю: девять месяцев ожидания, роды, декрет минимум на год. Ты же просто выпадаешь из жизни на несколько лет, перестаешь принадлежать самому себе. А у вас кто в декрете сидел? Дениэл работал с Мирандой только третий год, и она не знала подробностей появления в их семье Тома. — Поочередно. Больше муж, я в основном работал. И почти весь первый месяц с нами жила моя мама, — непринуждённо ответил Дениэл. — И муж не сошёл с ума с тёщей? — хихикнула девушка. — Было сложно, но он понимал, что для ребёнка так лучше. Да и у них нормальные отношения. Это мой отец вечно всем и всеми недоволен, — отмахнулся Дэн, усмехнувшись. — Можно личный вопрос? — робко спросила Миранда. Дэн кивнул. — Родители мужа как-то принимали участие? И сейчас... Он ведь им не родной внук, получается. Дениэл думал, что она спросит сразу о Тео: как он принимает участие более активно, если это не его ребёнок. Но она заходила с тыла. — У каждого из нас своя семейная история. Мы не очень зависимы от их мнения, если честно. Моя мама сама предложила помощь, я не просил. Его родители.. Ну как тебе сказать, — Дениэл слегка нахмурился и вздохнул. — Они любят своего сына, поэтому, я надеюсь, любят и его сына тоже. Без разделения родной или нет. Отчимы же падчериц и пасынков иногда любят, верно? Вот и тут примерно такая же логика. Но это не пасынок мужа, мы так никогда не обозначали. Это наш ребёнок, просто гены в нём мои, — он говорил об этом спокойно и обстоятельно. И хотя, рассуждая честно, нельзя сказать, что Том стал смыслом жизни для Дениэла, однако Дэн точно знал свою роль в этом всём. На деле Дениэл был уверен, что родителям Тео плевать на Тома. Муж косвенно на это намекал. Розовощёкий и радостный младенец не мог склеить поломанных Хиллов. Наверное, к наличию ребёнка родители Тео просто привыкли: не выгонять же, когда муж приезжал с сыном на редкий обед. Но для Миранды пришлось слегка сгладить углы. Миранда закивала, явно удовлетворенная настолько подробным ответом. Дэн слышал, что недавно её бросил парень, и по этому поводу она сильно расстроилась, крепко выпив на последнем злосчастном корпоративе, а потом звонила бывшему. Впрочем, Миранда была менеджером, а не артистом — её личные драмы никого, честно говоря, не интересовали. Дениэл знал, что она очень хочет с ним дружить. С ним почти все хотели дружить, потому что он оставлял какую-то ускользающую тайну и недосказанность, после чего люди начинали гнаться за разгадкой настоящего Дениэла Ханта. Может, муж был прав насчет «многоликого»? Сам Дениэл относился к дружбе спокойнее и никогда целенаправленно не сближался с людьми, отдавая это на в руки случая. Так что в тридцать четыре года у него не было ни одного друга, даже из юности. Да и когда дружить? Они с мужем-то перестали последние годы видеться дольше недели-двух — потом Дениэл снова пропадал допоздна в театре или уезжал на съёмки. — Уже смотрел сценарий? — Миранда решила разбавить внезапно ставший сложным разговор. — И уже начал учить, — улыбнулся Дэн. — Роль у меня, конечно... интересная, так скажем. — А она не перекликается с твоей жизнью? — едко подметила девушка. Дениэл поджал губы: ну ещё бы. Вопрос оказался риторическим, и Дэн отвернулся к иллюминатору, снова прикрывая глаза. Как сбежать из реальности, где ты испоганил чью-то жизнь? Стоял пасмурный октябрь. Все самые счастливые дни были в пасмурную погоду — это становилось уже хорошей приметой. Раздался звонок, хотя обычно Тео отключал его на ночь. Дениэл неуклюже повернулся во сне и слабо потряс мужа за плечо со словами «тебе звонят». Тео подскочил, посмотрев на дисплей, и вышел из комнаты. Вернувшись, он сел на край кровати и стал тормошить Дэна. — У нас родился сын. 52 сантиметра, 3800. Пять минут назад, — на этих словах подскочил и Дениэл. Так быстро они ещё не собирались, несмотря на время: было полчетвертого ночи. В машине полусонный Дениэл пытался осознать, что он стал отцом. Его рука легла на колено Тео и крепко то сжала. Ладонь мужа ласково обняла её пальцами сверху. Врач сказал, что с малышом всё в полном порядке, и они выдохнули. С матерью его разлучили сразу. Уже был подписан отказ, и она не должна была иметь никаких претензий. Дениэл для себя так и не решил, насколько так было правильно. Почему-то было стыдно и неприятно думать о подробностях — этим занимался Тео. Дениэл лишь ставил подписи и ждал, когда они с мужем станут родителями. — Он такой маленький... — они смотрели на Тома через стекло палаты. Дениэл дышал через раз. — Совсем кроха. — Я был у матери, с ней всё хорошо. Сложностей не было. Она выглядит очень уставшей, но радостной, что всё прошло хорошо и мы уже тут, — улыбнулся Тео, приложив ладонь к стеклу, словно пытался прикоснуться к младенцу. — Когда мы его заберём домой? — обнимая мужа рукой, тихо спросил Дэн. — Через пару дней, когда его полностью обследуют и понаблюдают, — Тео поцеловал мужа в волосы и вздохнул. — И Том поедет домой. Дениэл не старался, как многие отцы, разглядеть в новорожденном человеке свои черты лица. В самом деле: он родился час назад и пока с трудом похож на человека. И если бы на ручки новорождённых не вешали бирки, то едва ли каждый такой взыскательный отец нашёл бы своё чадо в огромной палате с десятком объективно одинаковых детей. Нет, сейчас Дениэл об этом не думал. Он лишь представлял, как они будут менять пелёнки, кормить его, показывать родителям по видеосвязи и укачивать перед сном. А ещё Дениэл думал, что ни с кем, кроме Тео, не пошёл бы на такую авантюру. Эта роль — на всю оставшуюся жизнь. — Снижаемся, пристегнись, — снова задремавшего Дэна разбудила Миранда. Перелёт из Мадрида в Берлин ощущался почему-то легче, хотя в сумме дорога занимала сутки со всеми перемещениями и ожиданием в аэропортах. Наверное, включилось «резервное питание» и мысли о предстоящем комфорте в отеле. Миранда, спасибо ей, почти не болтала и в основном читала какой-то детектив-бестселлер. По пути в отель Дениэл собирался с духом, чтобы позвонить мужу и сказать, что он наконец-то добрался. Начиная с самолета, он видел, как люди спешат позвонить родным, написать им смс-ку и поймать любую возможность, чтобы выйти с ними на связь. Но Дэн не стал. Более того, между ними, помимо расстояния, была и девятичасовая разница во времени: пока в Берлине доходил шестой час вечера, у них дома уже была глухая ночь. Погруженный в мысли, Дениэл совсем упускал из вида тот факт, что он прилетел на другой континент, в страну, где никогда прежде не был. Вокруг были вывески на чужом языке, лишь начертанием букв отдаленно напоминавший его родной. Мимо проходили и пробегали совсем другие люди, голоса, интонации, слова. Была некоторая жизненная ирония в том, что для толчка в карьере ему пришлось перелететь полмира. Наверное, этот момент актёр Дениэл Хант ждал всю жизнь. Дениэл Хилл не верил, что оставил семью на три месяца ради роли. У красавчиков красивые проблемы. — Утром зайду за тобой, не забудь портфолио и все документы. Поедем к Крейну в центр подписывать последние бумаги. Спокойной ночи, — измотанная Миранда помахала Дениэлу и вышла из лифта на третий этаж, волоча свой огромный чемодан. Номер Дэна был на пятом. Пожелав спокойной ночи в ответ, он зажал кнопку закрытия дверей. В голове ещё гудело после самолётов, высоты и прерывистого сна где-то между. Приняв душ и минимально разложив вещи, Дениэл рухнул в постель. И не мог уснуть. Смотря в занавешенное окно, он вновь и вновь прокручивал в голове их диалоги с мужем за последнюю неделю и пришёл к выводу, что оба оказались слишком измотанными, чтобы нормально попрощаться. У Дениэла обрывалось сердце от мысли, что с первого дня его отъезда Тео начнёт подготовку к разводу. Тема расставания до сих пор не казалась ему настолько реальной, как показалась и ужаснула сейчас: словно запустился пикающий таймер со взрывчаткой из боевика. Восемь лет отношений, почти половину из которых Дениэл спал с другими людьми. «Зачем я сейчас об этом думаю-то!?» — мысленно вопрошал Дэн. Следующая мысль была более мрачной и тяжелой: «Он меня никогда не простит. Я себя тоже» С другой стороны, размышлял он, едва прошёл месяц, как муж узнал. Это очень маленький срок, чтобы прогнозировать. Они не пытались вменяемо разговаривать и наладить контакт. У Дениэла была возможность хоть как-то повлиять на происходящее, правда, теперь, через тысячи километров, сделать это было труднее. Почему они не поговорили перед отъездом? Может, Тео замкнулся из-за слов о насилии? Но у Дениэла не оставалось выбора: ещё один такой эпизод впотьмах он бы не пережил. Надо было пересилить себя, выдержать, но поговорить. Они были одни дома. Укусили упущенный шанс и сожаление. Глаза упали на дисплей: полтретьего ночи. С тяжелой головой Дэн прижался к подушке и попробовал уснуть. — Всё хорошо? Едва Тео вышел из детской, Дениэл встрепенулся в кресле. Муж поцеловал его на ходу и поманил жестом на кухню. Пока Дениэл делал кофе, Тео раскинулся на стуле. — Уснул. Пару часов у нас есть, — муж улыбнулся, и Дэн облегчённо выдохнул. — У него небольшая сыпь была, ты не выяснил, что это? — Дениэл расставил им горячие чашки и присел на стул рядом. — Завтра съездим к врачу, но, как сказала твоя мама, это скорее всего от подгузника. Куплю другую марку, может, они ему не совсем подошли. Главное, что никаких симптомов больше нет, — Тео залпом выпил полчашки и погладил мужа по плечу. Очень уставший, он всё равно выглядел счастливым. Тому исполнилось полтора месяца, а Дениэл не до конца осознал, что он стал папой. Том был таким крошечным в его глазах, как будто игрушечным. Дэн купал его, кормил, пеленал, но в разы меньше, чем Тео, который это делал постоянно на протяжении дней и ночей. И хотя никто из них не носил в себе этого ребёнка, не кормил грудью, не переживал депрессии после родов, они уставали так, что хватало сил только умыться и лечь спать. — Если тебе трудно, Тедди, моя мама снова может приехать, — Дениэлу было стыдно, что он не может из-за работы помогать равноправно. Но совсем отказаться он тоже не мог и нашёл компромисс хотя бы в том, что появлялся пока только в театре. Тео покачал головой. Он справится. Период адаптации, перестройка жизни от и до — ко всему Тео был морально готов. Физические силы он восстановит как-нибудь потом. Хорошо, что на работе дали декретный отпуск на месяц, а ещё месяц разрешили работать на полставки. Потом, возможно, Тео и вернётся к разговору о приезде мамы мужа, иначе им всем не на что будет есть. Со словами «люблю тебя» Дениэл потянулся к мужу. Они оба знали, ради чего, а точнее кого, работают и доходят до предела возможностей. Из детской донёсся плач, и Тео сорвался с места, убегая на младенческий крик. Пару часов обернулись парой минут. Вместо будильника Дениэл проснулся от громкого сигнала проезжавшего под окнами автомобиля. На часах было начало восьмого. Скоро должна была прийти Миранда, а Дэн не успел даже почистить зубы — не то что подготовиться к встрече в продюсерском центре. Глянув на телефон, чтобы посмотреть пропущенные звонки от неё, Дениэл с изумлением присел обратно на кровать. «Ты долетел? Можно поздравить с посещением моей исторической родины? Том постоянно смотрит прогноз погоды в Берлине и крайне интересуется, идет ли у вас дождь, как обещали», — писал в сообщении Тео. Дениэл заулыбался как дурак и невольно посмотрел в окно, сверяясь с прогнозом погоды от сына. Было облачно, но без признаков скорого дождя. «Долетел, дождя пока не ожидается, пусть Том выберет другой метеоцентр =)) Перед вашим сном постараюсь позвонить, если успею добраться до отеля», — немногословно ответил Дэн. Больше он сможет рассказать голосом по телефону: письма и смс-ки никогда не были его сильной стороной. Быстро приведя себя в порядок, он был готов ровно в тот момент, когда пришла Миранда. Она нанесла более яркий макияж и красиво распустила волосы, слегка их подкрутив на концах. И явно встала на пару часов раньше, не промучившись полночи с бессонницей. Свежий румянец украшал её лицо, а скулы отливали косметическим блеском. — Может, это у тебя пробы? Классно выглядишь, — стушевавшись, подметил с улыбкой Дэн. Девушка игривым жестом поправила волосы на плече и ответила благодарностью на комплимент. Поскольку деньги они ещё не успели обменять, скудных наличных средств хватило только на метро. Дома тоже было метро, но Дениэл на нём не ездил со студенчества: то такси, то машина от руководителей, то помощь Тео. Спускаясь вниз по эскалатору, они с Мирандой неловко молчали, стараясь лишний раз не переглядываться. За последние сутки они провели больше времени вместе, чем за два года работы. «Интересно, сейчас у нее кто-нибудь есть? Сколько ей лет? Двадцать пять?» — параллельно думал Дэн, поняв, что коллег он знал крайне плохо, хотя постоянно торчал с ними на площадках. В метро бушевали утренние часы пик: люди самого разного сорта вежливо занимали свободные места, которых спустя станцию совсем не осталось. Станции объявляли по-немецки, а потом повторяли на английском. Дениэл настороженно прижался плечом к стенке вагона, Миранда под боком ухватила поручень. — У тебя как с немецким? — как бы между прочим уточнил Дэн, наблюдая на лице девушки такие же стеснение и лёгкую растерянность. — Данке, гутен таг, ауфвидезеен, — иронично ответила Миранда, и Дениэл усмехнулся. Двое в лодке, не считая немецкого. Но наступило и облегчение: если один не знает язык — он покупает словарь, если уже два — им приставляют переводчика. Кроме того, Крейн нормально с ними общался. Оставалось надеяться, что он не был исключением из правила. Дениэл исподтишка сфотографировал название одной станции на табло: звучало как самое отборное ругательство. — Кажется, майн фройнд, эта наша, если я не ошибаюсь, — Миранда потянула его к дверям, и они вылились в вестибюль вместе с дамами, мужчинами, детьми и даже собакой с хозяином. Дениэлу стало неловко: пришлось выйти на «ругательстве». — Они проведут формальные пробы, но, конечно, тебя заочно утвердили. Эти немцы... Всё по протоколу, — отмахнулась Миранда, пока они поднимались на поверхность. Лишние процедуры, когда всё уже решено, остались для Дэна загадкой. Он прокрутил в голове стандартные реплики, которые следовало сказать на камеру: «Добрый день, меня зовут Дениэл Хант...» А если здесь псевдоним прошлой фамилии нельзя использовать по протоколу? Дениэл по пальцам одной руки мог сосчитать, когда он представлялся Дениэлом Хиллом. И ещё меньше мистером Хиллом. Мистер Хилл был поистине только один — и это Тео. Так было устроено в голове Дэна. Он внезапно вспомнил, что Гилберт Крейн обратился к нему «герр Хант» при встрече. В момент отлегло, и все терзания закончились. В продюсером центре их встретила строго одетая девушка, на фоне которой Миранда выглядела хорошей, но всё-таки разодетой куклой. Было заметно её смущение и волнение. — Здравствуйте, — все трое взаимно представились и кивнули, — меня зовут Одетта, и я буду вашим помощником-менеджером в течение всего съемочного процесса. Мистер Хант, полагаю? — Дениэл улыбнулся и закивал, как болванчик. — И мисс... — Просто Миранда, пожалуйста, — перебив, заулыбалась стеснённая обстоятельствами Миранда. Если для Дениэла это был первый международный проект, то для Миранды даже первая поездка за границу. Сложно было представить, насколько многое у неё в голове было поставлено на кон. — Замечательно. Мистер Хант, Миранда, через пять-десять минут вас пригласит герр Крейн. Мистер Хант, вы знаете о пробах? Вижу, вы готовы, — Одетта обвела его взглядом с ног до головы, педантично оценив белую футболку и брюки. Так можно — даже нужно. Добрый день, меня зовут Дениэл Хант, я актёр театра и кино. Моё любимое произведение — «Гамлет», я не считаю классику банальной. Чувства и смерть не могут быть банальными. Мой рост 179 сантиметров, вес 68 килограмм. Как вы видите, я брюнет. Глаза зелёные. Умею танцевать и показываю это в роли Пьетро в сериале «Дежавю». И говорил, говорил, говорил. Дениэл, произнося речь для проб, не волновался, не улыбался во все зубы, не хмурился. Он был собой: всем и ничем одновременно. На одной фразе удачно подошёл смешок, на следующей — аккуратная улыбка уголком рта, на третьей — пожимание плечами. Дэн делал это уже непроизвольно. Учителя в сценической школе говорили, что он впитывает чужую мимику и интонации как губка. А вот с текстом бывали проблемы. Не всегда должным образом доученные реплики не всплывали в голове в самый ответственный момент, и Дениэл точечно импровизировал. Иногда это не нравилось режиссеру, иногда это приносило ещё больший успех. Кино, как и театр, никогда не может быть линейным. Ты всегда должен быть разным — и оставаться самим собой. Но сегодня Дениэл не имел права забыть ни своё имя, ни отрывок сценария, который тоже на всякий случай готовил неделю перед отъездом. Гилберт Крейн тихо хлопнул, отмечая конец записи. По его лицу было понятно, что Дениэл — то, что им нужно. — Отметим сегодня? — спросила Миранда, когда они после окончательных переговоров и получения графика съёмок, вышли обратно на улицу. Она выглядела спокойнее, перебрав пару десятков договоров и бумаг. Дай человеку заняться привычным делом, и он вскоре избавится от оков волнения. Дениэл был не против отметить, но не хотел проворонить возможность позвонить мужу и сыну. Всё-таки не спал всю ночь ради этих новостей. — Давай. Но сначала зайдем в отель, мне нужно будет позвонить. Сделав «ок» пальцами, Миранда расправила плечи и заулыбалась. — Я пробежала глазами даты съёмок: времени будет мало. Они не хотят платить тебе за две лишние минуты, поэтому постарались в 87 дней впихнуть все, кроме, наверное, полета на луну. Я к чему... Мне хочется хоть что-то сегодня посмотреть в центре, потом, боюсь, не будет возможности, — Миранда была права. Когда актёр приезжает на съёмки, ему особо не позволяют распоряжаться временем. Есть стандарты количества отснятых минут в день, и нарушать их — тратить десятки тысяч долларов на пустоту. Точнее — за отсутствующие кадры. Однако для начала следовало обменять валюту. Дениэл по пути до отделения банка смотрел на людей, проскальзывающих мимо них, и с интересом отмечал, что в воздухе витает что-то иное. Другие парфюмы, запахи тел, разговоры, которые он не понимал ни на звук. Он чувствовал себя выброшенным на «обитаемый» остров, вот только аборигеном был он сам, а не местные. — Можешь меня сфотографировать, пожалуйста? — они проходили мимо кирхи, и Миранда, явно не истинно верующая на вид, остановилась. — Обожаю старую архитектуру. Не знаю толком историю, но читала о разных стилях зданий — так эпохи лучше укладываются... Дэн терпеливо выполнял её просьбы по нужным ракурсам и даже подсказывал более удачные, на его взгляды, позы. Миранда относилась к нему как-то настороженно. И если такое имело место, то точно не из-за возраста. Может, переживала, что надоест ему, а может, что ему заведомо не хотелось ни ходить с ней, ни фотографировать её. — Огонь! Выложу вот эти две в Инсту, — радостно пролепетала девушка, рассматривая результаты спонтанной съёмки. — А тебя? Тебе тоже, наверное, нужно выложить что-нибудь? Дениэл усмехнулся: — У меня нет аккаунта там, только мёртвый на Фейсбуке. Миранда всплеснула руками и округлила глаза: слышать, что кто-то в современном мире не зависим от социальных сетей и не сидит хотя бы полчаса в день — раритет, если не экспонат. — Как?! Нет Инстаграма? Ты же актёр, как нет профиля?! Миранда возмущалась искренне, и это Дениэла рассмешило ещё больше. — Ну а что там выкладывать? Как я меняю подгузник сыну или моюсь в ведре в съёмочном трейлере? — Дениэл действительно не понимал, что может быть настолько интересного в его жизни, чтобы делиться этим со всем интернетом. Миранда засмеялась и легко хлопнула его по плечу. — Чтобы иметь крепкую фанатскую базу и быть заметнее, жизненно необходимо иметь соцсети, Дениэл. Ты мог бы сейчас выложить фото из самолета или возле кирхи с геолокацией. Местные СМИ написали бы, что приметный актёр, вероятно, на гастролях или в новом проекте. А что за проект? Ах, новый европейский фильм... А его думают потом отправить на фестиваль, а даст ли Дениэл Хант комментарий об этом... Понимаешь? Со скепсисом, но Дэн стал понимать. Возможно, смена обстановки послужит резонным поводом завести «Инсту» и возродить труп Фейсбука. — Держи. Но это только семье отправить, — Дениэл дал Миранде свой телефон и тоже попозировал для нескольких кадров. Миранда выглядела победителем в затеянном ею же споре. Спустя квартал они, отстояв почему-то большую очередь, наконец-то получили евро. Пересчитывая купюры, Дениэл подумал, что их помыли, если не постирали, — настолько хрустящей и гладкой ощущалась бумага. Миранда уговорила поехать посмотреть вместе здание Рейхстага. Ей до жути хотелось попасть на смотровую площадку под стеклянным куполом, откуда, по заверению всех интернет-гидов, было видно полгорода в ясную погоду. Сегодня как раз была такая. Каково же было её разочарование, когда с виду любезный сотрудник, пропускавший туристов, остановил её на входе и сказал, что без предварительной регистрации внутрь нельзя. — Да какого чёрта?! А если я приехала с другого материка только ради этого момента?! — сокрушалась девушка, когда они с Дениэлом отошли в близлежащий сквер. Из сумочки она достала сигарету и протянула пачку Дениэлу. Он удивленно улыбнулся. — Не думал, что ты куришь. — Не курю. Но когда меня не пускают в главный музей страны даже за сотню евро, я очень хочу курить, — нервно чиркая зажигалкой, недовольно произнесла она и выдохнула дым. — Мы тут три месяца. Даже при плотном графике ты сможешь записаться, как они сказали, и сходить. Не переживай, — отмахнулся Дэн то ли от дыма, то ли от её раздражительности. Миранда вынужденно согласилась и грустно покачала головой, досадуя на себя, с виду любезного сотрудника у входа и всё остальное заодно. — Ты был когда-нибудь за границей вообще? Я вот нет, поэтому так резко реагирую... Будто попадаешь в магазин сладостей в детстве и теряешь связь с реальностью, — ироничное сравнение пошло на пользу, и девушка успокоилась, докуривая. Дениэл ничего подобного не испытывал. Головой он был ещё дома и не знал, как ему сохранить семью. До Рейхстага, смотрителей и всего остального ему не было никакого дела, если честно. — Поездка после свадьбы в Мексику лет пять-шесть назад. Больше никуда, — пожал он плечами, — и та сорвалась. Через несколько дней погиб брат мужа, и мы вернулись назад на похороны. Миранда посмотрела на него испуганными глазами. Слишком остросюжетно даже для кино-менеджера. — С ума сойти! Дениэл криво улыбнулся. — Мы и сошли немного. Ну, муж так точно. Я просто пытался решить все проблемы как можно быстрее, — может, стоило тоже взять сигаретку? К сожалению, Дениэл не курил и не переносил сигаретный дым. — У меня умерла мама за неделю до выпускного из университета. Папы у меня нет, так что... я осталась сиротой. Зато с высшим образованием, — Дениэл отметил, как она заломила пальцы, но при этом засмеялась. Нервное. Дениэл тихо сказал «мне очень жаль», а она кивнула и сказала, что сейчас всё хорошо. — Мы квиты по ужасным историям, — потухший бычок пришлось нести через дорогу в урну, потому как Миранда читала, что за мусор могут серьезно оштрафовать. Квиты по ужасным историям. Это точно. Как Дениэл и просил, после недолгой прогулки они вернулись в отель. Время дотянулось до обеда. Сгущались странные смазанные тучи, Дэн удивился: неужели прогноз от сына был правдивым? Вай-фай в номере ловил не очень хорошо, и пришлось ограничиться обычным звонком вместо видео. «Да?» — послышался усталый вздох Тео. «Привет, ты ещё не спишь?» — аккуратно начал Дэн и прижал телефон ближе к уху. «Не сплю, но Том уснул. В саду было подобие спортивных соревнований, он там набегался как в последний раз и рухнул в кровать ещё в девять», — Дениэл огорчился, что с сыном сегодня не удастся связаться. Но и будить его после такого активного дня было бы кощунством. Голос у мужа был мягким, спокойным, таким привычным. Никакой едкой обиды и презрения. Вроде бы. «Передай ему утром, что его прогноз всё-таки сбывается, он умница и я его очень люблю, — с нежностью протянул Дениэл. — Может, ему пора купить телефон? Чтобы он тоже мог мне звонить и быть с тобой на связи?» «Мне кажется, ещё рано. Учитель из сада говорила, что кто-то из детей уже носит телефоны и они тайком сидят с ними в игровое время, зазывая друзей», — такой расклад явно не нравился Тео. Дениэл тоже не хотел взращивать зависимого от экрана человека. «Купим самый простой, сейчас можно поставить родительский контроль вроде, чтобы он ничего лишнего там не делал», — резонно предложил Дэн. «Я подумаю, хорошо», — Дениэл поджал губы, потому что слушать эту усталость на другом конце равнодушно было сложно. «У тебя всё нормально? Ты звучишь... очень измотанно», — он не надеялся, что муж станет с ним чем-то делиться, но попробовать стоило. Сейчас скажет «всё нормально». «У мамы был инфаркт сегодня утром, мне... Мне сейчас тяжело думать, Дэнни, я отвозил её в больницу, потому что скорую они не смогли бы оплатить», — было слышно, как Тео провёл дрожащей ладонью по лицу. Не сказал «нормально». Дениэл перестал улыбаться и несколько долгих секунд переваривал услышанное. «Боже, она сейчас в больнице? Как её состояние?» — оставалось только гадать, как при условии работы и Тома в детском саду Тео удалось потратить 8 часов на дорогу туда-обратно и пробыть какие-то часы там. «В критическом состоянии. Я уже отдал три тысячи сегодня, чтобы её там попросту не бросили в гуще остальных пациентов, — раздраженно выдохнул муж. — Папа плачет, ему страшно остаться одному» Дениэл покачал головой, не веря: всё наложилось на его командировку, и он ничем не может помочь. «Я позвоню отцу, они заберут Тома» «Он недавно у них был», — напомнил Тео. «Побудет ещё. Если нужны ещё деньги, я пришлю», — Дениэл вовсю расхаживал по номеру, думая, чем он всё-таки может помочь, пускай и с другого континента. «Нет, пока не нужны, — Дениэл знал, что муж всегда имел какие-то счета, накопления и прочее. В отличие от Дэна, он думал наперед и боялся внезапности вот таких ситуаций. — Спасибо» Дениэл очень хотел оказаться сейчас рядом. Но не мог. Толком ничего не мог. Как всегда. «Родители приедут утром, обещаю. Ложись, пожалуйста, спать, — Дэн задержался ещё на мгновение. Сказать? Не разозлиться ли Тео снова? — Я тебя люблю, мы справимся со всем» Тео горько усмехнулся. «Даже бог со смертью не справляется. Если мама умрет сейчас... — он осёкся и несколько раз шумно вдохнул. Дениэл понял, что муж немо давит слёзы. — Утром, да. Попозже я позвоню твоим тоже» Они попрощались, и Дениэл сполз по стенке. Позвонить родителям. Да. Так он сейчас и сделает. И хотя у них были свои дела, мама, узнав, что происходит, отобрала телефон у папы и решительно заявила, что они приедут за внуком без лишних разговоров. Если мама Тео умрёт, это будет катастрофой, подумал Дэн. Его нет, Том будет мешать и задавать вопросы, не понимая, что произошло. А главное — муж останется со всем этим совершенно один: и финансово, и морально, и физически. Дениэл не знал, та ли это ситуация, когда нужно бросать карьеру, Берлин, себя, чтобы быть рядом с мужем. Он ведь никогда так не делал раньше. Ради него что-либо бросал и делал только муж. Отпуск в Мексике, наверное, не считается. Там они бросились оба в проблемы. Почему у них никогда не было няни, помощника по дому? Почему всем занимался только Тео? Дениэл не помнил, когда последний раз мыл полы и подобное. Но полы непрерывно были идеально чистыми. Дениэл не помнил, когда последний раз готовил больше тоста с яйцом. Но в холодильнике непрерывно было больше двух блюд. Дениэл не помнил, когда отводил сам сына в садик. И в больницу на плановый осмотр. И к родителям. Когда покупал сыну одежды больше, чем сувенирная футболка из Нью-Йорка. Настиг ужас: этим и многим другим, о чем он даже понятия не имел, занимался лет пять Тео? В дверь номера постучали. На пороге стояла Миранда. — По карте я нашла тут через дорогу хороший бар, и там не только пиво, представляешь? — довольно поделилась девушка. Дэн выглядел опустошённым. Он не хотел ни в бар, ни выходить, ни быть в теле эгоистичного Дениэла Ханта. Стереть свою личность и любые воспоминания о себе. Измены — вершина айсберга. Дениэл наконец-то начал падать к его необъятному основанию. — Удивительно. Дай мне десять минут, я спущусь в холл, — попытавшись сделать невозмутимый вид, улыбнулся Дэн. К счастью, Миранда не стала расспрашивать. Дениэл вспомнил, как в разговоре промелькнуло «Дэнни» от мужа. Индикатор, что его слушают, что он важен, что он нужен. Поцелуи ладоней в полуночной гостиной. Грубый секс потом. Но нежные поцелуи перед тем. Гневная нежность. Яростная, ностальгическая, былая. Не всегда было тяжело и плохо: если Дэн хотел, то легко вспомнил бы и хорошие эпизоды даже за тысячу дней лжи. Как можно изменять мужу три года и продолжать задыхаться от любви к нему? Как можно узнать об этом и вскользь продолжать называть предателя «Дэнни»? Дениэл был в замешательстве: горе неизменно обрушивалось волной, иногда прибивая к берегу послания в бутылке. Спускаясь в лифте, Дениэл не думал, будет ли с ним кто-то флиртовать в баре. Он не поведётся, не сегодня. Необязательно было трахаться в подсобке, но улыбками и зелеными глазами можно было дать понять, что он — готов по всему. Сегодня он точно не готов. — Ich möchte Wien, — неуверенно сказала Миранда бармену, который изрядно удивился: это явно не то место, где обычно пьют вино. А может, его повеселил её никудышный туристический акцент. — Выучила из первой страницы разговорника? — съязвил Дэн, а Миранда горделиво кивнула. — Я буду джин-тоник, — он тоже улыбнулся девушке, добавив к заказу бармену, — danke schön. Дэн чувствовал вину за то, что выпивает, пока его муж справляется в одиночку с семейными проблемами. Первый джин-тоник из-за этого шёл с трудом и неохотой. Но всё спасала игривая Миранда, явно взявшая курс на необходимое с ним сближение. — Мы списались с Одеттой, она просто прелесть! Мне кажется, завтра мы с ней и будем веселиться. Завтра? Веселиться? Миранда уловила вопросительный взгляд и поспешила пояснить. — Конечно, в первый день тебя на кол съёмок не посадят. Как минимум, мы не виделись с режиссером и основной командой, не обсуждали образы героев для первых сцен с художниками. Завтра знакомство на площадке и потом небольшая приветственная вечеринка. Меньше всего Дениэл хотел идти на вечеринки. Ещё были свежи воспоминания, как на последнем корпоративе Олли решил наставить Дэна на путь мозгоправства, чтобы наладить отношения с мужем. Обычно любовники не заинтересованы в улучшении отношений женатиков. И хотя они с Оливером больше не общались, остался неприятный осадок. Будто весь мир трубил: Дениэл, ты всё просрал, скорее беги разгребать последствия! Но трубило только в голове Дэна. Остальным от незнания, естественно, было безразлично, что происходило в его жизни. Странно, что не таблоиду, который вскрыл измены Дениэла, впихнув новость со снимком у отеля прямо в глаза ничего не подозревавшему Тео. Второй джин-тоник приятно жёг горло и язык. На улице беззвучно накрапывал дождь: тучи неожиданно сгустились в сплошную серую ватную массу. Прогноз Тома сбывался на глазах. Дениэл оглядел посетителей: просто женщины и просто мужчины, с которыми его ничего не связывало, даже общая страна. Кто-то заливисто рассмеялся, приправив немецкими восклицаниями. Дениэл вздохнул, с тоской улыбнувшись: пока кто-то смеялся, его муж дожидался утра в растерянности и страхе. В Мексике Дениэл не раздумывая взял ответственность, что-то решал по телефону, думал на сутки вперёд. Почему теперь он чувствовал себя настолько бессильным? Его к этому приучил Тео, или Дэн сам — приучился? — Знаешь, когда будешь бронировать посещение Рейхстага, запиши меня тоже. — Так и знала, что в тебе проснётся жажда культурных знаний! — с ликованием воскликнула Миранда. — И я уже тебя записала, салага. Дениэл благодарно улыбнулся. Нет, ему просто больше не всё равно.