«Сан» звучит как «солнце».

Нельзя сказать, что студенческая жизнь захватила Сонхва с первой же пары. Пожалуй, даже наоборот. Он ужасно скучал, потому что, как водится, пары были ни о чем. Они были третьекурсниками, но им все равно продолжали объяснять и рассказывать одно и то же каждый гребанный год. Копошась в телефоне, Сонхва мысленно отметил, что в следующем году до середины первого семестра на парах можно вообще не появляться. Бездумно водя пальцами по сенсору, он выхватил на экране новое имя уголком глаза. Сан. Чхве Сан. Мозг внезапно очнулся от анабиоза и зачем-то принялся проигрывать перед его мысленным взором недавние события. Ничего, казалось бы, особенного; в их универ поступала куча народу каждый год. Что такого странного было именно в этих ребятах? В этом конкретном парне? То, что он Чхве Сан, не делало его каким-то уникальным. Подумаешь, кореец, да мало ли корейцев в Нью-Йорке? Но кое-что, наверное, все же было. Были взгляды Сана, которые Сонхва отчетливо чувствовал на своем лице. Почему-то под конец, когда они уже прощались у его аудитории, Сонхва подумал, что этот парень смотрит на него с какой-то… надеждой. А может, просто показалось? Это было так… странно. Непривычно. Непонятно. Не то, чтобы на Сонхва обычно не обращали внимания. Отнюдь, он пользовался известной популярностью, если не сказать славой. Дурной, впрочем, среди нее было не меньше, чем доброй. К третьему курсу его одногруппницы между собой шептались, что он либо гей, либо импотент. Ничто из этого не было правдой; просто в рядах безмозглых и бесталанных куриц, составлявших основную массу их потока, не было ни одной, которая бы стоила внимания. А Сонхва был разборчив — и знал себе цену. Себе и своему времени. Единственным — «условным», как он любил говорить, — исключением стала Саманта Коннор. У этой девушки была одна особенность, которую Сонхва не мог не оценить по достоинству. Она видела его насквозь. В отличие от поверхностных меркантильных сучек, которые видели в нем или симпатичный аксессуар наподобие сумочки, или потенциального муженька при бабках, Сэм видела Пака таким, каким он был на самом деле. И она никогда не отказывала себе в удовольствии напомнить ему, какой именно он. Эгоистичный, зацикленный на себе карьерист, одержимый страстью к искусству — и яростно мечтающий о независимости. Саманта Коннор тоже такой была. Наверное, если бы не это, они бы никогда не подружились. Но у нее было перед ним преимущество: Сэм была экстравертом, способным сладить даже с табуреткой. Сонхва завидовал этой черте, но ничего не мог поделать со своей замкнутостью и подозрительностью; а потому здраво рассудил, что лучше иметь при себе такого друга, как она, чем не иметь. Мало ли что, в конце концов?.. … Именно поэтому его так смущало происходящее. Они с Сэм подружились где-то в середине первого курса; с тех пор ни разу не случалось так, чтобы их новые знакомые — будь то парни или девушки — обращали на него так много внимания при первой встрече. Не потому, что он никого не интересовал — просто Саманта занимала все их глаза и уши. Так было всегда. До сегодняшнего дня. И дело было не в Сэм — она-то как раз вела себя, как обычно. Его не покидало убеждение, что у этого повышенного внимания со стороны Сана есть какая-то еще причина. Какая-то, кроме общей для них обоих национальности. Он уже должен был понять, что Пак — далеко не образцовый кореец, раз даже не знает языка. Сонхва предполагал, что этого факта будет достаточно, чтобы Сан потерял к нему всякий интерес; но, кажется, это, напротив, привлекло только больше его внимания. «Кажется, ты ему понравился», — заговорили мысли голосом Сэм. Сонхва тряхнул головой, пообещав себе не заморачиваться — по меньшей мере, до их следующей встречи. … Из состояния задумчивости его вырвала легкая вибрация телефона, который лежал под ладонью. Пак взглянул на экран. Мессенджер показывал контакт, подписанный иероглифами. Это, разумеется, мог быть только один человек. — Да ладно, — неверяще хмыкнул Сонхва, припоминая то, что говорил раньше. «Не думаешь же ты, что они тебе первыми напишут» — так он сказал Сэм. Сложно было поверить в происходящее. Он допускал, что кто-то из перваков мог осмелеть до такой степени, чтобы набиваться Сэм в друзьяшки; да и она в каком-то смысле призывала к этому сама. Но вот он, Сонхва, явно должен был показаться им говнюком. Всем троим. И Сану в частности. Но почему тогда он вообще спросил его номер?.. Первое сообщение оказалось довольно длинным. Сонхва чуть нахмурился, читая. «Здесь очень-очень много лестниц! Мне кажется, я потерялся ^^" Сонбэ, вам сильно неудобно будет выйти? Все на занятиях, я никого не могу спросить… простите! ^^"» Мессенджер задавался риторическим вопросом «принять запрос на переписку?» — Принять, конечно, он же уже и так в списке контактов, глупая ты машина, — пробормотал Сонхва себе под нос, ухмыляясь. Это было и в самом деле очень забавно. «Сан? Ты заблудился, сидя в аудитории?» — написал в ответ Пак. Ответ пришел меньше, чем через минуту. «Я пошел в уборную, но мне сказали, что она на другом этаже ^^" и я, по-моему, перепутал лестницы, возвращаясь ^^"» Сонхва подавил смешок. «Где ты сейчас?» В ответ через пару секунд прилетела фотка коридора. Сонхва еле сдерживался, чтобы не заржать в голос. «Аудиторию сфоткай, дубина. Напротив которой стоишь» На следующей фотографии была 419 аудитория, а рядом с номером — значок с точкой. Пак зажал себе рот рукой, потому что это была просто фантастика. Нет, даже не так. Фан-та-сти-ка. Как можно было заблудиться в поисках туалета настолько, чтобы забрести в другое крыло? «Стой где стоишь, лягушка-путешественница. Я скоро подойду», — набрал Сонхва, поднимаясь. Он начал смеяться, едва оказавшись по ту сторону двери, и смеялся добрых полдороги. Остаток же пути он гадал, на самом ли деле его новый приятель настолько глуп, или просто переволновался… … — Сонбэ! — воскликнул Сан, завидев Сонхва, и радостно заулыбался, бросившись ему навстречу. — Не ори, идиот, — усмехнулся Пак, прижимая палец к губам. — Пары вообще-то идут. Сан зажал себе рот руками и низко поклонился. — Простите, — пробормотал он смущенно. — Я очень виноват. Спасибо… Что-то будто мешало ему говорить. Во всяком случае, было такое ощущение — из-за того, как сильно дрожал его голос. Он… испугался? — Эй, хватит, ну, — махнул рукой Сонхва. — Бывает. Ему как-то жалко стало Сана; его лицо было совсем пунцовым, даже уши порозовели. Выражение у него тоже было совсем растерянное. Он напоминал потерявшегося котенка: маленький и беспомощный, он где-то по дороге домой выпал из коробки, и совсем не знал, что ему делать. Это была очень странная, но очень точная ассоциация. Сонхва добродушно улыбнулся, почувствовав необходимость как-то подбодрить его. Он похлопал его по плечу и кивнул головой на номер аудитории. — Видишь значок перед цифрами? Это левое крыло. Тут учится… тот первак, с которым вы были утром. Который высокий… — Темучжин, — подсказал Сан, внимательно инспектируя табличку. — Ясно. Как же я сюда забрел? — Это ты мне скажи, — засмеялся Сонхва, жестом призывая следовать за собой. — Наверное, я задумался, когда выходил, и пошел не в ту сторону, — предположил парень, снова безжалостно краснея. — Блин. Так стыдно… — Ну хоть теперь-то за дорогой следи, — хохотнул Сонхва беззлобно. — Будешь знать, как вернуться, если опять заблудишься. — Во всем крыле такие значки? — полюбопытствовал Сан. — А почему у нас нет таких, а просто номера? — Потому что у нас не крыло, а главное здание, — пояснил Сонхва. — Ясно… Тут все… так запутано. И все такое огромное, — растерянно улыбнулся парень, вертя головой. — Коридоры такие длинные. — Он все время беспокойно растирал то руки, то шею. Казалось, Сану очень некомфортно. — У тебя клаустрофобия? Или как это называется, когда наоборот? Макрофобия какая-нибудь? — хмыкнул Пак, наблюдая за ним боковым зрением. — Да нет, — замотал головой Сан. — У меня нет никаких фобий. Просто тут все большое. Так непривычно. Дома… может, это только мое впечатление, но… кажется, что в Корее так не строят. — Ты обвыкнешься, — ободрил его Пак, сам не понимая, откуда в нем вдруг взялось столько дружелюбия. Наверное, из-за того, что парнишка выглядел таким… беззащитным, что ли. — Сонбэ, спасибо, — выпалил Сан, когда они поднимались по лестнице. — Спасибо, что пришли за мной. Я, наверное, заблудился бы еще сильнее, если бы попробовал сам вернуться… думал, что умру. — Прибереги драму до вашей первой постановки, — захохотал Сонхва, отмахиваясь. — Я ничего такого не сделал. Но, если хочешь быть мне должным — пожалуйста, отговаривать не стану. — Он сверкнул хитрым черным глазом через плечо, и заметил, что Сан потупил взгляд, почему-то снова краснея. Опять какие-то сигналы? А может, кажется? — Сонбэ… мне бы и правда хотелось бы отплатить вам как-нибудь, — пробормотал он сбивчиво. — Вы сегодня и так были очень добры ко мне. А теперь, вот это… «Был добр? Когда?» — Окей, — выпалил Пак со вздохом. — В обмен я прошу, чтобы ты прекратил называть меня этим своим словом. И «выкать». К Сэм ты почему-то на «ты» обращался. А мы, между прочим, с ней ровесники, — прибавил он, показательно надувшись. — Словом? «Сонбэ»? — не понял Сан. — Ага. У меня есть имя. Просто Сонхва, я же сразу сказал, — пожал плечами Пак. — Я-то с тобой не расшаркиваюсь. — Прос…ти, — выдавил Сан. — Сон… нет, я не могу, прости, сонбэ. «Выкать» не буду… но по имени… не могу. Сонхва остановился посреди лестницы и резко обернулся. Сан вздрогнул от неожиданности и отступил на шаг, едва не потеряв равновесие. На мгновение поймав его, Сонхва, взгляд, тут же снова опустил голову. Он выглядел таким… жалким. Несчастным. Словно это все и в самом деле было для него равносильно пытке. Наверное, эта просьба и правда прибавила ему дискомфорта — а ведь он и так был сейчас весь в нем, с головы до пят. Сонхва спросил себя, зачем ему все это — и не нашел внутри ответа. — Ладно, забудь, — вздохнул Пак. — Называй, как удобно. Только не ожидай, что я буду отзываться на все подряд незнакомые слова. Я-то, в отличие от тебя, без «корейской прошивки», — хмыкнул он. Сан открыл было рот, чтобы что-то спросить, но в последний момент, видимо, передумал. — Сонхва-сонбэ, — проговорил Чхве, поднимаясь к нему на ступеньку и робко улыбаясь, — спасибо. Правда. — Ай, да хватит меня благодарить всю дорогу, — отмахнулся Сонхва, усмехаясь, сам не понимая чему. — Это начинает действовать на нервы. … Сан бы, наверное, так и продолжал свои бесконечные, сколько ни проси, благодарности и поклоны, если бы Сонхва не напомнил ему о времени — потому что пара все еще шла. Этот факт и правда заставил его заспешить; вскоре он скрылся в своей аудитории. Остаток пары прошел в каком-то полусне. Сонхва и сам не понимал, почему, но странное, зудящее любопытство заставляло его снова и снова мысленно возвращаться в события сегодняшнего дня. Было ощущение, что Сан ему… доверяет. Как будто тот факт, что они «одной крови», делал его автоматически ближе — даже несмотря на то, что он не знает корейского. Это было глупо — и одновременно с тем, это интриговало. Потому что важна тут была не столько причина, почему Сан так себя ведет. А то, почему Сонхва так реагирует в ответ. Пак прикрыл глаза, и перед его мысленным взором появилось его лицо — пунцовое и растерянное. Взгляд у него был такой абсолютно несчастный, что и в самом деле становилось жалко. В чем же причина того, что Сонхва его жалел? Именно его? Ведь большинство перваков такие. И Сан — далеко не единственный, кто приехал издалека и по обмену… «Потому что… кажется, будто он надеется на меня?..» Наверное, да. Скорее всего, именно поэтому. А еще — из-за его обезоруживающей искренности. У Сана словно был «синдром утенка»: а он, Сонхва, был тем, кого «утенок» признал своей «мамой». Он попробовал представить себя на его месте: совсем один, в чужой стране, без друзей… Пак наверняка не знал, приехал ли Сан действительно один, но почему-то у него было ощущение, что это именно так. Весь мир, который он знал, и вся его жизнь остались далеко за океаном. Сонхва поджал губы и нахмурился, понимая, что это, должно быть, огромный стресс. Так ли уж странно в его обстоятельствах, что первые же люди, которые проявили к нему хоть какое-то маломальское дружелюбие, оказались объектом доверия? «Так глупо. Так наивно. Я ведь мог оказаться каким-нибудь мудаком. Ох, погодите-ка…» Сонхва мысленно посмеялся сам над собой. Но по какой-то необъяснимой причине он почувствовал, что все же нельзя оставлять настолько бесхитростное создание без присмотра. Сан ощущался заблудшим агнцем, совсем беззащитным перед превратностями мира. Такие люди, по мнению Сонхва, давно должны были вымереть. Так что это в некотором роде был реликтовый экспонат, прямиком из Красной книги. Глупо было бы дать ему испортиться или загнуться. «В конце концов, если надоест, всегда можно забить» — решил он. … Телефон снова завибрировал ближе к концу второй пары. «Сонхва-сонбэ, пообедаем все вместе? Я заплачу ^^ Мне хочется как-то отблагодарить тебя.» — Какая прелесть, — перегнувшись через его руку и заглядывая в экран, ухмыльнулась Сэм. — Отблагодарить за что? Я что-то пропустила? — Не лезь мне в душу, Сэм, — отмахнулся Пак, загораживая телефон. — Беспардонная сучка. Где твои манеры? — Ой, можно подумать, — фыркнула подруга. — Возьму и отобью у тебя парня, Сонхва. Мне он так-то тоже понравился. Хотя Темучжин — тот больше в моем вкусе. — Ну охуеть теперь, — закатил глаза Сонхва. — Что еще расскажешь? — Да ладно тебе, уж и пошутить нельзя, — пожала плечами Сэм. — Просто ты натягиваешь сову на глобус, — покачал головой Пак, опуская взгляд в экран. — Это хуйня какая-то, а не шутки. — Ладно-ладно, я поняла, — вздохнула Саманта. — Что ответить-то? Мы пойдем обедать с ним? — Почему ты у меня спрашиваешь? — хихикнула подруга. — Потому что мы обычно вместе обедаем. Или все? Прошла любовь, завяли помидоры? — поддразнил Пак. — Мне так-то все равно, я не облезу и один поесть. — Он разве не тебя одного зовет? — подмигнула она заговорщически. — Тут написано «все вместе», — поморщился Сонхва, тыкая в телефон пальцем. — Читать разучилась? — Все, все, молчу. Напиши, что мы придем, — ответила Сэм, отвлекаясь, чтобы посмотреть на время. — Надо будет быстрее идти, а не то все места займут… Может, кстати, и остальных перваков позвать? Мы тогда большой стол сможем занять. «Мы придем. Займи места, если подойдешь раньше» – написал Пак. — Мне как-то без разницы, — пожал плечами Сонхва, незаметно собирая вещи с парты. — Я не ощущаю большого энтузиазма и от имеющейся перспективы. — Почему нет-то? Он ведь даже сказал, что угостит тебя, — изогнула бровь подруга, тоже тихонько собираясь, потому что звонок должен был вот-вот прозвенеть. Сонхва нахмурился, отворачивая лицо от ее любопытного взгляда. — Может быть, именно поэтому, — пробормотал он неопределенно, надевая на плечо рюкзак и поднимаясь, едва зазвучал звонок на перемену.