Принцесса Таити

Инициатива имеет инициатора, правильно та русская подлодка говорила… Кроакер ползла сквозь риф на электротяге, по возможности пытаясь избежать демаскирующего скрежета металла по камню, и мысленно шипя, когда пробивающиеся сквозь естественный волнолом волны и течение возили ее по дну и бросали на камни. К сожалению, это означало, что неизбежные удары судьбы приходилось встречать телом вместо обвеса — для канмусу это по большому счету не опасно, не шторм все же, но все равно больно и обидно. Особенно если головой… Или пятой точкой. Хотя при чем тут судьба — сама напросилась… И подруг затащила. Дело в том, что в войне с Глубинными на тихоокеанском театре подлодки в основном использовались для разведки, скрытной транспортировки и защиты баз. Увы, подлодки второй мировой, тем более ее класс Гато, который ввиду малой глубины погружения успел устареть еще до конца войны, против нечеловеческих противников в открытом океане не котировался. Низкая скорость не позволяла ни эффективно преследовать противника (хотя убегающий от подлодки глубинный — это из серии басен для головастиков только что из училища), ни убежать самим. Скрытность… Ага, спрячешься в океане от Глубинных, если они тебя всерьез ищут, а ты глубже девяноста метров нырнуть не можешь… Три раза ха. Канмусу современной атомной подлодки, если бы таковые существовали, наверно справилась бы — и скорость гораздо выше, и глубина погружения, и может идти практически бесшумно. Но, увы, дизельные самотопы сороковых годов прошлого века… Вдобавок тот факт, что практически во всех стычках, даже подстроенных флотом людей, численное преимущество было на стороне Глубинных, и большую часть флота Глубины составляли тупые, вечно голодные, но увы быстрые и вопреки названию чувствующие себя под водой как в… воде ненавистные эсминцы… Если суммировать, единственный для подлодок вариант поучаствовать в чем-то серьезном — это запланированное сражение на известных позициях, на которые можно выдвинуться заранее. Как, например, нынешняя операция по уничтожению базы Глубинных на острове Мо’ореа… Кроакер полностью оправдала свое имя-прозвище, означающее «Квакушка» (ее родное имя все игнорировали, даже адмирал, настолько название корабля-прототипа подходило к ее характеру), когда вылезла с гениальной идеей подлодкам пробраться заранее в рифы, затаиться и провести торпедную атаку по гавани практически в упор, одновременно с главным авиаударом. Если повезет, в общем хаосе Глубинные вообще подумают, что торпеды были сброшены с самолетов, но даже если нет — им будет не до того, чтобы выковыривать подлодки из естественных укрытий, их приоритетом будет вырваться на оперативный простор до того, как подошедшие канмусу-линкоры начнут углублять гавань своим главным калибром. Конечно, одного залпа Глубинных линкоров хватит, чтобы смешать подлодки вместе с кораллами и песком в однородную массу, но во-первых, как ни странно, Глубинные так же, как и обычные линкоры (и в отличие от канмусу с их обвесом) испытывают затруднения при стрельбе главным калибром в упор, практически себе под ноги, и во-вторых… Они еще должны угадать, куда стрелять. Кто не рискует, и так далее… А ненавистные эсминцы… Кроакер даже не надеялась на такое везение, чтобы потопить Принцессу или хотя бы крейсер, но искренне предвкушала тот момент, когда перекрестные торпедные залпы устроят в акватории акулий суп с потрохами. Вот чего она совершенно не предвкушала, это марш-бросок по-пластунски (если это слово применимо к условно водной среде) через естественный волнолом при довольно… чувствительном волнении, через мелководье и твердые и царапающиеся рифы в вечерней тьме, практически на ощупь. Стоп, что за чертовщина? В первый момент ей показалось, что после очередного удара головой у нее плывет в глазах… или мерещится в уже ночном полумраке всякая ерунда. Но тут погруженный в воду валун всего лишь в нескольких метрах от нее пошевелился снова, и она поняла, что это… канмусу. Незнакомая канмусу, со странным, насколько можно рассмотреть в этих условиях, обвесом. Подлодок учили распознавать не только Глубинных, но и практически все типы кораблей людей, но такого она не могла припомнить. Ну, хотя бы не Глубинная — человекоподобная дева Глубины на таком расстоянии бы накрыла ее аурой по-полной, вплоть до крови из носа и… отходов жизнеобеспечения в купальнике. Уже бывали… случаи, и она успела порадоваться, что подлодкам-канмусу не нужен гидрокостюм, на температуру окружающей среды им по большому счету плевать, а силы при прямом контакте с водой даже лучше работают. Чужачка окинула взглядом ее и напарницу, сделала универсальный жест «следуйте за мной» и поплыла куда-то в сторону. Кроакер переглянулась с подругой, но та лишь молча кивнула в ответ, заставив Квакушку поморщиться — лаконичность и привычка зачастую обходиться лишь жестами была несомненно положительным качеством для подлодки, но с чисто человеческой точки зрения часто вызывали раздражение. Что не мешало классическим интроверту и экстраверту быть лучшими подругами — вероятно противоположности действительно притягиваются, а игра на контрастах привлекает и других людей тоже. Минго была того же класса Гато, что и Кроакер, и после войны ее прототип была одолжена силам обороны Японии, в которых она прослужила гораздо дольше, чем за свою родную страну. Человеком же она проделала обратный путь — родилась в Японии, но выросла в Америке (отец был менеджером в японской фирме, командированным управлять американским филиалом), и чтобы сохранить корни, родители дали ей такое классическое японское воспитание, которое и в самой стране восходящего солнца в наше время нечасто встретишь. Все это вместе и объясняло ее характер, ее уступчивость, скромность и… экономичность слов и эмоций, с точки зрения американки она зачастую вела себя как хорошо вышколенная прислуга. Впрочем, Кроакер знала подругу достаточно хорошо, чтобы понимать, что под всем этим прячется твердый стержень. Например, однажды под предлогом отличного знания языка командование попыталось перевести ее в штаб на место синхронного переводчика — но штабисты как-то подозрительно масляно ухмылялись, вылизывая взглядами аккуратную куколку в кимоно, и Минго разом закаменела лицом (даже больше обычного) и устроила… Нет, не скандал, не та ментальность, а спектакль на тему «скромная японская девушка вдруг разом забыла английский, и вообще не может находиться в одной комнате с мужчинами, это неприлично. Тем более с гайдзинами, они же варвары…». В общем, при всей своей чопорности и стеснительности она искренне хотела сражаться, а не заниматься… штабной работой. Наконец подлодки выбрались в неожиданно спокойный и закрытый бассейн посреди скал и рифов. Незнакомка показала жест «наверх», после чего неожиданно легко и беззаботно выпрыгнула из воды на плоский камень, подобно русалке. Кроакер осторожно выглянула из-под воды — как оказалось, большой валун прикрывает это место от наблюдения со стороны берега, и даже в какой-то степени с воздуха. Впрочем, с моря на фоне камней их тоже будет проблематично заметить. — Если ты вылезешь из воды и не будешь орать, мы сможем поговорить, — негромко пояснила чужачка. — Звуки в воздухе распространяются хуже, чем в воде, и камни и прибой нас прикроют. Да и обычный слух у Глубинных гораздо хуже подводного. Она правильно говорила по-английски, но со странным, смутно европейским акцентом. Лицо тоже было европейским, классическая платиновая арийка с длинной косой (почему-то редкость среди канмусу, даже русских). Кроакер задумалась на секунду — но это не походило на ловушку, и им все равно нужно было где-то переждать ночь, час «Ч» будет на рассвете. Конечно, нужно распределить вахты и отдохнуть — но не срочно, и все равно в первую очередь следует разобраться с чужачкой. — Кто ты? — без обиняков спросила она, гораздо менее уверенно выбравшись из воды. Как она сама предпочла считать, ввиду набитых камнями синяков и усталости мышц, а не потому, что незнакомка выше и в гораздо лучшей форме… и формах. — А тебе не кажется, что гости должны представляться первыми? Мой остров — мои правила. — Эээ? — Я первая на него высадилась — значит мой, — пожала плечами незнакомка. От такой заявы Кроакер даже опешила. К счастью, подруга успела вмешаться до того, как она успела наговорить лишнего, выдав невероятно длинную для нее фразу. — USS Минго и Кроакер, класс Гато, временно приписаны к силам ООН. Блондинка признательно кивнула. Почему-то Кроакер подумала, что незнакомка сразу поняла, кто из них «Квакушка». — HSwMS Васа, на данный момент исключена из списков флота и нахожусь в… свободном плавании. — HSwMS? — переспросила Кроакер. — Корабль флота его величества короля Швеции. Правильно HMS, но тогда получается путаница с англичанами. — Эээ… А сюда-то тебя как занесло? Кроакер еще могла бы понять, если бы это была француженка, все же Французская Полинезия, но шведка? И она не во флоте ООН… — Это долгая история… — У нас есть время, — «намекнула» американка. — Очень долгая… Кроакер вдруг заметила, что пушечки у шведки какие-то странные, и палаш на поясе… А странный обвес напоминает видом мореное дерево, насмотрелась на мебель в кабинете адмирала. Но деревянных кораблей не бывает… То есть бывают конечно, разные катера и яхты, но не бывает деревянных канмусу. То есть… — Ты парусник? — голос Минго вдруг вмешался в этот сбивчивый внутренний монолог. — Да. — То есть, девятнадцатый век? — неуверенно предположила Кроакер. — Если она та самая «Васа», то семнадцатый, — поправила ее более эрудированная подруга. Шведка кивнула в подтверждение. — Ни фига себе! — Кроакер с трудом удержала громкость голоса в разумных пределах. — Это сколько же тебе лет получается? Почти четыреста? То есть, я имею в виду, твоему кораблю… — запоздало вспомнила она о такте. — И мне тоже… Я инициировалась в тот же день, когда потонул мой прототип. Васа посмотрела на двух малявок-подлодок как-то грустно и задумчиво, свысока, но при этом совсем не оскорбительно. Просто… старший товарищ. — Но… Так не бывает. Тогда еще не было канмусу! И люди столько не живут! — Люди — нет, но канмусу не люди. Вы еще не заметили, но мы не стареем, наш тонус и внешний вид определяются лишь модернизациями и эволюцией. И… И Девы флота, и глубинные тогда уже были, возможно, они были всегда. Просто нас было исчезающе мало, и нас называли по-другому — монстры, сирены, духи моря… Мировая война началась потому, что люди засрали океан настолько, что у Глубинных случился взрыв популяции. Это в свою очередь вызвало массовую инициацию Дев флота, их противодействие в свою очередь ускорило эволюцию Глубинных, появились Принцессы… И вот мы здесь. Интересно, запомним, но к делу не относится, суммировала для себя Кроакер. — Хорошо, это объясняет, почему здесь мы, но не почему здесь ты, — не дала она сбить себя с темы. — В этом нет никакого секрета, но… это и вправду долгая история. Я не уверена… — «Начни сначала и продолжай, пока не дойдешь до конца…», — вдруг процитировала Минго. — «…Тогда остановись.». Ладно. О моей человеческой жизни мало что можно сказать интересного — обычная, извините, портовая шлюха в Стокгольме начала семнадцатого века. Хотя век тут ни при чем — жизнь таких как я была одинаковой в любые времена. Мне повезло, что я инициировалась рано, в четырнадцать лет, и не успела еще слишком огрубеть… Или подохнуть от дурной болезни или поножовщины. Кроакер проглотила невольный вопрос — если в четырнадцать лет Васа уже была опытной шлюхой, то когда же она начинала? — Со мной-кораблем интереснее. Я должна была стать флагманом флота, национальным символом и сильнейшим кораблем на Балтике, эквивалентом «Ямато» своего времени. Сорок восемь орудий главного калибра, шесть мортир. Куча украшений и скульптур. Меня даже назвали именем правящей королевской династии… Гхм… Получается, я теперь последний ее представитель. Так вот, конструкторы того времени не имели достаточного опыта в постройке многопалубных боевых кораблей, а политика и война диктовали спешку в планировании и спуске на воду. В общем, получилась неустойчивая посудина с высокими бортами, неглубоким килем и завышенным центром тяжести, гигант на глиняных ногах. Васа перевела дух, а Кроакер тем временем окинула ее взглядом. И была вынуждена признать, что… высокий и нагло выпирающий центр тяжести все еще имеет место быть. — Мое первое плавание должно было быть простой короткой прогулкой от дворца до базы в той же акватории. Матросам даже позволили провести на корабль родственников, включая женщин и детей, и в конце «похода» планировалось торжество. Я пробралась на борт, море меня всегда привлекало, и когда еще сможешь покататься на величайшем корабле мира. Формально я и правда была родственницей даже нескольких членов экипажа, но на самом деле нетрудно догадаться, зачем матросы протащили на борт шлюху… Неважно. Я-корабль шла под парусами, а Балтика коварна — блуждающие мели, течения, налетающие без предупреждения штормы… В моем случае хватило двух шквалов в промежутках между островами — первый положил меня почти на борт, но я смогла выпрямиться… А я-человек вылетела за борт. К счастью, на мне было мало одежды, гхм… неважно почему, и я умела хорошо плавать — в то время редкость даже среди моряков. Ну и август, так что не слишком холодно… Васа снова перевела дух. — В общем, болтаюсь я в воде, смотрю, как корабль от меня уходит — понятно, что никто не стал прерывать весь парад из-за одной шлюхи, капитану вряд ли даже сообщили о происшествии. И тут, где-то через милю, налетает второй шквал. На этот раз корабль зачерпнул воду нижними орудийными портами, которые были открыты ради салюта, хотя в походном положении их положено закрывать, вода хлынула в трюм… Вот, собственно, и все. Я даже не смогла затонуть как положено — там было настолько мелко, что мои мачты торчали над поверхностью, и на них гроздьями висели люди. А я гадала, что лучше — выгрести к спасателям, которых хватало, все же все это произошло на виду у всего города, или самой плыть к берегу… И тут меня накрыло. — Инициация? — задала риторический вопрос Кроакер. — Да… Когда я теряла сознание, подумала, что сейчас утону — но где-то через сутки очнулась все еще посреди гавани, лежа на воде. Не плавая, а именно лежа как на ковре, понимаете? И как ни странно, меня никто не выловил, вероятно, это такой побочный эффект инициации, похоже она вообще под водой проходила. — И что дальше? — А что дальше? Сила канмусу это, конечно, прикольно, но есть-то надо… Вернулась я к своей профессии. Хотя, конечно, порадовалась, что здоровее стала, и ножей можно больше не бояться. Ну и когда могла, училась бегать по воде, потому что море всегда любила. На коньках я кататься умела, так что принцип понимала, но опять же центр тяжести… В общем, это заняло время. Минго вдруг смущенно потянула вверх руку, краснея при этом так, что это было понятно даже в темноте. — А… Это… Про это… — Нас предупреждали, что с парнями… — Кроакер пожалела застенчивую подругу, переняв у нее эстафету. — В общем, это может плохо кончиться, с нашими силами — потеряешь контроль, один раз сожмешь объятия, или зажмешься… там, и все, парню… плохо будет. Фотографии показывали… Васа хмыкнула. — Запугивали вас. В мое время от шлюхи ничего не требовалось, только спокойно лежи и… принимай, так что и опасности никакой. Если ты попадания снарядов и ауру Глубинных выдерживаешь, то и это вытерпишь. Хотя, конечно, так и удовольствия никакого, так что, наверно, правильно запугивали. Секс лишь ради удовлетворения мужчины — нафиг такое, лучше своими пальчиками, уж поверьте мне на слово. — Эээ… — Кроакер поспешила сменить тему. — Так как ты из Стокгольма выбралась? — А, это… Летом следующего же года кто-то подсмотрел, как я бегаю по воде, и разболтал всем. Пошли разговоры о том, что раз я хожу по воде аки посуху, как Христос, то все это от дьявола… Нет, я этой логики ни тогда не понимала, ни сейчас. Впрочем, я хоть и крещеная, но по сути не христианка и в этом не разбираюсь, мне ближе старые языческие боги. Опять же, неважно. В общем, я поняла, что надо делать ноги, и до меня наконец-то дошло, что с моими силами я могу направиться куда угодно и нигде не пропаду. Хочу — в Америку, хочу — в Африку, хочу — в Индию. Благо в отличие от современных канмусу мне особенного питания не нужно, разве что дерево да некоторые минералы погрызть… Ну и пошла… — Куда? — лаконично поинтересовалась Минго. — А куда глаза глядят… Америка, разумеется, я еще успела застать остатки доколумбовых цивилизаций, хоть и опоздала где-то на век. Юго-восточная Азия, Китай… Япония тогда была закрыта, до нее я добралась гораздо позже. Зато застала эпоху Чосон в Корее. Еще застала разграбление Индии Ост-Индской компанией, не то, чтобы в этом было что-то хорошее. Что еще… Участвовала в русско-турецких войнах, причем с обеих сторон. Во время обеих революций, и американской, и французской, была вообще в другом полушарии, хотя в любом случае не считаю, что что-то пропустила. Наполеона не видела, он как-то на море не вылезал, зато повстречалась с Нельсоном. Нагулялась вокруг Африки… Васа машинально погладила висящий на поясе палаш, и Кроакер вдруг заметила висящий с другой стороны револьвер Кольта в кобуре. — Эээ… Дикий Запад? — предположила она. — Не совсем. Сначала освоение Калифорнии, золотая лихорадка и все такое… Потом гражданская война — я подрабатывала на южан прорывателем блокады. Не смотрите на меня так, я тогда не видела в рабстве ничего плохого, только потом поумнела. Наконец добралась до Японии… Еще одна золотая лихорадка, в Аляске… Потом мне надоела вся эта беготня, грабеж и убийства, и первую половину двадцатого века я отдыхала в Южной Америке, пересидела обе войны в нейтральной Аргентине. Уехала, когда страну наводнили бывшие нацисты… Хотя нет, не бывшие, они бывшими не бывают. Вот тогда меня и проняло, я по сути сбежала от обвинения в убийстве «невинных граждан немецкого происхождения». Шведка поморщилась, прежде чем продолжить. — Провела пару десятков лет в Африке, сначала помогая в борьбе за независимость, потом помогая им подниматься — думала, что что-то искупаю… Бросила это дело, когда мне указали на то, что я оказывается слишком белая и угрожаю их самобытности. Из любопытства пожила в Советском Союзе, благо язык знаю и удалось вывести родословную от своих же документов царских времен… Знаете что — это было вовсе не так плохо, как малюют, люди хотя бы знали, зачем живут, а жалобы на то, что не было трех сортов туалетной бумаги… Сами понимаете, как это для меня звучит, я еще не забыла, откуда вышла. В восьмидесятых вся эта… целеустремленность как-то пропала, и я перебралась в Корею, благо я тогда жила на Дальнем Востоке и от него до Кореи рукой подать. Васа вздохнула. — Застала корейское «экономическое чудо». Ну что тут сказать, если пахать так, как они, такие чудеса начинаются… Будете смеяться, работала в судостроительной фирме, сделала серьезную такую карьеру в этой области, тридцать лет строила, а потом и проектировала корабли — сухогрузы в Корее, лайнеры в Финляндии, и даже в родной Швеции поработала… А потом пришли Глубинные, и все это накрылось медным тазом. Я пометалась, пометалась… — Не думала на службу пойти? Воевать против Глубины? — вдруг перебила ее Кроакер. — Знаешь, нет… Во-первых, с моим снаряжением, даже с моим опытом и эволюцией — сама понимаешь, я в обычные части никак не вписываюсь. И во-вторых, ваши пожизненные контракты… Извини, но я гораздо лучше вас понимаю, что это значит, и не собираюсь ни помирать раньше времени, ни пахать на правительство еще сотни лет. — Но когда мы победим… — То что? У тебя в контракте где-то написано, что тебя тогда демобилизуют? Думаешь, политики и генералы так легко откажутся от бесправной и практически бесплатной, если сравнивать способности со стоимостью, боевой силы? — Эээ… — Вот-вот… И тут я вспомнила о своем острове, и решила попробовать наконец-то построить и отстоять постоянный дом, лишь для себя. Как-то так… — Погоди… До американки наконец дошло. — Ты хочешь сказать, что когда ты говорила, что ты первой на него высадилась, ты имела в виду — буквально первой? — Первой среди европейцев, да. Разумеется полинезийцы были раньше, но… Как ни грустно это звучит, нет больше полинезийцев, кончились. Глубинные постарались — не повезло народу, подавляющее большинство представителей которого живет в пределах ста метров от уровня моря и считанных километров от берега. И отступать им было некуда, и великим державам не до них было… Все грустно помолчали — а что тут скажешь? — Эволюция канмусу, — вдруг подняла руку Минго. — Что это? — Хмм… Хороший вопрос. По сути то же, что и у Глубинных — накопив опыта и ресурсов, можно добиться качественных улучшений в способностях, больших, чем после обычной модернизации. У канмусу это происходит гораздо медленнее, поэтому вы еще не заметили… Хотя может быть ее можно ускорить, взяв на вооружение способы Глубины — каннибализм и тому подобное. Я разумеется не проверяла, и вам не советую… даже говорить об этом с кем-либо, — запоздало спохватилась шведка. — А то подадите кому-нибудь умную идею, и ради всеобщего блага… Васу заметно передернуло. — И насколько качественных? — попыталась уточнить Кроакер. — Скажем, сейчас по мощи бортового залпа я сравнима с крейсером второй мировой. Дальность хромает, конечно, могу стрелять только в пределах прямой видимости, зато по дронам Глубинных прокачанная картечь работает на отлично. А в рукопашную я и линкор могу зарубить, бывало… — В рукопашную? Еще скажи, абордаж… — А тут есть изюминка — эсминцы Глубинных меня часто не замечают до последнего, или не распознают как врага или пищу. Думаю, дело в том, что во мне очень мало металла и нет никакого шума машин. Ну, и тот факт, что я не подлодка, но легко ныряю… Для канмусу это необычно, они обычно панически боятся погружения, сами знаете. — А как же ты? — А что я? С моей историей глупо бояться утонуть, фактически сама под воду ушла. Да и инициация у меня под водой была… В общем, подкрасться к ним для меня вполне реально, главное — не разевать пасть на слишком большой кусок, а то толпой запинают. — Ну, это понятно… Васа вдруг протянула обе руки и ласково потрепала малышню по головам. — Ладно, хватит болтовни на сегодня. Делим вахты и отдыхаем — завтра будет новый день… — То есть ты с нами? — уточнила Кроакер. — Ну не против вас же. А с островом потом разберемся…